Текст книги "Беспощадный целитель. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Хант высадил меня у школы, но проще было бы оказаться на квартире Миры. Однако однорукий меня и так подозревает во всех смертных грехах, так зачем давать ему ещё один повод для размышлений? Я обошёл здание по дальней тропинке, двигаясь привычным маршрутом, и спустился через подвал, чтобы через минуту оказаться на втором этаже флигеля, минуя камеры.

Флигель встретил тишиной и запахом сырого кирпича. Быстрая проверка показала, что никто тут не появлялся с момента моего отсутствия. Несколько дней на подготовку, которые я провёл на квартире, и чуть больше суток в Зале, а ощущение было такое, будто прошёл месяц, и не один.

Я стянул куртку и упал на кровать. Матрас был жёстким, пружины впивались в рёбра – и мне было абсолютно плевать. Хотелось просто отдохнуть и перезагрузить голову.

Сознание отключилось мгновенно. Никаких снов, никакого Междумирья – просто чёрная пустота, в которой не было ни боли, ни мыслей, ни голода. Старый шаман говорил: «Когда тело падает, душа должна упасть вместе с ним. Иначе одно уйдёт без другого». Мудрый был старик. Жаль, что я ценил его советы лишь после его смерти.

Проснулся я от того, что свет фонаря бил мне прямо в лицо через грязное окно. Повернул голову – часы на стене показывали, что я проспал почти пятнадцать часов. Неплохо я вымотался.

Тело ныло, но уже чуть по-другому. Не та выкручивающая боль, с которой я вышел из Зала, а глухое нытьё мышц, как после хорошей тренировки. В целом это терпимо. Живот заурчал с такой силой, что я рефлекторно положил руку на пресс, но первым делом решил проверить ядро.

Я закрыл глаза и нырнул внутрь. Чёрное солнце вращалось – медленно, тяжело, с ленивой неотвратимостью жернова. Болотная энергия в швах между осколками окончательно прижилась и мерно пульсировала, а я отчётливо ощущал работу генератора. Крохотные капли силы рождались из ничего и тут же растворялись в каналах. Тоненький ручеёк, но он тёк непрерывно.

Шестьдесят восемь процентов. Плюс ещё два за пятнадцать часов сна. Если экстраполировать, то получалось примерно три процента в сутки. Чуть больше, чем я рассчитывал, но объяснение простое: тело восстанавливалось, и ядро работало на пределе, латая микроповреждения каналов и используя эту боль в качестве дополнительного ресурса. Когда процесс стабилизируется, скорее всего, будет полтора-два.

Два процента в сутки. Полное восстановление с нуля – полтора месяца. Мастера моего прежнего мира посмеялись бы. Но мастера моего прежнего мира не сидели в сломанном теле с кадавр-ядром. Для меня эти два процента были как первый глоток воздуха для утопающего.

Я сел на кровати и прислушался к себе. Голова не кружилась, руки не дрожали от перенапряжения – и это уже было хорошо.

Теперь повторная диагностика каналов. Нужно проверить, насколько эффективной оказалась чистка и не забились ли они шлаками вновь.

Я направил тонкую нить энергии из ядра в правую руку – от груди через плечо до кончиков пальцев. Путь занял чуть меньше удара сердца. Нить дошла до мизинца и вернулась обратно почти без потерь. Стенки держали стабильно. Раньше на то же самое уходило три удара, и треть импульса терялась по дороге, сейчас же потери были не больше одной десятой.

Левая рука – обходной канал мимо татуировки Тени – работал стабильно. Чуть медленнее правой, но в пределах нормы. Когда я создам себе новое ядро, то смогу включить в энергетическую сеть все свои татуировки, и тогда они будут не помехами, а дополнительным источником энергии.

Я тщательно проверял каждый канал, и все они отзывались, как струна, задетая пальцем. Да, в моей прошлой жизни такое состояние организма для восемнадцатилетнего парня назвали бы полным позором, но сейчас это был пик моего могущества в этом мире. Ничего, скоро его сменит новый пик, а за ним – ещё один.

