Текст книги "Ангельская месть (ЛП)"

Автор книги: Кристина Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 44

Зак

Настоящее

Невыносимая боль пронзила всё моё тело. Я попытался пошевелиться, но мышцы болели, а кровь шумела в голове. Заставив себя открыть глаза, я несколько раз моргнул, прежде чем смог ясно видеть перед собой.

Застонав от сдерживаемой боли, я оглядел то, что выглядело как пустая больничная палата. Мне поставили капельницы, пищали мониторы и всё такое. Я не знаю, как я здесь оказался.

Неужели рана от пули, которая меня задела, всё-таки заразилась? Взглянув на экран на стене с датой и временем, я увидел, что это было только следующее утро.

Посмотрев вниз, я сорвал с себя больничную рубашку и увидел четыре марлевые подушечки и трубку, отводящую кровь из моей груди.

Что за…

Мое лицо вытянулось, когда я вспомнил все.

Станция метро. Руиз. Выстрелы.

В голове у меня зазвенела тревога, и я вспомнил, как Руиз упала, когда я всадил ей две пули в живот. Мария просто не могла не справиться с этим.

Мария.

Я, как последний идиот, снова оглядел комнату, словно еще не знал, что я один. Конечно же, её здесь не было. Наверное, она уже уехала из страны.

Поражение нахлынуло на меня, заставив закрыть глаза. Боль разлилась по груди, заглушая боль от огнестрельных ранений.

Мне интересно, как она себя чувствует. Мы только что узнали, что Руиз – её… биологическая мать. Которая, к тому же, всю жизнь лгала об этом и пыталась её убить. Это, мягко говоря… ужасно. Мне бы очень хотелось её утешить.

Если я за что-то и был благодарен, так это за то, что подарил Марии свой бронежилет. Кровь застыла в жилах от одной мысли о том, как могла обернуться прошлая ночь.

Я пока не готов вернуться к жизни без неё. По крайней мере, закрыв глаза, я мог её видеть. Её нежную улыбку, её безмятежные глаза, её шоколадные волосы…

Я закрыл глаза, надеясь, что смогу заснуть и увидеть ее во сне.

Через несколько мгновений дверь в палату открылась, но я продолжал притворяться, что все еще без сознания, игнорируя медсестру, которая приходила проверить мои жизненные показатели и все такое.

Но затем я услышал всхлипывания, и меня накрыл знакомый запах.

Я замер. Неужели я всё ещё сплю?

Она забралась ко мне на кровать и прижалась лицом к моему боку. Я не смею пошевелиться, словно она исчезнет, если я хоть немного вздохну неправильно.

– Ненавижу тебя. — Её шёпот пронзил меня – трещины внутри заживали и снова разрывались, – но её тихие крики разрезали меня на части. – Ненавижу тебя за то, что ты принял на себя эти пули вместо меня.

Открыв глаза, я поразился тому, как она вцепилась в меня, словно я был её единственным источником жизни. Я видел, как она прижимается лицом к моему боку, все еще избегая прикосновений к моим ранам.

Я не смог бы пошевелиться, даже если бы попытался.

Она снова заговорила, отдышавшись: – Мне так жаль… Я должна была сказать тебе, что тоже тебя люблю. Теперь ты можешь никогда не узнать, и это всё моя вина. – Она сжала мою руку. – Кажется, я ненавижу себя больше, чем ты меня ненавидел, или я тебя. Хотелось бы, чтобы ты меня простил. – Её тело дрожало, слёзы впитывались в мой бок. – Я скучаю по тебе. Пожалуйста, не покидай меня.

– Ты меня любишь? – прохрипел я, обнимая ее.

Мария вздрогнула, глядя на меня так, будто увидела привидение. Глаза у неё были красные, щеки – в пятнах от туши. Волосы взъерошены, губы искусаны.

Она так красива, что становилось больно.

Мне не хватало возможности смотреть на нее и видеть ее ответный взгляд без ледяного, как лед, взгляда.

Но тут она вскочила с кровати. – Мне нужно позвать врача!

