Текст книги "Беспощадный целитель. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Лина указала на Эйру:

– Ледышка, по мне идеально подходит. Как и Отморозок для Дэмиона.

– Тогда ты Колючка? – с лёгкой улыбкой ответила Эйра.

– Колючка? – Торн на мгновение задумалась. – Меня частенько звали занозой, но Колючка мне нравится больше. Годится. С Четырёхрукой всё понятно, а кто у нас Доу?

Ответом ей была улыбающаяся Эйра, которая произнесла лишь одно слово:

– Мертвец.

Глава 17

Неделя пролетела совершенно незаметно, сливаясь в сплошную череду тренировок. Каждое утро в семь мы начинали отрабатывать общекомандное взаимодействие, а потом шли учиться, чтобы вечером заняться индивидуальной отработкой. Я продолжал вести дневник наблюдений и с каждым днём успокаивался всё больше: ядро стабильно регенерировало по полтора процента, и, несмотря на траты на тренировках, у меня всё ещё было больше пятидесяти процентов наполненности. Из плюсов – каналы крепли с каждым днём, а тело наконец-то начало набирать мышечную массу, которой ему так не хватало. Ещё килограммов восемь – и я перестану выглядеть как жертва многолетней голодовки.

Алиса оставалась каждый вечер и тренировалась как проклятая. Зрящая поняла, чего хочет, и теперь шла к своей цели, не взирая на препятствия. Она несколько раз пробовала приносить мне еду, но я пресёк её попытки, и теперь мы каждый раз ужинали вместе едой, которую готовил я. Потратив немного денег, я приобрёл кухонную утварь и теперь, уходя на тренировку, ставил огромную кастрюлю, в которой томились куриные кости.

В этом мире нет мастеров, которые могли бы определить судьбу человека по его дате рождения, а я всегда был слаб в этой науке, но мне хватало навыков, чтобы определить ведущий элемент личности и как это использовать. Мир делится на свет и тьму, так говорят имперские философы, но мои изыскания говорят о другом. Не свет и тьма, а скорее активное и пассивное действие. Кто-то скажет: как действие может быть пассивным? Но это великий принцип недеяния. Не «ничего не делать», а делать ровно столько, сколько нужно, и ни каплей больше. Вода не толкает камень – она обтекает. И через тысячу лет камня нет, а вода течёт.

И любая из пяти первооснов каждого из миров имеет две грани. Моя основа – металл, но металл недеяния, или же инь, как его называют горные мудрецы. Именно благодаря своей сути я и пришёл за Владыкой Преисподней Металла. Моя основа позволила пройти мне туда, куда не могли пройти другие, и убить этого ублюдка, но кто же знал, что он воспользуется связью с моим элементом личности и спрячется внутри моей души.

Алиса тоже имеет окраску инь, но её ведущий элемент – это вода. Не могучий океан, как у Эйры, а родниковая вода, которая находит путь сквозь любую трещину, просачивается туда, куда не проникнет ни огонь, ни металл. Моя Зрящая – зеркало, которое может показать остальным то, что им не хочется видеть, даже если это правда. И окончательно в этом я смогу убедиться, когда она говорила с Торн.

Металл порождает воду, а это означает, что еда и настои, которые усиливают меня, будут полезны и для неё. Именно поэтому теперь я начал готовить на нас двоих, к тому же составил ей диету: что можно, а что нельзя. И буквально через несколько дней её результаты стали серьёзно лучше. Осталось придумать, как и остальных подсадить на правильную диету, чтобы не было лишних споров.

День за днём мы с ней тренировались по вечерам, а потом вместе ужинали. Совместное принятие пищи сближает. Именно поэтому в империи так любили пиры, но в нашем случае единственный шанс на победу – это максимизация шансов любой ценой.

Радовало то, что уже к четвёртому дню команда начала дышать. Ещё не полноценно работать, но дышать. Разница как между телом на операционном столе и телом, которое ходит само. Когда мы только начинали тренироваться, каждый двигался в своём ритме. Пять сердец, пять дыханий, пять направлений. Разве что Алиса инстинктивно тянулась ко мне. Сейчас, после семи дней ежедневных спаррингов, падений, синяков, разбитых губ и бёрпи (к демонам бёрпи – их придумал кто-то, кого я бы с удовольствием утопил в выгребной яме), ритм начал совпадать. Не идеально, но я чувствовал это на уровне тела: когда Эйра начинала атаку, Дэмион уже перестраивался. Когда Торн выбрасывала плеть, Алиса уже показывала мне жест, указывающий направление. Когда я входил в ближний бой, все четверо знали, что нужно отойти и дать мне пространство.

