Текст книги "Темная легенда (ЛП)"

Автор книги: Кристин Фихан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Голова Габриэля поднялась, резкие черты его лица превратились в непроницаемую маску.

– Ты знаешь обо мне, древний. Просто не хочешь признаваться в этом, хотя среди нашего народа меня называют легендой. Ты не сможешь уничтожить меня. Победа уже за мной и справедливость наконец-то пришла к тебе.

Любопытный шепот прошелся по сознанию Габриэля. Мягкой ноткой порицания, хотя и не совсем. Габриэль не использовал свой собственный голос, чтобы погубить древнего убийцу, как должен был сделать. Он устал от потери крови, зловоние смерти наполнило его сердце и ум. Он устал раз за разом уничтожать представителей своего собственного народа. Он будет делать, что необходимо, но наслаждения приносить это ему не будет.

Внезапно вампир закричал, закрыв уши руками, вопя высоким голосом, пытаясь заглушить коварный шепот этого бархатистого голоса. Особенностью этого голоса было то, что он настаивал на том, чтобы быть услышанным. Это подрывало силы вампира, забирало его власть, лишало его способностей. Выразив в крике свой страх и ненависть, древний разыграл свою последнюю карту, широко раскидывая руки и призывая своих миньонов к убийству.

И сразу же болото изверглось сотнями огромных кишащих в грязи пиявок, которые набросились на Габриэля. Едва они сделали это, как воздух застонал от внезапного наводнения совами, летящих черным облаком тел с выпущенными когтями и направляющихся прямиком к охотнику. Вампир развернулся, чтобы сбежать и врезался прямиком в карпатца. Охотник, казалось, появился из самого воздуха, его лицо представляло собой гранитную маску.

Вампир посмотрел вниз и увидел свою грудь, широко раскрытую, его вырванное сердце пульсировало в кулаке охотника. Выражение лица мужчины не изменилось ни капли, тем не менее, казалось, что он расплывается прямо на глазах. Только его кулак был невероятно реальным. Вампир закричал от ненависти и вызова, и рванулся вперед в попытке вернуть свое украденное сердце. И свалился лицом в грязь, сотворенную им же самим, где на него незамедлительно напали пиявки. Они покрыли все его тело, заполняя пустующее отверстие в груди.

Габриэль был вынужден раствориться, когда вампир послал своих слуг напасть на него. Он поднялся высоко над землей, до самых облаков. И теперь он ударил электрическим разрядом воздуха в виде тонкого кнута вдоль земли, прижигая пиявок и сжигая хищников прямо в воздухе. Они дождем падали на землю, их почерневшие тела плюхались в болото. Он видел вампира, лежавшего в грязи вместе со своими миньонами, и на мгновение задумался, какой же трюк решил на сей раз разыграть немертвый. Что хорошего было в том, чтобы прикинуться мертвым?

Благодаря своему великолепному ночному зрению Габриэль разглядел, что сердце вампира покоится в нескольких футах от тела, на поверхности камня. Люциан. Он определенно присоединился к охоте, удаляя всех остальных игроков с поля их сражения. Габриэль смог разглядеть, что вампир тащит себя вперед, с каждым дюймом становясь все ближе к увядшему сердцу. Габриэль сразу же молнией нанес удар, превращая сердце в горстку пепла, гарантию того, что немёртвый никогда больше не сможет воскреснуть. Вампир испустил ужасное шипение, последний протест, когда молния перебросилась на него, сжигая его тело, удаляя все следы его существования. После чего осталось лишь подчистить здесь все. Габриэль постарался ликвидировать в этой местности все свидетельства присутствия вампира и его работы. Трясина явилась бы ловушкой как для людей, так и для животных, поэтому Габриэль потратил драгоценную энергию, чтобы искоренить ее. Чтобы удалить все до единой дьявольской вещи из этого места, заменив их хорошими, потребовалось довольно много времени.

В какую бы игру Люциан не играл, она подождет. Раны Габриэля ныли. Он держал боль на границе сознания, но его силы иссякали. Он не будет даже пытаться выследить Люциана в эту ночь. В его сердце жила лишь благодарность своему брату-близнецу за то, что в этом сражении он принял его сторону.

