![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vyplata-dolga-bratvy-lp-377062.jpg)
Текст книги "Выплата Долга Братвы (ЛП)"
Автор книги: Коул Джаггер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 17
Фиона
– Я не могу поверить тебе… тьфу !
– Я знаю, я знаю! – Я поворачиваюсь к Зои, бросая на нее умоляющий взгляд с заднего сиденья городской машины. – Мне очень жаль, хорошо? Я ненавидел лгать тебе, я просто... – Я вздыхаю. – Ты понимаешь, почему я не мог тебе сказать, верно?
Зои оглядывает салон роскошной машины, отделанный гравировкой на заказ, с кожаными сиденьями и хрустальными бокалами, уютно расположившимися в маленьком баре кадиллака. Она закатывает глаза. – Хм, прекрасно. Да.
У нас едва было время поговорить с тех пор, как я застала ее врасплох в ее квартире. Во-первых, она была в восторге от того, что я так внезапно “вернулась из Нью-Йорка”. Но когда я начала рассказывать ей настоящую историю, я была поражена, что она позволила мне даже затащить ее в машину. Но даже несмотря на то, что я могу сказать, что она злится на меня за то, что я солгала ей в лицо, я вижу, что моя лучшая подруга понимает это.
Она вздыхает. – Итак, Виктор Комаров. Тот Виктор Комаров?
Я киваю, краснея. – Ага.
– Так что, подожди, ты сейчас вроде как с ним?
Мой румянец становится глубже, а ее улыбка становится шире.
– Ой Бог Держу пари , твоему папе это нравится.
– Мне на самом деле все равно, нравится ему это или нет, – бормочу я. – Больше нет.
– Он действительно отдал тебя Виктору гребаному Комарову за долги?
Я киваю.
– Ух ты, какого хрена? Без обид, я всегда думал, что твой отец был...
– Подонок?
Она пожимает плечами. – Ну, да, немного. Но это что-то другое.
– Никогда не стоит недооценивать способность Томаса Мюррея бросать людей под автобус, чтобы продвигать свою собственную карьеру, – ворчу я.
– Итак, вы с Виктором…Я имею в виду, это похоже на влюбленность, или...
Я ухмыляюсь, все еще краснея.
– Фиона! – кричит она. – Ты плохая девочка!
– Зои…
– Скажи мне! Неужели ты наконец... – она поднимает брови. – Ты знаешь.
Я стону, когда румянец заливает мое лицо. – Это не похоже на... – Я прикусываю губу, ухмыляясь. Зои визжит рядом со мной.
– Да, мне понадобятся подробности.
– Этого никогда не произойдет.
– Да ладно тебе! Фиона, просто ...
– Отлично! Ладно? В другой раз? – Я лгу. – Мы можем вернуться к тому, чтобы освободить его из-под стражи полиции?
Ее лицо становится серьезным. – Хорошо, извини. Хорошо, просто скажи мне, что тебе нужно, чтобы я сделала. – Она хмурится. – Это что-нибудь противозаконное?
– Нет. – Я быстро качаю головой. – Мне просто нужны твои текстовые сообщения.
Она хмурит брови. – Эм... хорошо? Зои оглядывается по сторонам за окнами. – Эй, мы в твоем районе.
– Когда ты рассказала мне о том, что мой отец написал тебе...
Она поворачивается назад с открытым ртом. – Ого, ты же не... – Она моргает. – Черт , Фиона. Это холодно.
– У меня нет выбора, – бормочу я. – И он сделал то, что сделал.
Зои морщит лицо. – Давай, Фиона. Ты действительно хочешь туда поехать?
– Да, я знаю.
Она хмурится.
– Это действительно было, когда тебе было семнадцать, Зои? – тихо спрашиваю я.
Она отводит взгляд. – да.
Это отвратительно, но я также знаю, что это та пуля, которая мне нужна.
– Эти сообщения все еще у тебя?
