Текст книги "Раскол (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Человек, – раздался голос, и вор едва не выронил шприц. Голос, казалось, исходил из...

Нет, он определенно исходил из яйца.

Капобар подождал секунду перед тем, как ответить, – Да?

– Человек, – повторил дракон. Его голос был неестественно глубоким, и старшему вору показалось, что у него дрожат кости. Но даже Капобару, никогда в жизни не видевшему живых драконов, было ясно, что этот был невероятно изможден. Вор сомневался, что слова дракона достигнут ушей нефилимов, не говоря уже о том, чтобы быть услышанными за пределами руин. Да и как ему не быть изможденным? Его ели заживо.

Капобар отдал должное осведомленности клиента. Насколько он понимал, своевременность для этого конкретного заказа было крайне важным, и, похоже, вор пришел как раз вовремя. Извлечение следовало произвести до смерти, но предпочтительно прямо перед смертью, согласно его инструкциям.  Он задумался, знал ли его клиент о нефилимах. Может быть даже, он их и подослал. Гилдмастеры, особенно этот, наверняка могли манипулировать подобными чудовищными существами, если те были достаточно примитивными.

Вор ожидал, что дракон окажется живым. В противном случае, ему не было смысла сюда приходить. Но он никак не ожидал, что он с ним заговорит.

– Я человек, – прошептал Капобар в темноту раздавленного яйца. Он сделал бесшумный шаг вперед и заглянул глубже в скорлупу, где он смог рассмотреть ящеровидную морду дракона. Тусклый, красный круг появился во мраке.

Глаз моргнул медленно, со звуком трения наждачной бумаги.

– Ты слышишь меня, – прохрипел дракон. Даже сейчас, помимо голоса дракона, Капобар слышал, как два нефилима раздирали его на части. Он был рад, что не ужинал. – Ты понимаешь.

– Да, – прошептал Капобар. – Я, правда, стараюсь, чтобы те двое об этом не узнали. Ты не мог бы говорить тише?

Если дракон и услышал его, то никак не отреагировал на его слова.

– Ты убьешь меня, – сказал он. И, хотя более правдивые слова он редко слышал в своем присутствии, отметил Капобар, они не звучали, как предсказание. Эти слова прозвучали, как приказ. Приказ, окрашенный густым слоем мольбы.

– Ты хочешь умереть? – спросил Капобар.

– Ты убьешь меня, – повторил дракон. Его голос не дрогнул даже когда змееобразное чудовище выдернуло одно из его ребер.

– Убью, – сказал Капобар. Он снова поднял шприц. – Будет боль...

Его слова застряли комом в горле, когда красный глаз взглянул на него с налетом яростного раздражения, не смотря на то, что он был в шаге от смерти. Вор кожей чувствовал испытывающий взгляд дракона. Эверн Капобар рассеянно расстегнул воротник.

– Как бы ты это ни сделал, – прохрипел дракон, – делай. Времени мало.

– Ты бы не мог поднять...? – начал Капобар и сморщился. – Прости, но я пытаюсь тебе помочь, может, ты тоже поможешь мне? Было бы намного проще, если бы ты смог, возможно, вытянуть шею? Высунуть немного голову?

Скрипучий, чередующийся хрип раздался из раздавленного яйца. Дракон смеялся.

– Ты слишком мал. Ты не видишь. Я в ловушке. Мой хребет раздавлен. Моя кожа содрана. Съедена. Моя голова ни к чему не присоединена, ничтожество.

«Нет, это я как раз вижу», подумал Капобар. Он попытался проигнорировать то, что его только что назвали "ничтожеством". Дракону он прошептал, – Тогда, думаю, мне не стоит просить тебя не шевелиться. – Он сунул огромный шприц подмышку. Осторожно ступая, он перешагнул через куски разбитой скорлупы и лужи высохшей крови дракона, пока тяжелый диск платформы не оказался прямо у него над головой. Красный глаз был прямо перед его лицом.

– Чего ты ждешь? – прохрипел дракон.