Когда Габриэль повернул в сторону дома, слабость незамедлительно накатила на него. Он устал и его раны больше нельзя было игнорировать. Он нуждался в крови и целительном присутствии Франчески. Он был бесконечно благодарен, что у него есть дом и Спутница жизни, к которой можно вернуться.

Глава 17

Едва войдя в дом, Габриэль мгновенно понял – что-то не так. В воздухе витало гнетущее ощущение опасности. Некая жестокость потревожила обычное спокойствие. Он автоматически дотянулся до Франчески и обнаружил, что она переполнена страхом. Но страхом не за себя, а за него и их неродившегося ребенка. Габриэль крадучись прошелся по верхнему этажу, его ноги едва касались пола. Из глубоких царапин на руке сочилась кровь, а колотая рана в боку ныла от каждого движения. От боли в ребрах перехватывало дыхание. Он устал, его невероятная сила была исчерпана.

Естественно, Люциан выбрал именно это время для их сражения. Габриэль знал, что брат в доме, в этом не было никаких сомнений. Только Люциан был настолько могущественен, чтобы удалить свидетельства своего присутствия из самого воздуха. Продолжая шагать по дому, Габриэль отринул все свои эмоции, свой страх за Франческу и Скайлер, сомнения в своей способности уничтожить брата, боль от ран и усталость. Он стал безэмоциональным роботом, каким и должен быть, чтобы уничтожить самого могущественного вампира, который когда-либо существовал.

Огромная гостиная была пуста, но он уловил очертания тел Сантино и Друциллы, лежащих на полу своей спальни. Он не стал проверять, живы они или мертвы, сейчас это было не важно. Он смирился, что не сможет ничего сделать для них, пока не разрешит свою главную задачу. Люциан должен быть уничтожен. Габриэль просканировал дом на присутствие Скайлер и выяснил, что она спит глубоким сном в своей комнате. В невероятно женском ощущении власти, витавшем в комнате девочки, он смог ощутить руку Франчески. Было так похоже на Франческу – подумать о девочке даже в тот момент, когда явный ужас пробирал ее саму. Если бы в ее силах было помочь Скайлер проспать весь этот кошмар, то она бы сделала это.

Габриэль продолжил сканировать дальше, проверяя подземную спальню, где беспокойно спал Брайс. Отравленная кровь вампира до сих пор находилась в его организме, тревожа его вопреки исцеляющим травам и глубокому сну, в который он был погружен, но Люциан не представлял для него опасности. Защитные чары были не тронуты.

Люциан поджидал его. Габриэль продолжал двигаться по дому, не пытаясь скрыть свое присутствие. Он медленно вошел в рабочую комнату. Франческа сидела в кресле с высокой спинкой лицом к лицу с его братом-близнецом. Люциан стоял в тени, его лицо было сокрыто от Габриэля, но он был там, высокий, широкоплечий, в безупречной, как всегда была, одежде.

– У нас гость, Габриэль, – объявила Франческа прозаично. – Скайлер решила, что это ты, когда он подошел к двери.

Габриэль кивнул. Он слился с Франческой, чтобы «увидеть» ее воспоминания, не желая задавать вопросы перед Люцианом. Скайлер понятия не имела, что позволила войти в дом их врагу. Люциан, могущественный древний, мог с легкостью изменить свое мышление и ауру, чтобы сойти за своего близнеца. Он не показал свою истинную сущность Скайлер, Франческа также не сделала этого. Она погрузила ее в сон, в попытке спасти от того, что должно было произойти.

– Он дотрагивался до тебя или причинил вред каким-то иным способом?

– Он задавал мне вопросы, – в голосе Франчески были какие-то нотки, которые Габриэль не смог распознать. – Личные вопросы обо мне. Он не приближался ко мне, оставаясь в тени, где я не смогла бы его разглядеть или дотронуться до него. Он не пытался взять мою кровь или кровь кого-либо из домашних.

– Полагаю, ваше приветствие прошло удовлетворительно, и теперь оно закончено, – промолвил своим прекрасным голосом Люциан. Казалось, он посылает волны чистоты и доброты.