Встав, я потянулся. Колени хрустнули, но боль ушла куда-то на задний план. Рёбра всё ещё торчали сильнее, чем хотелось бы. Четыре дня голодовки плюс двадцать восемь часов в Зале – и молодой организм сожрал всё, до чего добрался. Мне нужна еда. Много еды. И желательно прямо сейчас.

На кухне нашлось немного: пачка риса, банка тушёнки, три яйца и чёрствый хлеб. Я сварил рис, вывалил тушёнку в сковороду, пожарил яйца и съел всё это за десять минут, заставляя себя жевать медленно. Даже это было всё равно слишком быстро, но мне и так приходилось сдерживать себя, чтобы не наброситься на еду, как животное.

Вместо хорошего чая у меня был дешёвый пакетик, залитый кипятком. Мерзость, но горячая жидкость сейчас была важнее вкуса. Тело впитывало калории, и через пятнадцать минут после еды я почувствовал, как ядро чуть дёрнулось. Крохотный импульс – и оно перенаправило часть энергии на ускорение метаболизма. Умная тварь. Знает, что хозяину нужно топливо. А если он загнётся, то кто его будет кормить?

Прибравшись за собой, я встал в центре комнаты, закрыл глаза и призвал Тень.

Зов был чуть другим. Раньше мне приходилось давить волей, а сейчас я просто захотел – и татуировка на предплечье отозвалась мгновенно.

Тень материализовалась на полу перед кроватью. Призрачная крыса, полупрозрачная, с бледно-зелёным отливом. Она вскинула морду и уставилась на меня немигающими глазами. От неё повеяло голодом и нетерпением – сырые первобытные образы: тьма, запах крови, желание рвать плоть и наслаждаться вкусом свежей крови.

– Тихо, – сказал я вслух.

Тень тут же заткнулась. Присела на задние лапы, обвив себя хвостом. Умный и послушный слуга, который уже осознал, что его хозяин и вожак стал сильнее, и теперь просто ждал указаний. Моя воля обвивала его, как поводок на хорошо обученной собаке. Натяжение есть, но руку не тянет.

Я держал призыв минуту. Две. Три. Расход энергии минимален – сотая процента, не больше. Раньше три минуты обошлись бы в полпроцента. Прогресс, шестикратный прогресс. Да, вызов всё равно обходится дорого, но сейчас это не имело значения.

Короткий жест – и Тень нырнула обратно в Междумирье, послав мне импульс недовольства. Маленький хищник хотел охотиться и убивать. Плевать на его желания, когда я буду готов, он может хоть искупаться в чужой крови.

Следующий тест – диагностика физического состояния. Я положил ладонь на собственное предплечье и пустил волну. Информация хлынула потоком: мышечные волокна, сосуды, нервные пучки, кость. Всё одновременно и буквально за два удара сердца. Раньше для полной диагностики руки требовалось пять-шесть. Канал к мозгу делал восприятие настолько объёмным, что я видел собственное тело как трёхмерную карту.

Левое предплечье там, где Ферро оставил свои подарки, всё ещё заживало. Ничего серьёзного, заживёт за пару недель. Рёбра – две микротрещины слева, тоже последствия турнира. Позвоночник – лёгкое смещение в поясничном отделе, результат двадцати восьми часов в позе лотоса. Это вообще ерунда, пока не застарелое, вправляется очень быстро.

По сути, особых проблем не было – просто всё нуждалось в белке и отдыхе, но ничего критичного. Это тело было живучим. Удивительно живучим для восемнадцатилетнего калеки, и это было прекрасно.

Я подошёл к окну. Снаружи было ещё темно. Фонарь у ворот школы отбрасывал жёлтый конус света на пустую парковку. Из-за крыши главного корпуса виднелся край луны – тонкий серп, первый день после новолуния.

Достал из рюкзака все три телефона и усмехнулся над ситуацией. Ещё немного – и у меня этого хлама будет ещё больше. На каждом из телефонов, кроме спама, было три непрочитанных сообщения.

На смартфоне от Алисы, вчера в полдень: «Ты жив? Позвони, когда сможешь. Я оставила еду у двери флигеля».

