Текст книги "Скандальная тайна"
Автор книги: Кристи Келли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Элизабет попыталась проглотить еще кусочек ветчины, но мясо было совершенно безвкусным. Ей предстояло рассказать ему историю семьи. Но она не будет касаться своего происхождения, только его.
Она сможет это сделать. Главное оставаться беспристрастной и отстраненной. Это будет просто урок по истории его семьи, ничего больше. Элизабет скосила на него глаза – он откусил кусочек мяса, а сердце у нее почему-то забилось. Оставаться отстраненной будет невозможно.
Она попыталась съесть еще что-то, а потом отодвинула тарелку. Все блюда были какими-то безвкусными. Но она выпила вина.
Почему он хочет начать сегодня же? Она-то думала – после того, что произошло, он несколько дней не будет замечать ее. Им придется заниматься вдвоем в его кабинете!
– С вами все в порядке, Элизабет? – спросила ее Элли, откусывая от своей картофелины.
– У меня сегодня нет аппетита, – пожала она плечами.
Ее щеки горели под взглядом Уильяма.
– Может быть, отложим занятие на завтра?
– Нет. Я, в самом деле, не голодна. Ничего другого. – Она не позволит ему заметить ее смущение. Нет причины, по которой она не может рассказать ему о его семье. По-видимому, тот поцелуй ничего для него не значил. Это явно ее проблема.
– Очень хорошо.
Обед тянулся мучительно долго. Дети всего за неделю научились вести себя за столом. Теперь, вместо того чтобы торопливо глотать обед, они ели и разговаривали неспешно.
Нельзя сказать, чтобы она всегда понимала их. Майкл обычно старался завести разговор о том, как они жили в Йорке. Элизабет замечала, что когда разговор заходил о Канаде или Америке, у Уильяма загорались глаза. Она гадала, какие планы он строил теперь, когда Эбигейл окончательно отказала ему.
Сейчас об Эбигейл можно забыть. А в ее распоряжении имеется средство, которое она всегда отрицала, – соблазнение. Может быть, если она соблазнит его, он решит остаться.
Что за дикая мысль? Она не из тех женщин, которые соблазняют мужчин! Элизабет бросила на него быстрый взгляд. После того как он поцеловал ее, она легко могла вообразить, как он снимаете с ее платье, развязывает корсет, спускает с плеч рубашку, которая в конце концов падает на пол. Подвязки и чулки он снимал бы медленно, а она наслаждалась бы ощущением жестких пальцев на своих мягких бедрах.
Она вздохнула.
– Вы уверены, что с вами все в порядке, Элизабет? – Голос Уильяма прервал ее эротические мечтания.
Элизабет моргнула и увидела, что все смотрят на нее. Кровь прилила к ее щекам. – У вас лицо пылает, – добавила Люси.
– Со мной все в порядке. – Элизабет поднялась из-за стола. – Прошу прощения, но мне нужно кое-что сделать до начала занятий.
Она поспешно вышла. Оказавшись в своей комнате, она принялась ходить по ней и ходила, пока ей не стало казаться, что она протерла ковер до дыр. Один поцелуй и столько фантазий вокруг него. Чистое безумце! Для него этот поцелуй ничего не значил и не должен что-то значить для нее. Она дурочка, если думает иначе.
Но правда заключается в том, что она стала фантазировать с самого начала, с того момента, как впервые увидела его. Этот обжигающий поцелуй только усилил ее влечение к нему.
Раздался легкий стук в дверь. – Элизабет, можно войти? – Да Элли. Вошла улыбающаяся Элли.
– Надеюсь, я не помешала?
– Конечно, нет. Что-то произошло?
Элли прошла к окну и стала смотреть на сквер.
– Я увидела это по выражению вашего лица во время обеда и подумала: может быть, вам нужно поговорить с кем-нибудь.
Она знает!
– Что вы хотите сказать? – пискнула она.
– Когда Алисия и Дэвид впервые встретились, у нее был такой же вид. Ее мысли витали где-то, а потом у нее краснели щеки. Вы думали о мужчине, Элизабет.
Элизабет прикрыла глаза. Ей хотелось довериться кому-нибудь, только она сомневалась, что этим человеком могла быть его сестра.