– Рады приветствовать тебя в нашем доме, брат, – промолвила Франческа неожиданно нежно. – Пожалуйста, проходи и побудь с нами. Вы с братом очень давно не имели возможности посидеть в спокойной обстановке, – она указала на стул, ее движения были полны изящества.

В этом была вся Франческа – ее голос, то, как двигалось ее тело, само ее присутствие – все успокаивало и заставляло всех вокруг чувствовать себя в безопасности. Она и сейчас плела свою магию, свой величайший дар, в попытке достучаться до Люциана. Хотя и сознавала, что это безнадежно. Как только карпатец решал отказаться от своей души, он становился потерянным на все времена. Пути назад не было. Даже Франческа со своей великой исцеляющей силой не могла совершить невозможное.

Габриэль умирал от желания обнять ее и притянуть к себе, успокаивая как себя, так и ее.

– Ты хочешь, чтобы мы вели себя как цивилизованные люди перед нашим сражением, – Люциан оглядел комнату. – Действительно, эта комната, кажется местом мира, а не войны, – он понизил свой голос, отчего тот стал подавлять волю. – Тогда подойди ко мне, сестра, и поделись со мной своей силой.

Габриэль мгновенно встал между своей Спутницей жизни и братом-близнецом. Он низко присел, принимая позу борца. Позади него Франческа полными печали глазами смотрела, как высокий элегантный мужчина приблизился к ним. Он вышел из тени, выглядя тем, кем он и был – мрачным опасным хищником. Его черные глаза опасно мерцали. Это были мертвые глаза. Глаза, полностью лишенные эмоций. Глаза смерти. Он двигался с животной грацией, с рябью силы.

– Стой, где стоишь, Люциан, – тихо предупредил Габриэль. – Ты не посмеешь подвергнуть опасности мою Спутницу жизни.

– Это был ты, кто подверг ее опасности, Габриэль, – тихо проговорил он. – Тебе следовало бы выполнить то, что ты пообещал много столетий назад. А сейчас ты вовлек в нашу игру довольно много пешек. Я не имею с этим ничего общего, – его голос был рассудительно-сладким. – Как погляжу, ты ранен. Но полагаю, это не помешает тебе исполнить свой долг и уничтожить меня.

– Именно ты был тем, кто уничтожил немертвого.

– О чем ты? Люциан убил вампира? – раздался в его голове голос Франчески, ее тон был задумчивым.

Вместо того, чтобы ответить ей мысленно, Габриэль предпочел своим ответом застигнуть Люциана врасплох.

– Люциан помешал вампиру нанести мне ещё большие раны, воспользовавшись своим голосом, чтобы ослабить его. Я не мог слышать шёпота, но знал, что он был там. Он создал сильный шторм, и в итоге именно Люциан был тем, кто погубил немёртвого, в то время как я находился в воздухе над местом сражения.

Люциан пожал своими широкими плечами и обратил на брата взгляд своих черных пустых глаз.

– Ты дал мне обещание, Габриэль, и сейчас ты его исполнишь, – голос был бархатистым шепотом, мягкой командой.

Габриэль распознал скрытое принуждение, как раз в тот момент, когда прыгнул вперед, нанося удар, сократив расстояние до Люциана так быстро, что даже Франческа не смогла разглядеть его движений. Вечность спустя, одновременно с прозвучавшим в его голове слишком громким криком «Нет!» своей Спутницы жизни, Габриэль острыми, как бритва, когтями, нанес удар по горлу своего брата, одновременно заметив, что Люциан широко раскинул руки, принимая убийство. Люциан предоставил ему прямой доступ к своей груди и яремной вене.Ни один вампир никогда не сделал бы ничего подобного. Немертвый сражался бы до последнего своего вздоха, чтобы убить всех и все вокруг себя. Самопожертвование было не в стиле вампира!

