Текст книги "Раскол (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Думаешь, у тебя проблемы, – сказал Пивлик, полагаясь на свое старое, доброе благое неведение. – Мне предстоит рассказать баронессе обо всем этом. Ты же, с другой стороны – кто знает, где сейчас Нив-Миззет? Понимаешь, дорогая моя? Ты говоришь он оставил вас всех, но, может быть – может быть, он оставил тебя за главную, да? Кто может сказать иначе?

На мгновение, Криксизикс выглядела так, будто она была готова зубами отгрызть у беса крылья. Затем она начала хихикать с легким налетом безумия, но к облегчению Пивлика, это разрядило очевидно напряженную обстановку.

Они приземлились на устойчивую часть разрушенного здания межгильдиевых курьеров. Двое из курьерских големов валялись раздавленные и недвижимые среди обломков, но мраморный пол здания остался целым.

Они нашли немного еды в уцелевшем холодильнике и поживились холодными лепешками и сухими фруктами, перекидываясь парой слов в бессмысленной поверхностной беседе, помогающей отойти от пережитого шока.

Наконец, лицо гоблинши снова посерьезнело. – Спасибо, Пивлик, за твое предположение. Ты уверен, что должен вернуться в столицу? – спросила Криксизикс.

– После такой-то катастрофы, – сказал Пивлик, – мне бы, вероятно, стоило улететь на другой край мира. Но я должен добраться до баронессы, да. Что ты будешь делать, моя дорогая?

– Огры, вроде как, эмм, избрали меня старшей, – сказала Криксизикс, расплывшись в странной, но гордой улыбке, не смотря на общее опустошение. – Они сказали, что в подобные кризисные времена ограм нужен вожак, а один из них увидел этот небольшой фокус, – она указала на свои ступни, – и они решили, что я идеально подхожу на эту роль. Очень практичные огры. И кто-то же должен помочь раненым. Большинству удалось сбежать, я думаю, но под развалинами все еще могут оставаться люди. Пока я не удостоверюсь в обратном, я буду стараться им помочь. Эта команда экстренного противодействия когда-нибудь доберется сюда, и я собираюсь нагрузить их работой.

– А что с...

– Драконом? – сказала Криксизикс. – Я скажу им... что-нибудь. Еще не знаю, что. Великий Нив-Миззет, на самом деле, никогда не был практичным управленцем, когда дела касались гильдии.

*   *   *   *   *

– Святейшая, – сказала Венслов. Она инстинктивно потянулась за одной из 'капель на своем поясе, но перед тем, как она смогла отломить ее край и применить в самой жуткой из ран Разии – зияющей дыре в груди ангела, в которой виднелось сердце и ребра – гилдмастер подняла руку.

– Нет, я не могу... не используй их, – выдавила из себя она. – Оставь их себе.

Разия была в еще более ужасном состоянии, чем все, окружающее ее пространство. Гилдмастер Борос сидела в прикрытой нише, за капитанским мостиком. Ее правая рука заканчивалась обожженной, изувеченной конечностью, больше напоминавшей когтистую лапу, чем руку. Ее священного меча нигде не было видно. Прожженные, выбитые дыры и суровые раны виднелись сквозь трещины в ее изящной, некогда сверкающей броне.

– Вы ранены, – запротестовала Венслов.

– И твои 'капли не помогут, – сказала ангел, осматривая новоприбывшую. Ангел, должно быть, узнала трех-крылый значок на груди Венслов, поскольку добавила, – Рапортуйте, воздушный маршал.

– Другие ангелы... остальные мертвы, – сказала Венслов, немного подумав, с чего должен начаться ее рапорт. – Я не обнаружила никаких признаков неприятеля. Я полагаю, Вы остались одна, Святейшая. Прошу прощения за вопрос не по протоколу, но что здесь произошло? Кто все это сделал, сэр?

– Если ты здесь... – прокашлялась ангел, – если ты здесь, должно быть, мы вернулись в Равнику.