– Просто хочу удостовериться, что попал в нужное место – в железу вот... здесь, – сказал Капобар, подняв иглу и введя ее прямо над огромным светящимся глазом. Он надавил ногой на скобу, привинченную к боку цилиндра, и потянул изо всех сил. Через пару мгновений, грозивших вывихнуть ему спину, стеклянная грань показала ему, что шприц был наполнен тягучей серовато-красной субстанцией, раздвигающей границы определения "жидкость". Спустя еще несколько секунд, он увидел, что поршень был втянут до предела.

Игла беззвучно выскользнула из железы. Капобар открутил ее и вернул в рюкзак. Он заткнул пробкой импровизированную канистру и снова сунул ее подмышку – с торчащей пробкой, это был единственный способ переноса бесценного груза.

– Спасибо, – сказал дракон, и умер.

*   *   *   *   *

Теневик уже ушел, чтобы встретить Капобара у края руин. Ему показалось, что он услышал топот верблюжьих копыт со стороны поселения. Наверняка кто-то уже спешил проверить, что он тут делает. Гигантского глаза нигде не было видно.

– Все? – прошептал теневик за его плечом, когда он прибыл на место.

– Да, – сказал Капобар и протянул контейнер с бесценным содержимым. Невидимая рука приняла у него контейнер, его портативное беззаботное будущее растворилось в воздухе. – Встретимся в офисе, – добавил он. Повторение не повредит. – Запланируй поход со мной к клиенту. Мне не помешает немного подстраховаться.

– Это точно, – сказал голос.

Затем Капобар почувствовал, как что-то холодное коснулось его груди. Крошечный ледяной укол чуть выше сердца заставил его отпрянуть назад, и он почувствовал, как его поймала еще одна пара сильных, невидимых рук перед тем, как он рухнул на спину.

Он знал, что ему никогда не стоило нанимать теневиков. Их истинные мотивы всегда были скрыты... в тени.

*   *   *   *   *

Нефилимы продолжали есть. К тем двоим, которых миновал Капобар, присоединился третий. Затем четвертый. Когда прибыл пятый нефилим, в Котле уже не хватало места на всех. Их тела не прекращали расти, а их голод все не унимался.

Каждый был уникален. Один выглядел, как ожившая скала, кусок холма на трех ракообразных ногах. Голова древней статуи парила над его центром тяжести, образуя необычный эффект, рожденный магической природой самого нефилима и недавно завершившимся его четырехсотлетним сном, на протяжении которого, он слишком вошел в роль обычного холма. Еще один представлял собой шестиногую смесь саламандры и разбухшей рыбы, состоящей из рук, ног и глотки. Раздутое горло чудовища кишело чем-то, напоминающим тысячи его крошечных копий, некоторые из которых выползали изо рта страшилища и прыгали по улицам, нападая на убегающих горожан Утвары. Наконец, рытвенник, существо, пробившее свой путь сквозь землю на окраине Остова, и едва не завершившее последнюю миссию старшего вора раньше времени. В полном своем обличии он походил на смесь осьминога, медузы, и подобия жуткого дерева со щупальцами вместо корней. Более мелкие отростки служили стеблями для его глаз, один из которых наблюдал за бегством Капобара. Чудовище вырывало куски мяса своими зубчатыми крюками, покрывавшими его извивающиеся конечности, и запихивало сырую плоть мертвого дракона между чувствительными к свету глазницами, где она переваривалась органом, не имеющим известных аналогов в мире Равники, некой смесью желудка и мозга. Это чудище смотрело одновременно во все стороны, в семи измерениях.

Сперва еды хватало всем желающим и потому, все были заняты пожиранием останков дракона. Но вскоре все изменилось.

Четырехногий нефилим, похожий на рот, переходящий сразу в хвост, первым осознал, что его тело уже упирается во внутренние стенки руин. Спустя несколько минут, то, что осталось от стен Котла, треснуло и разлетелось на куски. Нагло щелкнув челюстями, трубо-хвост вырвал последний существенный кусок плоти дракона и, проглотив его целиком, зарычал в ночное небо. Остальные последовали его примеру собственными жуткими криками, и земля затряслась от движений гигантских чудовищ, круживших вокруг останков трупа в поисках лучшей позиции. Они были голодны, болезненно голодны, и каждый был как хищником, так и потенциальной жертвой.

