Текст книги "Раскол (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Да, – рискнул сказать Кос.

– Пришло время начинать, – повторил Виг. Спустя мгновение, Кос понял, что биомант нахмурился.

– Да, – повторил Кос.

– Чего он ждет? – потребовал Кос.

– Едва ли я должен тебе это говорить, – ответил Свогфир.

– Послушай этого шута, – подумал Кос. – Ты, правда, думаешь, что он планирует с тобой делиться? Ты, может, и древний, но готов поклясться, что ты вчера родился. Я читаю его, как газету.

– Кто сказал, что я планировал с ним делиться? – произнес Свогфир.

– Бог-зомби, я говорю снова, – сказал Виг, с заметным раздражением, – Пора начинать.

– Что я должен сделать? – сказал Кос.

– Ладно, – сказал Свогфир. – Это даже может быть интересным. Он ждет стеклянные пробирки – три штуки – у тебя на поясе. Все шесть запустят проект, и тогда там, в городе, появится еще одно гигантское чудовище. Но это уже будет что-то совсем другое.

Кос прощупал пояс Савры настолько естественно, насколько мог, и действительно обнаружил пробирки.

– Да, – сказал Кос, – пора начинать.

– Вы должны вставлять пробирки по одной, ты и он, одновременно. А после того, как третья... погоди-ка.

*   *   *   *   *

Мик взревел в небеса, и Рекдос присоединился к нему. Теперь, пора заняться церковниками жизни.

Демон-бог возбужденно повернулся к Виту Гази.

– Конклав Селезнии, – прогремел он, – ваше время истекло. – С его словами, крысы наводнили улицы, вылезая из всех сливных щелей и решеток. Они окружили основание Виту Гази, пища так громко, что Мик, даже на этом расстоянии, сидя под подбородком Рекдоса, слышал их собственными ушами. Ледев уже заняли позиции вдоль низкой стены, построенной всего несколько лет назад.

Рекдос разбил стену копытом до того, как Мик смог остановить его, и крысы хлынули на священную землю Конклава.

Высоко в Древе Единства, Живой Святой делал все, что было в его силах для того, чтобы они там не задержались надолго.

*   *   *   *   *

– Джерад, – произнесла Фонн. Ее голос звучал издалека, еле слышно, словно сквозь целую сеть из труб. – Джерад, где ты?

Джерад моргнул и с облегчением осознал, что он мог моргать. Он был почти уверен, что очнется, если вообще очнется, с зашитыми глазами.

– Джерад, ради священной матери, – слышалось эхо голоса, и Девкарин почувствовал этот звук не только в своих ушах – одно из которых было залито запекшейся кровью – но и на груди. Он потянулся к переговорному камню, но обнаружил, что не может пошевелить рукой. Тогда-то он и огляделся по сторонам.

Джерад висел, связанный веревками и прикованный ржавыми цепями к уже знакомому металлическому стволу дерева. На этот раз его окружало меньшее число демонопоклонников, и у него было меньше надежд на спасение. Стоило ли обещанное освобождение его сына (надежда, требующая от него верить в то, что Фонн сможет спасти Мика, если связь их сына с Рекдосом будет разрушена) того, что бы освободить Рекдоса и передать его воле такого существа, как кровавая ведьма?

Ибо именно эту церемонию она сейчас пыталась завершить. У каждой гильдии были свои уникальные методы и стили использования магии, но во многом их способы перекликались. Изольда проводила своего рода обряд доминирования: колдовство с целью овладения контролем над другим живым существом. Когда он это понял, ему оставался лишь крошечный шаг до очевидного вывода о том, что выпущенная им стрела прервала первоначальный обряд, и вызвала связь Мика с демоном по простой, но жуткой случайности.

– Каким образом это должно сработать, когда твой гилдмастер сейчас где-то там, разрывает на куски Центр Равники? – спросил Джерад.

– Он уже сопоставляет факты, – сказала Изольда. – Я надеялась, что ты меня не разочаруешь. Но не тревожься об этом, дорогой мой. Все сработает. Кровь гилдмастера – твоего сына – смешалась с пылающей кровью в кратере, и с кровью самого демона. К этой смеси я добавила драконью мозговую жидкость.

– Но сейчас то у тебя есть только кровь, – усмехнулся он. – Удачи.

