Текст книги "Раскол (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Туман впереди полностью окутал служителей культа Рекдоса, хотя она все еще слышала безумные звуки их маршевой песни. Еще около мили. Беспричинный страх за Мика охватил ее, но она быстро его подавила. Именно поэтому она и выбрала этот маршрут, чтобы предоставить скаутам испытание. От детей требовалось только одно – не запаниковать. Она решила помочь им  в этом, сохраняя естественное поведение, пока они не достигнут банды паломников... или банда паломников не настигнет их.

Она натянула поводья, останавливая волка, и развернулась к ним.

– Рекруты, вы здесь для того, чтобы учиться, – сказала Фонн со всей авторитетностью, на которую только была способна, которая, с дополнительным акцентом в виду поднятой руки, тот час же утихомирила перешептывающихся юнцов. – Довольно скоро туман уплотнится, и вам нужно будет знать расположение друг друга, поэтому, мы заранее проведем быстрый урок. – Она подняла руку, чтобы погасить недовольные стоны и ворчание, которые непроизвольно издают учащиеся всех миров, когда им говорят делать что-то скучное. – Мы будем продолжать разговаривать. Во-первых, потому что видимость будет затруднена. И, во-вторых, потому что нет ничего более смертоносного, чем тишина в долгом путешествии. Хотите иссушить свой боевой дух и забыть, что вы собирались здесь делать? Тогда езжайте молча. Вы и не заметите, как уснете с поводьями в руках. – Она снова развернула волка, и продолжила идти вперед. – Поэтому любые разговоры приветствуются.

Мягкий стук верблюжьих копыт был ей единственным ответом.

– Я начну с чего-нибудь простого, – весело сказала Фонн, – простой, случайный вопрос: Что смешного?

– Мадам? – невнятно переспросила старшая из рекрутов, девушка с золотыми косами и чересчур завышенной оценкой собственной важности в этом мире. Ее звали Лильеама Тильвер – естественно, "Лили" – и ее родители ждали наследника, для продолжения традиций аристократического рода Тильверов в теологической политике. Лили вместо этого избрала путь охранника ледев, Фонн уважала это решение, хотя мотивы девушки были более чем странные. Лили желала стать своего рода баронессой-воином. Фон как-то услышала, как Лили говорила об этом остальным. Она была также единственной из рекрутов, на ком была походная накидка, и за более чем двести миль езды от главных ворот Равники, на ней не было ни пылинки, ни пятнышка. Она была черной с зеленой подкладкой, и Фонн не видела, чтобы девушка ее хоть раз чистила. Полу-эльфийка решила закрыть глаза на эту манерность. Индивидуальная форма была традиционной для ледев. Мик тоже выделился со своей кольчугой, выполненной по Девкаринским мотивам.

Ничего из этого не меняло тот факт, что обычно, по опыту работы с нетренированными новобранцами, Фонн знала, что первый, кто скажет что-нибудь – что угодно – был тот, кто точно знал ответ на ее вопрос.

– Я сказала, что смешного?

– Ничего, мадам, – ответила Тильвер без тени зазрения.

– Кто-нибудь еще что-нибудь слышал? – настаивала Фонн. – Возможно, это все из-за моих ушей, иногда в каньонах слышится эхо. – Она махнула рукой на возвышающиеся стены по обе стороны дороги плоть до тоннеля. Монолитные и плоские, гладкие стены древних жилых комплексов давно покинутых их первоначальными жителями, были теперь наполнены безгильдийными самозахватчиками, Рекдосами, и различными формами дикой живности. – Но, возможно я слышала голоса из этих строений. Возможно, нам придется провести расследование.

– Ма... Сэр, – раздался голос Микзила. Фонн вздохнула. Она надеялась, ради его же блага, что не он будет говорить следующим. Он был самым младшим, если не самым мелким из рекрутов. Не хватало ему репутации ябеды. Но ей тоже стоило это предвидеть.

