Текст книги "Раскол (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Вероятно, если вы проглотите настолько горькую пилюлю, как демон-бог, она уничтожит все ваши внутренности вне зависимости от того, из какого теста вы сделаны.

– Нам не нужно ничего с ними сделать? – ожидающе спросил один из скаутов Фонн, представившийся кентавром Орвалом. – Сэр?

– Они чудовищно близко стоят к Виту Гази, – сказал второй. – Что если они очнутся?

– Не думаю, – сказала Фонн, указывая в ночное небо.

– Это...? – начал Кос.

– Безликие, – мрачно сказала Фонн.

Знакомые белые силуэты роем вырвались в небо со стороны Виту Гази. Они выглядели высокими, тощими людьми, с ног до головы покрытыми белыми шелковыми мантиями, полностью скрывавшими их лица – если они у них были. Многие уже успели вымазать блестящий шелк в свежей крови.

У безликих не было оружия. Они сами были оружием, священным живым оружием, выпущенным обезумевшим Живым Святым Конклава Селезнии. Тем не менее, сами безликие уж точно не были безумными. Они беззвучно координировали свои нападения, летая в плотных строевых формациях, со смертоносной точностью прорывая ряды своих врагов.

– Но ведь они все должны были быть мертвы, разве нет? – сказал Кос.

– Как и ты, – сказала Фонн. – Похоже, Конклав решил попридержать парочку для экстренных случаев.

– Разумно, – сказал Кос. – Но что будет, если они победят?

– Я рассчитываю на то, что Бираказир удержит их в узде, – сказала Фонн. – У меня еще осталась вера.

– Ну, хоть у кто-то из нас она осталась, – ответил Кос.

Впервые, после долгого перерыва, голос Обеза возник в голове Коса – ну, технически, Обеза.

– Это все несущественно, – резко сказал он. – Ты должен найти Сзедека. Ты хоть знаешь, сколько времени ты потратил впустую?

– Я бы сказал, что это время было потрачено с пользой. Угроза столице была уничтожена.

– Вместе с очередным гилдмастером! – орал Обез у него в мозгу. – Ты аватар Азориус, и у тебя есть приказ. Нас обоих казнят за это.

– Не уверен, – ответил Кос.

– Что значит, ты не уверен? – ответил Обез, впадая в ярость.

– Это значит, что я не уверен, – подумал Кос. – Все это было похоже на погоню за тенью. И я не жалею о своем решении, во что бы то ни стало прикончить Момир Вига.

– И теперь ты задерживаешься еще больше с этой ледев и ее выводком, – ядовито думал в ответ Обез. – Мы теряем время на твои героические потуги. Тебя вернули к жизни не для того, чтобы ты трепался со старыми приятелями. Мы должны выследить Сзедека.

– Ты сам то себя слышишь? – сказал Кос. – Сзедека здесь нет. Впрочем, у меня есть мыль, где он может быть.

– Где?

– Там, откуда мы начали, – сказал Кос.

– Кос? – сказала Фонн. Ты все еще там? – До этого момента Кос не замечал, что ее искусственная кисть – нет, цитопластическая кисть – пропала. Оригинальная кисть Фонн не была отрезана, или откушена – она была вырвана грубой силой. Культя заросла, но выглядела все равно ужасно. И все же, сейчас она не особо расстраивалась об утраченной конечности, уделяя все свое внимание сыну и друзьям.

Наблюдая за тем, как безликие кусок за куском разрывали на части Проект Краж, откапывая коматозного Рекдоса в его пучине, Кос понял, что, вероятно, все обладатели цитопластических протезов, лишились их сегодня. И ему стало жаль тех, кто в отличие от Фонн, подверг свое тело нелепой физической операции ради получения выгод от Симиковских улучшений.

– Тратим. Время.

– Попридержи верблюдов, – мысленно рявкнул Кос.

– Кос, – сказала Фонн.

– Что? – отозвался Кос. – А, да. Прости, я все еще здесь. Общаюсь с теловладельцем.

Кос перевел концентрацию на физический мир и оставил крики Обеза, требующего его внимания, без внимания. Это было не просто, но у Коса был опыт работы и стража порядка, и вышибалы. Терпеть крики адвокатов для него было не в новинку. – Что ты говорила?