Она кивает. – Да. Я постоянно делаю резервные копии всего. Ты же знаешь это. – Она поворачивается ко мне. – Ты на самом деле не делаешь то, что я думаю, что ты делаешь, не так ли?
– Шантажировать окружного прокурора и кандидата в мэры своим неподобающим текстом старшекласснице, чтобы заставить его снять обвинения с известного вора в законе Бравты? – Я слабо улыбаюсь. – Да, именно это я и делаю.
Машина останавливается перед домом моего отца. У меня есть пуля. Теперь пришло время проверить, достаточно ли я силен, чтобы нажать на курок.
– Фиона!? – Мой отец выбегает из гостиной, когда слышит, как за мной хлопает входная дверь. Мгновение он потрясенно смотрит на меня, прежде чем широко улыбнуться. – Что ты ... я имею в виду, ты здесь!
Я слабо улыбаюсь. – Да, папа. Я здесь.
– Это здорово, дорогая! Отлично!
Я хмурюсь. – А ты думал, где я была? Я имею в виду, что это ты послал копов в дом Виктора, верно?
– Ну, я так волновалась, дорогая! – Он быстро увиливает. – Когда они сказали, что тебя не было дома, я был в отчаянии! Нас повсюду искали люди!
Я хмурюсь. Его рубашка наполовину расстегнута. И у него на воротнике губная помада. Мои глаза закатываются.
– Ты совершили налет на дом человека, который держал меня, не нашел меня, и ты… что, пришел домой выпить коктейль или что-то в этом роде? – Я тихо шиплю.
– Коктейль? – заикается он. – О, нет! Нет, дорогая, я просто управляю операцией из своего офиса здесь!
Позади него в тускло освещенной гостиной я слышу звук падения и грохот. Затем женский голос ругается от боли.
Мой папа слабо улыбается. Я просто вздыхаю.
– Кто она такая?
– Она? – выпаливает он.
– Привет, алло? – кричу я ему за спину. – Ты можешь выйти, это только я. Я его дочь.
Секунду спустя девочка моего возраста с растрепанными волосами и в наполовину застегнутой блузке, спотыкаясь, выходит из гостиной, держа за пятки туфли.
– Эм, привет, – неловко говорит она.
Мой отец выглядит измотанным. Он быстро откашливается, пытаясь прикрыть свою задницу. – О, да, дорогая, это, э-э...
– Триша, – бормочет девушка.
– Да, Триша! Она одна из моих секретарш.
– Личные помощники, – выпаливает Триша.
– Привет Триша, – говорю я ледяным тоном.
Мой папа нервно хихикает. – Триша просто помогает мне с ... … этим...
– Найти меня? Отчаянная охота на человека?
Он быстро кивает. – Точно, да.
Я вздыхаю. – Вау – . Я качаю головой. – Клише просто не прекращаются, не так ли, папа?
Он хмурится, переключая дорожки. – Иметь взрослые отношения с другим взрослым по обоюдному согласию-это не преступление, Фиона.
– Хотя выглядит довольно неряшливо, чтобы спать с твоей секретаршей.
– Личный помощник.
Мои глаза снова скользят к ней. – Триша?
– Да?
– Я думаю, тебе пора идти.
– О, да, хорошо. – Она быстро проходит мимо меня, но останавливается. – Приятно познакомиться, Фиона. И поздравляю тебя с получением медицинской степени!
– Юриспруденция.
Она неловко улыбается. – верно. Ну, эм, пока.
Она выскакивает за дверь. Тогда остались только я и мой отец.
Я вздыхаю. – Тебе нужно освободить Виктора.
Он хмурится. – Мне что сделать?
– Тебе нужно освободить его и снять обвинения.
Мой папа хмурится, застегивая рубашку. – Этого не может быть, дорогая. Он известный криминальный элемент в этом городе. Этот арест – Важен для меня, особенно на выборах ...