Их тела увеличивались с кошмарной скоростью, вырастая еще больше, когда они перешли от дракона к поеданию свежепойманных Утварских копателей на залитой лунным светом Равнине. Чем больше хищник, тем шире его территория, говорили Груулы, а от быстро исчезающих останков дракона уже ничего не осталось. Нефилимам придется расширить свою территорию, и они, похоже, осознали это одновременно.

Чем больше увеличивались и мутировали их колоссальные тела, тем больше чудовища искали еды или сражений, желательно одновременно. Они бросались друг на друга в коротких схватках, сотрясавших землю, как гром, на время заглушавший жуткий рев и крики, наполнившие предрассветное небо. Другие набросились на сравнительно крошечных горожан с их хрупкими домишками, лавками, и сторожевыми постами.

За считанные часы, вся Утвара утонула в панике и хаосе. Все, что могло гореть, пылало, подхватив огонь от разрушенной нефилимами старой кузницы Йорбоффа. Шаги и рев нефилимов вызвали оползни в Остове, обрушившие деревянные хижины и обтянутые кожей шалаши Груулов, обратив последних в бегство. Нефилимы хватали и проглатывали дикарей целиком, иногда останавливаясь, чтобы сразиться друг с другом за скотину, разбежавшуюся по предгорью, спасаясь от титанических чудовищ. Горожане метались во всех направлениях, поглощенные волной животного ужаса, затоптав пару немногочисленных ведалкенов Утвары.

В центре городской площади, разрушающейся на глазах, на свернутом в кольца хвосте сидела змея. Ее голова и шея плавно раскачивались в лишь ей одной слышном ритме. Она наблюдала за тем, как нефилимы повернулись в сторону столицы, кишащей своими крошечными паразитирующими жителями. Змея знала все о паразитах. Если бы кто-нибудь из орущих в панике людей обратил на нее внимание, они бы заметили, как голова змеи приняла странные человеческие очертания, с лицом маленькой девочки. Лицо улыбнулось и растаяло в кишащей массе синеватых червей, за доли секунды вновь приняв змеиный образ. Удовлетворившись, она уползла в толпу для сбора детального отчета своему хозяину.

*   *   *   *   *

Единственное существо способное теоретически предотвратить катастрофу в Утваре, прибыло слишком поздно. Гоблинша прорезала небо над зоной отчуждения, вылетев из-за облаков без типичного звукового удара, сопровождавшего полеты обычных обзоросфер. Гоблины пилоты, назначенные на обзорную службу Иззетскими лордами-магами, традиционно наслаждались этим звуком, который чаще обычного являлся предшественником особенно зрелищных смертей.

Эта гоблинша не так давно была свидетельницей достаточного числа взрывов, из-за чего панорама разрушающейся Утвары была для нее непростым испытанием. Особенно ранящим для нее был вид кипящего шрама на месте, где стоял Котел, который еще совсем недавно питал небольшое, быстро растущее поселение водой и энергией.

Она возвращалась со встречи с гилдмастером, драконом Нив-Миззетом. Дракон назначил ее главой проекта Котел, и, не взирая на его разрушенное состояние, у гоблинши уже были планы, в успехе которых она не сомневалась. Теперь ее шансы возглавить собственный исследовательский корпус растаяли, как туман, а вновь обретенный дом рушился под ногами и щупальцами чудовищ, о которых гоблинша знала не понаслышке. Еще несколько недель назад она была простым Иззетским курьером и провела много времени с дикими Груулами, населявшими Остов. Она едва не погибла от нападения нефилимов.

Тогда они были меньше.

Пилот обзоросферы нажала на гладкие, тускло сияющие, прозрачные камни на приборной панели, и вмонтированный в панель кристалл загудел. Сверкающая, зеркальная поверхность смотровой панели материализовалась в воздухе над кристаллом и практически моментально отразила черты лысой женщины не старше сотни лет. На лбу у нее была нанесена татуировка в виде гильдийной эмблемы Иззет, и ее равнодушное лицо нахмурилось, когда она увидела, кто ее вызывал.