Я вышел на лестницу. У двери стоял бумажный пакет: два контейнера с рисом и курицей, завёрнутые в ткань, свежие овощи и бутылка минералки. Контейнеры были ещё чуть тёплые. Значит, она приходила не вчера, а сегодня. Эта девочка носила мне еду каждый день, пока я был в Зале? Это, конечно, мило, но переходит границы разумного. Хотя с её точки зрения, сама отметка в личном деле о победе в турнире – уже серьёзный плюс для будущей жизни, а если я смогу сделать так, что мы победим и получим места в академии… Можно было даже не продолжать мысль. Алиса делала так, чтобы у меня были силы. Ведь они нужны для победы, а значит, это не глупая доброта, это системная работа на эффективность, смешанная с заботой о друге. Моя Зрячая выросла.

Второе сообщение было от Миры. Вчера вечером она писала, что у неё всё в порядке и она готова будет связываться по расписанию. Так что я быстро набрал ответ: «Всё хорошо, просто немного устал. Позвоню завтра утром». Нажал кнопку, и сообщение ушло, а на моих губах была лёгкая улыбка, когда я вспоминал моего медноволосого призрака.

Третье пришло от Дэмиона. И оно было сегодня вечером: «Складской комплекс на Рыночной сгорел. 4 тела. Полиция списала на поджог бездомных. Наш друг работает быстро».

Наш друг – это Кайзер. Складской комплекс на Рыночной – ещё один из объектов Штайнера. Значит, война, которую мы разожгли, набирает обороты. Четыре тела. Кайзер не церемонился. Впрочем, бывшему армейскому охотнику ранга B не привыкать. Мира была права: если что-то радикально не изменится, то Кайзер выиграет эту войну, но мне нужно время на принятие решений, а значит, Кайзера нужно немного осадить, и я знал, как это сделать. Мои губы искривились в хищной улыбке, когда я вспомнил, где находится психованная сука, что разбила мне ядро. Сюрприз, тварь. Алекс Доу начал собирать ядро заново. А кто соберёт тебе?

Я стёр сообщения и убрал телефоны. Сел на кровать, открыл контейнер Алисы и начал есть. Курица с рисом и каким-то кисло-сладким соусом. Простая еда, от которой хотелось мурлыкать.

Классическая стратагема «Обезьяна на ветке». Пока тигр сражается с драконом, она сидит наверху и ждёт, пока они ослабят друг друга, чтобы добить победителя. Кайзер и Штайнер рвут друг друга, а я жую курицу в тихом флигеле на окраине школьного двора. Всё идёт по плану.

Доев, я убрал контейнеры, выпил тёплую воду и снова лёг спать. Тело требовало ещё сна, и я не стал спорить. Завтра меня ждёт очень длинный день.

Второй сон был короче и беспокойнее. Мне снились горы – те самые, у подножия которых стояла деревня моего племени. Шаман сидел у костра, ворочая палкой угли, и его лицо было таким, каким я помнил его с пяти лет: морщинистое, как высохшее русло реки, с глазами, в которых плескалась мудрость, граничащая с безумием.

«Ты снова торопишься, мальчик. Помни, что смертельный удар надо наносить хорошо подготовившись».

Я хотел ответить старику, но не успел. Сознание вытолкнуло меня из сна, а за окном серело. Часы показывали четверть шестого утра. Ядро – шестьдесят девять процентов. Ещё один процент за ночь. Генератор замедлялся, что было вполне ожидаемо. В Зале Стихий он выдавал пять процентов, здесь, без концентрированных потоков, выходило полтора-два. Но даже эти крохи приводили меня в восторг.

Но восторг восторгом, а натура целителя остаётся неизменной. Я достал блокнот и записал цифры. Дата, процент, время сна, пища. Привычка целителя – фиксировать всё. Когда-нибудь эти записи станут основой для методики, которая может помочь другим. Если, конечно, найдётся ещё один идиот с кадавр-ядром и двумя сотнями лет медицинского опыта.

Ещё я составил список того, что нужно проверить на завтрашней тренировке. Скорость реакции в связках. Расход энергии при боевых техниках. Устойчивость каналов под нагрузкой. Всё это я знал теоретически, но теория без практики – мусор. Нужен живой противник, и желательно такой, который может дать сдачи.

Эйра подойдёт. Или Дэмион, если удержит свою расточительность в рамках приличия.

