Текст книги "Обратный отсчет (СИ)"

Автор книги: Кристина Гладышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 14

А Я ВЕДЬ ГОВОРИЛА…

Следующее утро началось с моего приступа истерики. Я настолько мандражировала, что не могла толком есть, и в конечном итоге Риду это надоело.

Из моих трясущихся рук вытянули кружку с травяным чаем (наивная попытка успокоиться с помощью травок) и всунули бокал с янтарной жидкостью.

– Думаешь, поможет? – ерничала я, попивая вино. За завтраком. Одуреть просто…

Ответить мне не успели, у Рида ожил телефон. Судя по закаменевшему лицу Абойса, звонил или папа, или Горден. Хотя, Игрэйн скорее позвонил бы мне.

– Игрэйн ожидает Кемпа в одном из прибрежных кафе. Там же, недалеко, расположилась группа захвата. Думаю, еще час, и все закончится.

И почему я не разделяла оптимизма мужчин? Внутри меня что-то свербело, намекая на то, что Кемп не мог просто взять и так подставиться. Ну не в его это характере! Столько лет занимался своим теневым бизнесом, не оставляя никаких зацепок, а тут бы так сглупил?

Впрочем, на этот раз я ничего не стала говорить Риду, понимая, что мои слова примут за паранойю. Нам оставалось только ждать хоть каких-то известий.

Удивительно, но после обеда случилось то, чего я от себя вообще не ожидала. Абойсу удалось затянуть меня в загс! Подача заявления прошла как в тумане, и очнулась я только в тот момент, когда мы вышли из здания дворца бракосочетания.

– Напомни мне больше не принимать из твоих рук алкоголь. Тем более, ранним утром! – возмутилась я, смотря на заветный документ в руках. Черт возьми, как этому мужчине удается вертеть мной, как марионеткой! Только вчера приняла предложение руки, сердца и коллекции рубашек, а уже сегодня выхожу из загса…

– Ну не надо, – ехидно протянул мой практически муж, – ты выпила всего один бокал и было это больше пяти часов назад.

Мы бы еще долго могли припираться, но нам вновь помешал сотовый Абойса. Видит моя покалеченная нервная система, я когда-нибудь разобью этот треклятый телефон.

Не успела я возмутиться, как мои, еще не слетевшие с губ ругательства, были заткнуты потоком такой брани, что показывать психи враз перехотелось.

– Что случилось? – Внутри все заледенело от нехорошего предчувствия. Вот не зря моя интуиция столько времени вопила!

Рид приземлился на водительское сидение и с психом приложился головой о руль, разнеся по парковке противный звук сигнала. Мужчина молча сжимал телефон еще несколько томительных минут и лишь после того, как немного пришел в себя, потрудился ответить:

– На встречу вместо Кемпа заявился курьер с посылкой для полиции, – устало изрек Абойс, потирая ноющие виски. На лице мужчины была написана такая мука, что я не удержалась и прижала его голову к своей груди. – В папке было всего несколько документов, но … таких, что Ричу пришлось взять под стражу твою мать. – Я кожей ощутила, как Рид стиснул челюсть.

– Что за бумаги? – Я с трудом вертела языком, прилипшим к небу.

Рид покачал головой, давая понять, что этого ему не сказали. Да и какая разница, если этого было достаточно для ареста?

– Куда делся сам Кемп?

– Рич предполагает, что весь этот спектакль был разыгран специально, как отвлекающий маневр. Полиция, конечно же, проверила, не был ли тот зарегистрирован на какой-либо рейс. Именно из-за этого никто и не подумал, что Кемп исчезнет у них из-под носа. Пока утверждать рано, но следователь подозревает, что тот еще вчера покинул не только Хоброз, но и Олайну. Тем более, он мог смело попасть к соседям через море.