Я схватил ее и притянул к себе гораздо ближе, чем прежде.

– Зак, мне нужно...

– Ты меня любишь? – перебил я ее, ладонью поглаживая ее по затылку.

Во мне не было ничего нежного.

Я ждал чертовски долго.

Слишком много раз все портил.

Слишком много раз ее терял.

Мне нужно знать.

Мне нужно знать, что мне больше никогда не придется видеть, как она уходит от меня.

Я пристально посмотрел на нее и строго осмотрел ее лицо, словно ожидая увидеть в нем хоть каплю сомнения.

Но ничего не произошло. Её взгляд смягчился настолько, что я подумал: она просто не может так на меня смотреть.

– Да... – Она положила руку мне на шею и наклонилась, целуя меня в лоб. – Мне нужно вызвать врача...

– Они могут подождать. Я, блядь, ждал три года. – И с этими словами я притянул её к себе, впившись губами в её губы. Я целовал её, как изголодавшийся мужчина, просовывая язык в её полуоткрытые губы и пожирая её. – Я люблю тебя, – простонал я ей в губы, вдыхая её запах.

– Я люблю тебя. – Её губы коснулись моих. – Всегда любила.

– Правда?

– Правда.

Тёмный звук удовлетворения зарокотал в моей груди, и я поцеловал её крепче. Когда она застонала мне в рот, я понял, что сейчас заставлю её скакать на моём члене на этой больничной койке.

– Доктор, – пробормотала она. Я продолжал, давая понять, что не остановлюсь. Но затем она прошептала мне в губы: – Пожалуйста… Ради меня...

Я отстранился, с удовольствием увидев, как ее щеки раскраснелись, а губы припухли.

Мария

Я стояла рядом с Заком, пока врач его осматривал. Маттео, брат Зака, стоял в другом конце комнаты, разговаривая с другим врачом и разбирая документы. Зак упоминал о нем раньше, но мы никогда не встречались – до тех пор, пока ему не позвонили из больницы несколько часов назад.

Тревор, Зейн, Наталья и братья и сёстры ДеМоне тоже приехали; Кали была ещё в пути, летела из Токио. Они ждали меня на улице всю ночь, пока Зак был на операции, а я плакала на руках у Натальи. После того, как Зак проснулся и увидел их на несколько минут, они отправились домой спать – в семь утра.

С тех пор, как место преступления на станции метро “Бруклинский мост” было вычеркнуто из списка терактов, у полиции не возникло никаких проблем. На месте преступления присутствовал не Главой Diablo, а миллиардер и бизнесмен Закари Ди’Абло. Сначала я переживала, что возникнут проблемы из-за того, что я отвезла его в больницу с четырьмя пулями в груди, но Зак и Маттео были так высоко, что их ничто не могло тронуть.

Сильная рука Зака крепко обнимала меня за талию, словно я могла исчезнуть, если он отпустит. Скрестив руки на груди, я коснулась его пальцев своими. Он, не теряя времени, соединил их.

– Проснулся всего через 5 часов после того, как меня чуть не подстрелили. Вы сильны как лошадь, мистер… Ди'Абло. Я никогда ничего подобного не видел... – Доктор продолжал рассказывать о впечатляющем выздоровлении Зака.

Зак ухмыльнулся. Он снова пришёл в себя, как будто ничего не случилось, а у меня всё ещё была тушь на щеках и болела грудь. За эти пять часов не было ни минуты, чтобы я не выплакивала глаза.

– И большой, как один... – протянул Зак, но я услышала его. Я легонько шлепнула его по руке, отчего он усмехнулся, и прижала его лицо к своему боку. Моя рука легла ему на затылок, прижимая к себе.

Я проспала у него на руках две ночи на больничной койке, пока его не выписали. Я ни разу не отходила от него, даже чтобы поесть; Маттео приносил нам еду. Я составила компанию Заку; мы, как всегда, часами разговаривали.

