Текст книги "Скандальная тайна"

Автор книги: Кристи Келли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Оставшуюся часть дня Уилл делал все, чтобы выкинуть из головы расстроенную женщину. Получалось плохо. Аромат ее розовой воды еще долго ощущался в комнате после ее ухода. А ее последние слова не давали ему покоя.

«Если она действительно любит вас, какое значение может иметь для нее воля отца?…»

Эбигейл любит его. Она просто не может решиться пойти против воли отца, потому что… Уилл вздохнул. У нее должна быть веская причина. Деньги? Может быть, Эбигейл боялась, что он окажется не в состоянии обеспечить ее и их детей? Пользуясь благосклонностью отца, она могла бы убедить его, что Уилл достойный человек. Если ее действительно останавливала мысль о недостаточности средств, теперь эта проблема решена. Даже если он не может продать все, что хотел бы, как утверждает Элизабет, все это принадлежит ему. Он сможет делать все, что захочет, с доходом от своих владений.

Однако его не оставляла мысль о том, что должно быть что-то еще, удерживающее Эбигейл. Не ошибается ли он относительно ее чувств к нему? Ей сейчас двадцать один год. Если бы она действительно хотела остаться с ним, они могли бы пожениться и вместе поехать в Англию.

Конечно, если она не презирает Англию так же, как он. Ее дедушка сражался с британцами за свободу, а ее брат погиб за форт Макгенри всего три года назад. Уилл решил, что, скорее всего дело в этом. Она ждет его возвращения, чтобы выйти за него замуж.

Уилл взглянул на конторские книги и бумаги, лежавшие перед ним. Это выше его разумения. Чтобы разобраться во всех тонкостях, ему нужна профессиональная помощь солиситора, которому он мог бы доверять. Однако в Лондоне он никого не знал. Он едва ли вспомнит кого-нибудь из тех, кого знал, когда ему было восемь лет. А это означает, что ему снова придется поговорить с маленькой мегерой. Что ж, тогда это надо сделать немедленно. Он отодвинул кожаное кресло и вышел в холл.

– Элизабет! – крикнул он, перегнувшись через перила.

– Ваша светлость, если я могу…

Уилл отмахнулся от лакея и снова крикнул:

– Элизабет, спуститесь сюда!

Послышались мягкие шаги. Она смотрела на него сверху.

– Это вы только что крикнули мне, чтобы я спустилась, так, словно я ваша служанка?

Краска залила его щеки. Он забыл, что он не в маленьком доме, где нет слуг.

– Да, я.

– У нас, в цивилизованной стране, с людьми так не разговаривают. – Она круто повернулась и пошла к себе.

– Я так не думаю, – пробормотал он и стал торопливо подниматься по лестнице.

Уилл уже был в коридоре, когда дверь в ее комнату захлопнулась. Он бросился к двери, постучал.

– Элизабет, мне нужно поговорить с вами.

– Я соглашусь лишь в том случае, если вы будете говорить другим тоном.

Уилл сжал кулаки и поднял глаза к потолку.

– Элизабет, позвольте мне сказать, пожалуйста.

Дверь медленно открылась.

– Вам нужна моя помощь, ваша светлость? – с улыбкой спросила Элизабет.

– Не могли бы мы поговорить в кабинете? У меня возникло несколько вопросов, ответить на которые можете только вы.

Она кивнула:

– Как пожелаете, ваша светлость.

Каждый раз, когда она называла его так, им овладевало раздражение.

– По-моему, я просил вас называть меня Уиллом.

– Да, ваша светлость. – В открытую дверь он увидел на ее кровати дорожную сумку.

– Вы уезжаете? – мягко спросил он.

– Вы просили меня об этом.

Она не может уехать сейчас. Он не представлял себе, как выжить в этой стране без ее разъяснений. Но он не мог признаться ей в этом.

– Вам не обязательно уезжать сегодня.

– Благодарю вас ваша светлость, – ответила она с облегчением.

Уилл провел ее в кабинет и закрыл дверь. Элизабет села напротив него за большой стол, а он – в своё кожаное кресло.

– Так чем я могу вам помочь? – спросила она тоном, в котором чувствовалась неприязнь.