– А Деарс большой любитель укрывать наших преступников, – процедила я, осознавая, что теперь до Кемпа будет очень сложно добраться. Соседняя страна давала политическое убежище чуть ли не каждому, изъявившему желание поучаствовать в жизни государства. Полагаю, у бизнесмена было достаточно средств, чтобы заинтересовать Деарс.

– Думаю, Кемп давно озаботился получением гражданства соседнего государства. Как ты знаешь, деарсцы отклоняют подобные запросы наших служб, всячески вставляя палки в колеса Олайны.

– Таким образом, выходит, что бизнесмен просто вернулся домой… Что-то я сомневаюсь, что он сильно огорчится, когда ему придет штраф за то, что не уведомил органы о получении второго гражданства. – Мне хотелось выть в голос, но вместо этого я сидела с абсолютно непроницаемым лицом. Эмоций не осталось.

Если поимка Кемпа была на плечах полиции и мало меня заботила, то с арестом матери все было ровно наоборот. Даже страшно представить, что сейчас испытывает отец.

Мы не стали возвращаться в квартиру Рида, взяв ориентир на наш коттедж. По пути Абойс отзвонился соседке и договорился о выгуле Джина, я же все это время была на связи с Данни. Честно говоря, даже не знала, какие эмоции меня захлестнули, когда я узнала о том, что рядом с сестрой находится Игрэйн. С одной стороны, я была ему благодарна за поддержку. После сказанного в ресторане, я поняла, из-за чего на самом деле он заварил всю эту кашу. С другой же, мне не хотелось, чтобы этот человек играл чувствами моей сестры.

– Проклятие, я журналист, в чьей власти смешать Кемпа с конским навозом, но у меня и здесь связаны руки! – выругалась в голос, стоило Данни прервать разговор. – Понятия не имею, как папа будет отмывать и свою честь, и имя нашей компании. Боже, да я начинаю ненавидеть собственную мать! Рид, это ведь ненормально! – На последних словах мой голос сел до еле различимого шёпота.

– Ив, она предала семью, принципы своего мужа и подставила вас всех под удар. Во всех смыслах этого слова! – Абойс пытался говорить спокойно, но в его речи то и дело проскальзывали рычащие нотки. – Из-за нее пострадала твоя сестра, из-за нее сейчас страдает ваш отец. Так скажи мне, Ив, с чего ты решила, что не имеешь права на ненависть? Уж извини, ваши отношения никогда не были идеальными, так что мне даже не удается найти хоть какое-то светлое пятно в этой истории.

Я тяжело вздохнула, признавая правоту Рида, но легче от этого не стало. Когда же машина заехала в гараж нашего дома, я и вовсе скатилась в истерику.

Мне пришлось некоторое время провести в машине, чтобы успокоиться и явиться пред светлые очи отца в более подобающем виде. Не хватало еще, чтобы он переживал из-за меня. По моей просьбе, Абойс покинул мое общество раньше, поэтому я заявилась уже к середине разговора.

Хмурый Берт молча слушал мужчин, не встревая в разговор, – на помощнике отца я надолго не остановилась. А вот папа являл собой очень страшную картину: он метался по кабинету с таким зверским видом, что я неосознанно попятилась на выход.

– Ивори, ты звонила Данни? – спросил у меня отец, переключив свое внимание с бумаг, которые трепал в руках. Я молча кивнула, боясь, что голос меня выдаст.

– У нее ведь есть гражданство Деарса, – устало изрек Берт. Судя по лицу крестного, он был против вызволения моей матери из тюрьмы. – Доказательства, предоставленные Кемпом шиты белыми нитками. Обвинения откровенно сфабрикованные. Ну не может он предоставить что-то стоящее, ведь сам по уши в этом дерьме! Смешно просто! Как получить сумму, если ты вырвал одно из слагаемых?

Я была полностью согласна с помощником папы, а еще – удивлена. У мамы есть второе гражданство? Я впервые об этом слышала.