– Вы ошибаетесь.
Элли хихикнула.
– Я в этом уверена. Алисия рассказала мне, почему она выглядела такой сконфуженной. Это Уилл?
– Что? – Элизабет ухватилась за столбик кровати. – Почему вы так решили?
– Я видела, как вы посмотрели на него до того, как начали витать в облаках. Это было почти неприлично.
Элизабет прикрыла рукой рот.
– Господи! Вы думаете, он заметил?
– Он мужчина. Они чаще всего ничего не замечают. Он даже не видел, что Эбигейл играет с ним. – Элли села на край кровати.
– Но Эбигейл написала ему, что ее отец хочет, чтобы она вышла замуж за другого, и что она согласилась, – сказала Элизабет.
– Вот как? Это странно, – сказала Элли. – Мы с Люси всегда считали, что она ведет себя с Уиллом неподобающе. Она старалась убедить его, что, в конце концов, выйдет за него замуж, хотя все мы знали, что этого никогда не будет.
– Ну, я думаю, больше вам нечего беспокоиться по этому поводу.
– Так, может быть, вы имеете виды на Уилла? – спокойно спросила Элли.
Она не может влюбиться в мужчину, пока не узнает правду о самой себе.
– Нет, Элли.
Элли пожала плечами:
– Жаль. Вы нравитесь мне больше всех женщин, которые им интересовались.
Элизабет не знала, что сказать. Она не могла признаться Элли, что Уильям – единственный мужчина, которого она когда-либо желала.
– Спасибо, но я не заинтересована в вашем брате.
– Что же, мне пора укладывать детей спать. – Элли стала и пошла к двери. У порога она остановилась и оглянулась: – Если вы передумаете, я поддержу вас всем, чем могу.
– Нет, Элли! – Элизабет покачала головой.
Она надеялась, что ей удалось убедить его сестру. Осталось убедить себя.
Уилл смотрел, как Элизабет входит в кабинет. Она казалась спокойнее и непринужденнее, чем за обедом.
– Добрый вечер, Элизабет.
– Добрый вечер, Уильям.
Уильям хмыкнул.
– Не могли бы вы называть меня Уилл? Каждый раз, когда меня называли Уильямом, я знал, что я в беде.
Она кивнула, занимая свое место напротив него за широким столом.
– Как вам будет угодно, Уилл.
– Я знаю, мы собирались говорить об истории нашей семьи, но я предпочел бы сначала разобраться с этими приглашениями.
– Хорошо, – с облегчением произнесла Элизабет. Она придвинула стопку отобранных раньше приглашений. – Вдовствующая графиня Кантуэлл – обязательно. Но бал будет через три дня, поэтому только вы сможете присутствовать на нем.
– Вы не едете? – спросил он.
– Я отклонила предложение из-за перемен в доме. Сейчас все налаживается, так что я могла бы поехать.
У него появилось странное подозрение, что существовала и другая причина для отказа.
– Я настаиваю, чтобы вы поехали со мной.
– Как вам угодно. – Прежде чем перейти к следующему приглашению, она добавила: – Если вы считаете, что готовы предстать перед ними…
– Перед ними? – спросил он.
– Я имею в виду общество. Люди из общества могут быть злобной сворой.
Уилл был уверен, что отсутствие у нее энтузиазма имеет какое-то отношение к сказанному.
– Вы это знаете по опыту?
– Да. Двум из моих близких подруг довелось испытать на себе, что могут сделать сплетники. Эйвис совершила одну маленькую ошибку, и они обрушились на нее.
– Что же она сделала?
Элизабет крепко сжала рот, но подергивания ее плеч показывали, что она сдерживает смех. Она прикрыла ладошкой рот и деликатно кашлянула.
– Эйвис немного не рассчитала время.
– О? – Он догадывался, что произошло.
– Она несвоевременно дала знать, что они с ее нынешним мужем, Бэннингом, вместе ездили в его загородный дом.
– Она сказала это в присутствии других?
– Она пыталась защитить Бэннинга от обвинений со стороны одной глупой женщины. Эйвис думала, что на террасе их трое. – Элизабет не удержалась от смешка.