На этот раз я рассказала ему всю правду о своём детстве, о Кубе, о том, как я стала агентом, о встрече с Франческой, о том, что случилось той ночью в Мексике, о времени до нашей встречи в том клубе и о времени, которое мы провели вместе, о том, как Руиз снова появилась в моей жизни, и о том, что на самом деле было в этой папке. Когда он спросил меня, что я чувствую, зная, что Руиз моя мать… я ответила, что ничего не чувствую; она, возможно, и была моим биологическим родителем, но никогда не была моей семьёй. Я рада, что эта часть моей жизни закончилась.

Зак рассказал мне о своем детстве, о том, как он рос в Нью-Йорке, пока его брат управлял Картелем в Южной Америке, как играл в баскетбол в колледже и хотел стать профессиональным игроком, как сначала он не хотел брать на себя управление семейным бизнесом, но у него не было выбора, о том, что произошло той ночью в Мексике, о времени до того, как он нашел меня в том клубе, и о времени, которое мы провели вместе, как он ненавидел себя за то, что произошло в Квинсе, и как он готов был принять за меня еще тысячу пуль.

Я крепко обнимала его и благодарила Бога; Зак был таким сильным, что быстро поправится. Я плакала, видя раны на его груди, когда врачам приходилось менять ему повязки; Зак вытер слезы и поцеловал меня в лоб. Я внимательно слушала всё, что говорили врачи, потому что собиралась заботиться о нём, пока он не поправится. Я проводила ногтями по его волосам и массировала ему голову, пока он не уснул.

Я не сказала ему, что по дороге в больницу у него остановилось сердце.

Глава 45

Месяц спустя

Мария

Настоящее

Меня вырвало из сна, когда теплая тяжесть опустилась мне на талию. Я открыла глаза, и взгляд упал на чёрные шёлковые простыни, а сквозь панорамные окна размывались огни Нью-Йорка.

Я слегка повернула голову, снова моргнув, и увидела знакомую тумбочку из темного дерева. На ней: телефон, часы, серьги-кольца и электронные часы, показывающие час ночи. Над кроватью висела абстрактная картина, на которую я раньше не обращала внимания: лицо девушки в черно-белом цвете, всё размытое, кроме глаз, которые остались нетронутыми. Её длинные тёмные волосы, взъерошенные и непослушные, ниспадали на плечи.

Знакомый запах дыма, шалфея и древесины наполнил мои чувства, и тяжесть на талии усилилась. Я опустила взгляд и увидела сильную руку Зака, обнимающую меня. Во рту пересохло: черные чернила растеклись по гладким загорелым мышцам, по дорогим черным простыням.

Он обнял меня крепче, притягивая ближе. Меня охватило странное чувство: кожа потеплела и загудела от его прикосновения, но в горле встал ком, а глаза защипало. В голове промелькнула отдаленная мысль: я больше никогда не хочу расставаться с ним.

Его ладонь скользнула вниз, опустившись на низ моего живота; пальцы слегка заскользили под резинку моих стрингов. В груди вспыхнуло тепло, которое затем опустилось между ног.

Моя спина прижалась к его сильной груди, и хотя он не был твёрдым, его член все еще угрожающе прижимался к моей заднице. По моим венам пробежала горячая дрожь, заставляя тело гореть от удовольствия.

Если бы я присмотрелась, то смогла бы различить смутные очертания своего тела, его руку, обнимающую меня, и его голову надо мной на подушке.

Я лежала там какое-то время, глядя на город под пентхаусом Зака, и думала. У меня всё ещё была квартира, но я приходила туда только за одеждой и вещами. С тех пор, как я стала заботиться о Заке – за исключением тех случаев, когда раз в день приходил врач, – я не отходила от него ни на шаг; мы жили вместе уже месяц.

Больше всего мне понравилось, когда он позволял мне мыть ему голову в душе, потому что ему нельзя было поднимать руки. Обняв меня, он закрыл глаза и прижал меня к себе, пока я массировала ему голову.

Однажды вечером за ужином он предложил мне переехать к нему. Я рассмеялась и сказала, что не выходила из его дома неделями. Его лицо оставалось неподвижным, давая понять, что он настроен серьёзно. Он так нервничал, что мне пришлось скрыть улыбку, обняв его за шею и прошептав на ухо “да”.