– Год выборов! О, ух ты, я совсем забыла! – саркастически бормочу я. – Как я могла забыть!?
– А теперь, милая, послушай меня ...
– НЕТ , – огрызаюсь я. – Нет, теперь ты выслушаешь меня, хорошо? – Я тычу пальцем в своего отца. – Что у тебя есть на Виктора?
– Ну, это, э-э, это конфиденциально. Суд опечатан, и все такое ...
– Дело не в том, что он сделал —в одолжение для тебя? – Я хмурюсь. – Это также будет касаться и тебя. Так что я предполагаю, что это... – Я слабо улыбаюсь. – Рукописные заметки? Нашли в его мусоре?
Бледное выражение его лица говорит мне, что я права.
– Это косвенные улики, папа.
– Что ж, мы прибьем этим этого урода, – бормочет он.
– Не без показаний автора этих заметок.
Он тонко улыбается. – Как будто я этого не знаю? Милая, я знаю твой почерк. – Он делает шаг ко мне. – И я знаю, что ты выберешь семью над некоторыми... некоторыми… преступниками в любой день недели!”
Я качаю головой.
– Фиона, ради всего святого, ты собираешься стать адвокатом!
– Да, ты прав, – говорю я ровным тоном. – И к тому же чертовски хороший.
– Черт возьми, да, это так!
– Я отлично учился.
– Я знаю ...
– Отличные наставники.
– Я знаю это. Эй, я заплатил за ...
– И я обратила на все это внимание, – шиплю я. – Каждый нюанс, каждая деталь закона – Я качаю головой. – Папа, без моих показаний о том, что я имел в виду все, что написал в этих записках, у тебя нет дела. Ноль.
Его взгляд становится жестким. – И без моей щедрости, – ворчит он. – У тебя нет кредитной карты, нет дома ...
– Ты ошибаешься.
Он в замешательстве хмурится. Но потом вдруг он выглядит разъяренным.
– С ним ?! – возражает Он. – Ты не можешь быть серьезной!
– Это ты послал меня туда, – усмехаюсь я.
– Неужели он... о Мой Бог , Фиона! Милая!
– Обвинения, – говорю я тонко. – Ты их снимешь. Сейчас же.
У моего отца скрежещет челюсть. Его нос морщится, когда он смотрит на меня и вздыхает. – Я ненавижу это делать, Фиона.
– Что делать? – Но я уже знаю, каков его следующий шаг. Это та карта, которую я надеялся, что он разыграет.
– Если вы не дадите показания по делу, я назову это сговором. Я свяжу тебя прямо с этими обвинениями, дорогая. Не думай, что я этого не сделаю.
– Вот как ты это сделаешь? Правда?
– Ты не оставляешь мне выбора, милая, – он пожимает плечами. – Мне жаль, но это слишком большой шаг в моей карьере, чтобы просто позволить всему этому развалиться.
Я даю ему секунду. Потом я начинаю смеяться. – Хорошо, хорошо, думаю, мы сделаем это – Я возвращаюсь к входной двери и выглядываю наружу. – Заходи.
Я открываю дверь, и входит Зои.
Мой отец напрягается и хмурится: – Я знаю, что это такое.
– Ты?”
– ДА. Я этим не горжусь. Я бы... – он хмурится. – Я немного выпил. Но Зои, милая. – Он мило улыбается ей. – Ты взрослая женщина, и красивая. Ты должна знать, что мужчины могут немного увлечься твоей… ну, ты же знаешь, какой кокетливой ты становишься.
Я с отвращением закрываю глаза. Зои холодно смеется.
– Взрослая женщина?
– Тебе двадцать два, дорогая. Я имею в виду, что знаю, во что вы с моей дочерью здесь играете. Но этот скандал, я думаю, я переживу просто отлично. Я не женат, ты взрослый человек. Я вряд ли думаю, что избиратели стали бы ...
– И в последний раз, когда вы прислали мне отвратительные голые фотографии себя, мистер Мюррей?