– А оказалось, что их больше? – Элизабет кивнула.
– Человек двадцать, включая сестру и мать Бэннинга.
– И сейчас они счастливо женаты? – Теперь, когда они с Эбигейл расстались, он думал о том, появится ли у него снова желание жениться. Его отец страстно любил обеих своих жен. Уилл хотел, чтобы у него тоже была любящая жена.
– Да. Она ждет ребенка, он должен появиться на свет через несколько месяцев.
– А вторая ваша подруга? – спросил он, поудобнее устраиваясь в кресле. Это был их первый настоящий разговор, не связанный с изучением этикета или социальных рангов.
– Сестра Бэннинга, Дженнетт. Но на самом деле с коварством общества столкнулся ее муж. Он убил прежнего жениха Дженнетт – это был несчастный случай. Общество отвергло его, даже когда он унаследовал титул своего отца. Никто не хотел видеть бедного графа с репутацией убийцы, женихом своей дочери.
– Однако Дженнетт все же вышла за него замуж?
– Они полюбили друг друга, когда она пыталась помочь ему найти жену, – со вздохом сказала она.
– Элизабет,– мягко начал он, – почему вы не замужем?
Она моргнула и уставилась на него.
– Что?
– Вы не похожи на женщину, которая хочет остаться в старых девах. Вы очень хороши собой…
– Нет, совсем нет.
– Это так, и не прерывайте меня, когда я говорю вам комплименты. Вы – образец женщины, которую каждый мужчина хотел бы видеть своей женой, – у вас есть красота, семья, деньги.
Она побледнела.
Проклятие. Он, должно быть, задел за живое. Может быть, она была помолвлена, а потом что-то произошло.
– Извините. Я коснулся личного.
Элизабет отвела взгляд.
– Я просто не встретила подходящего мужчину. Когда я начала выезжать в свет, мужчины ухаживали за мной, зная связи моей семьи и предполагаемое наследство.
Уилл нахмурился. Он смотрел книги и знал, что у нее почти ничего нет. Он даже подумывал о том, чтобы увеличить ей содержание, у нее явно не хватало средств.
– Став старше, я поняла, что мне нужно нечто большее, чем мужчина, который хочет меня из-за денег герцога, – добавила она.
Деньги герцога. Не деньги ее отца.
Она не в первый раз называла отца герцогом. Он должен был быть очень жестким человеком, если она так воспринимала его. Отец Уилла немного рассказал ему о своей семье, но ничего хорошего в его рассказах не было.
Надо было вернуться к тому, с чего он начал. Он усмехнулся:
– Ну, я полагаю, прежде всего надо решить, могу я уже предстать перед обществом или нет. И ответ – да. Так что мы оба принимаем приглашение леди Кантуэлл.
– Очень хорошо, положим его в стопку принятых, – сказала Элизабет, передавая ему приглашение.
Они быстро просмотрели остальные бумаги. Часть приглашений они решили принять, часть отклонить. Это занятие заняло много времени.
– Перейдем к истории семьи? – спросил он.
– Я постараюсь. Достаточно подробная генеалогия имеется в семейной библии, а она хранится в Кендале. И, Уилл слушал, как она рассказывала ему о первом герцоге Кендале, которому земли и титул были пожалованы королем Эдвардом III. Слушая, он внимательно наблюдал за ее лицом. Когда она рассказывала об их общих предках, ее глаза светились, как изумруды. Она была очаровательна и, видимо, трепетно относилась к истории семьи.
Но, слушая ее, он раздумывал о своей жизни. Единственное, что имело для него смысл, – это возвращение в Америку. Может быть, вернувшись, он обнаружит, что Эбигейл не вышла замуж и готова стать его женой. Может быть, он сумеет убедить ее не поддаваться влиянию отца. Но чем больше он думал о ней, тем меньше хотел ее.
– Не пора ли нам закончить на сегодня? – послышался нежный голосок Элизабет. Он взглянул на часы – было всего десять.
– Вы хотите лечь спать?
Она улыбнулась:
– Вы сидели с закрытыми глазами, и я решила, что утомила вас своими рассказами.