Осознание этого пришло слишком поздно. Ярко-алые капли разлетелись по комнате, искрясь на тяжелых портьерах. Кровь нескончаемым потоком текла из открытой раны. Габриэль постарался отойти назад, дотянуться до своего брата, но сила Люциана была слишком велика. Габриэль был не в состоянии двинуться, противостоять воле брата. Его глаза пораженно расширились. Люциан был таким могущественным. Габриэль был древним, более могущественным, чем большинство на земле. И до этого момента считал себя равным Люциану.

Габриэль беспомощно посмотрел на Франческу. Ее глаза были полны слез.

– Помоги ему. Спасти для меня. Он не позволит мне помочь ему.

– Он хочет покончить со своей жизнью. Я чувствую его решимость, —Франческа пошевелилась, медленно, едва заметно. Ее движение было полно изящества и спокойствия. – Ты должен позволить нам помочь тебе, – тихо промолвила она. Ее голос был кристально чистым, успокаивающим. Она обладала невероятным даром исцеления, и если кто и мог предотвратить смерть Люциана, то только она. – Я знаю, что ты сделал. Ты полагаешь, что сейчас покончил со своей жизнью.

Люциан сверкнул белыми зубами.

– У Габриэля есть ты, чтобы удержать его в безопасности. На протяжении многих веков это было моим долгом и привилегией, но теперь это закончилось. Сейчас пришло время мне отдохнуть.

Кровь пропитала его одежду, стекая по рукам. Он не сделал ни одной попытки остановить ее. Он просто стоял, высокий и прямой. Ни намека на обвинение не было ни в его глазах, ни в голосе, ни в выражении лица.

Габриэль неподвижно замер, в его глазах застыла боль и печаль за своего брата-близнеца.

– Ты сделал это ради меня. Ты в течение четырех сотен лет обманывал меня. Ты не позволял мне убивать, не давал мне шанса обернуться. Почему? С какой стати тебе рисковать ради этого своей душой?

Небольшие белые линии напряжения начали проявляться вокруг рта Люциана.

– Я знал, что у тебя есть Спутница жизни. Кое-кто знающий сообщил мне об этом много лет назад. Я спросил его, и он не мог сказать неправду. Ты не потерял свои эмоции и чувства так рано, как это произошло со мной. Это заняло века. Я был всего лишь неоперившимся птенцом, когда перестал чувствовать. Но ты сливался своим сознанием с моим, и я был способен делить твою радость от жизни и видеть твоими глазами. Ты заставлял меня помнить все то, что я никогда не мог иметь для себя, – Люциан неожиданно пошатнулся, его великая сила вытекала из него вместе с жизнью.

Габриэль выжидал момент, когда Люциан обессилит и его хватка на нем ослабнет. Едва этот миг наступил, он воспользовался своим преимуществом, проникая через барьер и оказываясь у бока брата и проводя языком по открытой ране, закрывая ее. У другого бока Люциана появилась Франческа, ее крохотная ладошка легла на его руку, нежно и успокаивающе. Она скользнула своей рукой в руку Люциана, устанавливая с ним связь.

– Ты полагаешь, тебе больше нет ради чего жить.

Люциан устало закрыл глаза.

– Я охотился и убивал на протяжении двух тысяч лет. Моей душе недостает многих частиц, она как решето. Если я не уйду сейчас, позже я вообще не смогу уйти, и мой обожаемый брат будет вынужден преследовать и убивать настоящего вампира. Это будет нелегкой задачей. Он должен оставаться в безопасности. Я уже не могу спокойно выйти в рассвет. Я полагался на его помощь. Я выполнил свой долг на этой земле. Позвольте мне отдохнуть.

– Есть другая, – тихо прошептала Франческа. – Она не такая, как мы. Она смертная. В данный момент она очень юная и испытывает страшную боль. Могу сказать лишь одно, если ты не останешься, она проживет жизнь в такой агонии и отчаянии, что нам и не снилось. Ты должен жить ради нее. Ты должен потерпеть ради нее.

– Ты говоришь мне, что у меня есть Спутница жизни?

– И что ее потребность в тебе огромна.

– Скайлер не моя Спутница жизни. Я не раз сливался с ней сознаниями, чтобы избавить ее от страданий, когда она была одна, и ее мучили ночные кошмары. Но она не моя Спутница жизни, – даже отрицая все это, Люциан не сопротивлялся, когда Спутница жизни Габриэля начала работать над его страшной раной.