Она хотя бы перестала называть его «ваша светлость».

– Боюсь, для меня единственный способ разобраться во всей этой неразберихе – это найти солиситора, которому можно доверять.

Элизабет ухмыльнулась:

– А чем я могу вам в этом помочь?

Он прищурился.

– Я не знаю здесь ни одного солиситора. Я подумал, не будете ли вы так любезны, не поможете ли мне его найти?

Она пожала плечами и поднялась.

– Вы ошиблись, я не могу вам в этом помочь.

– Элизабет, я сожалею, – прошептал он.

– Не извиняйтесь. Вы делаете только то, что считаете правильным для своей семьи. Хотя и тут вы не правы.

– Я знаю, что вы чувствуете, – произнес Уильям.

Она направилась к двери и на пороге обернулась.

– Вы представления не имеете, что я чувствую. Вы мужчина. Вы можете делать все, что хотите. Вам не приходится беспокоиться о том, что подумают о вас люди, узнав, что вы не нужны никому из родственников. – Элизабет быстро вышла.

Уилл смотрел ей вслед, не зная, как ей помочь. Но он знал, что должен что-то сделать.

Элизабет схватила сумочку и вышла из комнаты. Чертов упрямец вынудил ее сказать нечто ужасное. Даже если это было правдой. Сестрам она не нужна. Скорее всего, они знали или догадывались о правде. Тетушка, пусть и неохотно, готова принять ее, но тогда она неизбежно превратится в сиделку для нескольких пожилых леди.

– Вы собираетесь уходить?

Элизабет подняла глаза и увидела Элли и Люси, поднимавшихся по лестнице в свою комнату.

– Да, я хочу навестить свою подругу.

– Вы ездите с визитами?

– Да.

– Можно, мы поедем с вами? – спросила Люси и тут же получила толчок локтем от своей сестры.

– Невежливо просить об этом, Люси, – прошептала Элли.

– Ваша сестра права, Люси.

На лице Люси было написано разочарование.

– Конечно, Элли всегда права.

Хотя у Элизабет было четыре сестры, она жила с Джейн всего несколько лет. Она не понимала, как ведут себя сестры.

– Люси, вы еще не готовы предстать перед кем бы то ни было, – мягко начала Элизабет.

Элли рассердилась: – Мы недостаточно хороши, чтобы встретиться с вашей подругой?

Боже, теперь обе сестры пришли в негодование.

– Нам предстоит подготовить вас к появлению в обществе. Прежде всего, вам потребуются новые платья, туфли, шляпки, нижняя одежда. И вам надо будет выучить правила поведения в обществе.

Сестры переглянулись, затем перевели взгляд на Элизабет. Элли опустила глаза.

– Тогда не о чем беспокоиться. Мой брат скажет, что это пустая трата денег, если мы не остаемся.

– Я поговорю с ним, когда вернусь. – Примысли о предстоящем разговоре с этим человеком, кровь в ней закипела от возмущения. Она никогда не встречала такого бесчувственного, невежественного и красивого мужчину. Красивого?! Господи, нет! Она отказывается признавать его привлекательным.

– Чем же нам заниматься целый день? – спросила Люси. – Дома мы почти все время были заняты по хозяйству.

Элизабет улыбнулась:

– Пока меня нет, вы можете музицировать или заняться рукоделием. На понедельник я пригласила мадам Болье, чтобы она занялась вашим гардеробом.

Девушки заулыбались.

– А как же Уилл? – спросила Элли.

Она тряхнула головой.

– Я возьму это на себя. А теперь я должна идти.

Элизабет вышла из дома. Нагоняющий уныние дождь, который лил несколько дней, наконец прекратился, ярко светило солнце, в воздухе стоял запах свежести. Хотя она могла бы подождать в доме, пока будет подана карета, ей не хотелось оставаться в нем ни одной лишней минуты.

Приехав к Софи, она обнаружила, что у нее собрались все их подруги. Их кружок называли клубом незамужних девиц, и хотя Эйвис и Дженнетт уже вышли замуж, женщин по-прежнему связывала крепкая дружба.

– Элизабет! – воскликнула Софи и поспешила к ней, чтобы обнять подругу. – У тебя все хорошо?