Наверное, было ошибкой брать его с собой в этот раз. Наверное, ей стоило настоять на том, чтобы он провел как минимум пару лет в Старом Раве с Джерадом. Он мог бы научиться выслеживать с отцом гигантских слизней, и ей бы не пришлось каждую секунду бороться с желанием приглядывать за ним.

– Да, Зюник? – сказала она с преувеличенным бесстрастием в попытке скрыть свой неуместный вздох.

– Сэр, мы готовы к расследованию по первому Вашему приказу, – продолжил ее сын. – Если Вы что-то слышали, должно быть там что-то есть. Мы точно ничего не говорили.

Немного утрировано, но Фонн была рада, что ее положение во главе команды, скрыло от рекрутов то, как ее ухмылка превратилась в полноценную улыбку, исполненную гордости за сына. Молодец.

– Возможно, мне все же послышалось, – сказала она. – Это все же не значит, что мы не можем все вместе о чем-нибудь поговорить. Кто-нибудь знает какие-нибудь дорожные баллады?

– Можно нам задавать Вам вопросы? – спросил еще один рекрут. Судя по голосу, это был Акличин, один из приспешников Тильвер. У него были превосходные данные фехтовальщика, но, к сожалению, не важные данные ученика. Он был человеком, шестнадцати лет отроду, с едва заметным полярным акцентом, возможно из вечно покрытых снегом Монастырских Земель далекого северо-запада. Он был единственным из рекрутов, кто был одет так, словно он собирался в пустыню. Остальные, даже Мик, несли с собой снаряжение на случай плохой погоды – центральный город был все еще в паре неделей сезона дождей.

Полу-эльфийка вдруг поняла, что все скауты ждали ее ответа. Она взглянула на Рекдосов, все еще марширующих сквозь туман, неумолимо приближаясь к ним. Совсем скоро они поравняются. Что ж.

– Вы можете задавать мне любые вопросы, когда угодно. Я не гарантирую ответы на каждый вопрос, но не думайте, что вам запрещено что-то спрашивать.

– Эр, да, – сказал Акличин. – Ладно, тогда. Нам придется драться?

– Хороший вопрос, – ответила Фонн. – Правда, ужасно несвоевременный. – Она позвала четвертого рекрута, единственного, кто еще не говорил. – Орвал, ты можешь сказать, почему этот вопрос ужасно несвоевременный, перед тем, как я отвечу мистеру Акличину?

– Да, сэр, – сказал четвертый рекрут. Он был единственным, кто не ехал верхом на верблюде, поскольку еще четыре копыта были бы совершенно излишними. – Вопрос ужасно несвоевременный, сэр, – продолжал Орвал, – потому, что это сглаз. Это знает каждый дурак. Доказано. Древняя кентаврийская поговорка. А особенно плох он потому, что, похоже, какие-то смертники... прошу прощения, Рекдосовские смертники, приближаются к нам. Сэр. И сейчас уже сражение действительно возможно, даже если его чуть раньше могло и не быть. Закон сглаза.

– Более-менее точно, – сказала Фонн, неподдельно впечатленная ответом. – Называй это суеверием, если хочешь, или можешь назвать это вызовом, брошенным судьбе. Но лишь глупец призывает к себе беду. Все же, не думаю, что нам стоит о них беспокоиться. Они всего лишь пилигримы. Просто проверь, на месте ли твой меч. Ледев всегда готовы к сражению, поэтому они не...

Волк Тармок замер на месте и припал к земле, рыча в сторону тумана. Фонн тоже замерла на полуслове.

Туман действительно был очень плотный, и он неестественно клубился по дороге, навстречу им. Маршевая какофония ускорилась и уже звучала, как расстроенный орган, на котором играла шайка психопатов.

– Всем построиться, – скомандовала Фонн. – Не расходиться, и насколько бы плотным ни становился туман, не выпускайте из виду ни меня, ни рядом стоящего. И продолжайте говорить.

Ученики ответили нестройным хором, – Да, сэр, – каждый из которых звучал так же нервно, как она чувствовала себя сама. Облако дыма приближалось, полностью затмевая собой дорогу.