Безликие нападали на Рекдоса и Симиковское чудовище, используя собственные аэродинамические тела в качестве метательных снарядов. Демон был ранен в нескольких местах – его кровь светилась оранжевым светом, словно лава под сверкающей поверхностью цитоплазмы.

– Это, кстати, мне на руку, – подумал вслух Кос. – Они, возможно, смогут держать их обоих под контролем, особенно, если воздушные 'джеки организуют еще одно наступление. Не пойму, почему титаны ничего не делают...

– Никто не понимает, – перебила его Фонн.

– Но если безликие смогут их удерживать, – закончил мысль Кос, – я могу вернуться к... Пушок?

Тень ангела накрыла их всех, затмив только что взошедшую полную луну.

– Кос, – крикнула Пушок, – ты нам нужен в Сенате.

– Видите? – сказал Кос, обращаясь к остальным. – Вот, кто думает так же, как я.

*   *   *   *   *

Глубоко под Косом, безликими, Рекдосом и Виту Гази, кровавая ведьма Изольда рухнула наземь под весом ран, которые она добровольно делила с ее демоном-богом. Она едва могла дышать, но толпа, окружившая ее, едва ли обращала на это внимание.

Кто-то упал. Тот, кто упал – любой, упавший – становился жертвой.

А жертву лучше всего было сожрать живьем.

Без единого звука от их бывшей повелительницы, демонопоклонники Рекдоса приступили к их дьявольскому пиршеству, не похожему ни на одно из тех, что они пожирали раньше. К тому времени, как они расселись по кругу, разламывая кости Изольды, в каждом из них рычала душа демона. Душа, растерзанная на сотни кусков.

С этого дня, старая поговорка Рекдосов, "В каждом из нас сидит демон, рвущийся наружу", приобрела весьма буквальный смысл.

*   *   *   *   *

Где-то в ночи, казавшейся очень далеко, колокола начали бить полночь по всей Равнике. Или, хотя бы пытались это сделать. Не многие часовые башни смогли устоять, судя по их отдаленному призрачному звону.

С капитанского мостика рухнувшего Парелиона эти звуки действительно были слышны крайне удаленно. Таисия подозревала, что ей, вероятно, уже не суждено будет услышать их вновь, и мысль о тоске по этой милой полуночной какофонии навевала на нее большую грусть, чем мысль о неминуемой смерти.

Она приняла тот факт, что ей предстоит умереть, приняла то, что это может случиться весьма скоро, но это все же не значило, что она не могла надеяться избежать смерти, при возникновении такой возможности.

Она все еще не могла до конца вспомнить, как она прошла сквозь все эти проходы, приведшие ее на эту перекошенную, разрушенную командную палубу ангельской летающей крепости. Она помнила это кошмарное насильственное чувство принуждения войти внутрь, затем то же самое принуждение – безошибочный признак магии Азориус – вело Таисию и Пушка на этот капитанский мостик.

Затем они увидели раненную ангела. И не просто ангела. Разия, гилдмастер Борос, раненная, но живая, поднялась им обеим на встречу.

Удивление было настолько огромным – особенно со стороны ликующей Пушка – что у них ушло несколько роковых секунд на то, чтобы сопоставить вместе роль заклинания принуждения, вид гилдмастера Борос, и мертвой – нет, без сознания, она все еще слабо дышала – командующей воздушных 'джеков, лежащей в углу.

– Пушок, это не... – успела сказать Таисия перед тем, как Разия взорвалась.

Таисия могла описать это лишь этим словом. В одно мгновение раненная, но мужественная ангел стояла там, приветствуя их, и в следующий момент руки Разии изверглись кишащими щупальцами. Еще несколько щупалец вырвалось из ее тела и коленей, и сразу три эти жуткие конечности врезались в Пушка, отбросив ее на стену. Таисии удалось уклониться от щупалец, выпущенных в ее сторону, но в процессе она выронила трость и рухнула на пол.

Затем, существо, которое не было Разией, втянуло щупальца обратно в свое тело, и заговорило.