– Мы в небе над Равникой, сэр, – сказала Венслов и, воспользовавшись открывшейся темой, добавила, – мы летим по курсу столкновения с Центром столицы, Святейшая. Судя по всему, штурвал уничтожен. Я... я не уверена, что мне делать. Мне нужна Ваша помощь. Вы можете встать?

– Да, – сказала ангел, но все еще не предприняла для этого никаких усилий. – Штурвал. И остальные... все уничтожено. Все мертвы. Я помню. Было нападение. Мы были на войне. Враги взяли нас на абордаж.

– Сэр? – сказала Венслов. – Я не видела никаких врагов, хотя, у меня не было возможности провести более тщательный осмотр. Парелион... Нам нужно найти способ удержать его в воздухе. Я наездница на птице Рух, мне знакомы полеты, но это... Сэр, я не знаю, с чего начать.

Ангел протянула свою здоровую руку. – Я могу встать. Я направлю тебя.

Венслов помогла ангелу подняться на ноги. Стоя, хоть и согнувшись от боли, гилдмастер возвышалась над воздушным 'джеком. Ангел, шатаясь, прошла несколько шагов, и прижала обгоревшую руку ко лбу.

– Вы в порядке, Святейшая? – спросила воздушный маршал.

– Бывало и лучше, – ответила ангел. – Помоги мне дойти до той установки, – сказала она, указывая на одну из нескольких панелей среди разнообразных консолей, которые были все еще относительно целыми. – Тебе придется быть моими руками, – сказала она.

– Конечно, – сказала Венслов. Боковым зрением она увидела, что они прошли сквозь облака за то время, пока она помогала ангелу подняться на ноги. Белые башни Прахва ясно виднелись в невидимиззиумном экране.

Воздушный маршал Венслов не была, как она сказала, подготовлена к пилотированию Парелиона, но у нее был большой опыт расчета летной скорости без помощи магических инструментов или разноцветных рычагов и переключателей. Она подсчитала, что у них было, в лучшем случае, минуты три, при стабильной скорости. Но, с разбалансированной и все еще горящей двигательной установкой, никаких гарантий стабильности не было.

Панель была простой и не выглядела особо важной. На самом деле, она представляла собой не более чем прямоугольную миззиумную пластину, с единственным красным драгоценным камнем, расположенным в стороне от центра.

– Что я должна делать? – спросила Венслов.

– Нажми на камень три раза. На третьем нажатии, ты должна произнести кодовую фразу.

– Какую, Святейшая?

– "Танцующие на острие иглы".

– "Танцующие на острие иглы"?

– А смертные еще думают, что у нас нет чувства юмора, – ответила ангел. – У нас мало времени, воздушный маршал.

Венслов кивнула, подавила свое мнение о "шутке", и нажала пальцем красный камень. Один, два, три: " Танцующие на острие иглы", – сказала она.

Миззиумная панель отъехала в сторону с медленным, протяжным скрипом. Под ней располагалась пара рычагов с красными рукоятками.

– Боюсь, здесь потребуется сила ангела, – сказала Разия, – А я не смогу, к сожалению, ничем помочь.

– Я сделаю все, что в моих силах, Святейшая, – сказала Венслов и взялась за красные рычаги.

– Правый регулирует высоту, левый – повороты, – сказала ангел. – Все просто и только для экстренных случаев.

– Поворот нам не поможет. Люди погибнут независимо от того, в какую сторону мы отклонимся, – сказала Венслов. – Наша проблема во взлете. Нам нужно оставаться в воздухе.

– Согласна.

Воздушный маршал отпустила левый рычаг и обеими руками обхватила правый. Она оперлась ногой о панель управления, и потянула рычаг изо всех сил на себя.

Рычаг не двинулся с места. Башни Прахва приближались, и к удивлению Венслов ни один патрульный воздушный 'джек не вылетел им навстречу. Она попыталась снова. Безрезультатно.

Она осмотрела командный этаж в поисках какого-нибудь инструмента, чего-нибудь, что могло бы усилить ее тягу. Ничего подобного не было.

Небольшая чайка с силой ударилась о ветровой экран. Столкновение помогло Венслов рассчитать, что их скорость примерно была около ста миль в час. Когда останки птицы отпали, воздушный 'джек уже не видела небо.