Утро началось с отжиманий. Двадцать пять – на пять больше, чем две недели назад. Тридцать приседаний. Затем растяжка. Суставы хрустели от напряжения, но амплитуда была в норме. Каналы работали чисто, и я впервые за время в этом теле позволил себе разминку, не маскируя рефлексы.

Стойка Тигра Ледяных Пустошей, стойка, названная в честь Лао Байя. Левая нога впереди, вес на задней, руки свободно. Медленная форма – шаг, поворот бёдер, удар. Блок. Уход. Контратака. Движения шли сами, как у музыканта, играющего давно заученную мелодию. Тело наконец-то начинало по-настоящему слушаться.

Скорость. Три удара подряд – левый прямой, правый боковой, локоть. Чётко и быстро. В сравнении с тем, что было месяц назад, убийственно быстро.

Я остановился и прислушался к телу. Каналы выдержали нагрузку без потерь – ни одного микроразрыва, ни одной утечки. Раньше после серии из трёх ударов с усилением приходилось делать паузу, ждать, пока стенки каналов перестанут «гудеть». Сейчас я мог бить снова немедленно. Разница между дырявым шлангом и медной трубой.

Я попробовал связку длиннее. Пять ударов, уход, перехват, бросок невидимого противника через бедро. Колени выдержали. Поясница не хрустнула. Расход энергии – меньше десятой процента на всю серию. Смешно, но именно такие вещи и делают бойца опасным. Не великие техники, а базовое усиление, которое применишь в нужный момент. Здесь и сейчас, в этом теле, с этим обновлённым ядром, это был настоящий прорыв.

Если бы Костолом стоял передо мной сейчас, я уложил бы его за тридцать секунд. Без некро. Просто за счёт усиления и опыта.

Я резко остановился, когда снизу раздался стук. Спустившись по лестнице, я открыл дверь. Алиса стояла на пороге с ещё одним бумажным пакетом. Хвост, рюкзак, школьная форма – выглядела как обычная ученица. Только глаза выдавали. Они смотрели на меня так, как смотрит хирург на рентгеновский снимок.

– Ты живой, – сказала она.

– Как видишь.

– Ты изменился. – Это был не вопрос, а констатация факта. – Ты стал живее.

Я отступил, пропуская её внутрь. Алиса поднялась на второй этаж, поставила пакет на стол и повернулась ко мне. Её глаза слегка расфокусировались – верный признак того, что она включила Зрение. Значит, тренировалась в его использовании, но нужно отрабатывать без таких переходов, оно должно работать всегда. Лишь тогда её будет невозможно подловить.

Несколько секунд она молчала. Потом моргнула и нахмурилась.

– Ты стал… плотнее. Тяжелее. Раньше ты ощущался как… – Она подбирала слово. – Как вода. Текучий, подвижный, сложно ухватить. Сейчас ты как камень. Нет, не камень. Камень мёртвый. Ты как… корень дерева. Живой, но уходящий так глубоко, что не вырвешь.

Корень. Неплохое описание для кадавр-ядра, ставшего генератором. Полуживое, полумёртвое, уходящее корнями в то, что между.

– Спасибо, – сказал я. – За еду. Каждый день?

– Два дня. Хант сказал, что ты будешь занят минимум трое суток. Я начала носить на второй.

– Ты хорошая подруга, Алиса.

– Я практичная, Алекс. Если ты сдохнешь от голода, кто будет меня тренировать?

Я усмехнулся. Она училась быстро – не только бить, но и прятать заботу за колкостями. Мой стиль. И это было особенно приятно.

Мы сели за стол. Она достала из пакета два контейнера, термос и записку.

– Это от тёти Ванды. Как ты познакомился с этой чудесной женщиной? Она передала суп и попросила сказать, что травы, которые ты заказывал, будут через неделю. И ещё, – Алиса развернула записку, – «скажи этому упрямому мальчишке, чтобы ел три раза в день, или я лично приду и накормлю его с ложки».