– Это... – гоблинша нервно сглотнула. Ее титул все еще казался ей слишком грандиозным в собственных устах. Новые, данные ей драконом слоги имени, все еще казались ей чужими. – Это Старший Инженер Криксизикс, – произнесла гоблинша. – Я запрашиваю помощь Корпуса Экстренного Противодействия. В зоне отчуждения Утвары катастрофа, вышедшая из-под контроля с угрозой более широкого распространения.

– Гоблинша, где твой лорд-маг? – спросила женщина. – Кто тебе разрешил использовать экстренную связь для пустяковых...

 – Это не пустяки, – сказала Криксизикс так спокойно, как только могла. – Это весьма серьезно. И, возможно, Вы меня не расслышали. Это Старший Инженер Криксизикс. Вы немедленно вышлите команду противодействия в зону отчуждения Утвары. Вы меня поняли?

Криксизикс заставила себя воздержаться от грубости, не считая самодовольной ухмылки, при виде того, как изменилось лицо диспетчера экстренной связи, когда та, наконец, разглядела эмблему Огненного Разума, ярко светящуюся под подбородком Криксизикс.

– Слушаюсь, – сказала диспетчер. – Так точно. Насколько большая команда Вам требуется?

Гоблинша еще раз выглянула из кабины обзоросферы и запоздало активировала с полдюжины небольших записывающих шаров, перед тем как ответить, – Большая, – сказала она, – и передайте им, чтобы взяли с собой большие огневые жезлы. Эти чудовища могут, прошу прощения за дерзость, ударить по кошельку Великого Дракона.

– Вы уверены, что этот инцидент был вызван действиями гильдии Иззет? – спросила диспетчер. – Звучит так, будто это больше относится к сфере влияния Симик. Гигантские чудовища, это их...

– Это очевидно, как татуировка у Вас на лбу, мадам, – сказала Криксизикс. – Они сожрали остатки проекта Зомажа Хока. Результаты того, о чем многие говорили, но никогда не пытались осуществить из-за опасений обвинения в ереси. – Что было вежливым способом сказать о том, что первый и последний лорд-маг, предложивший Нив-Миззету пожертвовать хоть чешуйку от его кроваво красной кожи на пропитание кого-либо, или чего-либо, был испепелен на месте.

– Мобилизация и заброс команды займет пару часов, – сказала диспетчер.

– Пару часов? – переспросила гоблинша. – Это же экстренный вызов!

– В таком случае, Старший Инженер, – ответила женщина, – я предлагаю Вам сделать все, что в Ваших силах до нашего прибытия. – Зеркальная панель блеснула и исчезла.

– В моих силах, – пробормотала Крикс, переводя огненные двигатели в режим торможения, перемещая их по диаметру обзоросферы, чтобы не перелететь территорию Утвары. Что она могла сделать? На самом деле, она с большой натяжкой могла зваться инженером, не говоря уже о старшем. Ее звание было дано ей авансом. А инженер не был батальоном ангелов или хотя бы ордой Груулов, необходимых для того, чтобы остановить хаос, вызванный нефилимами в Утваре. Зоне отчуждения снова требовалось отчуждение для очередного восстановления.

Огненный Разум коснулся ее, когда Великий Дракон даровал ей звание и гильдийный титул. Данное однажды, это касание никогда уже ее не покинет. Даже на этом расстоянии, Криксизикс отчетливо ощущала дыхание Огненного Разума. Сконцентрировавшись, гоблинша смогла бы услышать раскатистое эхо мыслей Великого Дракона в его глубоком, бессонном забытьи. Она слышала, что церковники жизни называли Огненный Разум родственной формой их собственной "песни".  Криксизикс не знала, было ли это правдой, но она точно знала, что то чувство, когда ты всецело отдаешься власти дракона, ничего общего не имело с Селезнийской песней. Это был прямой, опасный контакт с интеллектом и волей, заставляющих даже самого могущественного лорда-мага, не говоря уже о новоиспеченном старшем инженере, чувствовать себя ничтожным и подобострастным.