– Скауты, всем быть на чеку. Мы продолжаем ехать вперед. Мы не убегаем от облаков. – Она полу-ожидала услышать в ответ стоны, но была рада еще одному быстрому хору, – Да, сэр, – в этот раз в унисон и немного смелее. – Уже лучше. Пошли.

К несчастью, Тармок отказался двигаться с места.

– Давай, малыш, – сказала она, наклонившись и с придыханием шепча слова волку на ухо. – Давай не перед скаутами. – Говоря эти слова, она вдруг почувствовала, как ее окатило что-то холодное и липкое, с густым серным запахом.

В считанные секунды, облако полностью поглотило Фонн и скаутов. Юные рекруты превратились в группу смутных силуэтов вокруг нее, и они начали в панике болтать наперебой. Лишь голос Мика был четким, повторяющим то, что его мать сказала им всем: "Спокойно", "Держаться вместе", "Без паники", и тому подобное.

Голос ее сына был последним, что она слышала перед тем, как звуки хаотичной Рекдосовской музыки полностью заглушили его. Фонн различала другие силуэты в сером дыму – высокие, похожие на огородные пугала, тела, и громадные существа, состоявшие из одних лишь массивных плеч и рук.

Ее голова закружилась, и она выкрикнула имя Мика. Ответа не последовало. Волк под ней начал громко скулить, вращаясь кругами, чувствуя, как паника сковывала его волчий разум. Фонн снова позвала Мика и наполовину вытащила из ножен меч, когда массивная, костистая рука прижала тряпку, пахнущую странной кислотой, к ее рту и носу. Фонн тщетно пыталась не терять сознание. Ее рука соскользнула с рукоятки меча и бессильными взмахами рассекала туман, не натыкаясь ни на что, пока она наконец не потеряла равновесия, наклонилась на бок и упала на твердую землю.

Тьма окутала ее разум, когда скрипучий голос прошептал ей на ухо.

– Тебе пора спать, – сказал он. Голос превратился в удушливый кашель, затем в хохот, звенящий в ее сознании, и вскоре ее сознание, мучительно слившееся с этим хохотом, покинуло ее.

Глава 5

Вопрос: Что сказал зомби нейроманту?

Ответ: "Ты это есть будешь?"

–101 шутка о зомби

(Мертвецки Смешное Издательство, 5410 П.Д.)

31 Цизарм 10012 П.Д.

Под бдительным взором Джерада сотня зомби подготовила к сожжению несколько акров подземных фермерских угодий. Большая часть утра ушла на то, чтобы батраки распределили достаточно топлива, для равномерного прогорания полей. Фермы Голгари, находившиеся под поверхностью земли, никогда не просыхали полостью, а из-за современных технологий орошения атмосфера оставалась влажной и сырой. Простое сожжение месячных остатков сезонного урожая открытым пламенем не помогало, даже после проращивания легковоспламеняющейся плесени. И все же поля должны были гореть. Это была традиция. Это также было грамотным земледелием.

Сезонные поджоги были для Голгари достаточно важным событием, для того, чтобы гилдмастер лично проконтролировал поджог, и этот сезон не был исключением. И снова гилдмастер опаздывал. Рабочие зомби и верховный жрец Девкарин, помазанный на благословение пламени, стояли в ожидании уже около часа. Некоторым пришлось возвращаться за новыми факелами.

Джерад прибыл с мелкими царапинами и ссадинами на груди, руках, и лице. У него не было времени надеть свое церемониальное облачение, но, по крайней мере, ему удалось чуть больше поохотиться по пути, после того, как он передал сына в руки бывшей жены. К счастью, или несчастью, подземный город кишел бандами, такими, как та, что они разгромили днем ранее, и он решил выместить свой внутренний конфликт на них и разбил еще парочку на пути домой. Добыча, которую он нес на плечах, была просто удачной находкой, на которую Джерад наткнулся в одном из широких сточных каналов, по которому он возвращался назад. Последнее время, если ему не удавалось выбираться и убивать что-нибудь, по крайней мере, каждые пару недель, он становился ужасно раздражительным, это состояние усугублялось, когда он видел Фонн. Раздражение мешало гилдмастеру принимать трезвые решения. Джерад, может, поначалу и не хотел эту должность, но в память о том благородном создании, которым когда-то была его сестра, и ради разрушения стереотипов о Голгари, которыми изобиловал внешний мир, он твердо решил сделать все правильно.