– Не трать лишнего, не будешь нуждаться, – ответила кровавая ведьма и, с хлюпающим звуком выпустив свои черные когти, щелкнула пальцами. Один из ее громил неуклюже вышел вперед, неся с собой небольшую бутылочку. Изольда достала серебряную чашу и аккуратно вылила в нее половину содержимого бутылки. На столь близком расстоянии нос Джерада определил природу содержимого совершенно точно. «Крокт», подумал он, «ей действительно это может удаться». И тогда Мику, Фонн, и всему остальному миру придется несладко. Его жертва будет бессмысленной.

Тихо, не выдавая ни малейших эмоций, ни его яростных планов, Джерад мысленно начал искать обычную Равникийскую кислотную муху. Он нашел четырех в пределах досягаемости, и приказал им со всех крыльев нестись к цепям на его руках.

Изольда подняла чашу в одной руке, и отдала бутылочку с драконьей мозговой жидкостью громиле. Она вытянула руку и позвала, – Детка, мой нож.

Мертвая девочка вышла из-за спины Джерада, где она стояла все это время, укрытая от его взора. В руках у нее был зазубренный клинок, распоровший ладонь Мика, все еще покрытый его запекшейся кровью. Она подняла нож, словно молитвенное подношение, и Изольда с поклоном приняла его за рукоятку. Девочка удалилась обратно в свой угол. По пути, она мычала радостный, фальшивый мотив, звучащий как извращенный гимн Селезнии.

Кислотные мухи расселись на цепях и веревках, связавших руки Джерада. Насекомые тотчас начали источать вещество, по названию которого они получили свое имя, это был мощный растворитель, способный, если Девкарин не будет осторожен, прожечь сквозь цепи, веревки, и его запястья, если он не освободит их вовремя.

Кровавая ведьма втянула носом воздух, и ее белые глаза расширились от удивления, но было уже поздно.

Джерад рванул одну освободившуюся руку, затем вторую, наклонившись в пояснице вперед. Он без труда сбросил цепи, обмотанные вокруг его лодыжек – они не были закованы, но лишь наброшены длинными петлями, которые он с легкостью стянул – и кувыркнулся вперед, остановившись у ног Изольды. Вместо того чтобы ударить его ногой, кровавая ведьма осторожно отступила назад, прижимая серебряную чашу к груди.

– Кретины, чего вы ждете? – командным тоном выкрикнула она. – Схватить его! Связать!

От старых привычек сложно избавиться, а для Рекдосов, индивидуальные сражения были естественным способом выживания. Они никак не могли объединиться и атаковать слаженной группой. Их общее гильдийное родство было максимумом, на что они были способны в вопросе организованности – и то, их связывала больше единая вера, нежели настоящие общинные отношения. Поэтому, к счастью, Джераду приходилось иметь дело лишь с двумя головорезами за раз. К счастью, потому что он практически не чувствовал своих голеней.

Он перекатился в сторону от одного горилло-образного зомби, растирая ноги руками, в безумной попытке снабдить их кровью. Это сработало. Теперь, вместо онемевшего покалывания, его захлестнула вернувшаяся чувствительность в полном болевом объеме. Джерад все еще не мог стоять на ногах, поэтому он перекатился назад по другой траектории, когда второй громила попытался схватить его за руки. Он откатился не далеко, и умудрился на ходу схватить зомби за запястье. Он потянул его вниз, опрокидывая головореза головой о каменный пол, и проломив ему череп с влажным треском и брызгами серого вещества – сухого, бесполезного серого вещества.

Этот маневр, тем не менее, стоил ему, второго выкрикнутого приказа кровавой ведьмы.

– Все, взять его! – заорала она. – Сейчас же!

Джерад был безнадежно окружен, едва мог стоять на ногах, и совершенно безоружен, при этом толпа вокруг него в буквальном смысле жаждала его крови. И все же он заставил себя подняться на шатающиеся ноги, вращаясь, как в тумане, осматривая врагов, окружавших его со всех сторон, и неумолимо сжимавших кольцо.