И все же, эта связь была дана гоблинше не случайно. Технически, у нее было право воззвать к его помощи. Дракон не обязан был откликаться на ее зов, но его личная заинтересованность, безусловно, могла его пробудить.

Глава 2

Добровольцам, несущим временную службу, должны быть предоставлены все права и обязанности штатных воджеков. Обучение в академии не требуется для квалифицированных добровольцев с опытом службы от пяти и более лет в утвержденных организациях, перечисленных в Подразделе А.

—Соглашение о Совместных Действиях Воджеков-Ледев, Раздел 2

Представителям совиной расы просьба не беспокоить.

—Надпись на окне призывного пункта воджеков.

30 Цизарм 10012 П.Д.

В темном обветшавшем тупике улицы Жестянщиков – самой крупной торговой улицы в плотно населенном Десятом Районе, отрезавшей грубый кусок от центральной метрополии Равники – небольшая лавка домашних животных оставалась закрытой со вчерашнего дня. Патрульные воджеки, быстро прибывшие на место, увидели, что Экзотический Бестиарий Зузы уже не откроется в ближайшем времени, а если и откроется, то уже с новым владельцем.

У одного из прибывших воджеков за спиной были десятки лет опыта патрулирования улиц столицы, в то время как его напарница была больше знакома с законами открытых дорог Равники за пределами центрального города. И все же, именно старший ветеран утратил самообладание и несколько унций своего завтрака, когда оба они перешагнули порог магазина. К счастью для сохранности возможной сцены преступления – у Зузы был весомый авторитет в Гильдии Оржов, что делало это потенциальное убийство, нарушением законов о торговле, заслуживающим сурового наказания – у лейтенанта хватило выдержки вырвать за дверью на залитую дождем улицу.

– Они едят ее, – сказал лейтенант Пиджа, придя в себя. Его обветренное лицо сморщилось в гримасе отвращения с оттенком ужаса, и он стащил свой шлем, чтобы вытереть пот с морщинистых бровей.

– Я вижу, – ответила его напарница. – Вопрос, почему?

Никос Пиджа, здоровенный упитанный мужчина в воджековской форме старого кроя, которая уже не очень подходила ему по размеру, поднял бровь, взглянув на худощавую молодую полу-эльфийку, стоящую рядом с ним. На ее мундире был виден как герб Борос, так и плащевая заколка Конклава Селезнии, поверх нового воджековского нагрудника, с все еще блестящей десятиконечной звездой. Ее зеленая накидка контрастировала с выцветшей красной материей, свисавшей с плеч Пиджи, а свои золотистые волосы она связала с простой хвост, видневшийся из-под ее шлема, который не соответствовал уставу воджеков – это был легкий защитный головной убор, который носили Селезнийские охранники ледев. Напарница лейтенанта была в ранге наемного патрульного офицера, так называемых "энпо" из подразделения Лиги Воджеков, сформированного после Декамиллениума, и состоявшего из добровольцев. В энпо вербовались в основном охранники ледев и Азориусовские приставы, и действующие воджеки называли их "полу-сменщиками", по крайней мере, за глаза. Полу-эльфийка прекрасно представляла себе, что на самом деле они называли их куда худшими словами.

Воджеки потеряли много отличных бойцов на Декамиллениум, но членам Лиги некогда было оплакивать потери – после этой катастрофы, они как никогда были нужны Равнике. И все же, ветераны смотрели на энпо с определенной неприязнью. Пиджа был одним из приятных исключений из этого правила.

Его напарницу энпо звали Фонн Зюник, и ей не нравилось то, как казенные 'джековские шлемы притупляли ее слух. Она десятки лет тренировала свои слегка заостренные полу-эльфийские уши предупреждать ее о любой опасности.

Правда, пока, все, что она здесь слышала, было чавканье и посвистывание. Чавканье исходило от нескольких дюжин крыс, обгладывавших мертвое тело владелицы зоомагазина, а посвистывание – от старого судебного лабораторного мага – некроанатома по имени Хеллиган – собиравшего заостренным скребком образцы ткани трупа. Он кивнул вошедшим патрульным и вернулся к аккуратному извлечению чего-то полу-съеденного из грудной клетки мертвой женщины.