– Гилдмастер, – сказал верховный жрец Девкарин, – мы чтим Ваш визит и благословляем от лица бога-зомби. – Бледный старый эльф был облачен в традиционный наряд из кожи и костей, а его волосы – и борода – достигали длинными дредами его пояса. Он опирался на простой, скрюченный посох из черного дерева и хмуро смотрел из-под своей маски в виде усеченного черепа, более стилизованной и эффектной версией того артефакта, который Джерад носил поверх своего собственного лица. – Гилдмастер, ради всего святого, что у Вас на плечах?

– А на что это похоже?

– Аллигатор гавиал?

– Угадал, забирай, – сказал гилдмастер. Джерад действительно тащил убитого аллигатора гавиала – весьма редкую добычу. Джерад приподнял ношу и стряхнул труп крупной рептилии на пол обзорной площадки. – Нашел этого приятеля, когда он пытался пролезть на церемонию через оросительную трубу, – добавил он. – Мне все равно нужна была новая пара сапог.

– И я благодарю Вас от лица земледельческого собрания, – сказал бригадир, возглавляющий этот участок фермерских угодий. Бригадир был зомби, хотя он был одет лучше тех трудяг, которые держали факелы вокруг простирающегося под ними поля. Он протянул руку, и Джерад крепко ее пожал.

– Бригадир Улкис, – сказал он. – Рад тебя видеть. Все готово?

– Да, – вклинился жрец. – Молитвы уже были прочитаны. Все, чего мы ждем, это Вашего приказа. – Снова в его голосе звучало это нетерпение. Джерад понимал, что жрецу пришлось ждать, но его тон был неподобающим для общения с гилдмастером.

Джерад никогда не любил переговоры, компромиссы, и торги. Последнее время, часу не проходило без того, чтобы ему не приходилось обдумывать хотя бы одно из перечисленного, в том или ином объеме. Джерад не хотел оставлять своего сына с Фонн и Селезнийцами на длительные промежутки времени. Он не хотел смотреть, как его сестру ломают, как сухую ветку. Он никогда не жаждал ее власти. Но он был гилдмастером, и, черт возьми, он собирался добиться уважения жрецов к себе.

– Ниллис, – сказал он, – ты, похоже, очень торопишься. Я тебя сильно задержал?

– Нет, Гилдмастер, – сказал жрец, предсказуемо угодливо. – Я лишь жажду начать цикл обновления, завершающий один урожай, и начинающий следующий. Это священное время, и если я кажусь нетерпеливым, то это лишь от моего рвения провести его от начала до конца.

– Ты уверен? – сказал Джерад, проходя мимо склонившего в поклоне голову жреца к краю обзорной площадки. Поле было усеяно небольшими белыми свертками с зажигательной смесью, прикрытыми ломаными кусками сухих диндиновых стеблей и гниющими корневищами мясных грибов. Сотня ждущих его команды факелов отбрасывала танцующие тени на стены, громадная солнцевая плесень над их головами находилась в потемневшей ночной фазе. Даже в своем тусклом состоянии, этот громадный спорофор источал достаточно света, чтобы выявить несколько предметов, которых не должно было быть на поле. Крупные, коричневые, мешковатые объекты, контрастирующие на фоне остатков урожая и ярких, белых свертков с зажигательной смесью.

Джерад развернулся и зашагал назад, к верховному жрецу, который с надеждой поднял голову, готовый принять приказ гилдмастера. Вместо этого, он получил удар гилдмастера, кулаком в челюсть.