– Простите, я просто задумался. Ваши рассказы не утомили меня, напротив, я нахожу их увлекательными. Расскажите мне, в каком родстве мы состоим.
– Как я уже упоминала, судьба не благословила семью многими наследниками мужского пола. Считалось удачей, если у принадлежащих к ней мужчин оказывалось двое доживших до зрелого возраста сыновей. Пятый герцог, казалось бы, стал исключением. У него было три сына, Роберт и близнецы, Уильям и Генри, появившиеся на свет за пять лет брака, причем старшим был Роберт. Уильям и Генри получили приличное наследство, и каждый пошел своей дорогой.
– Как в эту картину вписывается наш дорогой кузен Ричард? – спросил Уилл.
– Он потомок Генри, считавшегося третьим сыном, тогда как вы ведете свое происхождение от Уильяма, в честь которого, как я полагаю, вас и назвали. Вот почему вы на законных основаниях унаследовали титул герцога.
Он не будет разочаровывать ее, открыв, что его мать назвала его так в честь деда с материнской стороны.
– Так что я являюсь десятым герцогом Кендалом, правильно? – спросил он.
– Да. Это очень важная часть родословной.
– Полагаю, что так, – сказал он, не уверенный, что быть герцогом – это очень важно.
– Вы так не думаете? – нахмурилась она.
– Я не сомневаюсь, что несколько сотен лет назад иметь вассала, преданного королю и управляющего большой территорией, было очень важно. Это обеспечивало порядок. Но сейчас? Я не вижу в этом смысла.
Элизабет буквально онемела от удивления. После того как она рассказала ему о служении королю, о браках, заключаемых в интересах герцогства, о том, насколько арендаторы зависят от милости герцога, он смеет заявлять, что все это не имеет значения? Ему это все безразлично? Как он смеет? Гнев овладел ею.
– Я не могу поверить, что вам все равно! – вскочив, крикнула она. – Люди, ваши родственники, отдавали жизнь за эту страну и ваши земли. Арендаторы других лордов умирали от голода, но не на землях герцогов Кендал. Герцоги Кендал всегда заботились о людях, работавших на них.
– Элизабет, сядьте, – сказал Уилл тоном, не терпящим возражений.
– Нет, не сяду. Английская система управления держится столетия. Герцог Кендал всегда играл в ней немалую роль, а вы сидите здесь и насмехаетесь над вашей собственной историей!
Элизабет перегнулась через стол и заглянула в его карие глаза. Оставалась одна вещь, которая беспокоила ее в этот момент.
– Теперь, когда Эбигейл выходит за другого, вы остаетесь здесь или нет?
Он сощурился.
– Вас это не касается.
– Я считаю своим долгом побеспокоиться о том, чтобы о семьях, которые до сих пор зависели от герцога, кто-нибудь продолжал заботиться.
– Я – герцог, о чем вы постоянно напоминаете мне, Элизабет. Что я буду делать и когда я буду это делать – не ваша забота.
– Пока я живу в этом доме, мой долг – защищать репутацию семьи.
– Тогда, возможно, вам пришло время покинуть этот дом.
Элизабет, оцепенев, смотрела, как Уилл вышел из кабинета. Она слышала его тяжелые шаги, когда он шел по холлу, а потом хлопнула входная дверь. Она стояла, не в силах двинуться с места.
Ее дурной нрав снова сыграл с ней злую шутку. Задать такой вопрос в тот день, когда пришло письмо от Эбигейл, ужасно. Неудивительно, что он так среагировал на него. Он попросил ее покинуть дом, потому что рассердился.
Господи! Что она наделала!
Глава 10
Уилл шагал по темным лондонским улицам, размышляя как выбраться из этого клубка противоречий, в который превратилась его жизнь. Он не хотел, чтобы Элизабет съехала. Она придавала устойчивость существованию всех в доме, а сейчас это было нужно ему больше всего. Ему следовало проглотить обиду и извиниться за вспышку гнева.
Он понимал, что у нее были причины вспылить, она защищала репутацию семьи. Ее достоинство. Но она не понимала, что для него это ничего не значило. Для человека, выросшего в Америке или в Канаде, происхождение не имело значения, он мог стать, кем хотел. И того же Уилл желал для своих сводных братьев.