– Зачем ей гражданство Деарса? – задала закономерный вопрос. Мои родители (как я думала) никогда не занимались ничем противозаконным, так зачем матери подобная подушка безопасности?

От хруста костяшек пальцев стало не по себе, уж слишком жутко это звучало вкупе с ходящими ходуном желваками папы.

– Илайна решила получить его несколько лет назад, чтобы беспрепятственно путешествовать. Ты ведь знаешь, как она любит природу и климат соседей. Вернее, мы с Данни так думали. Я тоже хотел его получить, так как задумывался о недвижимости заграницей. Это отличное вложение средств. Только мне гражданство не дала оформить наша сторона. Думал, за давностью лет они и не вспомнят о том, что до открытия своего дела я почти пять лет служил в армии. Как выяснилось, положенный срок еще не прошел.

– Немудрено, вообще-то, – вставил свои пять копеек крестный, – ты до сих пор не можешь выезжать за границу Олайны. Не удивлюсь даже, если твоя жена пересеклась с Кемпом именно в Деарсе. – Берт не щадил чувств папы, за что я была ему благодарна. Злость лучше, чем отчаяние.

– Не знал, что вы служили. – Не думаю, что Риду в данный момент было интересно узнать о прошлом тестя. Видимо, мой почти муж так решил немного снизить градус бешенства в кабинете.

– Даже имел доступ секретности и не самую низшую форму, – изрек крестный и хмыкнул. Ну да, именно из-за этого доступа папа и оставался дома, когда мы всей семьей улетали в Деарс.

– Ты связался с юристом? – Видимо, папе надоело мусолить не самую актуальную тему, и он решил перейти к обсуждению насущных вопросов.

Я перевела взгляд со смурного отца на крестного, имеющего еще более мрачный вид. Меня не отпускало чувство, что Берт таким образом выказывает недовольство решением друга. В делах сердечных мой крестный замечен не был, поэтому сохранил холодный рассудок, которого был лишен папа.

Мы с Ридом молча слушали пререкания двух закоренелых друзей, не смея вмешиваться, и делали свои выводы.

Как бы ни пытался отец свести все к тому, что он спасает репутацию своего бизнеса, никто из присутствующих ему не верил. Он озадачил своего юриста вовсе не для того, чтобы обелить себя и свое детище. Нет, папа пытался найти лазейку для того, чтобы вытащить свою жену. Несколько часов мы с Абойсом слушали споры и предложения, от которых уже начинала раскалываться голова. В какой-то момент меня от «увлекательного» занятия отвлекла сестра, и я поспешила откланяться. Вслед за мной кабинет папы покинул и Рид.

– Это безнадежно, – выдохнула и сползла по стене, глядя во мрак, сгущающийся за окном. Мы провели весь день в тщетных попытках отыскать хоть какую-то лазейку в законодательстве. Только все прекрасно понимали, что ее нет. Особенно хорошо это осознавал наш юрист, прямо говорящий о том, что маму может спасти только побег из тюрьмы, с дальнейшим исчезновением на просторах Деарса. Имей она на руках хоть какие-то доказательства связи с Кемпом, могла бы рассчитывать на сотрудничество со следствием, но мама озаботилась уничтожением всех документов…

– Надежда всегда умирает последней, даже если весь мир ее давно похоронил еще при жизни. – Рид разместился возле меня, переложив мою голову себе на колени, и о чем-то надолго задумался. Говорить никому не хотелось, слишком много слов было произнесено за этот вечер.

А ведь я действительно ненавидела собственную мать за разбитую иллюзию счастливой семьи. Она уничтожила буквально все, до чего смогла дотянуться. Будь я чуть младше, во мне непременно взыграл бы обиженный на жизнь ребенок, который был способен набедокурить на годы вперед. Но только я давно не подросток и отдаю отчет не только своим действиям, но и чужим. Механизм запущен, и теперь даже уголовное право не в состоянии ответить, чем все закончится для нашей семьи.