Я не заметила, как Зак проснулся, пока он не поцеловал меня в шею, его губы, горячие и влажные, коснулись моей кожи. Дрожь пробежала по моему телу, и я подняла плечо, чтобы закрыть ему доступ, пытаясь вырваться.

Врачи чётко сказали: “Никаких физических упражнений и всего, что может ускорить сердцебиение” как минимум месяц. Я почти не целовалась с Заком, потому что он не мог просто так целоваться; нет, он делал это, как и всё остальное – выкладывался по полной. Можно с уверенностью сказать, что секс и минет тоже были под запретом, хотя он о них вообще не упоминал. Каждую ночь он пытался заставить меня сесть ему на лицо. Соблазн был, но я строго следовала указаниям врачей.

Я больше никогда не хотела причинять ему боль, и он все еще восстанавливался. Риск был слишком велик, и его потеря не стоила того.

Но нам обоим не хватало той более глубокой связи – того чувства, когда мы настолько терялись друг в друге, что мир на мгновение замирал, и были только мы. И ничто другое не имело значения: ни его прошлое, ни моё.

Я успела оказаться всего в дюйме от него, когда его рука скользнула по моей коже, его пальцы схватили мое бедро и потянули меня назад.

– Зак... – мои слова вырвались из груди хриплым шепотом, когда я опустила руку и схватила его за запястье.

– Прошёл уже месяц, – пробормотал он в ответ, оставляя поцелуй за поцелуем на моём плече и руке. Я не ответила, но мой ответ был очевиден, когда он слегка прикусил мое плечо зубами, а моя спина выгнулась, и с моих губ сорвался тихий стон.

Моя хватка на его запястье ослабла, и я снова подняла руку, положив её на подушку рядом с лицом. Мое тело расслабилось, позволяя Заку продолжать целовать мою шею и спину. Мягкие трусики скользнули по моим половым губам. Рука, которой он держал меня за талию, ослабла, скользнув по моей заднице; пальцы пробежали по коже, прежде чем вернуться и грубо схватить меня. Я уткнулась лицом в подушку, заглушая тихий стон.

Он поцеловал меня в макушку, а затем вернулся к плечу. Он отпустил мою задницу и скользнул пальцами между моих бёдер по влажной ткани моих трусиков.

– Зак, подожди... – выдохнула я, пытаясь остановить его.

Это было неправильно. Врачи сказали “минимум месяц”, так что…

Прежде чем моя рука успела оторваться от подушки, он прижал её к моей голове. Я попыталась пошевелить другой рукой, но она оказалась зажата между моим и его телом.

Его пальцы скользнули по моим стрингам, дразня пульсирующий клитор. Возбуждение взорвалось в животе, но я сдержалась. Вместо этого я качнула бёдрами, пытаясь увернуться от его прикосновений. Я жаждала этого и хотела, чтобы он трогал меня везде, но сдерживала себя.

Его рука на мгновение оторвалась от моего тела, а затем обрушилась на мою задницу, вдавливая меня в матрас. Я больше не могла пошевелиться.

– Ты будешь хорошей девочкой и возьмешь меня, – прорычал он мне на ухо, и его голос звучал в моей голове, как темный бархат.

В то же время его рука скользнула по моей талии, между моим телом и матрасом, под стринги и между ног. Я быстро сжала бёдра, снова закрывая ему доступ и не давая ему почувствовать, насколько я мокрая. Я сжала их так крепко, что скрестила ноги, не давая ему опустить руку ниже.

Прежде чем я успела понять, что он делает, он убрал руку и раздвинул мне ноги. Затем он закинул ногу мне на бёдра, прижимая их к себе, чтобы они не сдвинулись. Одеяло упало на пол, и холодный воздух ударил мне между ног.

Рука Зака скользнула по внутренней стороне моего бедра, оставляя мурашки, а затем стянула мои стринги в сторону и нырнул между ног. Я застонала в подушку.