Элизабет уселась в кресло, обитое тканью с цветочным узором, – поближе к окну – и замотала головой.

– Он появился, как ты предсказала.

– Кто? – в один голос воскликнули Эйвис и Дженнетт.

– Герцог. – Элизабет взглянула в окно, за которым по улице прокатила карета. – Только он не Эдвард. А его сын, Уильям.

– А дети, Элизабет? – спросила Софи. – У нового герцога много детей?

Она посмотрела на своих подруг и покачала головой:

– Он не женат, но привез с собой семь своих сестер и братьев.

– Семь? – удивилась Виктория. – В вашем доме станет немного оживленнее. – Виктория управляла домом для осиротевших детей, так что знала, как шумят дети.

– Да, и я представления не имею, что мне с ними делать.

Виктория похлопала Элизабет по руке:

– Я заеду к вам, и мы вместе постараемся организовать их и все уладить. Вам надо нанять им домашнего учителя. И с этим я тоже смогу помочь.

Элизабет почувствовала облегчение.

– Спасибо, Виктория.

– А теперь, – сказала Софи, – как насчет другого?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эйвис, поглаживая живот. Через два месяца она должна была родить своего первенца и выглядела трепетнее, чем когда-либо раньше.

– Он попросил тебя съехать? – мягко спросила Софи.

– Да.

– Надеюсь, ты отказалась? – сказала Дженнетт.

– Разумеется, нет, – ответила Элизабет. – Теперь это его дом. Я не вправе в нем оставаться.

– Но ты не можешь уйти, – тихонько сказала Софи.

Эйвис посмотрела на них и прищурилась.

– Я вас не понимаю. У Элизабет нет оснований, оставаться в доме ее отца.

– Но так же нет оснований, уезжать из него, – настаивала Дженнетт. Она прерывисто вздохнула и потрогала живот. Она и Эйвис должны были родить примерно через два месяца. Поскольку дети будут двоюродными братьями или сестрами, Элизабет радовало, что они будут одногодками.

– Элизабет, почему тебе необходимо остаться? – спросила Виктория, поднося к губам чашку с чаем.

Элизабет вздохнула. Видимо, ей стоило раньше рассказать подругам о своей проблеме. Может быть, они смогли бы ей помочь.

– Мне нужно найти дневник, который, как я думаю, моя мать спрятала в этом доме. Я тщательно обыскала загородные дома и не нашла ничего. Городской дом – мой последний шанс.

– Почему тебе так важно найти этот дневник? – спросила Эйвис.

Элизабет колебалась, хотя знала, что подруги будут молчать о том, что она им расскажет. Случайно вылетевшее слово может погубить ее.

– Расскажи нам, Элизабет, – заговорила Виктория. – Поверь, никто об этом не узнает.

Элизабет, кивнула.

– Я надеюсь узнать из дневника, кто на самом деле мой отец.

Она наблюдала за реакцией женщин. Эйвис и Дженнетт посмотрели на нее и кивнули. Виктория уставилась на обюссонский ковер, словно ее очень заинтересовал его рисунок, а Софи бросила на нее сочувствующий взгляд. Софи больше других понимала ее. Она была дочерью актрисы и графа, который пожелал остаться неизвестным.

– В таком случае, – начала Дженнетт, – ты должна сделать все, чтобы оставаться в доме до тех пор, пока не найдешь дневник.

– Но как? У него семь братьев и сестер. Я для них обуза.

Дженнетт засмеялась:

– Соблазни его.

Элизабет свирепо посмотрела на Дженнетт и Эйвис, которые одобряюще кивали.

– Я не могу.

– Он не очень-то хорош собой, в этом дело? – спросила Эйвис и залилась смехом.

Слишком хорош, подумала Элизабет. Чересчур хорош. И влюблен в другую женщину.

– Он практически помолвлен.

– Помолвлен, не значит, женат! – смеясь, заявила Софи.

Только Виктория, судя по всему, не находила в ее ситуации ничего забавного.

– Ты, разумеется, не пойдешь на это.

– Разумеется, – сказала Элизабет. – Но что же мне делать?

Склонив голову набок, Софи не отрывала от нее взгляда.