Башни Прахва заполнили ветровой экран, прозрачный купол Сената был прямо у них по курсу. Если бы Парелион был стрелой, он бы летел прямо в яблочко. На этом расстоянии, она уже различала разбегающихся людей. Спустя несколько секунд, они были уже достаточно низко, чтобы разглядеть лица.

– Крокт, – выругалась она, и повернулась к ангелу. – Святейшая, ничего не...

На пару секунд раньше, чем рассчитала Венслов, Парелион врезался в купол Сената. Треск столкновения был слышен от глубин Старого Рава, до отдаленных провинций за воротами столицы, и даже заставил нефилимов сделать паузу на их пути к Центру Равники.

Глава 11

Вы голодны, как демон? Увеличьте ваш заказ до "Демонического размера" всего за пару зино – обратитесь к Вашему официанту прямо сейчас!

—Вывеска над входом в Столовую-Кабаре Пивлика в Старом Раве

(Уничтожено в пожаре, возникшем при невыясненных обстоятельствах, 9963 П.Д.)

31 Цизарм 10012 П.Д.

Мик Савод Зюник с достаточным уважением относился к Селезнийской вере, но, имея отца Девкарина, знающего толк в некромантии, для уравновешивания влияния его полу-Сильханской матери, он никогда не считал себя праведным адептом религии церковников. Он даже не знал, что собой представляла эта "праведность". Он хотел быть ледев. Его влекла открытая дорога и новые приключения, ждущее его на пути. Он также хотел быть охотником, если не гилдмастером. Это были две стороны одной монеты, как и сам Мик. Хотя многие Голгари все еще поклонялись богу-зомби, его отец не был в их числе, поэтому он не особо чувствовал привязанность и к этой вере.

В одном он был уверен – Культ Рекдоса определенно не был той религией, к которой он бы хотел иметь хоть какое-то отношение. Это была религия, способная вызвать отвращение от самого понятия "религии" до конца жизни.

Его, вместе с остальными скаутами толкали, несли, волокли, и в конечном итоге втащили (когда индрик не смог протиснуться сквозь последний отрезок подземного тоннеля) в жаркий и душный подземный зал. Судя по тому, как Мику была слышна песнь, они были довольно близко к Древу Единства, оно отчетливо слышалось где-то наверху. Это означало, что они были не далеко от Центра.

Мик совершенно точно знал, что находилось под Центром, поскольку это место горящим нарывом вздымалось посреди территории Голгари, в Старом Раве. Его отец всегда через силу указывал ему на Рикс Маади, главное логово гильдии Рекдос. Рикс Маади напоминало осиное гнездо, поскольку Культ Рекдоса постоянно пристраивал и достраивал его, заваливая его кучей всякого хлама. Зазубренные, утыканные шипами печные трубы торчали из всех щелей этой постройки, испуская тонкие струйки черного дыма. Рикс Маади было частью нижнего города, но на самом деле это был отдельный мир Рекдоса, который, по слухам, уходил гораздо глубже под землю, в такие глубины, каких не достигал ни один район земель Голгари – глубже самого Григорьего Каньона. Там Рекдосы добывали железную руду, что делало их основной силой во всем мире, не смотря на их характерные антиобщественные наклонности. Джерад заставил сына пообещать, что он никогда не приблизится к Рикс Маади без своего отца. Естественно, Мик нарушил свое обещание при первой же возможности, но его проникновение в логово Рекдосовского разврата ограничилось тогда лишь осторожным и незаметным обходом его периметра с парой верных друзей. Тогда было брошено много вызовов, и первый, кто рискнул бы выйти к Рекдосовским стражникам, заслужил бы уважение всех ребят. Этого уважения, к тому времени, еще не доставалось никому. Мик бы сделал это, как он всегда говорил, если бы не сложности, которые создаст этот поступок для его отца, как гилдмастера.