Ванда. Добрая женщина, которой я вернул мужа. Такие долги не забываются. Травы, которые я заказал – золотой корень, сушёная полынь болотная, кора серого ясеня, – составляли основу восстановительного отвара по рецепту целителя Гэ. Три чашки в день ускорят регенерацию каналов процентов на двадцать. В моём положении это будет просто чудесно, и за них не жалко и две тысячи кредитов. Благо Ванда слишком умна, чтобы спрашивать, откуда у меня деньги, особенно после того как на её лавке появился знак в виде железной головы волка, говорящий всем, что она под покровительством Клыка и её людей.

– Случайно объяснил одному глупому человеку, что не стоит обижать травников, а потом немного помог её мужу.

Алиса хмыкнула, а у меня от запаха еды потекли слюни. Суп оказался густым, мясным, с картошкой и укропом. Домашний, настоящий, из тех, что варят три часа на медленном огне. Ни одно блюдо в мире не могло сравниться с простой похлёбкой, сваренной с искренней заботой. Я ел, а Алиса сидела напротив, подперев щёку кулаком, и рассказывала новости.

– Лина Торн тренируется одна. Каждый день после уроков, в малом зале. Никого не подпускает. Эйра пыталась заговорить, но та отрезала: «Увидимся на тренировке».

– Какой стиль?

– Я подсмотрела. – Алиса чуть покраснела. – Она работает с тремя заклинаниями одновременно. Воздушные плети, какие-то щиты и что-то непонятное. Очень точная. Как хирург.

Лина Торн. Настоящий воздушник, в отличие от пафосного Кайла, пользовалась хирургически точным стилем. На турнире она разобрала Фокса за двадцать две секунды – усилителя, который был тяжелее её вдвое. Три заклинания одновременно – это уровень контроля, который встречается у одного из ста практиков D-ранга.

– Она сильная, – сказала Алиса тихо. – Но злая. Не как Эйра – та злая с целью. Торн злая изнутри. Как будто ненавидит весь мир и ищет повод это доказать.

Знакомый типаж. В прежней жизни таких приводили в Храм Вечного Неба десятками. Калеки, отвергнутые, озлобленные. Из них получались лучшие бойцы. Или мертвецы. Третьего варианта не было.

– А Дэмион? – спросил я.

– Этот тренируется каждый вечер как сумасшедший. Бегает, работает с копьём, и каждый раз его копьё чуть другое. – Алиса помолчала. – Он злится на кого-то. Не на тебя. На кого-то другого, кого я не вижу.

Кайзер. Дэмион злится на Кайзера и хочет свободы. Но его злость рабочая, а раз копья разные, значит, он ищет новую методику, чтобы сохранить свой стиль, но сделать его эффективнее.

– В тебя я уверен и так, а что с Эйрой?

– Эйра – это Эйра. – Алиса пожала плечами. – Спокойная, собранная, командует всеми, включая меня. Заставила нас с Дэмионом отработать три связки по схеме «защита-атака-отход». Без тебя, но по твоей записке.

Записку я оставил перед уходом в Зал – базовые связки, распределение ролей, принципы взаимодействия. Хорошо, что Эйра взяла инициативу, но это не удивительно. Она ещё больше, чем я, хочет добраться до финала турнира, чтобы бросить вызов своему жениху.

– Спасибо тебе. И за еду, и за новости, – сказал я с улыбкой.

– Всегда пожалуйста. Мне пора, тренировка завтра в большом зале ровно в семь.

Алиса встала, собрала пустые контейнеры и остановилась у двери.

– Алекс.

– Да?

– Кто бы ты ни был и что бы ты ни сделал с собой в том Зале… оно явно того стоило.

Она ушла, не дожидаясь ответа, а я с улыбкой смотрел ей в спину. Ты бы знала, как же ты права, моя маленькая Зрячая.

Глава 9

Алиса ушла, а в моей голове была куча мыслей. Нужно из школьников сделать ударное копьё, вот только как? Ладно Алиса, которая верит мне, и Дэмион, который видел, на что я способен. Эйра знает, что я боец, но всё ещё считает, что объём её ядра и семейные техники делают её непобедимой. И злая Торн. Что делать с воздушницей, я пока не понимаю, но не исключено, что мне придётся её сломать. Да, сломанный боец менее эффективен, но копьё сильно лишь тогда, когда каждый работает на общий результат, и если она будет артачиться, то придётся действовать жёстко.