– Это была демонстрация, – сказало оно. – Я быстрее вас, и вам от меня не скрыться. Если кто-то из вас попытается встать, я уничтожу вас обеих.

Это было полчаса назад. Таисия ожидала, что Пушок воспротивится оборотню, но уловила тревогу во взгляде ангела, брошенном в ее сторону, по которому было очевидно, что Пушок не собиралась рисковать жизнью Таисии. Если бы она рискнула обратиться к ангелу – настоящей ангелу, а не этому оборотню – она бы сказала Пушку, чтобы она попыталась все равно, но когда она пару минут назад открыла для этого рот, то получила пощечину щупальцем.

Наконец, Таисия решила рискнуть задать вопрос их пленителю.

– Почему? – отважилась спросить она.

– Что, почему? – отреагировала псевдо-Разия.

– Почему ты нас держишь здесь? Почему просто не убьешь нас?

– Предсказания, – усмехнулся оборотень. – Вы нужны для того, чтобы они исполнились. Ангелы должны быть истреблены. Но только в нужный момент.

Глава 18

 
Не говори, что ангельские крылья за моей спиной,
Не говори, что полетом грезишь ты наяву,
Об ангельских крыльях больше не говори со мной,
Ведь никогда не видел ты небесную синеву.
 

—Лицо Ангела, баллада Сони Бэйл, барда с Улицы Жестянщиков

1 Тевнебря 10012 П.Д.

Фредж Ралину, министр налогообложения Седьмого района, также был полноправным членом Сената Азориус уполномоченным носить звание "Сенатора". Ралину также был членом высших эшелонов этого августейшего органа власти, что давало ему право пользования высочайшим из входов в палаты Сената в Прахве. И, как представитель человеческой расы, а не ведалкен, он часто говорил от лица своих наиболее порочных и многочисленных соплеменников. Часть принадлежности к большинству, любил повторять Ралину, была в том, что все меньшинства – эльфы, гоблины, ведалкены, и тому подобное – старались следовать за тобой. Фредж Ралину обладал богатым опытом в опасных нюансах политики.

И все же, не смотря на то, что ему пришлось войти в разрушенные стены Сената через менее престижный вход нижних палат, он едва обратил внимание на это досадное неуважение к его персоне. Его мысли были всецело заняты тем, почему Верховный Арбитр приказал им всем собраться именно сейчас. Этими же мыслями он поделился с Ниттой Винлоскаргой, ведалкеншей министром бюджетного регулирования Шестого района, когда они осторожно проходили по усыпанному обломками полу широкого холла, ведущего в палаты заседаний.

– Он Верховный Арбитр, – сказала ведалкенша. – Раз он позвал, мы должны повиноваться. Это наша обязанность перед Пактом Гильдий. – Было очевидно, что она считала этот ответ единственно возможным и достаточным, но Ралину все не унимался.

– Посмотрите, во что превратился Сенат! – протестовал он. – Он едва стоит. Мы рискуем нашими жизнями, идя сюда.

– Это же Сенат, – сказала ведалкенша. – Где еще мы должны заседать?

– Зачем нам заседать? – повторил он. – Чего ради? В чем смысл? Наш город почти уничтожен. Это лишь вопрос времени, когда эти безликие начнут сражаться с 'джеками, а затем и с оставшимися из нас. Вы вспомните, что творилось на Декамиллениум.

– Это было до моего избрания, – сказала ведалкенша. – я лишь слышала рассказы и читала новостные листы.

– Стало быть, Вы знаете, о чем я говорю, – триумфально сказал Ралину. – сейчас вовсе не время созывать заседание Сената. Нам нужно запереться в безопасности наших домов, пока ангелы...

– Как Вы сами сказали, – ответила ведалкенша, – посмотрите вокруг. Ангелов, похоже, нет, а их крепость, похоже, потерпела крушение. Я бы на Вашем месте на ангелов не полагалась. Положитесь на Верховного Арбитра.

Конечно же, это был единственно возможный ответ, и Ралину всеми фибрами души хотел с ним согласиться, но его упрямая человеческая природа противилась этой безапелляционной реакции. – Это просто... неправомерно, – запинаясь, проворчал он.