Мертвая девочка не шевелилась, а просто стояла неподалеку от кровавой ведьмы, мыча свой веселый мотивчик. Джерад не мог выбросить этот звук из головы. Он звенел все громче в его ушах, переливаясь и затапливая его мозг. Он разрушал всю его концентрацию. Кислотные мухи были потеряны вместе с любыми другими связями, которые он пытался установить. Следующим сдалось его равновесие, и он запутался в собственных ногах, пытаясь ретироваться.

Толпа накрыла его, как только он рухнул на пол. Костлявые, узловатые кулаки схватили его за руки, и удар тяжелой дубины раздробил его коленную чашечку. Демонопоклонники подняли избитого гилдмастера перед кровавой ведьмой.

– Забавно, – сказала Изольда, – но теперь мне все же нужна твоя кровь, гилдмастер.

– Джерад, Мик все еще там. Он все еще жив. Ты собираешься снимать его, или как? – голос Фонн прозвенел из переговорного камня.

Ему потребовалась каждая капля оставшихся в его теле сил, но Джерад вывернул одну руку из захвата, чтобы сдавить камень и проорать, – Сними его! Я его освобожу. Не жди меня...

Изольда завела нож под кожаный ремешок, удерживающий камень, и перерезала его. Камень упал на пол, и мертвая девочка побежала его поднять, по всей видимости, восхищенная новой безделушкой.

– Джерад? – звала Фонн. – Что значит, не ждать тебя? Поговори со мной!

– Детка, – спокойно сказала Изольда, – будь любезна, выбрось этот камень в яму.

Девочка повернулась и, не издав ни звука, швырнула переговорный камень в открытый кипящий кратер, из которого вышел демон-бог.

Кровавая ведьма вонзила нож ему в сердце. Джерад наблюдал, как его кровь и жизненная энергия наполнили серебряную чашу. Он выдержал достаточно долго, чтобы увидеть, как Изольда подняла чашу к губам и сделала глубокий жадный глоток образовавшейся смеси.

«По крайней мере, мой сын освобожден», подумал Джерад за мгновение до того, как его жизнь угасла в нем окончательно.

*   *   *   *   *

Мик чувствовал, что его разум словно был расколот пополам. Он уже не слышал Рекдоса, хотя, конечно он слышал, что это чудовище громогласно изрыгало угрозы в адрес Селезнийцев, ведя своих обезумевших приспешников штурмом на Древо Единства.

Он уже не был связан с демоном, но в нем все еще пылала демоническая ярость. И когда Мик понял, что уже не слышит ноту своего отца в священной песни, его ярость вырвалась наружу. Он кричал, он осыпал всеми известными проклятиями Рекдоса, кровавую ведьму, каждого, кто хоть раз пытался навредить ему или его семье.

Никто, кроме Осквернителя его не слышал.

– Заткнись, мальчишка, – сказал демон. Затем он поднес когтистую лапу и сорвал скаута ледев со своей шеи. Рекдос поднес относительно крошечного Мика к одному глазу. – Ты, – прорычал демон, – был в моей голове. Это была плохая мысль, червь. Я Рекдос, Осквернитель. Никому не позволено касаться моего разума без.... Арррх!

Рекдос, Осквернитель схватился одной рукой за висок. От шока он раскрыл кулак второй руки, выронив юного Мика Зюника с ужасной высоты.

*   *   *   *   *

Кос вставил последнюю стеклянную пробирку на место, скармливая третью дозу драконьей мозговой жидкости – так вот, как она выглядела – в сгусток нейрария, образующего центр разума Проекта Краж. Момир Виг повернулся к нему и улыбнулся.

– А теперь, мы изменим мир, – сказал создатель. Без каких-либо дополнительных действий со стороны гилдмастера Симик, Кос почувствовал, как интеллект и разум Краж ожил вокруг него.

– Любопытно, что произойдет теперь? – подумал Свогфир.

– Это, – подумал Кос. Затем он схватил посох Савры и вонзил его острый конец в крошечный, черный глаз Момир Вига.

Глава 17

Я не чудовище.

—Я, Локсодон (Акт V, Сцена 5, строка 102)

Монтагон Тревис (6037 П.Д.)

31 Цизарм 10012 П.Д.

– Кос спятил, – заорал Обез. – Он внутри бога-зомби. И он только что... В смысле, ты хоть понимаешь, насколько опасно... Бес, ты когда-нибудь слышал что-нибудь о "Проекте Краж"?