Теперь, когда Мик предположительно был в самом центре Рикс Маади, он не мог представить, зачем ему вообще могло хотеться сюда попасть. Все вокруг было пропитано запахом серы и гнили, заполнено дымом сотен жаровен, в которых сжигалось одному-Крокту-понятные маслянистые вещества и отвратительно пахнущие зловония. Крысы кишели везде, куда бы он не бросил свой взгляд, мелкие, крупные, некоторые размером с болотного пса, и втрое свирепее – там было больше крыс, чем Мик думал, всего существует в Равнике, и все они толпились, словно питомцы, ожидающие кормежки.

И жар. Пещерный зал был громадным, а открытый, сияющий кратер, наполненный лавой, в самом ее центре, превращал все логово в подобие раскаленной печи. Хаотичные соты из лестниц, площадок и проходов облепляли внешние стены этого жуткого улья, а высоко вверху виднелся выход, которого невозможно было достичь без пары крыльев – в виде нескольких, знакомых Мику вентиляционных труб, широко используемых во всем нижнем городе. На стенах и потолке строения была выстроена впечатляющая сеть печных дымоходов и воздуховодов, но все они, похоже, по большей части, были бесполезны. Вентиляции приходилось соперничать с открытым жерлом, с пылающей тягучей жижей, угрожающе бурлящей, словно лавовый суп, оставленный для постоянного кипения. Рикс Маади было зловонной печью, размером с небольшой город.

Посреди всего этого, полным ходом шел какой-то хаотический карнавал. Омерзительные развлечения, развратные танцы, которые бы мама Мика наверняка бы не оценила, и группы рычащих певцов, вносивших свою лепту в общую какофонию неумолкаемого шума. Всюду, куда падал его взгляд, Рекдосы выпивали, танцевали, или жестоко избивали своих соратников по культу. Воздух был пропитан дымом, вонью, и безумным, трескучим хохотом.

Он, и остальные скауты все еще находились в своих клетках, выстроенных в ряд для осмотра. Наконец-то Мику, хоть на мгновенье, удалось увидеть, что остальные три его товарища были живы. Он также заметил, что инстинкты его не подвели: Его матери среди них не было.

Мик подозревал, что ему вряд ли понравится этот осмотр; особенно, когда он увидел того, кто должен был его проводить. Демонопоклонники называли ее Изольда, что, как полагал Мик, означало что-то вроде "кровавой ведьмы" на Древнем Рави. Ее бледная фигура была покрыта тонкими цепями, и гладкими, почерневшими шкурами. Ее руки венчались длинными черными, похожими на лезвия, когтями, с которых стекала густая красная жидкость, капая на каменный пол с каждым ее шагом в сторону узников. Через ее полностью белые глаза проходили шрамы, от бровей, до скул, но она, похоже, не испытывала ни малейших трудностей, проходя сквозь обезумевшую, кровожадную толпу.

Возможно – и эта мысль для Мика была едва ли не слишком пугающей, что бы обдумать ее – Изольда была своего рода вампиром.

Кем бы ни была Изольда под своей скудной одеждой, грубо вытесанными цепями, и бледной кожей, молодой скаут совершенно точно не хотел знать, почему ее называли "кровавой ведьмой". Он также был почти уверен, что ему придется это скоро узнать, хочет он этого, или нет.

Изольда осмотрела Мика своими пустыми глазами, с ровным, спокойным дыханием и змееподобным шипением. Она наклонила голову, втянула носом воздух, и кивнула. Затем она повернулась на каблуке и перевела внимание на крайнюю клетку. Кровавая ведьма наклонилась над первым узником, кентавром Орвалом, и просунула в клетку когтистую руку. Она вытянула один коготь и резанула им по лбу кентавра. Это движение вызвало у Орвала  сдавленный стон, и извлекло несколько капель его крови. Изольда отошла от металлической клетки, и направилась уверенным, но не быстрым шагом сквозь толпу веселящихся головорезов, к большой жаровне, установленной в центре храма демонопоклонников.

Да, это был храм, а не пещерный зал, понял Мик. Это было место высокого поклонения низменным деяниям. Конгрегация безумцев.