Сообщение, пришедшее от имени Данни, заставило меня вынырнуть из омута безрадостных дум о будущем. Сестре было еще хуже, нежели мне. Настолько, что она даже не могла говорить о боли открыто, вместо этого воспользовавшись письменным способом общения.

Редко, когда мне приходилось читать полотна подобного размера, из-за чего я местами путалась и теряла связующую нить. Хотя, возможно, меня просто перебивали собственные мысли.

Рид не спешил интересоваться тем, что я так увлеченно читаю. Мужчина монотонно гладил меня по голове, даря уверенность в том, что мне удастся со всем справиться. Эти годы мне действительно не хватало его поддержки. Каким бы тяжелым характером Рид ни обладал, он был отличной опорой.

Через строки до меня доносилась вся та боль, что была заложена в этот сухой, казалось бы, текст. Сестра пришла к тем же неутешительным выводам, что и я. Сейчас для нас во главе всего стояло имя папы. Как бы он ни пытался вытащить маму, но мы-то понимали, что, чем больше ты дергаешься, тем сильнее тебя затягивает трясина. Мама была в ней уже по самую макушку.

– Рид, – облизнула пересохшие губы и уставилась на мужчину задумчивым взглядом, – как ты думаешь, насколько мы с Данни неблагодарные дети?

Подо мной напряглось мужское тело, и я уже готовилась к отповеди, но ее не последовало. Меня аккуратно сгрузили на постель, расположившись рядом. Я же с недовольством воззрилась на жениха, лишившего меня тепла своего тела.

– Я не оплатила коммуналку? Где мой свет и отопление? – буркнула, мостясь обратно на коленки Рида.

– Для отопления не сезон, а свет в нашем случае можно увидеть только в конце туннеля, – хмыкнул «оптимист» в лице моего жениха, за что схлопотал по голове. – И когда ты собираешься оповестить родных о дате нашей свадьбы?

– А нужно ли об этом оповещать Данни? – лукаво произнесла я, невесомо касаясь холодной мочки. Видимо, пора было закрывать окно, – погода сегодня выдалась невероятно ветренной.

– К чему ты клонишь? – Я клоню? Да нет, дорогой, это ты склоняешься куда не надо. Мы тут, между прочим, пытаемся выстроить конструктивный разговор, а твои ручонки спускаются все ниже и ниже, противореча чьим-то словам о «до свадьбы не ням».

Я довольно осклабилась и интимным шепотом протянула то, что давно крутилось у меня в голове:

– Я медленно снимаю лапшу со своих ушей, откладывая ее в тарелку с остывшими спагетти, – с трудом сдерживаю смешок и продолжаю, – оглаживаю… оправу очков и неспешно стягиваю и их.

– Так! – умоляюще прохрипел Рид. Умоляя заткнуться пока не поздно, полагаю. – Я тебя понял, дорогая, не стоит объяснять… столь интенсивно.

И все-таки я не сдержала смешка.

– Ну так что, сознаешься сам или мне продолжить. – Последнее слово ознаменовалось поползновением к чьей-то груди, скрывающейся за броней из рубашки. Только вот, помнится, они перешли в мое непосредственное владение вместе с сердцем, рукой и кольцом, которого папа даже не заметил.

– Пощади, бессердечная. Хоть одну-то оставь, – с деланным возмущением протянул Рид. Кажется, о рубашках я высказалась вслух.

– Я на то и бессердечная, чтобы нести разрушения. – Абойсу катастрофически повезло, что он не любил галстуки. Видят боги, если они вообще существуют, – я, со своей криворукостью, могла ненароком и придушить собственного жениха, вновь напомнившего мне об уговоре.

Нет, когда я перевела в игру его попытку меня поцеловать, даже помыслить не могла, что мне будут так изощренно мстить!

ГЛАВА 15

ПОДЫТОЖИМ

Весь следующий месяц мы провели в раздумьях: о жизни, о бизнесе, давшем трещину, и о, как неудивительно, любви.