Даже если он решит остаться здесь, что в высшей степени маловероятно, его братьям придется самим прокладывать себе дорогу. Хотя перед сводными братьями герцога могли бы открыться новые возможности, Уилл не был уверен, что это благо для них. А он хотел сделать для них все, что в его силах.
Не помешают ли им слишком большие деньги и высокое положение в обществе найти себя? Он не знал.
– Что привело вас сюда в столь поздний час?
Уилл моргнул и с удивлением обнаружил перед собой лорда Сомертона, который стоял, прислонившись к стене. Если бы Сомертон не заговорил, Уилл не заметил бы его – тот стоял в тени.
– Только не говорите, что вы уже решили стать его членом!
– Членом? Чего? – спросил Уилл, поставленный в тупик вопросом виконта.
– Клуба «Уайтс». Вы стоите прямо перед ним, – сказал Сомертон.
– «Уайтс»? О нет. Я просто решил пройтись.
Сомертон сдержанно хмыкнул.
– Пройтись? В одиннадцать часов вечера? Даже в Мейфэре следует соблюдать осторожность. И выглядите вы далеко не лучшим образом.
Уилл пожал плечами:
– Я делаю вывод, что «Уайтс» исключается.
– Вас будут принимать там, пока вы платите взносы.
– Но я знаю гораздо лучшее место. – Сомертон мотнул головой, указывая направление: – Моя карета ждет вон там.
– Хорошо, – сказал Уилл, гадая, куда они направляются.
Пока они шли к карете, Сомертон молчал.
– Почему вы стояли в тени? – спросил Уилл, которому стало любопытно.
– Я ожидал приятеля, который так и не появился.
Странно, подумал Уилл. Почему бы, не ждать его в клубе? Но он не стал задавать вопросы. Сомертон чем-то заинтересовал его.
Они дошли до кареты и поехали в другой клуб. Уилл смотрел в окно, поскольку в карете воцарилось молчание. Хорошо ли, что он сидит здесь с этим человеком? Элизабет пыталась предупредить его не иметь дела с Сомертоном, к тому же он прятался в темноте, словно преступник.
– Вы еще не выезжали на балы? – спросил Сомертон, нарушив давящее молчание.
– Еще нет. Но я принял приглашение вдовствующей графини Кантуэлл. Вы там будете?
– Господи, нет. Я ненавижу эти отвратительные балы. Их посещают по одной-единственной причине.
– Что за причина? – спросил Уилл.
– Женитьба, старина. Мамаши гордо демонстрируют своих дочек, позволяя вам увиваться вокруг них с единственной целью – как можно скорее сбыть их с рук.
Уилл поразмышлял. Может быть, ему следует отклонить приглашение, потому что он не собирается жениться на английской леди, которая будет думать исключительно о себе. Только не Элизабет. Она определенно умна.
– Ну, вот мы и приехали, – лениво протянул Сомертон. Он вышел из кареты и ждал Уилла.
– И где мы?
– У леди Уайтли. – Сомертон уже поднимался по ступенькам. – Идемте, Кендал.
Кендал. Он никогда не привыкнет к этому имени. Дверь открылась, внутри было шумно.
– У леди Уайтли вечеринка?
– Каждую ночь, – ответил Сомертон, входя внутрь.
Уилл вошел в дом и остановился. Комната ослепляла множеством свечей и полуодетых женщин. Ему приходилось бывать в борделях, но он никогда не видел такой роскоши. Кресла, обитые красным бархатом, диваны, образующие укромные уголки для разговоров, и прочее.
Несколько мужчин посмотрели в их сторону и кивнули Сомертону. Несколько женщин увидели их и заулыбались им, зашептались, которую из них Сомертон выберет на ночь.
– Сомертон, это место не для меня, – сказал Уилл.
– Идите в заднюю комнату. Мы пришли сюда только чтобы выпить и поговорить. Если вы после этого захотите еще и другого – дело ваше.