– Так влажно для меня, – простонал он мне на ухо, и я сразу поняла, что на его лице расплывается широчайшая ухмылка.

Он не ошибся. Я хотела его; очень хотела.

У нас не было секса с тех пор, как мы были в Квинсе, то есть почти два месяца. Если бы не это беспокойство, которое не давало мне покоя, я бы сошла с ума.

Он размазал по моему телу влагу, прежде чем начать тереть меня круговыми движениями. Из меня вырвались другие, более сильные стоны. Он продолжал дразнить меня, прежде чем ввести палец внутрь. Я смогла контролировать голос, но не смогла удержать спину от выгибания.

Он вытащил член, продолжая играть с моим клитором. Через несколько мгновений он ввёл в меня два пальца. Я застонала в подушку, не желая показывать ему, как мне нравится то, что он со мной делает.

Комнату наполняли грязные звуки его пальцев, входящих и выходящих из меня, сопровождаемые его тихим дыханием, моими приглушенными всхлипами и шумом дождя за окном.

– Ты пачкаешь мою ладонь, – прошептал Зак мне на ухо, и я застонала от отчаяния – и потому, что вот-вот кончу, и потому, что он побеждал. Я напрягла живот и бёдра, пытаясь предотвратить оргазм.

– Я хочу, чтобы ты кончила для меня, hermosa, – его шелковистый голос окутал меня, останавливая все мысли в моей голове.

Я хочу.

Я хочу позволить ему овладеть мной снова и снова. Но я никогда не отказывалась от хорошей погони.

Я быстро, почти яростно, замотала головой, отрицая, не решаясь говорить достаточно убедительно и уверенно. Его движения замедлились, а затем и вовсе остановились, как и мой почти оргазм. Его пальцы выскользнули из меня, оставив ощущение холода и пустоты. Проведя по влажной поверхности моей задницы, он положил ладонь на ямочки на пояснице.

– Нет? – голос Зака был неразличим.

Он что, зол? Возбуждён? И то, и другое?

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим хриплым, глубоким дыханием. От предвкушения сердцебиение участилось.

Что он собирался делать?

Прежде чем в моей голове успела промелькнуть хоть одна мысль, мое тело вздрогнуло, когда комнату наполнил звук рвущейся ткани. Я почувствовала легкое жжение между ног и на груди; он сорвал с меня стринги и бюстгальтер.

Он поднял меня в воздух, а затем я упала ему на грудь. В тот момент, когда моё тело соприкоснулось с его, его пальцы снова вошли в меня. Обхватив меня другой рукой за шею, он поднял моё лицо так, чтобы я смотрела прямо на него. Меня пронзило удивление от ощущения его пальцев внутри, и мои руки взметнулись, изо всех сил вцепившись в его бицепсы.

Он так глубоко и так правильно вонзал в меня пальцы, что с каждым толчком я двигалась вверх и вниз по его груди, а мой клитор терся о его твердый, как камень, пресс. Я закатила глаза и закрыла их, чтобы он не видел. Его рука двинулась от затылка к горлу и выше, сжимая мои щёки.

– Открой. – Едва слово вырвалось из его уст, как я открыла глаза. Оргазм сжался в комок где-то в животе, готовый взорваться в любую секунду. – А теперь будь хорошей маленькой шлюхой и кончай.

Я прикусила нижнюю губу, услышав его грязные слова.

Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и я чувствовала его теплое мятное дыхание на своих губах.

Я так близко...

Я напряглась всем телом, не желая сдаваться. Внутри нарастало давление, и из глаз брызнули слёзы. Я никогда раньше не плакала во время секса, но после месяца без секса и сегодняшнего накала страстей я не смогла сдержаться.

Жестокая ухмылка расплылась на его лице: – Или ты сегодня вечером продолжишь вести себя как плохая девчонка?

Он вытащил пальцы, а затем поднялся и двумя большими пальцами вытер слезы с моих щёк. Облегчение нахлынуло на меня, когда оргазм утих, и когда его руки отпустили моё лицо, я в изнеможении уронила лоб ему на грудь, тяжело дыша, словно бежала марафон.