– Это Сенат, – сказала ведалкенша. – Я, к примеру, хотела бы увидеть, сколько нас осталось. – Они продолжили идти в тишине, и с этой мрачной мыслью Ралину с его коллегой министром вошли в руины под некогда самым прекрасным куполом столицы.

Ответ на вопрос ведалкенши пришел сам собой после быстрого взгляда вокруг зала заседаний. Разбитый Парелион доминировал в общей картине, покоясь фасадом вниз на месте своего крушения. На фоне всех остальных катастроф, извергшихся по всей столице, он выглядел почти умиротворенно. Сама палата, едва сохранилась и являла собой разбитую, обрушенную яичную скорлупу из каменных стен. Около четверти ступеней амфитеатра, на которых заседали сенаторы, уцелели и были лишь засыпаны крупными и мелкими обломками камня и кирпича. В креслах восседало не более десятка сенаторов. Под ними, на своем летающем троне, соединив домиком пальцы, в мрачной задумчивости сидел Августин IV.

– Наконец, опоздавшие прибыли, – сказал он, кивая в сторону Ралину и Винлоскарги. – Прошу вас, министры, присаживайтесь.

– Ваша честь, – начал Ралину, но вдруг обнаружил, что не может продолжить свою речь. Он с удивлением взглянул на Верховного Арбитра, но с языка не сорвалось ни слова.

– Садитесь, министры, – повторил Верховный Арбитр.

– Пойдемте, Фредж, – сказала ведалкенша, и они вместе взобрались на свои места, рядом с заметно поредевшим составом Сената. Ралину увидел Борбина, министра налогообложения Восьмого района, его коллегу, доброго друга, и одного из немногих представителей человеческой расы в Сенате. Здесь были Иллиндивосск, Йиндервак, и Поллоторус, три ведалкена министра казначейства Сената (это была большая казна). Других он знал лишь по имени. Посреди них парили души присяжных, шепчущих, как обычно, хвалебные речи в адрес Верховного Арбитра, заставляя волосы на затылке Ралину встать дыбом.

– Хорошо, – сказал Августин IV. – Мы собрались. За сим, я объявляю это собрание, заседанием полного состава Сената, до последующей сверки с уцелевшими записями. Будут ли какие-либо возражения?

Ралину был совершенно не удивлен услышать, что возражений не было.

– Великолепно, – сказал Верховный Арбитр и вскинул руку к небесам. Над их головами раздался звон колокола Сената, все еще висящего  на единственном уцелевшем каркасном ребре купола, в остальном полностью обрушенного.

Когда звон умолк, Верховный Арбитр вновь взмахнул рукой, и в воздухе перед ними возникло ожившее изображение. Это был обычный способ представления фактов или показаний в суде или на собраниях, в случае отсутствия свидетелей. Изображения проектировались на клубящийся синий туман, но его края были достаточно четкими. Первое изображение показывало собравшимся ворвавшихся в столицу чудовищ.

– Сенаторы заседатели, уважаемые министры, члены Азориус, Равникийцы, – обратился Верховный Арбитр, – мой печальный долг сообщить вам, что спустя десять тысяч лет, наш Пакт Гильдий – в сущности, вся цивилизация Равники – стоит на пороге мировой войны.

От того, что последовало за этим, челюсть Ралину могла бы отвиснуть до его груди, если бы он мог ею пошевелить. Он видел развалины, руины, разрушение; но все равно полагал, что все это было локальной проблемой, в той мере, как Столица Равники была "локальной". Но ее масштаб был огромен, и Утварские нефилимы были не единственным признаком того, что власть Пакта Гильдий подходила к концу.

– Безликие, запрещенные поправкой к Пакту Гильдий, свободно летают в небесах, – сказал судья. Изображение сменилось. – Симиковская теплица – по сути, большая часть всего Новижен – ожила и крушит улицы города. – Изображение сменилось снова.

Восстание Рекдосов. Рекдос лично осмеливается ступить на поверхность Равники впервые за многие тысячи лет. Летающая крепость ангелов Борос валяется словно громадная сломанная игрушка. И призрачный Сзедек, вампир гилдмастер Дома Димир, пронзает Разию, главу Борос, ее собственным мечом. По небольшой горстке министров прошла волна ахов и охов. После короткой, но казавшейся нескончаемой паузы, в течение которой изображения, повторяясь, сменяли друг друга, один из министров – судя по голосу, Борбин – заорал, – Довольно! – и встал со своего места.