Он замирает. – Я ... что ты имеешь в виду?
– Я сохранила их, – бормочет Зои – Все эти сообщения.
Он нервно оглядывает комнату. – Я ... я был пьян. – Он хмурится. – Вы знаете, у меня тогда были некоторые проблемы с алкоголем, из—за того, что моя жена умерла ...
– Не смей, блядь, – шиплю я, качая головой. – Не надо.
Мой папа нервно сглатывает. Он бросает взгляд на Зои. – Это было неправильно с моей стороны, ясно? Но ты была... – он сглатывает. – Сколько, э-э, тебе было лет?
– Она моего возраста, папа. – тихо говорю я. И это было пять лет назад. Нам было по семнадцать.
Его лицо бледнеет. – О Боже...
– Это не неудача, папа, – рычу я. – Это не та буря, которую можно пережить. Это то, что они называют убийцей карьеры. Это Энтони Вайнер, умноженный на десять. Отправка непристойных изображений и сообщений семнадцатилетней..
– Чего ты хочешь? – он выпаливает. – Деньги? Работа? Назови это, серьезно.
– Я уже говорила тебе.
Он тяжело дышит, выглядит потным и испуганным. – Фиона, я не могу просто ...
– Да, – мрачно говорю я. – Ты, черт возьми, вполне можешь.
Мы смотрим друг на друга через всю комнату. Я бы сказала, что в этот момент я знаю, что наши отношения закончились. Но я думаю, что мы пересекли этот мост некоторое время назад. И конечно, когда он заложил меня, чтобы расплатиться с долгом.
– Все обвинения снять, – тихо говорю я. – Ты даже можешь остаться в качестве окружного прокурора. Ты можешь баллотироваться в мэры, если хочешь, мне действительно насрать. Но если ты еще раз хотя бы взглянешь через забор Виктора, я сделаю и это просочится. Понял?
Мой отец молчит. Он мрачно смотрит на меня.
– Из тебя получится чертовски хороший адвокат, не так ли?
– Да, это так.
Я поворачиваюсь, беру Зои под руку и иду к двери.
– Я буду в участке через десять минут. Если он не свободен и не ждет снаружи, твоей карьере конец.
Дверь за мной захлопывается. Тогда на улице только мы с Зои. Я делаю глубокий вдох воздуха. Меня всю трясет, но я также чувствую себя более живой, чем когда-либо прежде. Я чувствую себя свободной.
– Ладно, эта новая Фиона "я переспал"? – Зои ухмыляется мне. “Это гребаный задира .”
Глава 18
Виктор
Дверь в камере за моей спиной с лязгом открывается. Я закрываю глаза и делаю вдох. Я жду одного из двух, потому что есть только две вещи, которые случаются с такими мужчинами, как я, когда они прикованы в этой комнате.
Во-первых, либо гораздо более крупное государственное учреждение приходит, чтобы поднять дело на более высокий уровень. Это означает федеральные обвинения, тюрьму строгого режима и, вероятно, пожизненное заключение за решеткой без шансов на условно-досрочное освобождение.
Другой вариант не намного лучше. Потому что второе, что происходит с криминальными авторитетами моего уровня, когда они сидят в тюрьме, – это то, что соперник узнает, что они здесь. И это означает, что охраннику платят, а какой-то парень, уходящий на всю жизнь, в любом случае зарабатывает немного комиссионных наличными за то, что я подставляю свою шею.
Я слышу приближающиеся шаги и жду. В любом случае, это конец. Я знаю, что бизнес пойдет хорошо. Ему это не понравится, думаю я с ухмылкой. Но Лев возьмет верх. Он научится дипломатии и будет отличным начальником. Он также продолжит наши операции против торговцев людьми. У него есть все документы и планы, и Нина будет там, чтобы помочь.