Хуже было то, что я до сих пор не понимаю, что же будет за отборочный турнир. Слова Эйры не дали мне достаточного понимания, к тому же обещают изменения в формате. Не исключено, что Гильдия опять хочет учудить подставу. Плевать, Хант прав: это мой шанс, и я должен показать, что Алекс Доу достоин учиться в этой Академии.

Отбросив все мысли, я прогнал лёгкий комплекс, улучшающий гибкость, и достал кнопочный телефон, который мне отправила Мира.

– Привет, как ты? – Моя скрытная женщина взяла трубку с третьего гудка, значит, телефон лежал поблизости.

– Привет. Работаю. Как ты? Ты не появился в квартире, и я уже начала беспокоиться, несмотря на твоё предупреждение.

– Всё нормально, даже больше чем нормально. Я получил в Зале Стихий не только то, за чем шёл, но и серьёзно усилился.

– Мои поздравления, но почему ты не на квартире? – Интересно, и где она установила датчики, ведь прекрасно знает, что я не хожу под камерами.

– Хант закинул до флигеля, не хочу светить перед ним новое жильё.

– Разумно. С тобой точно всё нормально? – Голос Миры был чуть хрипловатый, и в нём чувствовалась усталость.

– Конечно, даже почти выспался.

– Врёшь. – Она усмехнулась, и от этого звука ядро в груди дрогнуло – лёгкий тёплый импульс, как от глотка горячего чая в мороз. Её голос дарит мне позитивные эмоции даже на расстоянии. – Но ладно, пусть будет «выспался». Есть интересная информация по Штайнеру. Он обратился за помощью к Синдикату Теней, и по слухам, скоро у Кайзера будут серьёзные проблемы.

– Синдикат Теней? – Есть серьёзный минус, когда ты не знаешь силы, действующие в этом мире, а информация зачастую сверхважное оружие, особенно если её правильно применять.

– Наёмники. Почти все бывшие солдаты, работают очень жёстко, но не любят действовать на территории Империи. Слишком уж жестоки наши правоохранительные органы. Не представляю, сколько он им заплатил, что три кулака вчера прибыли в столицу графства.

– Кулак – это сколько?

– Кулак – это полностью автономная пятёрка, готовая действовать в любой момент.

– А ты не сильно рискуешь, копаясь в такой горячей информации? – Ответом мне был смешок.

– Алекс, я не учу тебя разбивать людям головы и закрывать разломы, а ты не учишь меня жить в моём мире, идёт?

– Идёт. Просто будь осторожна.

– Обязательно, как и ты. Через три дня жду звонок. – Она резко повесила трубку, как и я, не любит долгие прощания. Конечно же я позвоню.

Я нажал отбой и убрал телефон. Надо предупредить Дэмиона, чтобы он не лез в дела Кайзера в ближайшее время. Хорошие наёмники стоят дорого, а значит, Штайнер не будет тянуть с их использованием. Вот и посмотрим, кто кого: солдаты удачи или уличные псы Кайзера. И почему-то моё чутьё ставило на бывшего военного охотника. Он был безжалостен в своих действиях, но я прекрасно его понимал. Чтобы достичь своих целей, приходится замарать руки. Иногда – в сделках с плохими людьми, но куда чаще – в крови.

Я вышел на крышу флигеля через чердачный люк. Утреннее солнце было ещё скрыто за облаками, но уже разогнало прохладу осенней ночи. Влажный воздух, который ветер тянул с востока, пах мокрой землёй и хвоей из парка неподалёку. Город уже жил в своём ритме, в школе шли занятия, а мне нужно было подумать. Сев в позу лотоса, что лучше всего подходила для медитации, я закрыл глаза и позволил восприятию расшириться и отпустить сознание. Когда сознание спит, активизируется подсознание, и оно особенно сильно у астральщиков, так как мы постоянно работаем в междумирье. Нырнув в океан внутреннего «Я», мой разум растворился в толще этой воды, а мысли стали рябью на его поверхности.