Последствия борьбы начали утихать, и я так устала, что не могу пошевелиться. Не думала, что когда-либо держала что-либо так долго.

Зак медленно перевернул меня на спину. Он нежно откинул волосы с моего лица, а затем нежно поцеловал.

Через мгновение он отстранился и забрался мне между ног. Боксеров нет, обнажив его длинный, толстый член, твердый и торчащий прямо. На нижней стороне члена виднелась заметная вена, по которой я с удовольствием проводила языком, и он уже истекал предэякулятом.

Зак

Прежде чем Мария успела среагировать, я схватил её за талию обеими руками и потянул вниз по матрасу, к себе. Она ахнула, но не сопротивлялась. Когда её взгляд снова упал на мой член, я сжал его в кулак, проводя вверх и вниз по всей длине, чтобы опустошить. Мария приподнялась на локтях, её рот приоткрылся, и язык выскользнул, облизывая губы.

Я не отрывал глаз от её лица. Мне хотелось увидеть каждую её эмоцию, каждую мысль, проносящуюся сейчас в её голове. Однако во мне нарастало раздражение, когда она не отрывала взгляда от моего члена, не обращая ни малейшего внимания на мое лицо. Это одновременно возбуждало и бесило меня.

Мы почти не целовались больше месяца, потому что мне не разрешали учащать пульс. А теперь, когда мы наконец-то стали близки, она не собиралась смотреть мне в глаза, пока я в неё вхожу?

Ослабив хватку на члене, я несколько раз шлепнул им по её клитору. Её лицо исказилось от удивления, тихий вздох сорвался с её губ, прежде чем она застонала и откинула голову назад, а спина выгнулась на матрасе.

Я ухмыльнулся. Мне нравилось, когда моя девушка нуждалась во мне.

Когда она оглянулась на меня, я руками раздвинул ее и слегка наклонил голову...

Ее щеки покраснели. – Чт... что ты делаешь...?

Открыв рот, я позволил своей слюне стекать по её влагалищу и проникать внутрь неё, хотя она уже была вся мокрая. Я скользнул членом по её клитору, прежде чем опустить его ко входу и ввести между её гладких складок.

– А что, по-твоему, я делаю? – поддразнил я её в ответ. Это было справедливо после того, что она только что вытворила, отказавшись кончить, просто чтобы меня позлить. Я собирался довести её до такого сильного оргазма, что она, блядь, увидит начало. – Я тру свой член по твоей мокрой киске.

Она пыталась говорить, но стоны постоянно прерывали ее.

Я сел на неё верхом, прижав её к кровати. Мы встретились взглядами, и я ждал, пока наше дыхание синхронизируется.

– Кончи для меня, детка. – Одним быстрым, сильным толчком я вошёл в неё.

Мария ахнула, и её ногти впились мне в бицепс. Я не пошевелился, просто остался там, глубоко внутри неё.

3... 2... 1...

И она кончила на мой член.

Одного удара было достаточно, чтобы столкнуть ее в пропасть.

Её спина выгнулась на кровати, принимая меня ещё глубже, и голова откинулась назад от удовольствия, когда я вошёл в неё. Она покачала бедрами, содрогаясь подо мной, и спальня наполнилась её криками. Она сжала меня так крепко, что впитала всю мою сперму до последней капли.

Мне хотелось наклониться и поцеловать её, но вместо этого я заставил себя смотреть, как она разваливается подо мной. Чёрт, как же я скучал по такой близости.

Выдержав оргазм, она обмякла на матрасе, тяжело дыша. Я просунул руки под неё, потянув её с кровати к себе. Её мягкие сиськи прижались к моей татуированной груди.

Мария лениво обняла меня за шею, а я медленно входил в неё. Её голова откинулась назад от удовольствия, но она снова поднялась, когда я не пошевелился.

– Зак... – Она заскулила, потираясь об меня бедрами, но я держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться.

– Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить снова?