Папу и Данни о грядущем событии мы оповестили спустя несколько дней после разговора в коттедже. Тогда же я и узнала, что сестрица увидела мое помолвочное кольцо гораздо раньше меня. И как же я удивилась и… надо признаться – устыдилась, – когда сложила дважды два.

В тот день, когда мне показалось, что отношения Рида и младшей Прайс пролегают вовсе не в плоскости случайных знакомых, мой жених на самом деле демонстрировал сестрице коробочку с кольцом. Вот откуда была та странная реакция!

О своей бурной фантазии я, конечно, никому не рассказала, но мысленно сама над собой посмеялась. Кто же мог подумать, что уже тогда я начала глупеть из-за ревности.

– А ну аккуратнее! – возмутилась, узрев, как сестра, подхватившая под локоть Зену, рвется танцевать. Она все еще была похожа на мумию. Вернее, походила на нее без одежды, но платье отлично скрывало истинное положение вещей. Единственное, Данни пришлось отказаться от приталенного наряда, так как через него явственно проступали границы корсета.

Наша с Ридом свадьба оказалась такой же неправильной, как и наши отношения в целом. Несмотря на вопли Прайсов о том, что они требуют пышного торжества, мы решили обыграть праздник иначе, позвав только самых-самых близких.

«И каким только образом в этот крохотный список протиснулось мускулистое тело Игрэйна? – бурчала всю свадьбу, стараясь не подать виду, как меня бесит, что этот бизнесмен увивается за моей сестрой».

Я мило улыбнулась гостям и вновь неосознанно потянулась к обручальному кольцо, которое надела вместе с помолвочным, – сделав их парными.

На свадьбе никто не посмел произнести имя моей матери, но нам и не требовалось этого напоминания. «Илайна Прайс» и без того украшала все издания, решившие обсосать горячую тему. И самым бесящим было то, что Рейдарс был в их числе. Хуже всего я перенесла именно его публикацию, так как она стала настоящей сенсацией. Во-первых, такая новость! Во-вторых, мама стала первой «звездой-женщиной». Именно из-за этого скандальное издание растащили по всем уголкам сети. Я даже интернетом старалась не пользоваться все это время. Радовало лишь то, что наши старые клиенты не ушли к Игрэйну, хоть тот и язвил, намекая на то, что примет их с горячим кофе и плюшками.

Этот-то и с плюшками… Именно об этом я и не преминула ему напомнить, но мужчина от подначки открестился, буркнув, что для клиентов он держит самый лучший кофе. Будто и не он буравил убийственным взглядом кружку с этим напитком, когда его распивала я.

Я кружилась в танце, отдавая первенство Риду. Мужчина, как истинная опора, уверенно вел меня по паркету, не позволяя допустить ни одной ошибки.

Вереница поздравлений прошла мимо меня. Я всегда терялась, стоило мне оказаться в центре внимания. Собственная свадьба не стала исключением.

За этот месяц нашему адвокату удалось добиться некоторых послаблений. И видит уголовное дело, ничего бы у него не вышло, не реши нам подыграть Рич. Не знаю, что пообещал ему папа, но следователь сделал вид, будто поверил, что мама не знала о содержимом контейнеров. Дело было шито белыми нитками и грозилось разлезться еще при первом слушанье, но нам повезло. Повезло лишь по той причине, что изловить Кемпа полиция хотела куда сильнее, нежели тягаться с женщиной.

В конечном итоге, пройдя через ад судебных заседаний, миссис Прайс все же вышла на свободу. Условно, из-за чего не могла покинуть Олайну. Главным условием отца было то, что мама должна покинуть страну. У нее ведь имеется второе гражданство, так что не пропадет.