Посох священной Девкаринской особы со стуком упал на пол рядом с ним, и он застонал. – Гилдмастер? Что...?

– Ты разложил жертвоприношения по всему полю, – решительным тоном произнес Джерад, едва сдерживая гнев. – Этот обычай уже давно запрещен, Ниллис. Почему ты ослушался указа твоего гилдмастера?

– Я... Нет, это...

– Не лги мне, жрец, – сказал Джерад. – Мне не нужны оправдания, и я не собираюсь об этом говорить. Ты лично вытащишь от туда каждого, и вернешь их всех их родителям. Поджогу придется подождать до завтра. – Он повернулся к бригадиру. – Улкис, ты знал что-нибудь об этом?

Если бригадир зомби и знал, то он был достаточно смышленым, чтобы не проговориться об этом. К тому же, он не был самым выразительным из всех, известных Джераду, существ. Он просто покачал головой и грозно посмотрел на жреца.

– Крокт, – выругался Джерад. У него совершенно не было на это времени. У него была назначена встреча с гилдмастером Симик, всего через час. Он не доверял жрецу, но он также не собирался сжигать заживо человеческих детей, только потому, что этого желал "бог-зомби". Бог-зомби был мертв. Его сестра позаботилась об этом. Богу-зомби в любом случае было уже все равно, и что бы там Ниллис с другими жрецами не думали, но похищение детей и сжигание их в полях вовсе не помогало в завоевании уважения к гильдии. Не так Джерад вод Саво вел свои дела.

– Ладно, – сказал он бригадиру, – ты проследишь за Ниллисом, и я хочу, чтобы ты был совершенно уверен в том, что он пошел туда и лично освободил каждого ребенка. Затем, мы встретимся здесь завтра и попробуем все еще раз. У меня остались связи у 'джеков, и завтра утром я первым делом свяжусь с их бюро по вопросу пропавших детей. И в твоих интересах, чтобы к тому времени в их записях числилось... – он быстро прикинул количество, – числилось двенадцать удачно раскрытых дел.

– Но, Гилдмастер, – запротестовал Ниллис, – календарь не будет ждать...

– Тебе стоило подумать об этом до того, как ты осмелился нарушить мой запрет, – сказал Джерад. – Тебе еще повезло, что я не приказал Улкису засунуть тебя в мешок и оставить гореть вместо них. Так что не испытывай свою судьбу. Тебя ждет работа.

Он кивнул бригадиру и сконцентрировался. Когда он заговорил снова, его голос звучал с едва уловимым эхом, и этим его словам ни один зомби не в силах был противиться. Девкарин не был некромантом, каким была его сестра, но он знал несколько фокусов, эффект от которых теперь, в его новой должности гилдмастера, был огромен.

– Бригадир, проследи, чтобы он все исполнил. Я увижусь с вами обоими завтра, и я узнаю, если мой приказ будет не выполнен. Обоими вами.

– Да, Гилдмастер, – сказал поверженный жрец.

Бригадир кивнул и согласился. – Если он не справится, я поломаю ему руки, Гилдмастер.

– Нет, – сказал Джерад. – Оставь их мне. Можешь сломать ему ребра, если захочешь. Чтобы он понял, что я не шучу.

– Гилдмастер, ну, в самом деле, – пролепетал верховный жрец, но к этому времени он уже обращался к спине Джерада.

Возможно, это было не очень честно. Он же опоздал, в конце концов. Но это ослушание его личных указаний вывело его из себя. Какой смысл был быть гилдмастером, если твои подчиненные тебя не слушают?

К слову, он опоздал и на свою следующую встречу, но уже не из-за гавиала, или драки с бандой бродячих трупов. Две его телохранительницы, охотницы Девкарин, следовали за ним по его долгому пути через нижний город, куда он неторопливо направился на встречу с Симиком. Он сделал остановку в одном из лучших портных Старого Рава, и выбрал себе новый жилет и не слишком яркую накидку, и воспользовался возможностью привести себя в порядок. К тому времени, как он достиг приемных покоев в лабиринте, он повязал свои дреды узлом, нацепил на грудь эмблему Голгари, и еще раз надвинул свою Девкаринскую маску на лицо. Его заместитель встретил его у двери с церемониальным жезлом, изящно выполненным из черного дерева, увенчанного единственным зеленым драгоценным камнем, на котором была выгравирована эмблема Голгари.