– Как бы то ни было, я не лгу, чтобы удержать тебя на земле. Я не могу тебе сказать, где она, или как я узнала о ней, знаю лишь то, что она существует в этот период времени. Я иногда чувствую ее и сейчас знаю, что она принадлежит тебе. Позволь мне исцелить тебя, брат мой, – тихо настаивала она, – если не ради тебя самого или нас, то ради твоей Спутницы жизни, которая страшно нуждается в тебе.

Габриэль наполнил комнату исцеляющими травами и начал древнюю целительную песнь. Он разрезал свое запястье и прижал рану к губам своего брата.

– Я свободно предлагаю тебе свою жизнь. Возьми то, в чем нуждаешься, чтобы исцелиться. Мы положим тебя глубоко в землю и будем охранять, пока ты снова не будешь полон сил.

Люциан не желал брать кровь Габриэля, когда его близнец и так был слаб от своих ран. Но Габриэль плотно прижал свое запястье ко рту брата, гарантируя, что тот примет питание. Он был решительно настроен спасти жизнь Люциана. Он не мог поверить, что его брат перенес из-за него. Он должен был знать, должен был понять, что Люциан делал все для его защиты. Брат всегда брал на себя самого древнего и опытного из их врагов, всегда вставал между Габриэлем и смертью.

– Это не твоя вина, – голос Франчески в его сознании был нежным. – Это был всецело его выбор. Каждый выбор он делал с полным осознанием последствий. Ты бы никогда не согласился. Не преуменьшай его жертву, чтобы уменьшить свое чувство вины.

Франческа подарила Люциану улыбку, когда прикладывала драгоценную почву со своей родины, которую приберегала для чрезвычайных ситуаций. Она хранила ее вместе с многочисленными травами, которые выращивала как раз для таких случаев.

– Ты помог Скайлер более чем один раз. Я благодарю тебя за это. И ты справедливо воздал тем мужчинам, которые в ответе за вред, нанесенный ей, избавив тем самым Габриэля от этой работы. Вначале я не могла уяснить, почему мой Спутник жизни испытывает такие трудности при мысле уничтожить создание, которое, как он полагал, является вампиром, но сейчас поняла. Часть его знала, что ты не обернулся. Не его здравый смысл, а душа.

Габриэль осторожно уложил Люциана на кушетку. Однако помогая своему брату, он чувствовал, как его собственная огромная сила утекает. Они оба остро нуждались в крови. Он бросил взгляд на спокойное лицо Франчески и сразу же почувствовал себя лучше. Она всегда знала, что было необходимо, и он мог полностью доверить ей свою жизнь и жизнь своего брата.

– Мне необходимо исцелить твои раны, Люциан, – нежно проинформировала она брата-близнеца Габриэля.

Люциан закрыл разрез на запястье брата и посмотрел в глаза Франчески.

– Я не мягкий человек. Я так долго убивал, что не знаю другого существования. Привязать ко мне любую женщину, карпатку или смертную, означает обречь ее на жизнь с монстром.

– Возможно такой монстр, как ты, то, что нужно, чтобы защитить ее от монстров, которые бы уничтожили такую, как она. Твоя первейшая обязанность – твоя Спутница жизни, Люциан. Ты не можешь поступить никак иначе, кроме как найти ее и убрать всю грозящую ей опасность.

– Темнота уже во мне, тени теперь постоянное явление.

– Имей веру в свою Спутницу жизни, – посоветовал Габриэль, – как я в свою. Ты оказался достаточно сильным, чтобы пожертвовать собой ради меня. Так будь достаточно сильным, чтобы жить, пока ищешь женщину, которая является твоей.

Франческа подала знак Габриэлю и закрыла глаза, отключаясь от их разговора и всего, что окружало их. Она отделилась от своего тела и вошла в смертельно раненого. Она залечивала раны с мастерством непревзойденного хирурга. И на протяжении всей ее работы, Габриэль напевал исцеляющие слова, а воздух помещёния наполнял аромат трав.