– Бог-зомби? – ахнул Пивлик, напрягшись. – Какой еще проект? О чем ты говоришь вообще? – Рух уже давно вернулся к своей стае – в данном случае, пролетавшей мимо эскадре воздушных 'джеков – и теперь все, что удерживало беса и мага-заонника в воздухе, были измученные, усталые крылья Пивлика.

– Бог-зомби, – повторил Обез. – Эта "зомби жрица", о которой нам рассказал вор – это Свогфир. Он вернулся. Опять.

– Ну, конечно, почему нет? – сказал бес

– Ты сможешь перенести нас обратно, в Сенат? – спросил Обез. – Симики что-то задумали. Смотри.

– Не могу. Если ты не заметил, друг мой, я тут тащу четыреста фунтов мага-законника.

– Это ложь, я... слушай, не важно. С Новижен что-то происходит.

– Что? – задыхаясь, спросил Пивлик.

– Он встает.

– Что?

– Кос, что ты делаешь? – сказал Обез.

– Что он говорит? – спросил Пивлик.

– Что бы мы доверились ему, – недовольно ответил Обез. – Это просто нелепо.

– Я бы доверился, – признался Пивлик. – Ты должен ве... верить. Тебе надо попробовать... – Пивлик задыхался. – Тебе надо попробовать сбросить вес. Пивлик не мул. Кроме того, разве нам не надо быть рядом? Поймать Коса, когда он выйдет из этого твоего "бога-зомби"?

– Нужно доложить в Азориус, – сказал Обез. – Возвращение такого могущественного существа, как Свогфир может лишь означать, что Пакт Гильдий рушится быстрее, чем он думал. Сзедек и Свогфир вместе, да это...

Оглушительный рев Топтуна перебил жирного мага-законника. Ожидая ответить на рев своим собственным, на краю свежего кратера, уничтожившего четверть центрального павильона, стоял демон Рекдос – кожистые руки его были сжаты в кулаки, в глазах пылал адский огонь, жуткие крылья были широко распахнуты, а по светящемся оранжевым венам танцевали языки пламени.

Кто-то крошечный сидел на цепи, обвитой вокруг шеи демона, но с такого расстояния, Пивлик не мог разобрать, кто это мог быть – скорее всего, скелет. Затем демон-бог скрылся за одной из оставшихся башен, и бес снова сконцентрировался на попытках удержаться в воздухе.

У него все еще могло получиться опустить их обоих на землю живыми. Хотя он уже начал задумываться о том, останется ли что-нибудь от Равники к концу дня.

– Пивлик, мы падаем, – комментировал Обез. – Это каменное чудовище приближается.

– Ты слишком многого требуешь от Пивлика, – сказал бес, обращение к себе в третьем лице было явным признаком его усталости. – На сегодня, уже слишком много. Слишком много полета. Хоть... – Бес отключился, но его крылья остались распростертыми, наполненные теплым воздухом, восходящим снизу. Даже без сознания, Пивлик парил, словно планер, позволяя магу-законнику направить их обоих к ближайшей поверхности. Которой оказалась спина Топтуна.

*   *   *   *   *

– Меня вышвырнут из ледев, – пробормотала Фонн.

– За что, сэр? – спросил Орвал.

– Раз уж ты спросил, Орвал... – сказал Акличин.

– Ах, да, – сказал кентавр. – Это.

Они стояли все втроем на широкой, плоской спине трехногого скалистого нефилима, который совсем недавно едва их не раздавил. Аккуратно выверенными прыжками и не без помощи пары альпинистских заклинаний, увеличивающих силу трения, их небольшой отряд без особого труда смог взобраться на чудовище. Это был импульсивный шаг. План Фонн был не многим более чем "Остановить эту штуковину до того, как она доберется до моего сына", и она чувствовала себя загнанной в угол. Ее короткая связь с Джерадом не помогла – она была откровенно на грани нервного расстройства. Она уже не слышала его ноту, и хотя она сказала себе, что Джерад умел скрываться от песни, если хотел – он проделывал подобное ранее – на этот раз все ощущалось иначе. Она не скоро сможет снова воспользоваться переговорным камнем, поэтому, пока она не узнает о судьбе Джерада, ей придется делать все, что в ее силах для оставшихся с ней скаутов.