– Вскрытие в полевых условиях? – спросил Пиджа лабораторного мага.

– Мне показалось это более эффективной мерой, чем ожидание крысолова для истребления всех этих ребят, – сказал Хеллиган с ухмылкой того, кто давным-давно уже утратил чувство серьезности по отношению к трупам, вне зависимости от того, в каком состоянии они находились. – Они быстро работают. – Фонн не удивилась бы, застав его перекусывающим грабовыми чипсами во время работы.

Фонн подавила инстинктивную дрожь от вида "ребят", о которых говорил Хеллиган.

– Что такого экзотического в крысах? – спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Эти, конечно, довольно крупные, но я и более крупных встречала в Старом Раве.

– Много чего, – сказал Пиджа. – Крысы, они умные. И, говорят, у них высокоорганизованное сообщество. Мой пра-дядя Поллондо был крысоловом. Он рассказывал, что как-то обнаружил целый крысиный город в Старом Раве. Оказалось, что они организовали что-то типа большой охотничьей стаи – стая, это много крыс? Толпу, или стадо, или как там это назвать – так вот, они охотились и ели зом... оживших мертвецов, там, внизу, ну, знаете, тех, что медленно ходят. Тех, что еле ноги волочат. Но дело в том, что они от этого не умирали. Все знают, что тот, кто съест ожившего мертвеца, умрет.

– Некротическая плоть практически всегда ядовита, – задумчиво согласился Хеллиган, не отводя глаз от трупа.

– Но те крысы Дяди Полло, они как-то умудрялись...

– Я верю вам, сэр, – сказала Фонн. – Но я не об этом. Я говорю о том, что здесь нет других животных. Не у всех же в семье есть крысоловы. Этот магазин называется Экзотический Бестиарий Зузы, верно? Это ведь не... грызунарий.

– Хорошая мысль, – сказал Пиджа, немного подумав. – Как-то это бессмысленно. Если бы это была столовая, возможно, смысл бы был. Много где подают крысятину.

– Да уж, – сказала Фонн, чувствуя, как теперь уже ее собственный желудок дает слабину. Кровь это одно, но...

– Крысы, кстати, вполне сносная пища. Так мой дядя всегда говорил, – продолжал Пиджа, пожав плечами. – Что если она продавала крыс, помимо прочего. Но потом крысы сожрали остальных животных. А потом, – сказал он, тыча пальцем на предполагаемый труп самой Зузы, – они застали ее спящей.

– Возможно. Она, должно быть, довольно глубоко спала, если не заметила, их укусов. Но взгляните вокруг, – сказала Фонн, добавив "сэр" после задумчивой паузы. Она может быть и центурион Охраны Ледев в ее "нормальной" жизни, но здесь ее ранг был гораздо ниже этого 'джека. Она могла свободно высказываться, но некоторые формальности все же нужно было соблюдать. – Здесь десятки крыс и десятки клеток. Все клетки открыты. Но входная дверь заперта не была. Они не могли зажать ее в угол. У нее была возможность убежать.

– Мне все же нравится моя версия, – доброжелательно сказал Пиджа, его тошнота уже давно прошла. Он порой был твердолобым, но не относился к зловредным или любящим поспорить офицерам. Фонн с ним неплохо ладила, и они часто работали вместе, хотя полу-эльфийка служила в Лиге всего пару месяцев в год. Она подозревала, что чаще всего, если не всегда, тугодумие Пиджи было притворством. Ничто так не убеждало свидетелей выдать больше нужной информации, как "туповатый" офицер-законник. За несколько лет службы в качестве энпо – сперва, работая неделю в месяц, затем больше, понемногу обрастая работой – она встретила в Лиге лишь пару таких же, как он. Все они были уличными ветеранами. Большинство молодых, недавно повышенных в рангах офицеров, составляющих теперь начальство воджеков, были склонны к более воинственному, милитаристскому мышлению, что было вполне понятно после потерь, которые они понесли чуть более десяти лет назад. Едва ли не каждый воджек завербованный в Лигу за последние десять лет – кроме энпо, большинство которых пришло со знанием и пониманием других способов и методов работы – с крайним предубеждением и жесткостью расправлялся с подозреваемыми и даже простыми свидетелями.