Я отпустил всё. Город, Миру, Штайнера с его наёмниками, школьников, которых ещё предстоит превратить в бойцов. Позволил подсознанию поглотить сознание, и шум мира схлынул, как вода из разбитого кувшина.

Лишь водная гладь, тишина и нет ни единой складки на поверхности океана.

Один из учителей стратегии в Академии для одарённых в столице говорил: «Планируй, как будто у тебя десять лет. Действуй, как будто у тебя один день». Мудрые слова, но я бы добавил от себя: чем проще план, тем меньше в нём узлов, которые можно разрубить. Сложные схемы рушатся первыми. Всегда. Я видел это десятки раз – и в дворцовых интригах, и на полях сражений. Десятки ходов, каждый из которых зависит от предыдущего, – это бред, слишком сложная схема, а жизнь любит простоту. Когда стратег перемудрил, то часто бывает, что кто-то чихнул не вовремя – и вся конструкция летит в пропасть. Нет. Каждый шаг должен быть самостоятельным. Упадёт один – остальные устоят.

Итак. Что требует моего внимания прямо сейчас?

Первое – тренировки с командой. Именно они – мой пропуск в большой мир и одновременно служат исполнению второй клятвы Алекса. Каждый раз, когда я буду становиться значимее, клятва будет чувствовать, что я следую её зову. Но у Ханта всегда двойное дно. Сейчас он мой союзник, но сколько это будет продолжаться? Какие у него цели? Пусть он и советовал показать всё, я буду действовать в своём ключе. Показывать всё больше и больше, но всегда оставлять в рукаве ещё трюков. К тому же нужно детальнее понять, что нас ждёт, иначе все тренировки будут как мёртвому припарка.

Второе – сестра Елена. Всего каких-то сорок километров до монастыря Святой Агнессы, вполне можно вызвать такси и побеседовать с Гвендолин Кроули. Женщина, что обвела вокруг пальца всех и спрятала трёхлетнего мальчика в приюте без документов, не может быть неинтересной. И как всегда самый главный вопрос: почему? Почему она сначала рискнула своей должностью, а потом ушла к Серому Совету? К тем, кто охотится на одержимых, местной инквизиции. Просто так к ним не уходят. Она либо бежала от чего-то, либо прятала кого-то или что-то, а может, и то и другое. Мне нужно то, что госпожа Кроули знает о прошлом настоящего Алекса Доу. Две клятвы до сих пор молчат, и это не даёт мне покоя. Остальные могут проснуться в любой момент, и я предпочту знать, что именно проснётся, до того как это ударит мне в спину. Кроули – моя ниточка к прошлому Алекса и, возможно, единственная.

Третьим столпом была Ингрид. От мысли об этой суке чёрное солнце в груди шевельнулось. Лёгкий, голодный импульс. Оно помнило ту боль, что ему причинили.

Ингрид Вольф сейчас в лечебнице Святого Михаила. Психиатрическое отделение. Она сломала ядро мальчику. Прижала руку к груди и била техникой разрушения, пока он кричал, а эта тварь смеялась. Теперь Давид мёртв, а Дэмион служит мне. Виктор и Лидия подождут, как и Кайзер, за которым я приду последним. Но Ингрид… Ингрид заперта в четырёх стенах, и кто-то может решить, что она уже достаточно наказана, но нет.

В моём мире долги не списываются давностью. Они лишь обрастают процентами. Так что нужно будет обязательно навестить больную и оставить ей прощальный подарок.

Три шага, и каждый ведёт в свою сторону, но все в нужном мне направлении. Хант, Елена, Ингрид. Ни один из шагов не зависит от другого, и это правильно.

Я открыл глаза и почувствовал, что мои губы искривились в хищном оскале. Солнце выбралось из-за облаков, и мокрая крыша флигеля блестела, будто её покрыли лаком. Время раздумий прошло, пора действовать.

Интерлюдия. Лидия

Лидия Вейн почувствовала засаду за три секунды до первого выстрела. Она с самого детства развивала свою склонность к астралу и теперь могла накрыть своим восприятием радиус в полкилометра.

Духи местности беспокоились. Воздух стал другим. Слишком тихим для промышленного района в девять вечера. Ни гудка машины, ни лая собак, ни пьяной ругани из рюмочных, которых тут было по три на квартал.