Франческа вышла из тела Люциана, чтобы тут же войти в Габриэля. Она не собиралась позволять своему Спутнику жизни напрасно страдать. Она тщательнейшим образом осмотрела каждую рану, каждый порез, удаляя ядовитые клетки вампира, которые проникли в него с помощью его миньонов, и восстанавливая все повреждения изнутри. Потребовалось время, чтобы срастить его ребра, починить легкие, убрать шрамы сражения, которые так глубоко отпечатались на его теле. Она покачивалась от усталости, когда пришла в себя.

И тот час же Габриэль обнял ее.

– Отдохни, милая, этой ночью я отправлюсь на охоту, чтобы возместить кровь, в которой мы нуждаемся.

Франческа наградила его быстрым осуждающим взглядом своих темных глаз.

– Я так не думаю, Габриэль. Ты останешься в этой комнате. Целитель здесь я,и в этом вопросе ты будешь следовать моим указаниям. Ты и Люциан останетесь здесь, где вы, несмотря на вашу слабость, в полной безопасности. А я вскоре вернусь с так необходимой вам кровью.

Она встала с легким покачиванием бедер, чисто женским жестом недовольства мужчинами своего вида. Она выглядела довольно надменно. Габриэль не рискнул бросить взгляд на Люциана, чтобы увидеть выражение его лица. Он смотрел, как она уходила, черты его лица были полностью лишены эмоций. Лишь убедившись, что она покинула дом, он повернул голову, чтобы встретиться с черным пристальным взглядом своего брата.

– Не говори этого, – промолвил он с тихой угрозой.

– Я ничего и не сказал, – заметил Люциан.

– Ты приподнял бровь в этой своей оскорбительной манере, – возразил Габриэль. – Ты и так достаточно провинился передо мною, чтобы добавлять к своим грехам ещё и насмешку.

– Она не похожа на женщин, которых я помню из времен нашей юности.

– Ты не знал ни одной женщины в нашей молодости, – сказал ему Габриэль. – Франческа – сама себе закон. На протяжении этих долгих веков ей удавалось прятаться от принца нашего народа.

– Она пряталась от меня, – признался Люциан. Он соскользнул ещё ниже на подушки на кушетке, его большое тело было истощено отсутствием крови, дающей жизнь. – Я чувствовал ее близость не единожды и поэтому частенько приводил тебя сюда в надежде найти ее, но ей всегда удавалось оставаться вне досягаемости.

Габриэль был страшно горд Франческой за это.

Когда Люциан охотился на немертвых, никому не удавалось успешно спрятаться от него, тем не менее, Франческа умудрялась делать это на протяжении нескольких веков. Люциан устало покачал головой.

– Не будь она столь успешной в этом, мы бы данным давно нашли ее, и ты был бы в безопасности.

– И тогда ты бы предпочел покончить со своей жизнью, а твоя Спутница жизни осталась бы без того единственного, в ком она так отчаянно нуждается, – самодовольно высказался Габриэль.

Черные пустые глаза Люциана на мгновение сверкнули, скользнув по брату, предупреждая. Габриэль усмехнулся ему, как мальчишка.

– Ты ненавидишь, когда я прав.

– Она беременна, – переменил тему Люциан, его глаза закрылись. Длинные ресницы смягчили линии напряжения на его лице. – Она не может войти в тело врача, не подвергнув обоих опасности, даже с твоей помощью. Тебе прекрасно известно это.

– Да, я знаю, – признался Габриэль. – Не было никакого смысла говорить ей об этом, когда я не был уверен, вернусь ли к ней. Она дала мне слово, что позовет на помощь Грегори, если я не смогу возвратиться к ней. Грегори никогда бы не позволил Франческе рисковать собой или ребенком.

Воцарилось молчание. Люциан замедлил биение своего сердца и дыхание, поскольку его тело вопило о крови. Габриэль вздохнул.

– Тебе не следовало бы делать этого, Люциан. Ты прав, я был близок к обращению. Полагаю, я почувствовал решение Франчески уйти из этого мира. Она оказалась в состоянии найти способ жить, практически, как человек. Ее намерением было состариться и умереть в этот период времени. Она на протяжении нескольких веков экспериментировала, ища способ стать больше похожей на человека.