Я качаю головой, когда думаю о своей сестре. Жаль, что у меня не было с ней больше времени. Жаль, что у меня не было больше лет, чтобы узнать ее и создать воспоминания. Но она тоже справится. Она сильная—может быть, даже сильнее, чем я. И умная. Если Лев скажет "к черту все", она следующая взойдет на трон.
Мои мысли возвращаются к Фионе, и мой пульс тяжело бьется. Это могло занять у меня всю мою жизнь, а могло продлиться всего несколько недель. Но я нашел женщину своей мечты. Я любил ее и сделал своей. Если это конец, я мог бы прийти в ярость от того, что у меня было так мало времени с ней. Или я мог бы думать об этом небольшом времени как о целой жизни.
Я медленно выпустил воздух. Может быть, Нина была права. Может быть, меня отвлекла Фиона—возможно, я слишком ослабил бдительность, вот почему я был ошеломлен. Но снова провести эти несколько недель с ней—полностью моей, в моих объятиях? Я бы все равно это сделал.
– Комаров.
Это голос охранника. Я напрягаюсь, ожидая, в какую сторону это подует. Либо он дает мне знать, что здесь ФБР, либо он “выходит покурить”, когда дверь моей камеры открыта, чтобы какой-нибудь псих пришел и порезал меня. Я прикован к чертову столу и полу. Несмотря на мой размер, это не будет большой борьбой. Но я напрягаю мышцы на всякий случай, если это второе.
Возможно, это не будет большой дракой. Но я не отступлю и, блядь, не умру.
– Комаров! Виктор!
Я хмурюсь, открывая глаза. – что? – Я рычу.
Парень усмехается. – Господи, у тебя там, в России, блядские манеры?
– Не совсем.
Он подходит ко мне. Он не уйдет. Это значит, что меня не трахнут. Просто уберут на всю жизнь. Он наклоняется ко мне сзади. Внезапно я в замешательстве хмурю брови, чувствуя, как он расстегивает мои кандалы на лодыжках.
– Что ты делаешь?
– Заткнись на хрен.
Он встает и подходит к передней части стола, к которому я прикован. Он смотрит на меня и качает головой. – Знаешь что? Иногда дерьмо в этом городе воняет так сильно, что даже Я чувствую его запах. И позвольте мне сказать вам кое-что, это о многом говорит.
Я вопросительно смотрю на него.
– Ты выкрутился, придурок.
Мой разум немеет. Он протягивает руку через стол и расстегивает мои кандалы.
– Я что?
–Соскочил , ты, русский ублюдок. Обвинения были сняты.
Я пристально смотрю на него. – Это что, шутка?
– Я что, блядь, смеюсь? – Он хмурится. – Этот наш чертов либеральный окружной прокурор снял с тебя обвинения. Какая – то формальность или еще какое-то дерьмо.
Окружной прокурор. Томас. Мое сердце начинает бешено колотиться. Я не знаю, как она это сделала, или откуда я знаю, что это была она. Но в глубине души я знаю. Это Фиона. Моя улыбка становится шире, когда мой пульс учащается.
– Я, блядь, не знаю. Если бы это зависело от меня, мы бы просто повесили тебя, – бормочет охранник.
– Что ж, тогда, полагаю, я рад, что это зависит не от тебя.
Он пристально смотрит на меня. – Убирайся нахуй отсюда, Комаров.
– С радостью.
Я встаю, поворачиваюсь и выхожу из камеры. Полицейский в форме снаружи кивает головой, жестом приглашая меня следовать за ним. Моя охрана все еще начеку. Я все еще жду внезапного нападения или ножа в мою спину . Но этого не происходит. Мы идем по длинному коридору к двери с окном в ней. Коп отпирает ее, смотрит на меня и кивает.
– Выходи, сейчас же.
Я моргаю и оглядываюсь. Я хмурюсь. Неужели это действительно так просто? Фиона как-то уговаривает своего отца освободить меня, а я просто... ухожу?
– Ты меня слышал?