Тишина, мёртвая и искусственная, выставленная как декорация на сцене.

– Герман, – начала она, но он её уже перебил. Как же она ненавидела эту его особенность. Ну зачем тебе сканер, если ты сам можешь не хуже?

– Знаю, – он уже сменил шаг, и его правая рука легла на рукоять пистолета под курткой. Спокойно, будто поправил воротник.

Сегодня их было семеро. Кайзер, она и пятеро парней из старой гвардии – Хромой Генц, братья Валлер, снайпер Миха и молодой Кирш, который пришёл к ним три месяца назад, но уже успел доказать, что умеет стрелять лучше, чем разговаривать. Они возвращались с переговоров на складе в восточном секторе: северяне наконец согласились, и теперь они могут удвоить поставки. А это больше денег, а значит, больше ресурсов.

Две машины остались на параллельной улице, до них метров сто пятьдесят по узкому проезду между кирпичными коробками складов.

Сто пятьдесят метров. Целая вечность, если тебя ждут.

Первая очередь ударила с крыши четырёхэтажного склада слева. Короткая, злая и явно профессиональная. Три патрона в точку, где секунду назад стоял Кайзер. Но его там уже не было. Герман двигался так, как двигаются только те, кто провёл десять лет на войне, перемежая схватки в нашем мире с выживанием в разломах; он просто перетекал из одного положения в другое.

– Крыша слева! Два ствола! – рявкнул Генц и тут же открыл огонь, прикрывая группу.

Лидия уже была за бетонным блоком, сжимая пистолет в руках. В голове мелькнула мысль, что она давненько сама не стреляла в людей, но её задача – контроль, а не огневая поддержка. Так что она считала вспышки. Два с крыши, два на уровне земли справа – мелькнули за мусорными контейнерами метрах в сорока. И ещё… она прищурилась, ловя движение. Ещё минимум четверо заходят с тыла, отрезая путь к машинам.

Восемь. Нет, не восемь – десять. Два кулака. Полная автономная десятка, работающая как единый механизм.

Синдикат Теней. Те самые наёмники, о которых шептались последнюю неделю на улицах. Штайнер не стал тянуть, решил разыграть свой козырь сразу.

– Десять стволов! Кольцо! – крикнула она Кайзеру.

Он кивнул. Один раз, коротко. И произнёс три слова таким тоном, от которого у Лидии до сих пор, после пяти лет, бежали мурашки по позвоночнику.

– Прорыв. Валлеры, правый фланг. Не щадить.

Его голос не был громким. Он не кричал и не повышал тон. Но каждое слово несло в себе вес – физический, осязаемый, давящий на барабанные перепонки, заставляющий тело слушаться раньше, чем мозг успевал обработать приказ. Стихия звука всегда просыпалась в бою, когда он вел людей в атаку. Братья Валлер рванули вправо ещё до того, как осознали, что получили команду. Ноги понесли их сами: приказ Кайзера – непреложный закон.

Проезд превратился в огневой коридор. Пули высекали крошку из кирпичных стен, рикошеты визжали, как бешеные осы. Лидия стреляла короткими – два выстрела, перекат, два выстрела, смена позиции. Так учил Герман. Не задерживайся. Стреляй и двигайся. Мёртвые – это те, кто думает, что укрытие вечно.

Наёмники Синдиката работали чисто. Хорошие профи. Они вели перекрёстный огонь на подавление, используя фланговый обход. Всё чётко, как по учебнику. И это было их проблемой. Они действовали по стандарту, а Кайзер ненавидел стандарты. Ненавидел и умел ломать.

Герман выбросил ладонь вперёд. Воздух перед ним раскалился и вспыхнул – полупрозрачная стена из текучего жара, как горизонт над раскалённым асфальтом в августе. Два автоматных ствола с крыши работали по нему прицельно, но пули вязли в огненном мареве, теряя скорость, деформируясь и падая на асфальт оплавленными каплями свинца.

Хромой Генц вскинулся из-за укрытия, дал длинную очередь по правому флангу и тут же рухнул назад. Его куртка на плече расцвела тёмным пятном, но старый пёс только оскалился и перехватил автомат левой.