Все трое из них, били, резали и кричали на Топтуна до посинения. Все это производило на чудовище не больше эффекта, чем мухи на верблюда. Они уже были достаточно близко к демону, чтобы Фонн могла четко увидеть Мика, сидящего в трансе под подбородком демона. Он явно был в трансе. Песнь бы мгновенно отразила его затухающую ноту, если он был... если бы он не выжил.

Затем, перед ее расширенными в ужасе глазами, демон сорвал Мика с его места на цепи, осмотрел его, потом пошатнулся и швырнул ее сына, словно тот был раскаленным углем. Мальчик размахивал в воздухе руками, и в итоге ухватился за жесткие волосы, покрывавшие левую ногу Рекдоса.

– Молодец, сынок, – прошептала она, надеясь, что Мик почувствует ее тревогу через песнь.

– Держитесь. Оно движется! – вскричал Орвал, который, по очевидным причинам был особенно чувствителен к смещениям равновесия. – Становится на дыбы!

Акличину дважды повторять было не нужно. Он уже стоял на четвереньках, впившись руками в грубую каменную поверхность. Орвал схватил украденную им пику, и вонзил ее в спину нефилиму. Копье вошло не глубоко, и даже не поцарапало чудовище до крови, но оно позволило кентавру опереться на него и занять устойчивую позу, когда их необычный транспорт оторвал переднюю ногу от земли и широко раскрыл свою рубленную пасть.

– Ложись, – скомандовала она, и оба они последовали примеру Акличина.

– Сэр, что оно делает? – спросил скаут.

– Не знаю, – ответила Фонн. – Может, хочет его укусить?

Это было логичное предположение, которое оказалось совершенно ошибочным. Вместо этого, нефилим сделал глубокий вдох своими массивными легкими. В это же время Фонн услышала серию свистков, которые постепенно слились в единый гул, словно кто-то пытался настроить орган. Звук исходил от нефилима под ними, и Фонн увидела шесть мембранных ноздрей, раскрывшихся двумя рядами на спине чудовища. Они напомнили ей дыхательные отверстия, которые использовали брахиозавры на юго-западном полюсе, чтобы дышать холодным, разряженным полярным воздухом, только гораздо большего размера.

– Оно поет, когда дышит, – сказала она.

– Что? – спросил Орвал. – То есть, что, сэр?

– Оно дышит, – уточнила Фонн, указывая на ряд мембран на спине чудовища. – Через эти отверстия. Должно быть, оно дышит не часто. Я их даже не заметила раньше. Это...

– Потрясающе? – предложил Орвал.

– Нет... То есть, да, но я сейчас не об этом. Это значит, что у нас здесь есть шанс помешать ему набирать воздух, – сказала она.

– Его пасть светится, – вклинился Акличин, перекрикивая возрастающий "органный" гул.

– Мик, – сказала Фонн, всем сердцем желая, чтобы он поторопился. Откровенно говоря, она была потрясена уже тем, что ему удавалось так долго держаться там, но не могла себе представить никакой альтернативы.

Затем она, мгновенно, снова переключилась на чудовище под ними, и поняла, что Мик был в еще большей опасности, чем она думала. Свечение, глубокий вдох, Рекдос, стоящий там, как ревущий павлин. Она уже точно знала, что произойдет, когда вдох завершится.

– Скауты, внимание, – сказала она четко и спокойно. Паника могла выбить кого-нибудь из них с неустойчивой спины нефилима. – Нам нужно заблокировать все шесть этих дыр, прямо сейчас. Есть идеи?

– Стать в них? – тотчас же сказал Орвал.

– Непрактично, – сказала Фонн. – Мы можем задохнуться, и нас лишь трое. Дыр шесть.

– Сэр? – сказал Акличин и открыл свой китель. Через его тунику был перевешен двойной патронташ из огневых хлопушек, небольших пиромантических гранат, которые технически были запрещены к ношению для всех, кроме членов гильдий Борос и Иззет, но при этом были излюбленными игрушками демонопоклонников, особенно во время карнариума.

– Где ты это взял? – сказала Фонн.

– Стянул с мертвого Рекдоса, – ответил он.

– Великолепно, скаут, – сказала она, ухмыльнувшись. – Теперь, если мы сможем связать их вместе или, может, бросим их горстями, мы сможем...