– Да. – Она ответила почти отчаянно.

Схватив её за шею, я притянул её к себе. – Ты снова собираешься отстраниться от меня?

Она отрицательно покачала головой, глядя на меня большими глазами. Видя, что я всё ещё не двигаюсь, она простонала: – Зак… Пожалуйста…

Я опустил руку ей на горло, слегка сжал и посмотрел ей в глаза. – С этого момента ты будешь носить дома только мои футболки. Ничего другого. Ничего под ними.

Прежде чем она успела пожаловаться, я медленно вошёл в неё, всего один раз.

– Ммм... – Она кивнула, прикусив нижнюю губу.

– Ты будешь раздеваться, когда я захочу. – Я снова вошел в нее, глубже, чем прежде.

Стон сорвался с ее губ, когда ее голова откинулась назад. – Да.

Я ухмыльнулся. – И ты продолжишь делать мне этот массаж спины, в котором ты так хороша. – На этот раз я погрузился её так глубоко, что она прижалась к моей груди, обхватив руками мою шею.

– Все, что захочешь, – улыбнулась она, целуя уголок моего рта.

Стон одобрения вырвался у меня из горла. Я был единственным, кто когда-либо мог добиться от неё такого.

Опрокинув её обратно на кровать, я обнял её, удерживая вес на предплечьях. Мария обхватила меня ногами, не отпуская руки, обхватив мою шею. Я вытащил член, оставив внутри только головку, а затем вонзил его в неё снова и снова.

Вместо прежних долгих стонов её дыхание сменилось короткими, пронзительными всхлипываниями. Комната наполнилась эротической музыкой, моими стонами и шлепками.

– Кому ты принадлежишь? – Мой голос прозвучал спокойно, совсем не так, как я дико трахал ее, так жестко и грубо, что она не сможет ходить утром прямо.

После того, как в течение последнего месяца мы только и делали, что мило беседовали, ужинали и обнимались, мне захотелось напомнить ей, что только я знаю, как с ней поступить.

– Тебе, – Сквозь всхлипы она смогла вымолвить: – Я всегда буду с тобой.

Я одобрительно замычал, запустил одну руку ей в волосы и потянул так, что она посмотрела на меня ошеломленными глазами и открытым ртом.

– А чья это киска? – спросил я, другой рукой с силой опускаясь на ее верхнюю часть бедра, впиваясь пальцами в ее нежную кожу.

– Только твоя... – Она застонала, замолчала и отвернулась.

Я услышал, что она сказала, но мне показалось, что слова были недостаточно четкими. Я снова дёрнул её за волосы, заставив открыть глаза: – Чья?

– Твоя!

– Вот это моя хорошая девочка. – Я успокаивающе погладил большим пальцем изгиб ее ягодиц.

Наконец я наклонился, сокращая расстояние между нами до тех самых нескольких сантиметров, и поцеловал её. Она была так измотана, что я доминировал в поцелуе, покусывая и посасывая её нижнюю губу.

– Я твой, детка, – пробормотал я ей в губы, прежде чем проглотить ее стоны. – Ты будешь чувствовать меня ещё много дней.

Я продолжал входить и выходить из неё, одной рукой обхватив её горло, другой сжимая ее задницу. Оргазм нарастал где-то в основании позвоночника, когда ее бедра сжимали меня. Я не выходил, и мы еще долго продолжали целоваться после того, как кончили вместе.

Я старался занять её, чтобы она не смотрела на мою грудь, ведь ей было грустно, когда она видела напоминания о той ночи. Но потом она провела руками по моей груди и замерла, почувствовав под ней шрамы.

Поцелуй медленно оборвался, когда она опустила глаза. Её ухоженные пальцы коснулись моей груди и чувствительной кожи четырех пулевых ранений, отчего по всему телу побежали мурашки. Даже в темноте она знала, где они находятся; она каждый день промывала их и латала весь последний месяц.

Она положила руки мне на бока, наклонилась и нежно поцеловала каждый шрам. Её благодарность прошептаная мне в самое сердце: – Спасибо.