Джерад стиснул зубы и прошел в приемный зал со всем величием, на которое был только способен. Из всех его обязанностей в должности гилдмастера, к дипломатии он относился особенно холодно. Но как бы она ему ни не нравилась, он, все же, вынужден был признать, что у него был талант к прямым переговорам. Они мало чем отличались от обманных приемов, которые используют охотники, выслеживая хитрую дичь, несмотря на то, что в данном случае они были более вербальными и куда менее кровавыми, в большинстве случаев. Джерад также заметил, что лучше всего он вел переговоры с кем-то, кто ему не нравился. И на его удачу, именно такой "кто-то" встал на ноги, и подошел к Джераду, как только он вошел в приемные покои. Представителем Симиков был ведалкен, с которым он уже встречался ранее, и которому Джерад разрешил повторный визит лишь потому, что у Гильдии Симик, похоже, были определенные сложности с пониманием его должности. На самом деле, они ее попросту игнорировали.

– Доктор Отровак, – сказал он с почти незаметным поклоном. – Добро пожаловать. Я надеюсь, мы не заставили Вас ждать слишком долго. У нас урожайное межсезонье, Вы понимаете. Очень много работы.

– Я не долго ждал, – соврал ведалкен. Джерад почувствовал нечто, похожее на пощипывание у себя в голове. Сколько бы раз он ни старался и терпел неудачу, доктор Отровак все равно упорно делал наглые попытки прочесть мысли гилдмастера, каждый раз, когда они встречались. Это не сработало сейчас, не срабатывало раньше, и не сработает никогда.

– Прошу Вас, не будьте таким нудным, доктор. Вам сюда не проникнуть, – сказал Джерад, стуча пальцем по лбу. – Привилегия Гилдмастера.

– Понятия не имею, о чем Вы, – сказал Симик. – Рад Вас видеть, Гилдмастер. Я принес послание от великого Создателя, Момир Вига, который шлет свое глубочайшее почтение и приветствия из великой теплицы, вместе с поклоном от всех старейшин в Новижен.

– И?

– И? – переспросил захваченный врасплох ведалкен. – И... дары, конечно же, с которых мы могли бы начать наши переговоры.

– Это не те же дары, что Вы приносили в прошлом месяце? – спросил Джерад.

– Ну, отчасти, – признал Симик. – Но я также принес... простите, есть ли место, где мы могли бы говорить более приватно?

– Конечно, – сказал Джерад. Он провел Симика в соседнюю комнату, которую он использовал для личных встреч, приказав своим телохранителям оставаться у дверей, и присматривать за свитой Симика.

– Прошу, садитесь, – сказал он, указывая на кресло напротив простого стола, занимавшего большую часть комнаты. Джерад зажег несколько сферических фонарей, и сел за стол. – Ну?

– Вы, как всегда, прямолинейны, – сказал Симик. – Поскольку, Вы не сочли возможным принять наши прежние предложения, мне были даны полномочия, как говорят торговцы, "усластить нашу сделку".

– Я слушаю, – сказал Джерад, облокотившись о стол, сложив ладони, и опустив подбородок на пальцы. Симик настойчиво продолжал.

– В дополнение к Вашей первой будущей отгрузке цитопластических имплантов, великий создатель выписал восемь миллионов зино на личный счет в Банке семьи Карловых, чье имя, как Вы понимаете, пользуется наибольшим доверием в финансовых сферах. Счет будет передан Вам, как только договор будет подписан. Вы вольны делать с ним все, что Вам угодно.

– Зино, – сказал Джерад. – Впечатляюще. – Его тон давал понять, что золото для него было каким угодно, но не впечатляющим. – И?