– Сэр! – закричал Орвал.

– Да? – сказала Фонн.

– Звук прекратился.

Так и было. Громкий органный гул превратился лишь в эхо, отражавшееся от устоявших башен.

– Держись! – зачем-то выкрикнула Фонн, хотя все трое из них уже держались за спину нефилима всем, чем могли. Она увидела, как Мик в последний раз мелькнул, падая в руины под демоном. Он исчез за обрушившейся колонной, и его мать не видела, удалось ли ему пережить падение.

Каменный нефилим выдохнул.

*   *   *   *   *

Мик размахивал руками перед лицом и сгруппировался настолько плотно, насколько мог, когда ослепительная струя огня и света изверглась над его головой. Невероятным чудом, Мик приземлился в руины гостиницы, на груду мебели, которая изрядно его оцарапала, но, безусловно, спасла ему жизнь.

Как только яростный залп окутал Рекдоса, демон расправил крылья и распростер руки ему навстречу. Казалось, демон впитал всю эту адскую энергию непосредственно кожей, и его глаза воспылали еще более диким огнем, чем до залпа.

Мик игнорировал возникший жар, чтобы сконцентрироваться на родителях в священной песни. Его отца было все еще тревожно не слышно в общем шуме, но он с легкостью обнаружил ноту Фонн. Она была всего в сотне ярдов от него. Настолько быстро, на сколько он только мог осмелиться, Мик пополз сквозь опасные руины центральной Равники на встречу к ней, и в этот момент обрушилась новая катастрофа.

*   *   *   *   *

– Мик! – заорала Фонн в темнеющее небо. Свет от залпа энергии уже рассеялся, оставив после себя дымящегося и разъяренного демона. С ее ракурса, невозможно было с точностью сказать, пережил ли Мик падение.

«Найдешь его в развалинах», говорила она себе. «Да. Он уже не на демоне. Он в безопасности. А Джерад...» Что ж, она на время постаралась вытолкнуть Джерада из своего сознания. Ей нужна была вся ее концентрация, чтобы правильно рассчитать свой следующий шаг. Акличин дал ей способ убить – или, по крайней мере, серьезно ранить – скало-образное чудовище.

Ледев часто использовали взрывчатые заряды для расчистки завалов на дорогах, и любой охранник ледев хоть не много, но разбирался в том, как обращаться со взрывчаткой. Фонн знала гораздо больше других. За это она была обязана влиянию ее отца, и собственной недавней службе в Лиге Воджеков. В штабе Лиги содержались большие запасы взрывчатки, а старый Микзил Зюник был одним из немногих воджеков, кого считали экспертом в их использовании.

Она быстро разъяснила свой план двум скаутам, поглядывая на демона, который все еще вскипал от ярости, но пока никак не ответил на залп чудовища. Нефилим, похоже, переводил дух, и, как только эта мысль возникла у нее в голове, она услышала органные звуки опять.

– У нас около двадцати секунд, – сказала Фонн. – Каждый берет себе по две эти штуки, – сказала Фонн, проворачивая заводной механизм на каждой огневой хлопушке на десять щелчков и передавая их скаутам, то же самое она проделала на шести оставшихся хлопушках на патронташе. Затем она произнесла слова активации. – Бах-бум-бам.

Десять. – Пошли. Часы тикают, – сказала она и рванула вперед, по скалистой поверхности чудовища. Восемь. Она добежала до первых двух дыхательных отверстий и швырнула две огневые хлопушки в левую из них. Шесть. Еще две сразу, в правую. Пять. Она провернулась на каблуках и засунула еще две во второе отверстие в тот самый момент, когда Орвал проделал то же самое с третьим отверстием. Акличин уже отползал на четвереньках от своих отверстий. Три. – Орвал, давай! – крикнула она, и они оба бросились к третьему скауту. Один.

Фонн обернулась в последнюю секунду и взглянула на фейерверк.

– Бум, – сказала она.

Огневые хлопушки эхом отразили ее слова, но только гораздо громче. Шесть гейзеров из оранжевой жидкости и красновато-серого вещества вырвались из каменной спины нефилима – он хоть и выглядел снаружи ходячей скалой, но внутри он явно состоял из плоти и крови. Фонн и скауты изо всех сил пытались удержаться сквозь волны спазмов и дрожи, возникших после взрыва и напоминающих землетрясение. Орвал, наконец, бросил свое копье, когда оно треснуло в каменной коже чудовища, и сложил ноги под собой, удерживаясь теперь лишь благодаря своим сильным рукам.