Мы походили на стаю молодых волков, и эта стая начинала учиться охотиться. Медленно, со скрипом, но прогресс шёл.

Ледышка и Отморозок нашли баланс. Эйра задавала вектор атаки – направление, темп, зону контроля. Дэмион закрывал тыл и фланги. Два мастера льда с разными школами: она – скальпель, он – кувалда. Она рисовала план, он его исполнял. Не всегда точно, иногда добавляя от себя, иногда ломая структуру ради результата. Эйра научилась не огрызаться, когда он импровизировал. Дэмион научился предупреждать, когда собирался сделать по-своему. За это неделю назад я отдал бы тысячу кредитов.

Их ледяная связка на пятый день выдала нечто, от чего Хант впервые за все тренировки кивнул дважды. Эйра создала ледяную стену – узкую, высокую и совершенно непрозрачную. Дэмион зашёл за неё, используя как укрытие, и ударил оттуда копьём из льда и тьмы, раздвинув массив льда, потому что его энергия была вплетена в эту технику. Стена Эйры, копьё Дэмиона – одна атака из двух стихий. Противник видит стену, готовится к штурму и тут получает мощнейший удар копьём. Неожиданно, красиво и очень больно для того, кто стоит на другой стороне.

Колючка менялась быстрее всех. После урока с Дэмионом, который показал ей бесполезность боли как аргумента, и после моего спектакля с ловушкой Торн перестала полагаться только на плети. Она начала думать. Воздушный кулак, который она раньше использовала как вспомогательный удар, стал основой новой тактики: плеть отвлекает, кулак бьёт. Не по суставам, которые сложно достать без должного контроля, а по корпусу или голове.

Её план Б оказался прост и безжалостен: если плеть не работает – бей тяжелее. Не изящнее, не хитрее. Тяжелее. Спрессованный воздух на D-ранге – это удар боксёрской перчатки. На C-ранге, без подавителя, – это удар кувалды. Торн начала тренировать мощность кулака отдельно, после основных занятий, и через три дня её удары оставляли вмятины на тренировочных щитах. Целитель во мне с удовольствием отметил прогресс: она нашла правильную точку приложения силы, не через руку, а через бедро. Разворот корпуса, скручивание – и энергия идёт из ног через тело в кулак. Базовая механика, которой должны учить в первый год. Но Торн училась сама и сделала свой воздушный кулак интереснее: по факту она уменьшила его объём и дала ему бóльшую плотность, что позволило ей наносить куда больший урон.

Я показал ей точки на теле, которые не требовали пробивания защиты. Воздушный кулак, направленный точно в одну из этих точек, выключает сознание на три-пять секунд. Достаточно, чтобы добить и выиграть бой на турнире, где победа – это нокаут, а не смерть. Хотя разница порой чисто формальная.

– Бьёшь сюда – и мозг твоего противника считает, что у него слишком сильно поднялось давление, и рефлекторно пытается сбросить его, что приводит к потере сознания. – Я указал ей на сонную артерию и показал лучшие углы для атаки.

– Но туда очень сложно попасть.

– Никто не спорит, но если ты отработаешь удар, то тебя это не остановит.

– Хорошо, есть ещё подобные? Про солнечное сплетение и горло я прекрасно знаю.

– Вот сюда. – Я похлопал себя по основанию шеи, там, где ключицы сходятся к грудине. – Резкий удар вызывает спазм диафрагмы, и к тому же противник очень хочет проблеваться.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Торн, потирая ушибленную ладонь после часа тренировки на мишени.

– Медицинский атлас, – ответил я с широкой улыбкой.

– Ты же врёшь, Мертвец.

– Конечно вру, Колючка. Но разве это так важно, откуда мне это всё известно? Куда важнее, что я это знаю и делюсь с тобой, потому что мы команда.

Она прищурилась и долго на меня смотрела, а потом кивнула со словами:

– Спасибо тебе за подсказки. – И тут же вернулась к тренировкам. Колючка училась не задавать лишних вопросов и быть благодарной. Хороший навык для выживания.

Алиса перестала кричать предупреждения вслух, вместо этого мы перешли на жесты. Пальцы левой руки: направление по часовой. Правая: уровень. Точность за неделю дошла до девяти из десяти, а задержка между видением и жестом сократилась до четверти секунды. Быстрее, чем большинство профессиональных корректировщиков, как сказал Хант. И я был склонен ему верить, потому что Хант, в отличие от меня, работал с местными профессионалами, когда ещё имел обе руки. Да, это будет засветка Алисы, но без неё нам просто не победить. Так что придётся рисковать.