– Тебе нужно пойти на хитрость. Ты хочешь остаться в доме. Сделай так, чтобы он нуждался в тебе. Ты можешь организовать занятия для детей, помочь ему разобраться в деловых бумагах и приглашениях, только ты знаешь, в чем он нуждается.

– О каких нуждах идет речь? – спросила Элизабет, чувствуя, что краснеет.

– Даже если он планирует остаться здесь всего на несколько месяцев, ему нужно знать, как вести себя в обществе. Если дети достаточно большие, они тоже нуждаются в твоей помощи, – ответила Софи.

– Старшие девочки отчаянно нуждаются в помощи. Они хотели пойти со мной сегодня, а одеты они в какие-то ужасные старые платья. – Элизабет наконец-то взяла со столика налитую для нее чашку чаю. Это она сможет сделать.

Насколько трудно будет улыбаться и флиртовать, чтобы он проникся к ней симпатией?

Софи нетерпеливо топнула ногой. Она посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке, и сжала кулачки. Он нарочно так поступает. Прошло уже пять часов с тех пор, как она отправила ему записку. Он заставляет ее ждать, потому что сам слишком долго ждет ответа на свою просьбу.

Чтоб его!

Она поднялась и прошлась по ковру до дальнего угла гостиной и обратно. Что, если на этот раз он не захочет помочь? Для исполнения ее плана ей без него не обойтись.

– Вы хотели меня видеть?

Софи вздохнула и повернулась на звуки голоса Сомертона. Он стоял, не слишком галантным образом прислонившись к косяку, как если бы ему совершенно нечего было делать.

– Вы заставили меня ждать, – ответила она, опускаясь на диван.

– Неприятное чувство, не правда ли? – Сомертон двинулся от двери и сел напротив нее.

– Ну, вы опять за свое, Энтони. Настало время помочь Элизабет.

– Нет, – ответил он, пожав плечами.

– Что?

– Я принял решение не помогать вам, пока вы не ответите на мой вопрос. – Наглец скрестил на груди руки, демонстрируя пренебрежение к ее просьбе.

Но Софи знала, что он блефует.

– Хорошо. Тогда можете уходить.

Сомертон моргнул, его губы медленно пошевелились. Он не понял.

– Я вижу, мы зашли в тупик.

– Почему? Мне не нужна ваша помощь…

– Разумеется, нужна, – прервал он ее.

Она терпеть не могла, когда он оставался спокойным. Он становился куда более покладистым, когда сердился.

– Никто другой не сможет сообщить вам то, что вы хотите, Энтони.

На его щеке появилась ямочка.

– Я не очень-то в этом уверен, Софи. Если можете, почему заставляете меня ждать чуть ли не целый год?

– Я обещала вам назвать имя той женщины после того, как мы поможем Элизабет.

– Прошло уже шесть месяцев. – В конце концов, он заговорил на высоких нотах, обнаружив истинные чувства.

– Я не ожидала, что герцог так долго не будет появляться. – Софи начала сомневаться в собственных способностях, предсказывать будущее.

– Скажите мне, Софи, – протянул Сомертон, – вы, в самом деле, знаете имя этой женщины?

– Да, – честно ответила она.

– И вы обещаете назвать его мне после того, как мы закончим с Элизабет?

– Да, – повторила она, разглядывая ковер. Ему не нужно знать – чтобы выяснить, кто Элизабет на самом деле, ему самому может потребоваться немало времени.

– Прежде чем согласиться, я хочу получить ответ на один вопрос. – Сомертон встал и подошел к окну. Отдернув занавеску, он посмотрел на улицу.

– Хорошо,– согласилась она.

– По какой причине вы заставляете меня ждать так долго?

– Потому что ни один из вас не готов.

– Не готов к чему?

Она посмотрела в его светло-карие глаза, которые становились зеленоватыми, когда он сердился.

– К тому, что между вами.

– Вы не можете знать, что между нами! – резко возразил он.

Софи смотрела ему в глаза, пока он не отвел их в сторону. Его щеки порозовели.

– Я точно знаю, что между вами.