– И? – снова переспросил Симик. – Я только что сказал Вам, что мы заморозили для Вас восемь миллионов – миллионов – зино, и Вы спрашиваете меня "и"?

– Мы не отдаем наши урожаи бесплатно, – сказал Джерад. – Бойни у нас не благотворительные. Да, мы предоставляем еду для благотворительных целей, но я не об этом. Я о том, что у меня есть зино. Вы не предлагаете мне ничего нового, кроме того, от чего я уже и так отказался.

– Цитопластические импланты могут повысить эффективность Ваших рабочих в десятки раз! – сказал доктор Отровак.

– Наши рабочие прекрасно работают и без ваших имплатнов, – сказал Джерад. Хоть он и женился на женщине, которая носила именно такой имплант, но он никогда не понимал, для каких целей нужно было использовать Симиковскую псевдоплоть, кроме как в качестве замены утраченных конечностей. В этом смысл был. Но позволить другой гильдии облепить его людей лишь-бог-зомби-знает-какими штуковинами, было совсем другим делом, и он рассматривал это мероприятие, как совершенно ненужное. – Мой ответ все еще, нет, – закончил он.

– Ладно, десять миллионов.

– Нет.

– Четырнадцать миллионов, и это последнее предложение, – сказал Симик.

– Вы глухой? – спросил Джерад. – Нет. И чем больше зино Вы предлагаете, тем меньше смысла во всей этой сделке. Все это Ваше предложение дурно пахнет, Отровак. Вы говорите, что желаете улучшить нашу эффективность. Вы хотите подарить нам эти ваши цитопласты, и при этом Вы предлагаете мне достаточно зино, чтобы купить свой собственный сектор Центра Равники

– Наши мотивы просты, – сказал доктор, – и я много раз объяснял их. Мы хотим завоевать рынок.

– Вы хотите, чтобы мы доверились и положились на Симиковскую биоинженерию, – парировал Джерад. – Чего я не понимаю, и почему я снова с Вами встретился, это то, зачем это Вам нужно.

– Ну, как же, ради успешного бизнеса, конечно, – сказал доктор.

– Из Вас получился бы паршивый Оржов, доктор, – сказал Джерад. – Даю Вам еще один шанс. Зачем?

– Эти пустые угрозы ни к чему, – сказал Симик, вставая с места.

– Мои угрозы не пустые, – сказал Джерад. – Вы меня слышали.

– И Вы меня слышали, – сказал доктор Отровак. – Я дал Вам свой ответ.

– Тогда, и я дал Вам свой, – ответил Девкарин. – Теперь, убирайтесь из моего лабиринта.

Джерад даже не открыл доктору дверь. Он просто сидел за столом, наблюдая, как уходит ведалкен. Он зажал подбородок большим и указательным пальцами и обдумал эту встречу.

Что его действительно сбивало с толку, так это то, что Симик вел себя настолько прозрачно. За последние десять лет, их цитопласты были внедрены во многие промышленные отрасли. Оржов использовали их для оправдания повышения цен на рабов. Иззет высоко оценивали их функциональность. Другие использовали их во множестве различных областей, в том числе, незаконных. Биоманалогические импланты прикреплялись к ткани и срастались с любой частью тела, какую бы они не покрывали, способом, понятным лишь самим Симикам – бесформенные прозрачные сгустки, обволакивающие, скажем, руку, затем превращались в еще более функциональную руку.

По крайней мере, так ему объяснил Симик. И действительно, зомби, улучшенные ципопластическими имплантами, работали бы быстрее и эффективнее. Но Джерад не доверял всему этому, и особенно ему не нравилась мысль, что большая часть его гильдии будет каким-то образом изменена Симиками.

Некромантия это одно, а биоманалогический симбиоз, совсем другое.

Он оттолкнулся от стола и встал. Что ж, встреча не прошла впустую. Если Симик и сейчас не понял его позицию, он готов вышвыривать их снова, и снова. Если они не уймутся, он начнет насаживать головы ведалкенов на копья, у входа в Старый Рав.