– Да? – выжидающе сказал Верховный Арбитр.

– Ваша честь, мне совершенно ясно, как должно быть ясно всем в этом... – он прокашлялся, – в этом августейшем собрании. Вы правы. Пакт Гильдий рушится, и я прихожу к выводу, что пришло время действовать.

– Продолжайте, – сказал Августин IV. У Ралину появилось чувство, что он знал точно, к чему клонил Борбин. Он не был согласен с ним, но они должны были что-то предпринять. Ведь они были Сенатом.

– Ваша честь, – сказал Борбин, – мы должны объявить Пакт Гильдий провалом и ввести военное положение, без помощи Борос и воджеков. Без живого гилдмастера, их ведомства не эффективны. Но мы, я могу лишь надеяться, способны занять их место. Я предлагаю, чтобы Вы, высокоуважаемый судья и мудрейший из Азориус, немедленно приняли полномочия судебного диктатора на неопределенный период времени. Я предлагаю далее, чтобы мы немедленно издали принудительные сборы населения, а так же привидений Эйджирема, для формирования армии Азориус, которая будет служить оплотом законов. И, наконец, я предлагаю незамедлительно провести голосование по данным предложениям.

Верховный Арбитр задумчиво кивнул.

– Это, – сказал он, – смелый шаг. Много смелых шагов. Ваш энтузиазм приветствуется, Сенатор. Поддержит ли кто-нибудь первое из озвученных предложений?

– Я поддерживаю первое предложение, – сказал Иллиндивосск.

– Я поддерживаю втрое предложение моего уважаемого коллеги, – пропел Йиндервак.

– Ваша честь, у меня процедурный вопрос по порядку ведения заседания, – раздался голос над их головами. Ралину взглянул наверх и увидел ангела и разношерстную группу людей, стоящих у входа в зал. Непрошенным выступающим оказался полный человек в разорванных синих одеждах мага-законника Азориус. – А также, я выдвигаю возражение.

*   *   *   *   *

Один из министров Азориус встал, чтобы ответить на вызов Коса, но произнести что-либо ему не довелось. Верховный Арбитр ответил первым.

– Лейтенант, – сказал Августин IV, – или Вы предпочитаете, просто "воджек"? Я буду называть Вас "аватар", хотя Вы оказались большим разочарованием конкретно в этой ипостаси.

– Ну, не знаю, – сказал Кос. – Думаю, я очень быстро учусь.

– Любопытный выбор слов, – сказал Верховный Арбитр, – поскольку все вы были ужасно слабыми учениками. Одно разочарование. Одно сплошное разочарование. С чего ты взял, что я позволю тебе возражать против чего-либо в этих стенах? – уголки рта слепого старика слегка приподнялись в холодной ухмылке, которую Кос видел даже со своего ракурса. – Я посадил тебя в это тело. Я создал тебя в твоем нынешнем состоянии.

– Думаю, если бы ты мог меня уничтожить, ты бы это уже сделал пару секунд назад, – сказал Кос, – до того, как я раскрыл этот жирный Мурзеддиевский рот. – Он потянул свою одолженную тушку вперед.

Обез перестал орать в его голове уже давно, и Кос думал, что, возможно, его якорь сдался совсем. Но когда его ноги поднесли его ближе к Верховному Арбитру, мысленный голос мага-законника появился вновь.

– Ты убьешь нас обоих, – запротестовал Обез.

– Это ты собирался убить нас обоих, – ответил ему Кос, но все же остановился.

– Мы должны были лишь расследовать связь с цитопластами, – сказал Обез. – Ты должен был доложить об этом и продолжить поиски Сзедека. Нам не нужно умирать. Мне не нужно умирать.

– Ты трус, правда? – спросил Кос.

– А ты убийца. Ты убил гилдмастера.

– Сумасшедшего гилдмастера. По-видимому, это мое призвание. И я еще не закончил.