Я бросаю взгляд на полицейского. – Я слышал тебя. Мне просто любопытно ...
– Виктор!
Мое сердце колотится в груди. Моя голова резко поворачивается, и когда я вижу безумно выглядящую, великолепную рыжую, бегущую через тротуар ко мне, я ухмыляюсь. Я выхожу из тюрьмы и бросаюсь к ней. Мы падаем вместе, мои руки крепко обнимают ее, а мой рот прижимается к ее губам. Она стонет мне в губы, всхлипывая, целуя меня снова и снова.
– Что… как... – Я стону ей в рот. – Как ты...?
– Потому что я чертовски хороший адвокат, – она пожимает плечами. – Или, ну, я буду.
Я ухмыляюсь. – Да, ты это сделаешь.
Она лучезарно улыбается мне, заключенная в мои объятия. – Я не знаю, нанимаете ли вы, но ...
– Я мог бы, знаешь ли... – Я улыбаюсь. – Потянуть за какие-нибудь ниточки.
– О боже, – саркастически восклицает она. – Для маленькой меня?
– Я уверен, что мы могли бы договориться, – жадно рычу я.
Фиона улыбается, снова целуя меня.
– Я не могу поверить, что ты справился с этим, printsessa .”
Она загадочно улыбается. – Пожертвуйте ладьей, чтобы король мог пасть.
Я хмурюсь, пытаясь понять это в данном контексте. Но Фиона только пожимает плечами. – Я буду честна, Нина сказала это. Честно говоря, я на самом деле не испытываю никакого интереса к шахматам.
Я стону сквозь смешок. – Вы с Ниной теперь друзья?
– Ага. Она великолепна.
– Боже, помоги мне.
Фиона хихикает, когда я наклоняюсь ближе, чтобы снова поцеловать ее. Но потом я отстраняюсь. – Ты не интересуешься шахматами? Как это возможно?
– Я не знаю, я просто не понимаю этого. Я имею в виду, я знаю, как в это играют. Просто никогда... – она пожимает плечами.
– Что ж, я тебя научу.
– Ты мог бы... – Она наклоняется ближе, ее тело прижимается к моему. – Или ты мог бы потратить еще немного времени на преподавание Других вещей ...
Я глубоко рычу. – Я надеюсь, что твоё расписание чистое
– Это так, – шепчет она.
– Я люблю тебя, Фиона, – рычу я ей в губы. – Я имею в виду, что я влюблен в тебя. Просто чтобы ты знал.
Она сияет, ее руки скользят по моей шее. – Просто чтобы ты знал, – шепчет она. Она смотрит мне в глаза. – Я тоже в тебя влюблен.
Наши губы горячо прижимаются друг к другу. Я целую ее глубоко, смело и так, словно никогда ее не отпущу.
Эпилог
Фиона
Мои пальцы вцепляются в простыни.Я дрожу в предвкушении. Позади меня я слышу, как открывается дверь, и мое сердце бешено колотится. Я моргаю за шелковой повязкой на глазах, чувствуя, как под его взглядом у меня по коже бегут мурашки. Даже не видя его, я чувствую на себе его взгляд. Я чувствую, как он сжимает челюсти, и представляю, как его член утолщается для меня.
Если это была Россия, я мог бы к этому привыкнуть.
Это мой первый раз здесь, и Виктора впервые с тех пор, как он уехал много лет назад со Львом. Мы осматриваем достопримечательности—это душераздирающе и невероятно видеть улицы и гетто, где человек, которого я люблю, в детстве боролся за выживание. Но мы также здесь по делу.
Два предприятия.
Виктор здесь для того, чтобы занять официальное кресло в совете Братвы. Его лидерство в управлении интересами Кашенко в Чикаго все эти годы не осталось незамеченным высоким столом. И они вознаграждают его за это своим голосом. Мы, конечно, все еще будем жить в Чикаго. Но для меня огромная честь быть приглашенным за стол в любое время.