Уилл со вздохом последовал за Сомертоном в глубь дома. Сюда не доносился шум из передней комнаты, женщины появлялись здесь с подносами, уставленными напитками для джентльменов. Сомертон и Уилл сели у окна, выходившего в сад, освещенный фонарями. Уилл огляделся – даже этот дом греха мог посрамить его жилище в Йорке.
– Могу я предложить вам выпить, лорд Сомертон?
Уилл взглянул на оказавшуюся рядом с ним высокую женщину с распущенными белокурыми волосами. Платье на ней представляло собой кусок прозрачной красной материи, расшитой цветами, которые прикрывали наиболее интимные места. Нельзя сказать, чтобы они прикрывали много.
– Принесите нам бутылочку лучшего виски, Венера.
Она кивнула, посмотрела на Сомертона и подмигнула.
– Не представите ли вы меня своему другу, лорд Сомертон?
– Я не уверен, что ему понравится, если о его присутствии здесь станет известно, милая.
Ее полные накрашенные губы слегка надулись.
– Хорошо, – сказала она и направилась к бару.
Уилл не мог оторвать взгляд от ее покачивающихся под прозрачным платьем бедер.
– Миленькое место Сомертон.
– Я подумал, вам может понадобиться место, где вы могли бы на время расслабиться.
Венера вернулась с бутылкой виски и двумя стаканами. Она нагнулась над плечом Уилла, чтобы поставить перед ним бутылку и стакан. Ее полные груди терлись о его спину.
– Если у вас будут пожелания, – шепнула она ему на ухо – просто дайте мне знать. – Она отошла, оставив в воздухе сильный запах своих духов.
Сомертон взял бутылку, наполнил стаканы и, откинувшись назад, произнес:
– За титулованных джентльменов, которые могут поручить все, чего захотят.
Уилл не был уверен, что это хорошо. Родители учили его, что успех приходит, если много трудиться и он им верил… до возвращения в Англию. Однако он поднял стакан в знак согласия и сделал большой глоток.
По деревянному полу застучали каблучки. Он взглянул в сторону двери. Женщина постарше лет тридцати пяти, шла к ним, не обращая внимания на приветствия мужчин. В отличие от остальных женщин, одетых в прозрачные платья, на ней было элегантное шелковое платье в синюю полоску. Она выглядела как женщина, которую можно встретить на балу, но не как проститутка.
Сомертон оглянулся, покачал головой и пробормотал проклятие.
– Добрый вечер, Энтони. – «Леди» положила руку на спинку стула, на котором сидел Сомертон. – Итак, вы приходите в мое заведение и не находите нужным поприветствовать меня, прежде чем начать развлекаться.
– Добрый вечер, леди Уайтли, – сказал он, поднося ее руку к губам.
– Вот так-то лучше. Теперь скажите мне, кто этот красавец.
– Уилл, это леди Уайтли. Она хозяйка дома. Леди Уайтли, это мой друг Уилл Атертон.
– Добрый вечер, леди Уайтли. – Уилл встал и поцеловал тыльную сторону ее ладони. Он должен был признать, что впервые обращается с обычной блудницей как с леди.
– Добрый вечер, ваша светлость! – Леди Уайтли улыбнулась ему. – Вы думаете, я ничего не слышала о вас?
– Не знаю.
– Все знают, что вы в городе, ваша светлость. – Она снова повернулась к Сомертону:
– Я бы хотела поговорить с вами.
– Завтра.
– Хорошо, – сказала она, быстро кивнув, и удалилась.
Уилл выпил еще виски; откинулся на стуле и засмеялся.
– Я догадываюсь – вот одна из причин, по которой, Элизабет предупреждала меня насчет вас.
– Вот как? Я едва ее знаю. Почему она не любит меня?
– Это связано с вашей репутацией, – пояснил Уилл. Виски в конце концов помогло ему расслабиться, и он вы и ил еще.
Сомертон пожал плечами:
– Меня знают во многих борделях. Я не отличаюсь от большинства мужчин.
– Пусть так. Но она упомянула, что вы убили нескольких человек.
– Все ложь, чтобы очернить меня в глазах общества. – Сомертон подался к Уиллу: – Так как же прекрасная леди Элизабет?
– Она рассержена.
Сомертон скривился.
– На вас?