Кровавая ведьма Рекдоса подержала несколько секунд коготь над горящими углями. Ее пустые глаза всматривались в него некоторое время, наблюдая, как он начал раскаляться, светясь оранжевым светом. Затем она одернула руку с жалобным мурлыканьем, перешедшим в шипение.

Изольда не на шутку пугала Мика.

– Не этот, – прошипела кровавая ведьма своим хохочущим лакеям. –  Следующий.

Изольда повторила весь процесс еще два раза. Акличин заныл, когда когти добрались до него, но подавил всхлипы сразу же после того, как Изольда взяла его кровь. Лили, к удивлению Мика, не проронила ни звука. При этом он видел, как она двигалась, поэтому, он был на восемьдесят, восемьдесят пять процентов уверен, что она была жива. Его Девкаринское наследие не позволяло ему забывать о пятнадцати, двадцати процентах людей, которые могли двигаться, но при этом, вовсе не обязательно были живы, однако, он не видел на ней никаких известных ему знаков некромантии. Она просто оставалась стойкой и смелой.

Мик был восхищен этой комбинацией ее качеств. Поэтому, когда кровавая ведьма указала когтем на клетку Лили, и двое неуклюжих зомби в масках вышли вперед, чтобы разорвать клетку на части, Мик выкрикнул злобные эпитеты в их адрес. Он не был уверен, откуда он знал эти слова, но они полились потоком, когда рабы демонопоклонников вытащили за руки связанную девушку из клетки. Они подняли ее вверх, и Лили, брыкаясь ногами в воздухе, добавила свою порцию ругательств и криков.

– Отведите ее на мою скотобойню, – сказала ведьма. – Она мне нравится.

– Отпустите ее! – орал Мик.

– Да! – кричала Лили, – Отпустите меня!

Кровавая ведьма засмеялась, ее ледяной хохот пронзил удушливый жар пещеры. – Подожди своей очереди, малыш, – рявкнула она и махнула рукой в сторону зомби, потащивших Лили сквозь толпу, все еще во все горло выкрикивавшую угрозы в адрес Рекдосов.

Мик почувствовал, как подкосились его колени, когда Лили скрылась из вида, и Изольда подкралась к его клетке.

– Ну, а теперь, ты, – сказала она. – Из девчонки выйдет славная служанка, но тебя, я думаю, ждет другая судьба. Это тебя пугает?

Мик не ответил, но лишь с героическими усилиями, и едва не прокусив насквозь свою нижнюю губу, он смог удержаться от того, чтобы заплакать.

– Нет, – наконец выпалил он.

– А должно, – сказала кровавая ведьма, и просунула руку в клетку. Мик пытался зажаться в угол, подальше от нее, и замотал головой в разные стороны, но она все равно без труда, одним резким движением, провела острием своего когтя по его лбу.

– Да, – прошипела Изольда. – Вот этот. – Она кивнула еще одной паре гориллоподобных лакеев. Они вытащили Мика, кричащего и брыкающегося, из клетки, но к его удивлению и смятению, они не потащили его в том же направлении, куда они унесли Лили. Вместо этого, они поволокли его к искаженной, покрытой ржавчиной копии Селезнийской ризницы, привинченной к полу, у самого края кратера с бурлящей лавой. Его обнаженные участки тела опалились от одного приближения к ней.

– Вот этот что? Этот что?! – вопил Мик, пока зомби толкали его на нижние "корни" железной ризницы и привязывали его запястья к ее "ветвям", грубыми веревками, болезненно впивавшимися в его кожу. Еще несколько зомби со злорадными ухмылками обступили его, призванные кровавой ведьмой, которая приказала им всем собраться вокруг главного события их загробного карнавала. Как только его ноги были связаны и закреплены той же грубой веревкой к пародийному стволу дерева, они все подошли ближе, но ни один из них не прикасался к нему. Было похоже, что они берегли его для своей госпожи.

Напуганный до предела, Мик все же, еще больше боялся за Лили. Невозможно было сказать, куда они ее утащили, и что могли с ней сотворить. Он держался за эту ненавистную, яростную эмоцию, как за щит от своего собственного страха.