Глава 5

Когда закончился обед, Элизабет подошла к Уильяму. То, как вели себя дети за столом, настолько ужаснуло ее, что она едва досидела до конца. Эти дети нуждались не только в хорошей одежде. Пока Люси и Элли присматривали за младшими, Элизабет последовала за Уиллом в его кабинет. Прежде чем подойти к угловому столику, она сделала глубокий вдох.

– Хотите бренди, Уильям?

– Да. – Он даже не поднял глаз от бумаг.

Как же она сможет хитрить и флиртовать с ним, если этот человек ее не замечает? Она налила ему бренди, а себе – немного хересу. Может быть, херес придаст ей храбрости. Кашлянув, она ждала, когда он поднимет глаза и возьмет бокал.

Он откинулся назад и казалось, впервые за вечер заметил ее. Его горящий взгляд обжигал. Помедлив, она протянула ему бокал. Забирая его, он коснулся ее пальцев, и по ее руке пробежала горячая волна.

Почему после всех этих лет первым человеком, к которому она почувствовала влечение, оказался этот упрямый невежа? С бокалом в руке он поднялся во весь рост.

– Давайте сядем у камина, – сказал он и прошел к двум обитым бархатом креслам, стоявшим совсем близко к огню.

Хорошо, что они не будут сидеть за столом друг напротив друга. Она подумала, что пустое пространство между ними позволит ей чувствовать себя более уверенно. Теперь она может видеть его целиком. От широких плеч и груди до…

Элизабет тряхнула головой, чтобы избавиться от неподобающих мыслей. Поколебавшись, она прошла к камину и села в кресло напротив него.

– Полагаю, вы хотите о чем-то поговорить со мной? – спросил он, глотнув бренди.

Она смотрела, как он поднес бокал к своим полным губам, потом ее взгляд переместился на его горло. Никогда раньше ее так не гипнотизировало присутствие мужчины. У нее появилось странное желание дотронуться до его лица, ощутить тепло его тела, поцеловать его в губы. О Боже!

– Элизабет?

– Да, – сказала она. Вспомнив совет Софи, она улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна. – Я бы хотела поговорить с вами о детях.

Она посмотрела в открытую дверь и нахмурилась. Кто угодно мог войти и услышать их разговор; она прошла к двери и прикрыла ее.

– Что, есть проблемы с детьми? Неужели Итан подложил вам в кровать лягушку?

– Нет! – воскликнула она. – Он, в самом деле, может это сделать?

Уильям пожал плечами:

– Скорее в кровать одной из своих сестер.

Ей придется каждый вечер проверять свою постель. Снова сев в кресло, она сказала:

– Я хочу поговорить об их манерах. И одежде. И об образовании. И…

– С детьми все в порядке.

Господи, она его рассердила.

– Не совсем. Но все можно исправить. Детей нужно направлять, они учатся от взрослых.

– Мальчики не виноваты, что их мать умерла, когда Саре было три года. Не виноваты они и в том, что их отец не занимался ими после смерти их матери.

– Конечно, нет, – прошептала Элизабет. Сердце у нее сжалось от боли за него и его сестер и братьев. – Должно быть, им было очень тяжело, когда она умерла.

– После смерти моей мачехи здоровье отца стало стремительно ухудшаться. Я думаю, после того как он потерял мою мать, а потом свою вторую жену, он не хотел больше жить. Он очень любил их обеих.

– Мне так жаль, – прошептала Элизабет.

– Последние два года жизни он почти не вставал с постели. Я предлагал ему вернуться в Англию, где он мог бы получить лучший уход, но он отказался. – Теперь Уильям смотрел в сторону. – Он хотел умереть возле своих жен. После его смерти заботиться о детях стал я, мне помогала Алисия.

– Должно быть, вам пришлось нелегко.

– Я делал все, что мог, – буркнул он.

Она встала и дотронулась до его руки. Игнорируя ощущение, возникшее при этом, она добавила:

– Но теперь вы в Лондоне, и даже если вы не собираетесь здесь остаться, вы герцог. Даже если вы пробудете здесь всего несколько месяцев, Люси и Элли нужно достойным образом одеть, чтобы им не приходилось все время сидеть дома. Им нужно научиться, как вести себя за столом, особенно мальчикам. За обедом они жевали с открытыми ртами.