И все же, Фонн заподозрила, что в этот раз лейтенант превзошел сам себя. Что-то здесь было не так, и это чувствовалось в затхлом воздухе лавки. Единственный животный запах, который она чувствовала, действительно был крысиным. Густой, маслянистый запах крысятины. Вся кровь в комнате, как подсказывало ей ее острое обоняние, была человеческой.

– А где тогда кровь? – спросила Фонн.

– Там, – сказал Пиджа, указывая на потемневшие лужи, – и там. Ее полно вокруг тела. Похоже, крысы лакают ее тоже. Придется мне повременить с обедом.

– Но кровь только вокруг нее, – ответила Фонн, обходя тело, осторожно переступая через копошащихся грызунов. Некоторые кусали ее за сапоги, но в остальном были склонны драться с сородичами за остатки их кошмарного пира.

– Ступай осторожнее, пожалуйста, – сказал Хеллиган. – Я тут все еще работаю.

– Вы уже связывались с кем-нибудь на счет отлова этих крыс? – спросил Пиджа лабораторного мага, стоящего на коленях, склонившись над трупом владелицы зоомагазина. – Всех их уничтожать не нужно, нам потребуется парочка в качестве улик.

– Да, – сказал Хеллиган, сосредоточившийся на ране, которая увеличивалась с каждой секундой, под натиском нескольких грызунов. – И я сказал им, что торопиться не нужно. Это потрясающе, вы не находите?

– Потрясающе или нет, думаю, нам нужно нескольких забрать, – сказала Фонн. – Если они ответственны за...

– Ты хочешь призвать их к закону? – спросил Хеллиган. – Если уж на то пошло, это был несчастный случай. Уверен, что найду свидетельства того, что она умерла естественной смертью. – По всей видимости, он закончил один из аккуратных разрезов, и теперь проявлял больший интерес к беседе воджеков.

– Да ей едва ли больше семидесяти, – сказал Пиджа.

– Действительно, – сказал Хеллиган. – Но все равно, не думаю, что они куда-нибудь денутся. В отличие от ее останков. Мне нужно успеть собрать достаточно образцов ткани для определения причин наступившей смерти.

– То есть крысы ее не убивали, доктор? – допытывалась Фонн.

– Ну, конечно же, нет. Несмотря на то, что первичные некротические наблюдения на это не указывают, это подтвердит вся эта кровь. Видите? – он ткнул в нее хирургическим инструментом, и кровавая лужа слегка затряслась. – Она частично свернулась, но все еще можно различить ее текстуру. Кровь начала сворачиваться, еще будучи в ней. Наши приятели просто первыми выпустили ее, но эта кровь – и эта женщина – была мертва до того, как они взялись за нее.

– Пока все, как в моей версии, – сказал Пиджа. – "Некротические наблюдения"? Это какие еще?

Словно в ответ на его вопрос, дикий, пронзительный крик, исходящий всего в паре аллей от них, рассек вечерний сумрак.

– К примеру, такие, – сказал Хеллиган. – Это искатель ран. Я ждал, пока он уйдет, чтобы начать работать. Стандартные меры безопасности, лабораторным магам ведь не выдаются заземлители. Так вот, ей не особо хотелось здесь оставаться.

– Не думаю, что ей понравилось то, во что она превратилась, – сказала Фонн. – Итак, крысы ее не убивали, но она была убита.

Лабораторный маг поднял одну из крыс, и Фонн сжала всю свою волю в кулак, приготовившись к очередному уроку естествознания, который ей сейчас не особо был нужен. Хеллиган считал себя больше, чем просто лабораторным магом, и не упускал возможности продемонстрировать всю широту своих факультативных исследований.