Мик изо всех сил извивался под грубыми веревками. Провисших или слабых участков веревки было очень мало, и он не мог освободить руки сквозь ее узловатые волокна. Возможно, если он сможет тереть веревку о край металлической "ветки", то она в итоге, разорвется...

Изольда подняла вверх свои когтистые руки, и начала читать заклинание на гавкающем, гортанном языке. Демонопоклонники подхватили ее слова, из которых Мик понимал лишь одно единственное слово. Имя. Рекдос. Осквернитель.

Он чувствовал, как кровь сочится по его запястьям, но Мик продолжал изо всех сил растирать веревку.

*   *   *   *   *

Фонн ожидала, что Джерад не станет мешкать. У них были свои отличия. Разные ожидания, разные интересы, цели, и призвания. Отличия, которые, за пару лет, стали непреодолимыми, по крайней мере, было гораздо проще уйти на открытую дорогу, или в участок Лиги, чем разбираться с ними. Что бы они не думали друг о друге, она не могла вспомнить, чтобы он колебался в вопросах, касающихся их сына. Но даже, несмотря на это, она не ожидала, что гилдмастер Голгари за столь короткое время сможет собрать такую поисковую группу.

Гиппогрифы, сумеречные летучие мыши, мантикоры, и пара гигантских воронов сопровождали Девкарина, когда он спикировал вниз, над широкой Утварской дорогой. Джерад восседал на личной верховой летучей мыши, по имени Вексош, еще одну мышь такого же размера он вел за собой на длинном поводке.

– Не трать время на посадку, – выкрикнула ему Фонн. – Просто лети пониже.

Девкарин кивнул и махнул рукой.

– Приготовься, – крикнул он.

Джерад направил свою летучую мышь прямо на центуриона ледев, ведя за собой на привязи запасное ездовое животное, и, в самый последний момент, до того, как взлететь было бы уже поздно, отпустил веревку. Летучая мышь с пустым седлом продолжила лететь прямо к Фонн, и в последнюю секунду, полу-эльфийка подпрыгнула вверх, и поймала поводья. Она провернулась в воздухе и с размаху приземлилась прямо в седло. Фонн натянула поводья изо всех сил и повернула мышь, подлетев к Джераду.

– Что стряслось? – спросил он, не крича, а, используя то, что Фонн называла его "гилдмастерским голосом". Он был слышен сквозь любой шум, и при этом не звучал ни эмоционально, ни отчаянно. Он использовал его, когда вел переговоры от лица Голгари. Он также был удобен в общении, когда вы рассекали воздух на такой скорости, которую только могла развить летучая мышь. А древний подвид этих животных, которых Голгари выращивали тысячелетиями, мог достигать огромных скоростей – не таких, как у обзоросфер, или птиц Рух, но более чем достаточную скорость для нижнего города, где способность маневрировать была для любого летуна гораздо более важным качеством.

Фонн на мгновение закрыла глаза, прислушавшись. – Под землей. Он под землей. Нам нужно вернуться в нижний город. Ближе к центру. Возможно...

– Рикс Маади. Чертово гнездо, – сказал Джерад, добавив несколько избранных Девкаринских ругательств. – Мне нужно было спалить эту дыру, когда я возглавил гильдию. Нет никакой необходимости в...

– Просто отведи нас туда, как можно скорее, – сказала Фонн. – Как только Мик и остальные будут в безопасности, я помогу тебе развести огонь.

Джерад кивнул. – Сюда. Мы вернемся тем же путем, каким я прилетел.

Следуя за Джерадом в тоннель, ведущий в Старый Рав, она рассказала ему подробности похищения их сына. Хор звериных криков следовал за ними, и ей временами приходилось перекрикивать шум сопровождавших их тератогенов. Фонн подозревала, что они не участвовали в подобном налете с тех пор, как Савра послала их на осаду Центрального Форта.

Джерад, со своей стороны, удивлял ее тем, что – в кои веки – не начинал спорить и выяснять отношения. Он не винил ее за то, что произошло, чего она почти от него ожидала. Напротив, создавалось впечатление, что он знал, почему Рекдосы были заинтересованы в этом похищении.