Какие-то тридцать дней перевернули нашу жизнь с ног на голову, но страшнее всего было смотреть на перегоревшего папу. Тот, кто хватался за свою любовь, чтобы вытащить из тюрьмы жену без толики совести и морали, в один момент просто потух. То, как при нашей единственной встрече отец разговаривал с мамой, дало понять, что больше не осталось чувств. Всему есть предел, для папы им стали бесчестные деяния собственной жены. Мы же с Данни общаться с родительницей не захотели, о чем толсто дали понять. В этой игре мы были на стороне отца и менять ничего не собирались. Возможно, в нас что-то екнуло и надломилось, когда потухший взгляд матери прошелся по нашим лицам, но ничего уже не изменить.

Условие отца было соблюдено спустя год. Илайна Прайс все же покинула Олайну. К сожалению, за этот период за решетку попал только Алтон. Деарс же выдать Кемпа не пожелал.

ЭПИЛОГ

ПЕРВАЯ ГОДОВЩИНА СВАДЬБЫ

– Ну это не в какие ворота! – возмутилась я, пытаясь влезть в свое свадебное платье. Еще год назад по глупости своей пообещала Данни, что устрою тематическую фотосессию в честь нашего с Ридом праздника.

– Полагаешь? – Абойс крутил в руках игрушечную сигару, с которой должен был фотографироваться Джин. – «Не в какие ворота» – это когда ты раздобрела до размеров этих самых ворот. Ты же просто забыла расшнуровать корсет.

Я нервно фыркнула и перепроверила шнуровку. И правда – низ был затянут.

В нашу с Ридом квартиру подобно урагану влетела Данни, в чьих руках я узрела тридцать три способа свести меня в могилу. То есть – пакеты с нарядами. К фотосессии сестра подошла со всей ответственностью, которую только смогла наскрести модель. Бывшая, кстати, так как младшая Прайс (упс, единственная) восстановилась в институте.

– А я тут с обновками. – Воодушевления в голосе Данни было столько, что впору в долг просить. – Это тебе, – в руки Рида перекочевала часть пакетов, а я облегченно выдохнула, поняв, что экзекуция направлена не только на меня, – а это тебе. – Меня обвели скептическим взором, дольше всего задержавшись на треклятой шнуровке. – Вы же помните, что фотосессия начинается в одиннадцать часов?

Я потянулась к сотовому, рассчитывая увидеть на экране как минимум эти самые одиннадцать часов, но узрела лишь «девятку». И чего, спрашивается, у сестры такой вид, будто мы на пожар опаздываем?

Зная Данни, мне пришлось сдаться на ее милость и заткнуться. Молчать стоило до самого конца фотоссесии, во избежание психологических травм.

Я раз за разом запиналась о шлейф собственного платья, посему смене наряда несказанно обрадовалась. Собственно, пока его не увидела.

– Это что? – Кажется, я даже истерически икнула.

И ведь было из-за чего. Шелковый пеньюар скрывал, конечно, многое, но и открывал достаточно. И в этом мне предлагают фотографироваться?!

– Данни! – рыкнула, не найдя взглядом эту проходимку.

Она находиться не пожелала, предчувствуя неизбежность нагоняя. Зато мое внимание переключилось на невозмутимого Рида, в чьих черных глазах танцевали танго бесята. Ему-то такое непотребство не предлагали для сьемки! Нет, в домашней коллекции белья у меня еще не такое имеется, но фотографироваться в подобном?!

– Я отказываюсь это надевать, – непреклонность мою штормило из стороны в сторону, так как двинувшийся на меня муж явно был готов к такому витку событий.

В сторонке посмеивалась Вики, держащая наготове камеру. Не удивлюсь даже, если через месяц мы получим больше фотографий, чем планировалось изначально. Уж больно любит моя подруга детства сохранять эмоции людей на снимках.

– Дорогая, – воркующий тон мужа ну никак не изменил моего решения. Я попятилась, правда, тут же об этом пожалела, так как стоящая позади меня кровать с радостью приняла мое тело, облаченное в расшнурованное свадебное платье.