– Я полагаю, им нужна помощь. – Он уставился на ее руку, лежавшую на его рукаве.

Элизабет знала, что должна убрать руку, но вспомнила совет Софи и не сделала этого. Улыбаясь, как она посчитала, соблазнительно, Элизабет произнесла:

– Я могу в этом помочь.

– Вот как?

– Я смогу также помочь вам подготовиться к тому, чтобы предстать перед обществом. Вам нужен камердинер, который подстриг бы вам волосы. – Она протянула руку и коснулась его темных прядей. Его волосы были жесткими, но ей понравилось ощущение на кончиках ее пальцев. Никогда в жизни она не была такой бесстыдной.

Он взял ее за запястье и крепко сжал.

– Элизабет, я фактически помолвлен.

Видимо, он подумал, что она женщина легкого поведения.

– Простите, – сказала она, отдернув руки. – У меня в мыслях не было…

Он повернулся так, чтобы видеть ее, и мягко обнял за плечи.

– Возможно, не будь я почти помолвлен…

– Нет, я, в самом деле, ни о чем подобном и не помышляла, – сказала она, смущенная, что ее поймали на заигрывании с ним, и взбудораженная ощущением его рук на своих плечах. Сердце у нее неистово билось, она отчаянно пыталась унять свои эмоции.

Но как Элизабет ни старалась, она не могла отвести от Уильяма глаз. Почему ее так влекло к нему?

Он покачал головой и убрал руки с ее плеч.

– Элизабет, так что, по-вашему, мне нужно сделать для детей? – спросил он.

Элизабет вернулась в свое кресло и пригубила херес.

– Я смогу помочь вам одеть их как подобает и организовать для них обучение на время, пока они здесь. Но…

– Но что?

Рассматривая свои руки, она сказала:

– Мне нужно будет оставаться в доме, чтобы служить им примером.

Уилл с улыбкой вернулся на свое место. Теперь он точно знал, зачем она так явно флиртовала с ним. Она хотела остаться в доме. Ему стало досадно, но одновременно эта мысль согрела его. Она будет спать в комнате напротив, и это взволновало его. Эта женщина была воплощением соблазна.

Но она права. Детям нужен пример и другая одежда и манеры. А он будет сопротивляться соблазну, думая об Эбигейл.

Элизабет поджала розовые губки и принялась рассматривать свои руки.

– Догадываюсь, что вы ответите. Завтра же я соберу свои вещи.

– Элизабет, вам не нужно уезжать. – Но лучше бы она уехала. Каждое ее движение искушало его, подобного с ним уже давно не происходило. Он пытался представить себе лицо Эбигейл, но перед его мысленным взором неизменно оказывалась Элизабет – она лежала обнаженная в постели.

– По-моему, вы сказали это исключительно для того, чтобы облегчить свою совесть. Завтра я съеду.

– Нет, – твердо заявил Уильям. – Вы правы насчет детей. Я не могу научить их тому, что им необходимо.

– Люси и Элли, прежде чем они появятся в обществе, должны научиться делать поклоны. Это совсем не просто.

– Делать поклоны?

Элизабет улыбнулась:

– Их непременно представят королеве.

Ужасно. Если они будут представлены королеве, обе девочки могут захотеть остаться здесь. Они увидят только преимущества, которые дают богатство и титул.

– Уильям? – мягко спросила Элизабет. – Так я могу начать приготовления?

– Да. – Это было не то, что он хотел сказать. Ему следовало сказать ей, чтобы она немедленно уехала и оставила в покое его сестер, чтобы ничему их не обучала, что им не нужно никакое общество.

Элизабет грациозно поднялась и улыбнулась ему:

– Спасибо, Уильям. Спокойной ночи.

Он смотрел ей вслед – на легкое покачивание ее бедер, обтянутых светло-зеленым шелком. Что в ней было такого, что заставило его сказать совсем не то, что следовало бы?

Он любит Эбигейл. По крайней мере, он так считает.

Последние пять лет, он ждал от нее, что она либо проигнорирует возражения своего отца, либо развеет сомнения Уилла. Однако чувства Уилла к ней оставались неизменными. Или это ему только казалось?

За последний год письма от нее приходили реже. Почему он не стал настойчивее бороться за ее руку?