Тому, кто возглавляет гильдию, контролирующую большую часть Старого Рава, приходится слышать массу слухов. У Джерада было дополнительное преимущество, в лице его верных слуг, насекомых, с которыми у него была телепатическая связь, значительно облегчавшая получение информации о тайнах его союзников и врагов, а точнее, потенциальных союзников и врагов. Когда они впервые встретили друг друга, он использовал насекомых, для присмотра за плененной Фонн. Их период ухаживания был во многих отношениях весьма не обычным.

На этот раз, Джерад сказал ей, что он и без насекомых знал, что Культ Рекдоса что-то замышляет. Как он выразился, крысы были повсюду. За последние недели, он получил десятки донесений о то, что целые колонии зомби были сожраны голодными грызунами, не говоря уже об общем влиянии крыс на популяцию насекомых. Крысы были предвестниками демона-бога, Рекдоса, паруна и номинального гилдмастера культа. Цикл насилия продолжался, и этот рычаг вращал колесо с неотступным злонамеренным расчетом.

Когда Джерад объяснил свои подозрения, включая особую и ужасающую причину, по которой, возможно, были похищены скауты, приступ паники заставил ее вонзить каблуки в бока летучей мыши так сильно, что несчастное существо запищало от боли.

Они преодолели большую часть расстояния до Рикс Маади, когда где-то вверху, над их головами, раздался оглушительный грохот, от которого тератогены тревожно и жалобно заскулили.

Они не остановились. Что бы это ни было, это не имело отношения к Мику. Фонн все еще слышала его ноту в песни, звучащую впереди. Этой новой катастрофе придется стать в очередь.

*   *   *   *   *

Грохот не имел отношения к Мику, во всяком случае, прямого, и когда Мик услышал его, то звук этот был для него лишь частью гудящего, звенящего кошмара, в который превратилась его жизнь.

Однажды, в возрасте пяти лет, его отец взял Мика на одну из многих охотничьих вылазок в заброшенных районах нижнего города, это была его первая охота холодной, подземной зимой. За первую ночь этой самой вылазки, мальчик уснул слишком близко к костру. Мик проснулся спустя полчаса от ощущения, будто у него горело лицо. Лицо не горело, но все же, он получил сильный ожог лишь оттого, что находился так близко к огню.

Жар от лавы, в кратере под ним, был гораздо, гораздо сильнее, и он ни на секунду не унимался. Напротив, он становился все нестерпимее. Рациональная часть его разума, сражавшаяся за превосходство, возражала, утверждая, что он просто начал жариться, а лава вовсе не становится горячее. И ему это только кажется.

Мик Зюник запасся многими знаниями и быстро взрослел за свои недолгие одиннадцать лет. Но ему было всего одиннадцать лет, и четверть крови в его жилах была человеческой. Совсем скоро, его видимая смелость была смыта волной боли, жара, и страха. Он бросил тереть веревки. Одна из них, похоже, стиралась, но на остальных не было никаких признаков износа – кроме того, у него попросту уже не осталось сил. Первые несколько минут он кричал на своих пленителей, затем, просто плакал. Теперь его горло было слишком сухим и хриплым, а жар становился настолько сильным, что он сконцентрировал все свое внимание на попытках дышать.

Это было не просто. Запах и густой, задымленный воздух затрудняли дыхание, и привыкнуть к ним было не возможно, как и к воздуху мясных цехов на бойнях Голгари. Стены были покрыты плотными коврами из крыс, и время от времени, одна из них, теряла хватку, и срывалась в лаву, взрываясь с влажным хлопком и облачком дыма.

Мик беспомощно кашлял.