– Твой напарник прав, офицер Фонн. Это потрясающие существа, – начал лабораторный маг. – Совершенно нас не боятся. Ты знаешь, что их численность с лихвой превосходит любую другую форму жизни во всем мире? Пожалуй, за исключением оживших мертвецов, но тогда определение "жизни" ведь... но я отклонился. Я хочу сказать, что сомневаюсь в том, что смог бы спрятать что-нибудь так, чтобы до него бы не смогли добраться их острые мозги, или их ловкие тела. – Словно в подтверждение слов Хеллигана, один из грызунов запищал на него, когда он ткнул небольшим, крючковатым инструментом в открытую рану на шее женщины.

Фонн поморщилась. Она знала, что работа 'джека будет не простой. Сегодня она оказалась совершенно отвратительной.

Декамиллениум выкосил ряды Лиги Воджеков. Сотни воджековских офицеров было убито как оскверненными Селезнийскими безликими, с их безумными нападениями на каждый форт воджеков в столице, так и в результате пугающе широким проникновением крадущихся в ряды офицерского состава (этот факт все еще не афишировался за пределами Лиги). Еще до окончания подсчета жертв, многие из выживших покинули службу в рядах воджеков, перейдя на более оплачиваемую работу охранников. А некоторые, такие как неспокойный приятель Фонн Зюник, Агрус Кос, попросту ушли в отставку. Все это образовало пустоту, которую нужно было заполнить, и Лига обратилась за помощью к родственным организациям в других Гильдиях. Отец Фонн был воджеком, и она стала одной из первых ледев, добровольно завербовавшихся в наемные войска. Она легко влилась в работу. Воджековская служба была у нее в крови, возможно даже больше, чем охрана открытых дорог.

Ее кровь и все ее инстинкты говорили ей, что все это было вовсе не так просто, как выглядело, но она никак не могла понять, почему именно. Возможно, Пиджа был прав.

– Еще недавно, – сказал Пиджа, – это бы даже не стоило нашего времени. Сама знаешь, верно? В смысле, простое убийство, такое, как это. Может, мы слишком расширяем понятия межгильдиевой торговли? Над дверью даже эмблемы не было.

– Не было, но взгляните, у нее на воротнике значок семьи Карловых. Она точно с ними связана. И ее покупатели могли быть... – начала Фонн. – Постойте. Ее покупатели. Нам нужно проверить ее бухгалтерские записи. Последний, кто у нее что-нибудь покупал, будет возможным подозреваемым, или, по меньшей мере, свидетелем.

– Крысы все съели, – сказал Хеллиган. – Думаю, пара бумажных огрызков осталась вот там, в углу, где они устраивают себе гнездо.

– Ладно, – набралась смелости Фонн. – Тогда мы можем сделать обоснованное предположение. Других животных здесь нет, поэтому, мы можем предположить, что она продавала только крыс. Крысы считаются священными во многих культурах. А Культ Рекдоса держит крыс за домашних животных, верно?

– Офицеры? – сказал Хеллиган.

– И возможно... может быть, Рекдосам не понравились ее цены, – сказал Пиджа. – Они потиранили ее немного, но они же маньяки, и не смогли удержаться. Правда, есть всего одна проблема.

– Да, – кивнула Фонн, поморщившись, – в ней все еще оставалась кровь.

– Рекдосы бы выпили ее всю, или вымазали ею стены. Они обычно себя не ограничивают, – сказал Пиджа, задумавшись. – Значит, это были не Рекдосы. Кто еще мог бы...

Хеллиган прокашлялся и повторил громче, – офицеры? Лейтенант?

– Вы что-то нашли? – спросил Пиджа.

– О, пока ничего. Мне сперва нужно протестировать эти образцы ткани, – сказал лабораторный маг. – Но есть довольно простой способ выяснить, сожрали ли крысы что-нибудь, кроме останков этой женщины, если вы хотите это узнать прямо сейчас. Думаю, тут их достаточно, чтобы оставить нескольких для алхимических опытов, раз уж мы их все равно будем собирать. – Пустая рука Хеллигана метнулась с молниеносной скоростью и схватила за хвост жирную пищащую крысу. Другой рукой он поднял хирургический инструмент, приведенный в конфигурацию скальпеля.