"Голова" нефилима едва не погубила их. Каменное лицо, до сего времени парящее в неком магическом поле над спиной чудовища, рухнуло вниз и покатилось прямо на них. Фонн смогла вовремя убрать своих подопечных с его пути, и голова скатилась за край каменного панциря нефилима.

Спустя несколько секунд после того, как его голова с чудовищным грохотом рухнула на землю, спазмы резко прекратились. Нефилим на мгновенье застыл, затем со вздохом, выбросив из отверстий лишь теплый, гнилостный воздух и облако кровавой пены, он завалился, подкосив все три каменные ноги. Неожиданное падение чудовища выбило дух из Фонн, и едва не стоило ей одного скаута, когда Ал отскочил от инерции падения. Он бы вылетел за край скалистого тела, если бы Орвал не поймал его за лодыжку. Ал улыбнулся Орвалу, не обращая внимания на грязь и царапины, украшавшие его лицо.

– Думаю, они не совсем бессмертные, – сказала Фонн, помогая кентавру втащить назад юного скаута.

– Он мертв? – спросил Акличин, почти одновременно с Орвалом.

– Думаю, да, – сказала Фон. – Думаю, наши хлопушки попали прямо в то, что у него было мозгом, и спазмы, и форма... – скауты смотрели на нее с ужасом, изо всех сил скрываемым под маской храбрости. – Да, он мертв. – Закончила она. Фонн осторожно поднялась и взглянула на демона, который резко отошел назад, когда она с ее скаутами украла его триумф. Он поднял морду к чернеющему небу и зарычал. Мика все еще не было видно, но какой-то звук – крик, быстро нарастающий в громкости и тональности, ворвался в ее мысли.

Звук резко замер, когда толстый мужчина и бессильное тело беса свалились Фонн прямо на голову.

*   *   *   *   *

Когда Фонн очнулась, она смотрела на перепачканное слезами одиннадцатилетнее лицо Мика.

– Мам? – сказал он. – Ты...

– Мик! – она страстно прижала сына к груди. – Думаю, да, – сказала она. Спустя пару секунд и одно сдавленное покашливание ее сына, она позволила Мику помочь ей встать на ноги. – Сколько времени я была без сознания?

– Всего пару секунд, – отозвался Орвал, и Фонн поняла, что все еще стоит на спине мертвого нефилима. Перед ней стоял странный тучный человек в синих одеждах мага-законника Азориус.

– Мик, кто этот толстяк? – спросила Фонн.

– Не знаю. Он, похоже, в глубоком раздумье, – сказал Мик. – А бес говорит, что его зовут Пивлик. Беса зовут. Пивлик.

– Пивлик? – сказала Фонн. – Как ты сюда попал?

– Хотел бы я знать, – ответил бес. – Приятно встретить тебя снова, дорогая, ну и тяжелый денек выдался сегодня. – С этими словами он вновь упал в обморок.

Перед тем, как она смогла получить ответы о том, откуда здесь взялся Пивлик, кто был этот толстяк, и почему они оба были здесь, кисть Фонн оторвалась от культи, и улетела в ночное небо.

*   *   *   *   *

– Кос, – позвал Обез. – Кос, что происходит? Что там у вас наверху происходит? Великая Исперия, ты только что...

– Убил психопата, – закончил за него фразу Кос. – Но тут все еще остался один, со мной в одном теле.

– Кос, Новижен... он ожил, – думал Обез. - Почти весь.

– Не волнуйся, – отозвался Кос. - Пилот этого чудовища уже сошел с дистанции. Не думаю, что Рекдос хоть что-то от него оставит. Думаю, пришло время тебе забрать меня отсюда, тебе так не кажется?

– А что будет со мной? – забеспокоился Свогфир. – У этого чудища теперь нет хозяина! Цитопласты вернуться, но их некому будет к нему прирастить. Он же развалится на части!

– Думаю, тебе стоило об этом подумать чуть раньше, – ответил Кос. – Обез, вытаскивай меня отсюда.