Чтение заклинания перешло в общую какофонию, когда толпа расступилась под утыканными шипами дубинами личных головорезов кровавой ведьмы. Изольда целенаправленно подошла к железной ризнице. Она втянула свои когти – или, возможно, сняла их – и теперь в одной руке она держала небольшую, широкую, серебряную чашу с тягучей жидкостью, отражающей отблески огня, и светящейся каким-то собственным волшебным светом. Вторая рука сжимала зазубренный, покрытый символами нож, длиной с руку Мика. Ее покрытый шрамами рот растянулся в жуткой ухмылке. Где-то, между тем, когда она начала читать заклинание, и тем, когда Мик увидел ее, приближающуюся к нему, она успела обмотать свою голову и руки окровавленной колючей проволокой.

Кровавая ведьма подняла чашу и нож вверх, словно предлагая их Мику. Изольда возобновила свое ритмичное, гортанное чтение заклинания, которое было тут же подхвачено окружавшими ее демонопоклонниками, и вскоре все их голоса, песни и выкрики слились воедино. Кровавая ведьма оставалась в этой позе почти минуту, впитывая общую кровожадность от каждого существа в пещере.

Наконец, со звуком, напоминающим нечто среднее, между воем и криком, бледная ведьма опустила руки, медленно, с огромной концентрацией, слушая, как заклинание продолжало повторяться в устах кровожадных жрецов. Когда ее руки опустились, ее ноги оторвались от пола, и она воспарила над толпой на облаке из темной, клубящейся энергии. Изольда медленно подлетела к нему, не прекращая свой жуткий вой, и ее пустые белые глаза впились в одурманенную жаром душу Мика.

Ему нужно было сохранять трезвость рассудка, но пылающий кратер под ним жарил его заживо – не самое способствующее обстоятельство для быстрого принятия решений. Он никуда не мог скрыться от жара. Изольда подлетала все ближе, и повсюду, вокруг него мелькали когти, пальцы, и зазубренные костяные оружия. Веревки были слишком крепкими. Он были всего лишь ребенком.

Он понял, что скоро умрет.

Голос Мика пропал. Он уже не мог ни кричать, ни плакать. Акличин и Орвал все еще были в своих клетках, но даже, если бы ему удалось позвать их, что они могли сделать? Ничего. Что мог сделать сам Мик? Ничего.

Что собиралась сделать Изольда? Ничего хорошего.

*   *   *   *   *

– Не хорошо, – сказал Пивлик. – Совсем не хорошо.

Крылья беса несли его над главной Утварской дорогой на превосходной, на его взгляд, скорости. Но бесы не были приспособлены для долгих полетов, и переутомление начинало одолевать его. Им были больше свойственны быстрые прыжки, и маневры в ограниченном, тесном пространстве.

По крайней мере, ему удалось обогнать нефилимов. Крепкие, тесно прилегающие друг к другу башни на периферии столицы значительно замедлили изначальный прогресс трех оставшихся чудовищ, и Пивлик смог вырваться вперед. Они явно не торопились, хотя и не отклонялись от своего курса.

Пивлик не считал себя особенно чутким, но даже он был поражен тем разрушением, которое он увидел, пролетая над громадными нефилимами – это было кошмарное продолжение их плотоядного буйства по всей зоне отчуждения и пример того, что они могли сотворить, если им удастся добраться до столицы. Сотни тел, обглоданных или раздавленных разбушевавшимися чудовищами, были разбросаны по всей дороге позади них. Еще сотни были съедены заживо. Призраки были повсюду, большинство из них было разъяренными искателями, тем не менее, не способными причинить никакого вреда монстрам, убившим их. К счастью для Пивлика, искатели – мстительные, обезумевшие привидения, способные причинить огромный ментальный вред живым существам, блуждали по земле, бессмысленно вопя на титанических нефилимов. К несчастью для выживших в этой бойне, привидения лишь усиливали их панику, и они бежали в сторону столицы – что вовсе им не поможет, если нефилимы продолжат двигаться в выбранном направлении.

*   *   *   *   *

Зазубренный серебряный нож вовсе не плавно вошел в кожу на ладони Мика. Он вгрызся в нее, причиняя дикую боль. Он погружался в ладонь, отдирая кожу кусками, заставляя кровь полностью обтекать лезвие. Юный скаут пытался кричать, но его сухое, опухшее горло издавало лишь скрипучий хрип.