Почему она ничего не сделала для него после смерти его отца?

Черт! Всего один день в этой проклятой стране – и его уже одолели сомнения. Эбигейл – вот кто ему нужен. Даже если он и сердит на нее за то, что она не вышла за него замуж. Ему не нужна другая женщина. И все же он ощущал, как его брюки стали тесными от возбуждения.

В Элизабет было что-то, что долго не давало забыть о ней после того, как она покинула комнату. Может быть, все дело в том, что у него давно не было женщины. Когда он впервые повстречал Эбигейл, ей было всего шестнадцать. Он дал себе слово, что ни за что не оскорбит ее просьбой отдаться ему до свадьбы. Они обменялись всего несколькими поцелуями.

Уилл встал и подошел к стоящему в углу маленькому столику вишневого дерева, в котором хранились спиртные напитки. Бренди он не любил, он выбрал виски. Налив немного виски в стакан, он одним глотком выпил его. Ему надо выбраться из этого дома, но идти некуда. И если верить Элизабет, он будет нелепо выглядеть в своем платье.

Он чувствовал себя ущербным. Прежде он всего раз испытал сходное чувство неполноценности – в первый месяц после смерти отца. Но тогда Алисия помогала ему с детьми. Теперь рядом нет никого.

Кроме Элизабет.

На следующее утро Уилл сидел за письменным столом, снова просматривая горы бумаг и конторских книг. Спал он плохо – всю ночь ворочался и метался, мечтая о женщине, о которой ему не следовало даже думать.

– Лорд Сомертон хочет вас видеть, ваша светлость.

Уилл поднял голову и посмотрел на лакея:

– Кто?

– Виконт Сомертон, ваша светлость.

Уилл наморщил лоб, припоминая проведенное в Англии детство.

– Я его знаю? – спросил он.

– Не могу сказать, ваша светлость.

Он пожал плечами:

– Проводите его сюда.

Лакей кивнул и вышел. Послышались громкие шаги. Ha-пороге появился высокий мужчина с коротко подстриженными светло-каштановыми волосами.

– Уилл Атертон, честное слово! Вы все тот же.

Уилл встал и присмотрелся к незнакомцу.

– Я вас знаю?

Гость наклонил голову набок.

– Сомертон. Когда вам было шесть лет, вы как-то летом несколько недель гостили в доме моего отца в Суффолке.

Неужели? Почему он не помнит этого?

– Прекрасно, добро пожаловать в мой дом, Сомертон.

Сомертон вручил ему бутылку отличного виски.

– Откуда вы знаете, что я люблю виски?

– Просто я так решил.

Сомертон опустился в глубокое кресло у камина.

– Как подвигаются ваши дела?

– Очень хорошо, – солгал Уилл.

Сомертон натянуто улыбнулся. Посмотрев на бумаги, разложенные на столе, он произнес:

– В самом деле?

Уилл сел и вздохнул:

– Нет. Я понятия не имею, что делать со всеми этими бумагами. Единственное, что я уяснил благодаря Элизабет, – это то, что я не могу продать большую часть моего наследства.

– Ах да. Плата за удовольствие иметь титул.

– Вы что-то знаете об этом? – небрежным тоном спросил Уилл.

– Разумеется. Только зачем вам продавать что, бы то ни было? О покойном герцоге говорили, что он богат как…

– Он был богат и, судя по всему, оставил свои владения в прекрасном состоянии. – Уилл смотрел на бутылку виски и не мог сообразить: два часа дня – не слишком ли рано, чтобы открыть ее?

– Тогда почему?… – Сомертон замолчал, видимо, решив, что заданный им вопрос прозвучал неуместно.

– Мне нужно продать имущество и возвратиться в Америку. – Какого черта он посвящает совершенно незнакомого человека в обстоятельства своей жизни?

Сомертон подался вперед и улыбнулся:

– Я понимаю.

– В самом деле?

– Кто-то ждет вашего возвращения, и вы хотите доказать ей, насколько успешным вы стали здесь.

– Возможно.

Сомертон встал и взял в руки бутылку виски.

– Мне кажется, что для такого разговора не мешает немного подкрепиться.