– Убийца, – ответил Обез, и Кос решил дать магу-законнику последнее слово. Спорить в уме было утомительно.

Остальные последовали за ним, пока Верховный Арбитр наблюдал за ними с выражением растущего изумления, причины которого Кос не совсем понимал. Наконец, Пушок приземлилась рядом с ним и сняла свой золотой шлем. Она положила его перед гилдмастером Азориус, и встала у его левой руки.

В этот момент волосы на его затылке – затылке Обеза – начали вставать дыбом. Он получше присмотрелся к Пушку, по крайней мере, поближе, и был шокирован тем, что хоть сходство и было огромным – все ангелы были практически идентичными, волшебными копиями самой Разии, согласно легендам – он все же увидел несколько крошечных отличий. То, как она стояла. Форма бровей. Неописуемая доброта, отражавшаяся на лице Пушка, теперь полностью отсутствовала. Кос видел Пушка почти каждый день на протяжении десятилетий, и это была не она. Это была совершенно другая ангел.

Но других ангелов не было. Кос ясно видел доказательства этому, если уж не собственными глазами, то чем-то близким к этому, чтобы не чувствовать разницы. Челюсть Коса отвисла.

– Фонн, – сказал он, – Пивлик, бери всех и убирайтесь отсюда.

– Ты о чем? – спросила Фонн, доставая меч. – Мы только пришли.

Кос резко развернулся к ним. – Уходите!

Поворачиваясь, Кос уже видел, что было слишком поздно. Ангел разваливалась на свои кишащие компоненты. Миллионы крошечных сине-белых червей, извивавшихся в своей массе с силуэтом ангела. Крадущийся – Крокт всемогущий, Кос надеялся никогда больше не слышать, не говоря уже о том, чтобы думать, это слово снова – полностью разрушил образ ангела, и его кишащее коллективное тело распласталось в стену из червей, отрезавших их от едва ли не единственного наземного выхода.

– Нет, вы никуда не пойдете, – сказал Августин IV.

– Но как же Сзедек? – вскричал Кос. – Ты сказал, что он... что я... разрушил Пакт Гильдий.

– Зачем ты спрашиваешь очевидные вещи, лейтенант? – сказал судья. – Он, а точнее, его бессмертный дух, служил мне с тех самых пор, когда ты так любезно передал его в мои руки. С таким послужным списком, ты определенно бы принял решение уничтожить Вига, что также служит моим целям. Тело Сзедека уже больше десяти лет – лишь горстка пепла. Благодаря тебе, прикончить его в темнице было проще простого. Его призрак с тех пор пребываем в моем рабстве. Это, безусловно, могущественное существо, но все же, мое существо. В то время как он вел свои призрачные армии на войну с ангелами, его отсутствие здесь, позволило Пакту Гильдий обрушиться окончательно. Теперь выбора нет. Равника будет жить по новому закону. Совершенному закону. Предложения по законопроекту уже поддержаны, видишь ли.

– Но зачем было тащить меня сквозь все это, и пичкать этой ложью...

– О, это была не ложь, – сказал Верховный Арбитр. – Я говорил правду. Ты мог бы уничтожить Сзедека. Кроме меня, ты, вероятно, единственный во всей Равнике, кто мог бы уничтожить Сзедека. Но твоя цель – ах, она была иной, твоя роль была главной во всем этом жутком расколе, который разрушил весь наш мир с того дня, как ты арестовал Сзедека и нарушил Пакт Гильдий, – сказал Августин с поддельным ужасом в голосе. – Когда ты передал Сзедека мне на тарелочке и позволил мне безо всякого труда поработить моего древнейшего врага.

– Но это все равно не сработает, – сказал Кос. – Сенаторы сидят здесь. Они слышат все это признание.

– О, уверяю тебя, они слышат нечто иное, – сказал Верховный Арбитр. – Я не мог позволить твоему упрямству разрушить мои планы. Они слышат то, как твои мятежные действия привели ко всему этому разрушению. Что, безусловно, правда. Но Пакт Гильдий был несовершенен с самого начала. Он был подобен нечистокровной, испорченной дворняге. Порядок работал для сохранения хаоса. Я знал, что это день настанет, что однажды меня призовут для заключения нового порядка – истинного мира – в Равнике. И ты дал мне все, что мне было нужно для достижения моей цели.