Другой бизнес-это наша более законная сторона вещей. Это была бы некоммерческая организация "Освободи их", которую основал фонд Виктора. Я участвую в большинстве повседневных операций вместе с Ладой Тургеневой, и на данный момент мы спасли триста девяносто шесть детей от тюремного заключения и худшего. Мы открываем новый офис здесь, в Москве, в котором будет работать еще одна команда юристов/врачей.
Организация "Освободи их" была признана одной из наиболее эффективных действующих некоммерческих организаций по борьбе с торговлей детьми. Нам не нужно афишировать, что полезно, чтобы Братва работала за кулисами в нашей команде. Когда вы можете выяснить, откуда берутся эти куски человеческого мусора, и послать команду безжалостных русских убийц для “переговоров", все становится чертовски эффективным.
Вернувшись домой, мой отец в итоге одержал победу. Или, по крайней мере, победа, пока она длилась. Он вошел в книгу как человек, который должен был убить Джоуи Друччи за заговор с целью убийства. Я не знаю, как, черт возьми, он получил это, не выдав себя, но он сделал это. В конце концов, вылезать из углов-это то, что мой отец делает лучше всего.
Однако устранение Джоуи не помогло ему в долгосрочной перспективе с выборами. И на самом деле это был его последний поступок в качестве окружного прокурора. Через месяц после того, что произошло той ночью с освобождением Виктора, стажер выступила с обвинениями в неуместных ухаживаниях, текстах, фотографиях и всем таком против моего отца. Что еще хуже, она была интерн старшей школы .
После этого шансы моего отца стать мэром упали до нуля. Но это была наименьшая из его проблем после того, как он был уволен с поста окружного прокурора. Гражданское дело с девушкой и ее родителями находится на рассмотрении, но даже если он выйдет без тюремного заключения, ему определенно грозит лишение адвокатской лицензии.
С одной стороны, то, что моего отца уволили и выставили на всеобщее обозрение за то, каким подонком он был, как бы сняло угрозу сообщений Зои. И с этим, рычагом, чтобы держать его подальше от Виктора. Но с потерей работы и всем прочим это больше не беспокоило его.
И в настоящее время у меня нет никаких забот в мире, кроме как ждать, чтобы увидеть, где Виктор прикоснется ко мне в первую очередь. Поскольку наши дела здесь закончены, у нас есть последняя ночь перед тем, как мы полетим домой. И я намерен наслаждаться этим.
Я задыхаюсь, когда чувствую, как он опускается на кровать позади меня. Его дыхание дразнит мое обнаженное бедро, затем мою задницу. Я хнычу, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Мое возбуждение растекается у меня между ног, и я чувствую, какая я мокрая в предвкушении.
– Виктор, пожалуйста , – хнычу я.
– Жадная девчонка , – шепчет он мне на ухо. Я стону, когда его рука скользит между моих бедер. Его палец слегка касается моих губ, и я слышу, как он хихикает. – Почувствуй, какая ты чертовски влажная для меня.
Я стону, когда его палец погружается в меня. Он поглаживает его внутрь и наружу, а затем отстраняется.
– А теперь попробуй, какая ты сладкая.
Я тихо всхлипываю и открываю губы. Я засасываю его палец внутрь, пробуя свою собственную сладость. Я слышу, как он рычит, а затем двигается позади меня. Его дыхание снова на моей заднице. Затем его язык скользит по моим губам. Я кричу, отталкиваясь—отчаянно нуждаясь в большем.
Он стонет в меня, проводя языком вверх и вниз по моей киске от клитора до самой попы. Он заставляет меня извиваться и умолять, задыхаясь, о большем, пока у меня не поджимаются пальцы на ногах. Он, наконец, сосет мой клитор губами, и я стону от удовлетворения. Его язык безжалостно кружит по моей пульсирующей кнопке, пока внезапно я жестко не кончаю .