Он ждал, пока Сомертон наполнит виски два довольно больших стакана. Уилл взял стакан из рук Сомертона и поднес к губам. Сомертон остановил его.

– Тост, – произнес Сомертон с улыбкой. – За возобновление дружбы.

Уилл поднял свой стакан и сделал большой глоток.

– Черт, отличное виски.

– Самое лучшее. – Сомертон сел. – Расскажите мне о том, что побуждает вас вернуться в Америку.

Не успев осознать, что он делает, Уилл рассказал все, начиная от Эбигейл и кончая его сестрой и Элизабет. Хотя некоторые детали, касающиеся Элизабет, он, разумеется, опустил.

– Значит, Элизабет решила остаться, чтобы представить ваших сестер в обществе? – спросил Сомертон.

– Совершенно верно.

Гость улыбнулся:

– Прекрасно. Могу я помочь вам с этим? – Он указал на кучу бумаг на столе.

– Мне нужна консультация опытного солиситора.

– К счастью, я знаком с одним из них, – сказал Сомертон и, помолчав, добавил: – Но вам этого мало.

– О? – Что же еще ему нужно? Солиситор поможет ему разобраться во всей этой путанице и, возможно, найдет ему покупателя на ту часть владений, которая не относится к майорату.

– Позвольте мне сказать вам, что вы не выглядите как герцог. И ведете себя не как герцог.

– Я не герцог. – Господи, этот человек теперь твердит то же, что и Элизабет. Надо остановить его. Не Элизабет ли попросила его прийти сюда?

– Но пока вы в Англии, вы герцог Кендал. От вас будут ждать, что вы поведете себя соответствующим образом.

– А если я не поведу себя соответствующим образом? – Лично его не интересовало, примет ли его общество или нет. Он пробудет здесь недолго, так что это не имеет значения.

– Вы сказали, что хотите продать часть ваших имений и земель.

– Да, – подтвердил Уилл.

– Тогда вы должны выглядеть и действовать соответственно. Вам потребуется заводить знакомства с людьми, пусть это будут поверхностные знакомства. Люди, с которыми вам придется встречаться, разумеется, будут крайне заинтересованы в покупке. Так что вам предстоит стать членом клуба «Уайтс».

По крайней мере, в этом вопросе Уилл не выглядел совершенно невежественным – он знал о том, что существуют клубы для джентльменов. Он, разумеется, не собирался сообщать Сомертону, что его отца не приняли в этот клуб, как недостойного.

– Поговорите с Элизабет. Она поможет нанять камердинера и обучит этикету.

Уилл напрягся. Это все проделки дерзкой девчонки – вот причина появления Сомертона. Она, должно быть, решила укрепить свои позиции, чтобы остаться в доме. Он залпом допил виски и решил, что пора заканчивать этот разговор.

– Лорд Сомертон!

Уилл повернулся на звуки голоса Элизабет. Если бы он не был уверен в обратном, он бы решил, что ее шокировало появление виконта.

– Леди Элизабет, рад видеть вас снова! – Сомертон поднялся и прошел через комнату, чтобы припасть к ее руке. – Не видел вас много месяцев.

Она натянуто улыбнулась:

– Кажется, со свадьбы Дженнетт.

Сомертон кивнул:

– Тогда с ноября.

Уилл покачал головой. Неужели они предполагали, что он поверит в разыгранную сцену?

– Почему вы здесь, милорд? – спросила Элизабет.

– Возобновляю старое знакомство, – ответил он.

– Вы знали его светлость?

– Совсем немного. Мы встречались в детстве.

– Как вы узнали, что он здесь?

Уилл наблюдал за ними, удивляясь тому, что Элизабет, похоже, допрашивала Сомертона.

– Леди Элизабет, – с самодовольной улыбкой заметил Сомертон, – о прибытии герцога знают все. Просто другие проявили большую деликатность, чем я, и решили дать ему несколько дней на обустройство. Мы оба знаем: еще пара дней – и визитам и приглашениям не будет конца.

– Да, это так.

– Вот и ступайте. Представляю себе, сколько у вас работы.

Кивнув Элизабет и бросив взгляд на Уилла, Сомертон удалился.

– Вы отдаете себе отчет, что за человека вы только что пустили в свой дом?