– То есть твой новый закон будет основан на лжи, – сказал Кос.

– Какие законы на ней не основаны? – парировал Верховный Арбитр. – Неужели ты ничему не научился? Раз так, то это уже не моя вина, как учителя. Вы все должны были понять все к этому времени, особенно те из вас, кто состоит в гильдии Борос. Все законы условны. Важно лишь само их существование и строгое соблюдение. Не существует абстрактного, объективного правосудия. Нет никакого благородства или возвышенности в природе людей – или ведалкенов, эльфов, вьяшино, или смешанных рас. Есть лишь наказание – и страх наказания – за неповиновение законам, которые мы налагаем во имя сохранения мира. – Он, наконец, расплылся в широкой улыбке. – Ты хорошо послужил моим целям, хотя твоя болтовня становится утомительной. Я дам тебе и этой твоей жалкой свите десять секунд для того, чтобы подготовиться к смерти. Затем мой помощник сожрет вас. Сзедек не ценил силу Лупула, как и мертвый Девкарин, хотя тот вполне мог ее оценить. Уверяю тебя, я ее ценю.

– Мертвый? – почти одновременно выпалили Мик и Фонн.

У Коса не было времени утешить его подругу и ее сына. Сына! Кос едва мог поверить в это. Смерть Джерада было представить легче, чем тот факт, что у него с Фонн был ребенок. Он мельком осмотрел разрушенный и освещенный луной и фонарными сферами зал. Выход в павильон преграждала плотная стена из кишащего червями крадущегося. Он сомневался, что сможет добраться до Августина. В этом, далеком от спортивного, теле Обеза, Лупул схватит его моментально.

Оставался лишь один выход, но когда он увидел его, он понял, что все это было очевидно подстроено. Августин все это время манипулировал Косом. Почему он должен прекратить свои манипуляции сейчас?

Но единственный выход, был единственным выходом. К тому же, там могло оказаться какое-нибудь оружие. Двигатели могли...

– Да, Парелион открыт, – подтолкнул его Верховный Арбитр. – Возможно, тебе будет приятно увидеться с баронессой? Или с последней ангелом, той, которой ты дал нелепую кличку? Я бы искал их на капитанском мостике. Есть небольшая возможность, что они все еще живы. Но остерегайся нашего призрачного друга, вампира.

– Пошли, – сказал Кос, хотя каждая капля его опыта, собранного за более чем сто двадцать пять лет, говорили ему, что он катился прямиком в ловушку. Августин только что сам сказал ему, что это была ловушка. Но если был шанс, что Пушок, настоящая Пушок, все еще была там...

Остальные повернулись и последовали за ним без возражений. Верный своему слову, Августин IV дал им ровно десять секунд, прежде чем приказал стене червей следовать за ними.

*   *   *   *   *

– Я этого не сделаю, – сказал внутренний голос Обеза. – Я верный слуга Азориус.

– Ты меня слушал вообще? – настаивал Кос. – Ему плевать на то, что произойдет с тобой. Ты был лишь его удобным инструментом. Мы оба ими были. Но, возможно, еще не поздно его остановить.

– Зачем? – спросил Обез.

– Он использовал нас, как я тебе только что сказал. А мне не нравится, когда мной пользуются.

– Поэтому ты нападешь на единственный источник законности и порядка, оставшийся в этом мире?

– Я устал от этих дебатов, – со злостью подумал Кос. Он поднял меч, подобранный с трупа ангела и поднес острие к сердцу Обеза. Дряблое тело мага-законника уперлось в лезвие, пока Кос бежал по коридору, который, если указатели были верны, вел к огромному машинному отсеку. – Твое решение?

– Ты этого не сделаешь. Иначе ты тоже погибнешь.

– Мне не впервой. Почему бы не сейчас? А тебе, с другой стороны... что ж, испытай меня.

Косу показалось, что он услышал звук, похожий на вздох, и, наконец, снова голос Обеза.

– Я попытаюсь найти тебе баронессу Оржов, – думал Обез. – Это лучшее, что я смогу сделать.