– Конечно, на меня. Она прекрасно ладит с детьми, и они с Элли, кажется, подружились.
– Что же явилось предметом ваших разногласий нынешним вечером?
Уилл пил виски, собираясь с мыслями.
– Семья.
– Ваша или ее?
– Наша. Для нее очень важно, чтобы я досконально изучил славную историю герцогов Кендал. Не то чтобы я плевал на это, но… – Уилл залпом осушил стакан и снова наполнил его.
– Хм. Но ваши слова красноречиво свидетельствуют о том, что вы оскорбили ее.
– Я никогда ее не оскорблял.
– Эта женщина не замужем. Все, что у нее есть, – это принадлежность к роду Кендалов, и если вы отвергаете ее родственников, вы тем самым отвергаете ее.
Черт побери этого человека с его интуицией.
– Кажется, я попросил ее сегодня же покинуть дом, – пробормотал Уилл, прежде чем опрокинуть в рот следующую порцию виски.
– Что вы сделали? – Сомертон стукнул стаканом по столу, и все в комнате обернулись на них. – Занимайтесь своими делами! – рявкнул он, обращаясь к окружающим.
Уилл вернулся к главному моменту выяснения отношений с Элизабет.
– Я сказал, что ей, должно быть, пора покинуть мой дом.
– Вы глупец! – Сомертон встал и стянул Уилла со стула. – Идемте!
– Куда идти?
– Вы возвращаетесь домой с поджатым хвостом и извиняетесь перед леди. – Сомертон не выпускал руку Уилла и тащил его за собой через холл. – Ей некуда идти. И не только это, сейчас вы в ней очень нуждаетесь.
– Я не нуждаюсь в ней, – солгал Уилл.
– Правда? – Сомертон остановился, лишь когда они вышли на крыльцо. – Вы в состоянии один управляться со всеми детьми? Вы можете подготовить сестер к представлению королеве? Это вы нанимали слуг, учителей, гувернантку?
– Нет – признал Уилл.
– Вот именно.
Элизабет опустилась на колени и попыталась прощупать низ стола в спальне Уилла. Как она ни старалась, ощупать все дно было невозможно, не растянувшись на полу. Она легла на ковер и подлезла под стол.
Пожалуйста, молила она стол выдать ей хранимые им секреты. Хорошо еще, что у него были резные ножки и только один большой ящик. Она смутно помнила, что ее мать писала письма именно за этим столом. А это имело смысл лишь в том случае, если в нем было потайное отделение.
Она прощупала все боковые поверхности ящика, но никаких выступов не обнаружила. Проведя рукой по всему дну, она поняла, что стол не хранит никаких секретов. Слезы выступили у нее на глазах. Ей никогда не узнать, кто же она.
Завтра она соберет свои вещи и уедет к Софи. Элизабет потерла глаза. И зачем только она стала ему перечить…
– Почему я не держала свой рот на замке?
– Этого я не могу сказать наверняка. И мне неведомо, почему вы в моей спальне и под моим столом.
Элизабет села так быстро, что стукнулась головой о стол.
– Ой!
Она неуклюже выползла из-под стола и обнаружила Уилла, наблюдавшего за ней. Его карие глаза потемнели от гнева. Зря она надеялась, что со временем его гнев утихнет. Он выглядел еще более раздраженным, чем когда уходил из дома.
Сообразив, что она стоит перед ним в одной ночной рубашке с накинутым поверх халатом, она плотнее запахнула халат.
– Потрудитесь объяснить, что, черт возьми, вы делаете в моей спальне?
– Хмм… Я искала кое-что, – сказала она.
– Под столом?
– Шшш, дети спят.
– Они наверху, им ничего не слышно. – Он сложил руки на груди. – Что вы ищете, Элизабет?
– Некую вещь, которая принадлежала моей матери. – Она молила Бога, чтобы на этом он прекратил расспросы.
– И?
– И что?
Уилл сделал глубокий вдох, как если бы ему было трудно сдерживать гнев.
– Почему вы ищете ее под столом?
Она обошла его и двинулась к двери.
– Вас это не касается.
Она не успела дойти до двери – он привлек ее к себе.