– Она необыкновенная женщина. Я был поражен ее силой и изобретательностью, – голос Люциана был слаб, едва слышен. – Ты единственная причина, почему я продолжал свое существование, Габриэль. Если бы не ты, я бы давно предпочел закончить свои дни в этом мире и отправиться в другой. Я не верил, что в этом для меня есть какая-нибудь надежда. Я лишился способности видеть в цвете, чувствовать эмоции, практически, сразу. У меня не было двухсот лет, которые обычно есть у большинства наших мужчин, как у зеленых юнцов. Много лет я использовал твои эмоции, но когда и ты также потерял их, оставался единственный способ выжить нам обоим. Мне пришлось убедить тебя, что я представляю опасность для мира, или бы мы оба были потеряны. Если бы ты не поверил, что я слишком опасен, чтобы позволить остальным охотиться на меня, ты мог бы обернуться. И если бы это произошло, я знал, что был бы не способен уничтожить тебя.

Габриэль улыбнулся.

– Ты смог бы уничтожить меня. Ты гораздо более могущественный, чем я когда-либо представлял.

– Я бы неуничтожил тебя, Габриэль. Именно ты являешься тем, кто стремился сдержать нашу клятву. Я бы никогда никому не позволил убить тебя.

– Позволил бы, Люциан, – тихо промолвил Габриэль, сердцем зная, что это правда. – Ты никогда не сходил с ранее выбранного пути и никогда не отступал от своего слова чести. Ты бы сдержал нашу клятву.

– Твоя вера в меня сильнее моей собственной, – Люциан устало приподнял голову. – Она возвращается к тебе, брат. Она попытается подкрепить меня, поскольку полагает, что я больше в этом нуждаюсь. Возьми ее кровь, а потом дай ее мне. Я обнаружил у тебя несколько недостатков, и ревность является одним из самых худших.

Франческа нашла братьев, вытянувшихся на кушетках в ее рабочей комнате, на губах Габриэля играла легкая улыбка, лицо Люциана было непроницаемым. Она направилась к Люциану, но ее Спутник жизни остановил ее.

– Подойди ко мне, любовь моя. Я насыщусь, а потом позабочусь о брате. Мы должны будем воспользоваться землей под спальней, где отдыхает доктор.

Если Франческа и хотела поспорить с ним, Габриэль не смог найти этого в ее сознании. Она тотчас же подошла к нему, склоняясь над ним, ее руки прошлись по его телу, словно убеждаясь, что он цел. Она постаралась держаться подальше от его ран, хотя ее ладонь прошлась по множественным глубоким царапинам и следам укусов, оставляя после себя успокаивающий бальзам. Было ли это на самом деле или только в его сознании, Габриэль не знал, и его это не заботило. Она заставляла его чувствовать себя целым и единым. Она вновь сделала его мир правильным.

Он притянул ее ближе, вдыхая ее аромат. Он мог слышать кровь, струящуюся по ее венам, манящую его. Ее запах смешался с пьянящим соблазном, и неприрученный зверь внутри него быстро воспрянул, его потребности и потребность его брата были велики. Габриэль склонил свою темноволосую голову к ее изящной шейке, вкусил ее атласной кожи, тепло ее пульса. Его рот прошелся вниз по теплой колонне к выемке ее плеча, его зубы нежно прокусили кожу.

Франческа ощутила, как по ее спине пробежала дрожь. Габриэль обладал способностью проделывать с ней это вне зависимости от обстоятельств. Его руки обвились вокруг нее, когда он более плотно вжал ее тело в свое. Несмотря на степень его жажды, он осознавал, что они не одни в темной комнате и что он не сможет принять питание от своей Спутницы жизни на глазах брата. Это был слишком интимный процесс. Он утянул ее вглубь уединения тяжелых портьер. Его рот спустился ниже, пройдясь по ее плечу к кремовой возвышенности ее груди, как всегда отодвигая в сторону тонкий материал ее рубашки.