– С удовольствием, – сказал Обез.

*   *   *   *   *

– Мы здесь в безопасности? – спросил Пивлик, снова придя в себя. – Мы не слишком близко к... Крокт всемогущий, это же демон Рекдос!

– Потом все расскажу, Пивлик, – сказал Кос. Он снова повернулся к Фонн. – И вот поэтому я выгляжу теперь так. – Он развел руки Обеза пошире и немного провернулся, словно демонстрируя новый костюм.

– Пивлик, это правда он? – сказала Фонн скептически, но без недоверия в голосе.

– Он? В смысле, Кос? Вот этот жирдяй? – сказал Пивлик. – О, да, дорогая, это он. Ну, был. Кос, ты там, да?

– Да, Пивлик, – сказала Кос. – Твой любимый напиток...

– Ладно, ладно, – сказал Пивлик и искренне улыбнулся. – С возвращением, друг мой. – Спустя несколько представлений и перепредставлений друг друга, их спонтанная встреча была, как и предсказывал Пивлик, прервана оглушительным ревом демона Рекдоса – освобожденного от влияния одиннадцатилетнего Микзила Зюника, что само по себе, определенно требовало долгих объяснений когда-нибудь, когда Косу не будут врать, посылать на бессмысленные задания, и бросать между разъяренным демоном и неуправляемым Симиковским проектом.

До сих пор, Кос не осознавал, что он, в сущности, убил гилдмастера. Он задумался, как этот поступок повлияет на хрупкое равновесие сил Августина, и каким образом он сможет отыскать Сзедека теперь. И представлял ли Сзедек сейчас реальную угрозу.

Исполинская масса из волокнистой ткани и плесневых наростов, которой еще недавно являлся Новижен, и которая теперь превратилась в существо по имени Краж, как полагал Кос, издало пронзительный крик, который демон, по всей видимости, принял за призыв к бою. Воздух был наполнен целыми облаками цитопластов, летящих к этому новому чудовищу, и наращивая его безобразное, бесформенное тело. Кос задумался, как бы оно выглядело, если бы Момир Виг дожил до завершения своего эксперимента. Он также задумался, стоило ли ему оставлять в нем бога-зомби. Он еще не рассказал об этом Фонн, и не представлял, как он об этом ей расскажет.

Рекдос зарычал в ответ на вызов экологического кошмара, коим являлся Проект Краж. Без дальнейших прелюдий демон размахнулся узловатым кулаком, и нанес весьма убедительный, по мнению Коса, удар наотмашь, угодивший в цель, но не остановившийся на этом. Вскоре, рука Рекдоса была полностью погружена в липкий цитопластический материал и бесформенную ботаническую жижу, из которой состоял Краж. Демон зарычал вновь, на этот раз определенно от боли, и рывком вырвал из слизи свою руку. Большая часть кожи с его предплечий облезла, обнажив пульсирующие мышцы, горящие огнем, и трескающиеся, обугленные изнутри кости.

Демон-бог был не глуп. Он отошел назад и расправил крылья, приготовившись взлететь в воздух. Он уже поднялся футов на пятьдесят, когда неуклюжее тело Кража настигло его. Краж протянул свою склизкую конечность, тревожно напомнившую Косу крадущихся, и обвил ею ногу демона. Чудище с легкостью стянуло Рекдоса обратно, вниз, но демон так и не коснулся земли. Краж, каким бы разумом в отсутствии Вига он ни обладал, вжал Рекдоса в собственное тело, окутав дьявольского гилдмастера бурлящей массой прозрачной цитоплазмы, развороченной растительности, и – Кос не сомневался – множеством погибших Симиков, ассистировавших своему гилдмастеру в его безумном плане.

Спустя пару минут барахтанья и брыкания, со сдавленным рычанием, исходящим из недр тела Проекта Краж, копыта демона перестали шевелиться, и, наконец, застыли окончательно. Кос не готов был поставить на то, что Рекдос был мертв. Это все таки был оригинальный парун, спящий в кратере с лавой. Но, по крайней мере, Рекдос уже не рвал город на части. Краж, не видящий больше никаких угроз, и лишенный руководящего им интеллекта, оставался на месте, равномерно пульсируя своим желеобразным телом. Через пару минут, он также, замер и перестал шевелиться.