Никогда бы не догадалась, что идея с бельем принадлежала ему, а не Данни. Вот если бы не этот хитрый прищур, то после фотосессии я ринулась бы убивать именно сестрицу.

Риду не требовалось особого приглашения. Его абсолютно не смутил мой внешний вид на грани целомудренной невесты и вкусившей запретный плод жены…

Я придерживала одной рукой корсет, желающий оголить даже больше, чем тот, припасенный Абойсом пеньюар, и катала на языке ругательства.

Щеки обдало горящим дыханием, а из груди вырвался сдавленный «ой», когда меня придавили к кровати. Что творит этот невозможный мужчина?! Сбоку слышались щелчки фотоаппарата, прямо надо мной безумные признания, от которых полыхало не только лицо, но и все остальные части моего, как оказалось, скромного тела.

– Я тут одним глазком глянула и поняла, что вы и без пеньюара способны показать страсть, – не к месту вставила свои пять копеек Вики, заработавшая за это мой испепеляющий взгляд. И, как неудивительно, она даже его успела запечатлеть!

– Да ладно? – возмутилась я и тут же повторно выругалась, так как про нас вспомнил Джин, жующий ту самую сигару…

К концу этого поистине долгого и изнурительного дня я была готова на все, лишь бы меня допустили до такой родной кровати. К слову, добравшись до нее, я даже не поняла, как ушла в мир Грёз. А вот следующий день был еще беспощаднее, нежели минувшие сутки.

Весь этот год мы не только боролись за честь отца и по маленькому кусочку «оттирали от грязи» вывеску на нашем офисе, но и всячески содействовали следствию. Но в нашей жизни присутствовал и еще один «момент», носящий имя «Горден Игрэйн».

Слава всем забытым, новым и будущим богам, – бизнесмен отстал от моей сестры. Вот только от меня он отклеиваться не желал, являясь тем самым «третьим лишним». С присутствием Игрэйна в нашей жизни примирился даже Рид, намекающий на то, что конкурент папы вложил немало сил в поимку Кемпа. Собственно, с Горденом примирились абсолютно все, за исключением меня.

Сразу после свадьбы я приняла для себя решение, что не желаю возвращаться к журналистике. Наверное, на меня повлиял весь тот поток грязи, что излили на нас редакции, стоило этим крысам добраться до информации о моей матери. А так как я ничего больше и не умела, то решила получить второе образование. Нетрудно догадаться, что институт я выбрала тот же, что и моя сестра. Но несмотря на то, что к журналистике я не вернулась, свой блог не забросила. Напротив, подарила ему вторую жизнь.

И вот, стучащей по клавиатуре, меня и настигла новость. Сначала на пороге кухни нарисовался до икоты бесящий Игрэйн (и я вновь помолилась, ведь впервые изменила своей привычке работать в одном белье), а вслед за ним прошествовал и мой невозмутимый супруг.

– Здрасте, – сухо поздоровалась и уткнулась в экран, всем своим видом показывая, что строчки, бегающие по нему, куда интереснее бизнесмена.

– Скажи, что ты так увлеченно строчишь откровение обо мне? – издевательский смешок Гордена прошел сверлом по моим натянутым нервам.

– Не хочу вас расстраиваться, мистер Игрэйн, но мой блог не имеет к вам никакого отношения. – Я с мольбой воззрилась на мужа, намекая на то, что поить чаем этого остряка не собираюсь, и им стоит отчалить в гостиную для решения вопросов. Только вот супруг моим взглядом не проникся, а еще он был недоволен тем, что я вновь сунула свой нос в дела Рейдарса. Не так давно со мной связалась Лика – одна из последних журналисток, пришедших в редакцию. Лично до сего момента мы с ней знакомы не были, так как я ушла от Рейдарса до того, как под его крыло попала совсем молоденькая девушка. К слову, она надолго у него не задержалась, чему я на самом деле была несказанно рада. Приятно осознавать, что не все в этом мире потеряно…