Часть его желала, что бы они попробовали еще раз. Когда родился его сын, он поклялся жизнью Микзила, что он больше не причинит вреда никому, кто того не заслуживал, это была ближайшая интерпретация той клятвы о мирном поведении, которую для него составила Фонн. Их брачные клятвы, возможно, уже утратили силу, но ради Мика, эту клятву он соблюдал.

Он уже давно не находил кого-то, кто заслуживал бы смерти так же, как Отровак. Он лишь не мог толком понять, почему.

*   *   *   *   *

Доктор Отровак спешно покинул лабиринт Голгари, и, уже выйдя со своей небольшой свитой на улицы Старого Рава, дернул за воротник своей туники. Он расстегнул несколько пуговиц, и отодвинул одежду в сторону, обнажив свой собственный цитопластический имплант. Он был не второстепенным ведалкеном, как и не второстепенным Симиком. Он был уважаемым доктором, еще более уважаемым переговорщиком, и, если бы он был честным с Девкарином, он бы с ним согласился. Симиковское предложение действительно звучало бессмысленно. Отровак верил в то, что его господин знал, что делал, но столь слабая информированность сильно сбивала с толку.

Может быть, его господин сможет пролить немного света.

Когда он нанес цитоплазму на свою шею несколько месяцев назад, она была лишь своего рода бесформенной амебой, размером с его ладонь. Она мгновенно приросла к его бледной синей коже и приспособилась к базовым функциям, которые он от нее ожидал.

Поскольку Отровак был одним из личных послов Момир Вига, то эти функции также отвечали и ожиданиям создателя. Цитоплазма изменила свою форму, превратившись в глаз с безгубым ртом, под ним. Отровак опустил подбородок и тихо проговорил. – Вы видели. Он не принял.

– Он глупец, – сказал рот голосом Момир Вига. – Но это не было неожиданностью.

– Великий Создатель, – сказал ведалкен, – возможно, было не очень мудро предлагать зино. Видимо... – Отровак боролся с инстинктивной угодливостью. – Из-за этого мы выглядим так, будто мы в отчаянии. Я не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

– Почему нам просто не распространить цитопластические импланты без его согласия?

– Это все еще возможно, – сказал голос. Хотя, я подозреваю, что в следующий раз, когда ты сделаешь предложение, оно будет принято.

– Создатель? Что Вы хотите сказать? Он убьет меня, если я...

– Я подозреваю, что нет, – размышлял гилдмастер Симик сквозь безгубый рот. – Он разыграл свое представление, отказав нам дважды, конечно же, для того, чтобы принять его в третий раз, без ущерба для гордости.

– Не знаю, Величайший, – сказал доктор. – Он, похоже, настроен твердо.

– Доверься мне, – сказал Момир Виг. – Не переживай, доктор Отровак. Я думаю, я решил нашу Голгарийскую проблему.

– Да, сэр, – сказал посол Симиков. – Я с нетерпением жду от Вас это решение.

– Оно весьма занимательное, – сказала его шея голосом Момир Вига. – Не задерживайся.

– Понял, – сказал Отровак, и натянул воротник на место. Он свистнул одному из своих слуг, что бы тот прикатил повозку и задумался над утверждением создателя. Как можно решить "Голгарийскую проблему", и при этом оставить этого Джерада во главе гильдии? С ним невозможно было вести переговоры, и по профессиональному мнению Отровака, это явно никак не изменится.

Он все еще раздумывал над этим вопросом, когда прибыла повозка, запряженная двумя верблюдами, улучшенными цитопластическими имплантами, красующимися своими удлиненными, более мощными ногами и дополнительными суставами.

Уносимый в своей повозке по длинной, спиральной дороге, ведущей на уличный уровень Равники, он с надеждой думал о том, что это решение будет включать в себя какую-нибудь мучительную пытку. Отровак терпеть не мог Джерада вод Саво. Отровак совершенно не мог его терпеть.