Франческа мгновенно почувствовал себя живой. Казалось она задерживала дыхание все то время, пока он отсутствовал, а ее сердце колотилось от страха, но сейчас оно стучало от восторга. Было что-то неправильно во всем облике Люциана-вампира. Он слишком часто вмешивался, чтобы защитить Габриэля и тех, кого тот любил. Он приходил к Скайлер, чтобы успокоить ее, а не тревожить и пугать. Ей было стыдно за саму себя, что она недостаточно быстро сложила кусочки мозаики воедино.

Ее голова откинулась назад, тонкие руки прижали голову Габриэля к себе, в то время как раскаленная добела молния танцевала в ее крови. Его зубы глубоко пронзили ее кожу, и он начал питаться. Своеобразная сонная удовлетворенность заняла место ее скачущего пульса. Она граничила с сексуальным возбуждением, ей было невыносимо чувствовать прикосновения Габриэля и не хотеть его, не нуждатьсяв нем, не жаждать ощутить его тело в своем.

Габриэль притянул ее ещё ближе, его руки прошлись по ней, ещё больше стаскивая рубашку с ее плеч, чтобы почувствовать тепло ее кожи. Она была такой мягкой и теплой, раем в его мире темноты и опасных сражений. Прикосновением языка он закрыл крошечные следы укуса на ее шее и ещё на одно мгновение позволил своему рту вкусить наслаждения, пробуя ее кожу. Он нашел ее грудь, глубокую ложбинку, прошелся вдоль ключицы до мягкого уязвимого горла.

Под его ладонью ее сердце начало биться в одном ритме с его. Ее сознание было наполнено желанием к нему, ее тело истекало жидким теплом.

– Я дома, – прошептал он в уголок ее рта. – Действительно дома.

Франческа улыбнулась, когда он поцеловал ее лицо, небольшие ямочки, подбородок.

– Конечно ты дома, любимый. Теперь поцелуй меня и дай своему брату то, в чем он так нуждается, чтобы позже дать мне то, в чем нуждаюсь я.

Ее голос был не больше, чем теплым дыханием в его ухо, но все тело Габриэля напряглось от этих слов. Его рот завладел ее, сокрушая землю под ногами, унося их в другой мир, в то место и время, где были лишь они, тепло их тел и удовольствие, занимающее их сознания.

Люциан осторожно кашлянул.

– Я стараюсь не делить твое сознание, Габриэль, но ты так близко и ваши смешанные эмоции заполняют эту небольшую комнату. Я довольно долго живу без чувств, так что искушение велико.

Габриэль мгновенно оторвался от Франчески, его черные глаза сверкали, но она рассмеялась, покраснев, как подросток.

– Мы вели себя беспечно, – нежно заявила она, одновременно оправляя свою одежду и обходя его.

Габриэль любил, как она двигается. Молчаливо, невероятно женственно. Эта симфония движений могла лишить его дыхания. В своем сознании он услышал негромкий вздох напоминания его брата, что пора продолжать лечение. Франческа склонилась над Люцианом, дотрагиваясь до ран на его горле и шее, ее пальцы были нежными, манеры успокаивающими. Габриэль знал, что она проводит очередную исцеляющую сессию. Она не могла дотрагиваться до того, кто ранен или нуждается в помощи, и не давать своеобразного утешения.

Люциан попытался выдавить слабую улыбку, хотя его глаза были закрыты.

– Ты действительно чудо, как мысленно тебя называет мой брат.

– Он называется меня чудом? – даже ее голос был успокаивающим и безмятежным для ушей Габриэля. Ему хотелось дотронуться до нее, вечно греться в ее красоте и безмятежности. После хаоса блеклого, серого мира, наполненного жестокостью, она была чудом.

– Да, и на сей раз он прав, – в красивом голосе Люциана слышались нотки усталости, и это встревожило Габриэля. Он никогда не слышал, чтобы его неуязвимый брат, говорил настолько обессилено.

– Я прав всегда, – поправил его Габриэль, приближаясь к брату с другой стороны. – Это странный феномен, с которым Люциану трудновато жить, но все равно…