– Попробуйте еще раз.
Сердце бешено стучало в ее груди.
– Я уже сказала, что к вам это никакого отношения не имеет. Теперь извините меня, мне нужно идти собирать вещи.
Его губы сложились в высокомерную улыбку.
– Вы никуда не пойдете, пока не скажете мне правды.
Он привлек ее еще ближе, теперь она ощутила исходившие от него запахи.
– О Боже, от вас пахнет виски и дешевыми женщинами, – сказала она, отпрянув от него.
– Не думаю, что любая из тех женщин стоит дешево.
Элизабет от удивления раскрыла рот:
– Вы… вы…
Больше она ничего не смогла произнести. Что она могла сказать мужчине, который только что возвратился из борделя?…
– Вы были правы насчет дурного влияния Сомертона, – с коротким смешком заявил Уилл.
– Из чего следует, что вы были с ним.
– Так о чем это мы? – спросил он. – Ах да, почему вы ночью оказались в моей спальне? – Он снова потянул ее к себе. – Не то чтобы я был против, но вам следовало бы предупредить меня.
Он привлек ее к себе на грудь.
– Должен признаться, я недооценивал вас, Элизабет.
– Как это понять? – Она оказалась так близко к нему, что если бы захотела поцеловать его, ей бы это легко удалось – его губы были в нескольких дюймах, от ее губ. И вот беда, ей хотелось поцеловать его.
– Я не понимал, что, вы относитесь к тому типу женщин, которые способны прийти в спальню мужчины, – сказал он и прильнул к ее губам.
Этот вечерний поцелуй оказался куда более чувственным, чем дневной. Его губы не отрывались от ее губ до тех пор, пока они не приоткрылись. Она наслаждалась его дыханием с привкусом виски, его язык зажег огонь, который добрался до ее лона. Его руки потянулись к завязкам ее халатика и развязали тугой узел. Он распахнул халатик, под которым оказалась легкая рубашка из хлопчатобумажной материи.
На миг он отодвинулся, чтобы лучше видеть. Ее соски затвердели, превратились в тугие пики, которые отзывались на его прикосновения. Он со стоном поцеловал ее крепче. Его рука легла на ее грудь, большой палец поглаживал сосок. Горячая влага заливала ее. Бедра заходили у его бедер в вечном ритуале.
Она нежно застонала, когда его палец продолжил сладостную муку. Он просунул руки ей за спину, прижимая ее к своей груди.
Она знала, что ей следует оторваться от его пьянящего тела. Но вместо этого обхватила его за шею и вжала в него свои выпирающие груди. Ей хотелось, чтобы он снова трогал ее там. Хуже, ей хотелось, чтобы он трогал и другие места на ее теле.
Как могло то, что – она знала это – было плохим, ощущаться как чудесное? Этот мужчина совсем не подходил ей. Но тогда почему ей хотелось ощущать его прикосновения? О Боже, она превращается в распутницу. Ей передалось влияние ее подруг.
Она вырвалась и убежала из комнаты. Оказавшись в своей спальне, она заперла дверь. Ведь если он захочет войти в нее, она может не устоять. Она села на кровать и с бьющимся сердцем ждала. Он поцеловал ее дважды за один день. И не братским поцелуем в щечку, а страстным, усиливающим ее желание.
Он никогда не узнает, что она искала в его комнате. Остальную часть ночи она потратит на придумывание отговорки. Получится ли? Что может леди прикрепить к нижней поверхности стола?
Драгоценности?
Может быть, и сгодится как объяснение. Она скажет ему, что ее мать спрятала часть своих драгоценностей, чтобы отец не смог их продать.
Элизабет легла на кровать. Какая чепуха! У отца не было необходимости продавать украшения ее матери.
Письмо? В этом варианте больше смысла. Ее мать спрятала письмо от ее отца, потому что… у нее был роман. Нет! Потому что ее мать припрятала немного денег и оставила письмо с указанием места. Элизабет решила отыскать письмо, с тем, чтобы забрать эти деньги, которые нужны ей, чтобы чувствовать себя увереннее в новых обстоятельствах.
Отлично!
По крайней мере, будет отлично, если Уилл поверит ей.