– Мне нужна Пушок, – ответил Кос.

– Ты должен понять, как это работает. Ангелы созданы из чистого волшебства. Они выглядят, как плоть и кровь – особенно эти, разбросанные по полу – но они создания магии. Они не тела с душами. В них нельзя тебя посадить.

– Ладно, – думал Кос. – Найди мне тогда человека. И побыстрее.

Внутренний взор Коса устремился по другому пути сквозь лабиринт коридоров Парелиона, отличному от того, по которому он несся, направляясь к машинному отсеку. Внутренний взор, ведомый Обезом, проходил сквозь миззиумные стены и решетчатые полы этаж за этажом и, наконец, остановился на широкой плоской поверхности капитанского мостика, усыпанного обломками панели управления и кусками разбитого штурвального колеса.

В отличие от "путешествия" по теплице, на этот раз лишь силуэты живых обитателей капитанского мостика казались яркими и размытыми. Миззиум, металл и дерево были четкими, как и тела мертвых ангелов. На всем этаже было всего три живые души и одна мертвая. Мертвая была призраком, высоким, тощим привидением, чей силуэт состоял из клубящегося синего света, окутанного тенью. Контур силуэта был очень знакомым. Сзедек.

Таисия Карлова сидела на полу под остатками инкрустированной драгоценными камнями панели управления, в которой Кос не смог бы разобраться, даже если бы она была целой. Адвокист в своем эфирном виде сияла ярким белым светом. Одна ее нога была вытянута перед ней, вторая была согнута в колене, на которое она положила подбородок. Пушок казалась пылающим пламенем с крыльями феникса. Она стояла у опустевшей стойки рулевого колеса, с обеими руками за спиной, словно они были скованы наручниками. Третье живое существо не сияло, его сил хватало лишь на то, чтобы поддерживать тусклое, белое свечение, обрамленное красным контуром. Это была...

«Венслов? Что она здесь делает?»

– Умирает, судя по ее виду, – ядовито сказал Обез.

Четвертым обитателем был очередной крадущийся, выглядящий на удивление симпатичной массой блестящих синих алмазов в форме еще одного ангела.

– Ладно, веди нас назад, – сказал Кос Обезу.

– Тебе нужно выбрать кого-то, – ответил Обез. – Я тебе не паромщик.

– Кос, что ты делаешь? – спросила Фонн. Кос моргнул, оторвался от блуждающего взора Обеза, и понял, что едва не налетел на стену.

– За нами все еще гонятся? – спросил он.

– Я его не слышу, – сказала ледев.

– Оно, должно быть, превратилось во что-то, – предположил скаут кентавр.

– Да, держу пари, оно все еще следует за нами, но уже выглядит как птица или что-то в этом роде. Оно ведь может летать, – предположил Мик.

– Скауты, хватит, – сказала Фонн. – С этого момента всем быть в боевой готовности.

– Сюда, – сказал Кос и резко повернул в следующий коридор.

– Погоди секунду. Сначала нам нужно добраться до машинного отделения. А ты можешь найти того, другого крадущегося?

Тишина.

– Обез?

– Нет, – признался маг-законник. – Может быть, он уже соединился с первым. Возможно, как-то обогнал нас. Или, может, он превратился во что-то – что-то неодушевленное? Из-за этого могут быть сложности.

– Или от тебя могут быть сложности, – ответил Кос. – Ты не врешь мне?

– Это мое тело, которое ты всеми силами стараешься убить, – сказал Обез. - Зачем мы бежим в машинное отделение?

– Страховка, – сказал Кос, – несколько оружейных сейфов. Это и минуты не займет.

– Ты врешь тому, кто делит с тобой один разум, – ответил Обез. – Ты бежишь в машинное отделение, и...

– Да.

– Должен признать, сказал Обез, в этом есть определенный шарм. Я бы все же, просил тебя подумать о чем-нибудь другом.

– Это единственный способ.

Договорившись – пока что – с владельцем тела о плане действий, Кос привел небольшой отряд ледев и своих друзей в укрытую нишу, расположенную в углу коридора, где он резко поворачивал на девяносто градусов.