Еще год назад я горела желанием изобличить Гордена на страницах какого-нибудь издания, но та несуразная мечта канула в лету. Слишком много сделал этот человек для моей семьи, чтобы я так мелко мстила за поруганные нервы. Я дала шанс Риду и ни разу об этом не пожалела, так что мне мешало одарить им и Гордена? Вот об этом я и подумала, окончательно хороня затею с громким заголовком. В моем романе этот персонаж оказался не главным злодеем… А вот для Рейдарса мы с Ликой готовили нечто такое, что должно было уничтожить его репутацию. Мы желали стереть урода в порошок без возможности возвращения к такому любимому для Абела делу.

Мужчины хоть и не вняли моей просьбе сгинуть с глаз долой, но работать не мешали. Я же к концу их разговора перешла к рисованию обложки для блога, но руки то и дело стремились приделать человечкам то рожки, то еще какую пакость. Никак Игрэйн заразу принес.

– Он начал налаживать поставки в Олайну, – донеслось до меня, и я тут же навострила уши, при этом не подав виду, что заинтересована беседой. – Как только окончательно обнаглеет, так его тут же прихлопнут на границе. Пока же Кемп лично не сует свой нос к нам.

Выводила каждый завиток и нервно кусала нижнюю губу, слушая мужчин. Благо моя занятость оправдывала подобное поведение.

– Что еще судачат о его теневом бизнесе? – спросила Рид, отпивая кофе. Я даже позволила себе усмехнуться. Надо же, числа в календаре сменяются, а Горден все так же, как и прежде, недовольно косится на этот напиток.

– Если ты о мисс Прайс, то она в этом бизнесе не участвует, – с издевкой кинул Игрэйн, а у меня стилус из рук выпал.

За этот год никаких сдвигов в отношениях родителей не случилось. Чуда, собственно, тоже. Поэтому все еще носящая фамилию «Прайс» мама, подписав необходимые документы, перестала быть женой владельца транспортной компанией и стала просто «мисс». Мы с Данни не один раз пытались вывести папу на разговор, но он все время избегал темы развода. Казалось, время действительно залечило раны прожженного бизнесмена, – так думали все, но не мы. Со своими детьми, к слову, ныне свободная Илайна Прайс созванивалась крайне редко и почти каждый раз неловко молчала в трубку. Несмотря на ее проделки и развод родителей, мы все же общались с матерью, хоть и не выказывали излишнего радушия. Все-таки не каждый промах можно простить… Возможно, со временем что-то и изменится, так как мама всеми силами пыталась вернуть наше расположение, сотрудничая со следствием. Вот только осадок был слишком сильным, пусть мы с Данни все же немного оттаяли, когда мама призналась в том, что на ту встречу явилась, чтобы поставить точку. Она и до этого пыталась выйти из бизнеса, как оказалось, это и послужило причиной для покушения на сестру, – Кемп просто-напросто хотел припугнуть подельницу.

– Как ваша молодая семья смотрит на то, чтобы махнуть на курорт Деарса? – протянул Игрэйн, лукаво прищурившись. Рид подавился кофе, я вновь выронила стилус. Нет, такими темпами я закончу оформление блога к следующему столетию.

– Ты не на то ли намекаешь сейчас, что твоя неугомонная пятая точка опять решила влезть в расследование?!

– Моя пятая точка много куда желает влезть, да не всюду пускают, – съязвил Горден, за что схлопотал убийственный взгляд моего мужа.

– Отличная идея, – и как только Рид подписался под это?! – Только ты, – муж совсем некультурно ткнул пальцем в грудь бизнесмена, – поселишься в другом отеле.

Судя по слетевшему с губ Игрэйна смешку, нам только что мысленно завернули кукиш… Хотя, эту же фигуру из трех пальцев показал нам и Рич неделей позже, но мы не сказать чтобы расстроились. Ведь никто не запретил нам просто улететь на курорт.