Я мечусь на кровати, упираясь ногами в простыни. Удовольствие взрывается во мне, заставляя меня задыхаться и стонать. Но едва я спускаюсь с высоты, как чувствую, как он подходит ко мне сзади. Он наклоняется над моей задницей и погружает головку своего члена между моих губ. Я стону от удовольствия, когда Виктор вонзается глубоко, садясь на меня сзади.
– О, черт, printsessa , – шипит он. Его член набухает во мне, пульсирует так глубоко. Его большие руки скользят по моей заднице. Он крепко сжимает мои бедра, когда выскальзывает, а затем снова погружается внутрь. Я кричу в простыни, нетерпеливо постанывая, когда Виктор начинает вонзаться в меня. Он знает, когда я хочу, чтобы это было медленно и дразняще. Но он также знает, когда мне нужно, чтобы он трахнул меня до подчинения. Сегодня вечером-последнее, и я жаждал этого весь день.
Он рычит, трахая меня, как дикарь. Мои ноги подкашиваются, и я утопаю в луже удовольствия на простынях. Виктор рычит, прижимая меня к кровати, когда он засовывает свой толстый член в меня и из меня, снова и снова. Мое тело сжимается и колышется, пока внезапно я не понимаю, что не могу это остановить.
– Виктор!
– Давай, детка, – стонет он. – Приди со мной, любимая. Прямо сейчас.
Он толкается глубоко, и я взрываюсь. Мой оргазм гремит в каждом дюйме моего тела. Мои руки скручивают простыни, когда я кричу в них. Виктор рычит и въезжает в меня. Он погружает каждый толстый дюйм своего большого члена в мою пульсирующую киску и отпускает. Я чувствую, как его сперма брызжет в меня, проливаясь глубоко туда, где ей и место.
Он заключает меня в объятия, прижимая к себе. Я стону от удовольствия, прижимаясь к нему. Я иду, чтобы снять повязку с лица, но Виктор останавливает меня нежным прикосновением.
– Ещё нет, printsessa , – тихо рычит он. Он встает с кровати. Я надулась, желая, чтобы он снова был рядом со мной. Но мгновенно он возвращается, его вес опускается на матрас рядом со мной.
– Ладно, снимай.
Я снимаю маску, моргая, пока мои глаза привыкают от темноты к яркому свету, должно быть, сотни мерцающих свечей, разбросанных по всему номеру.
– Вик ... – У меня перехватывает дыхание. Виктор сидит на краю кровати лицом ко мне. И в его руках маленькая черная коробочка.
– Что... – Я сглатываю. Мои глаза слезятся, когда они расширяются, мечась между коробкой и его лицом. – Что это такое?
– Я думаю,тебе следует открыть его и выяснить.
Я трясущимися руками тянусь за ним. Он прикреплен на петлях с одной стороны, с крошечной застежкой на передней части. Я расстегиваю застежку и медленно открываю коробку.
Мое сердце замирает.
Внутри, сверкая в свете свечей, находится сверкающее великолепное кольцо с бриллиантом. Я в шоке поднимаю глаза и понимаю, что он стоит на коленях на полу передо мной.
– Фиона Мюррей, – рычит он. – Когда-то ты был моим пленником. А потом я влюбился в тебя.
Я сглатываю, когда в уголках моих глаз появляются слезы счастья.
– Позволь мне сохранить тебя навсегда, printsessa , – тихо рычит он. – Позволь мне сделать тебя моей, навсегда. Выходи за меня замуж, Фиона.
Я едва осознаю, что бросаюсь в его объятия. Я кричу, слезы текут по моим щекам, когда я прижимаюсь своим ртом к его.
– ДА , – яростно шепчу я. – да!
– Хорошо, – усмехается он. – Потому что, если бы ты сказал "нет", я бы все равно тебя оставил".
Я смеюсь, слезы текут по моим щекам, когда я страстно целую его. Я крепко обнимаю его, оставляя его только для себя, навсегда и навсегда.