Но главным прорывом было другое. На шестой день, во время группового спарринга, Алиса впервые транслировала информацию одновременно двум бойцам, изменив структуру жестов. Левая рука – мне: «три-два» (справа, средний уровень). Правая – Торн: «девять-один» (слева, низ). Два предупреждения, два разных направления – и о чудо, два бойца среагировали одновременно. Хант атаковал, и ни один удар не попал.

Зрящая, работающая на двоих. Через месяц она будет работать на четверых. В моём прежнем мире за такими талантами охотились все: от императорского двора до демонических культов. Зрящих сажали в золотые клетки и не выпускали до смерти. Я убью любого, кто попробует посадить Алису в клетку.

Мне откровенно было сложно. В прошлом я никогда не был командным игроком, Лао Бай не в счёт. С ним мы чувствовали друг друга как продолжение себя. За неделю я наконец-то начал подстраиваться под команду, и это оказалось труднее, чем любой разлом. Все мои техники были заточены под одиночку, который рассчитывает только на себя и на тигриного брата, сражающегося неподалёку.

Теперь рядом четыре человека, и каждого нужно учитывать. Не просто «не мешать», а полноценно чувствовать. Знать, что Эйра уйдёт влево после третьего удара. Что Дэмион закроет правый фланг, но оставит щель для атаки. Что Торн рвётся вперёд, когда злится, и отступает, когда думает. Что Алиса молчит, когда перегружена, и тогда её жесты запаздывают на секунду.

На третий день я понял, что главная проблема всего отряда – не техника, а доверие. И во многом это была моя проблема. Эти дети не видели столько дерьма, сколько я. Когда Алиса показывала жест «три-два», мне нужно было уклониться вправо до того, как я увидел угрозу. Вслепую. По чужому сигналу. Для человека, который десятки лет полагался только на собственные глаза и уши, это как прыгнуть в пропасть, веря, что тебя поймают. Первые два дня я опаздывал, потому что проверял сигнал Алисы собственным восприятием. На третий – заставил себя не проверять. Просто двигаться и довериться.

И это сработало. На четвёртый день, в групповом спарринге, Алиса показала «девять-три», и я нырнул влево-вниз за мгновение до того, как ледяная игла Эйры прошла через пространство, где только что была моя голова. Я её не видел. Не слышал. Не чувствовал, но Алиса узрела – и этого было достаточно.

Целитель Гэ говорил: «Слепой хирург, который слушает ассистента, лучше зрячего, который слушает только себя». Толстый пьяница знал, о чём говорил – однажды он провёл шестичасовую операцию с повязкой на глазах, потому что поспорил с учеником, что сможет. Он выиграл спор, его пациент выжил, а опозоренный ученик ушёл в монахи, потому что после этого любое чудо казалось ему обыденностью.

Каждый день я укладывал чужие паттерны в голову, и каждый день голова трещала от перегрузки. Но к концу недели паттерны стали не чужими, а общими. Пятеро не стали одним – но научились быть вместе. Разница как между пятью пальцами и кулаком. Пальцы те же, но кулак – это новое состояние.

Но больше всего за эту неделю изменился не я и не команда. Изменился Хант.

Первые тренировки он был жёстким и холодным. Ставил задачу, наблюдал за нами, а потом делал разбор ошибок. Тренер, который видит материал и работает с ним без сантиментов. Сейчас он стал тише. Всё реже поправлял. Чаще просто стоял у стены с незажжённой сигаретой за ухом и смотрел, как мы двигаемся. И в его серых глазах появилось что-то, чего раньше не было. Однажды, когда Эйра и Дэмион провели связку «стена плюс копьё» третий раз подряд без единой ошибки, я заметил, как единственная рука Ханта чуть дрогнула. Словно однорукий хотел что-то сказать и подавил это внутри себя.

Не знаю, что было у него внутри, но так смотрит бывший командир отряда на молодых бойцов, которые начинают напоминать ему тех, с кем он когда-то ходил в разломы. И это чувство, наверное, как встретить старого друга, которого давно похоронил. Больно и прекрасно одновременно.

На седьмой день, в самом конце тренировки, мы стояли в центре зала, мокрые от пота, с синяками и ссадинами. Торн придерживала левое плечо – Дэмион приложил сильнее, чем рассчитывал. Эйра потирала скулу – моя работа, случайный контакт при отработке связки. Алиса сидела на полу, привалившись к стене, потому что ноги не держали после двух часов непрерывной работы с Зрением. Дэмион стоял ровно, как всегда, но я видел, что его правая нога чуть подрагивает. Перегрузил каналы. Надо будет сказать ему, чтобы не гнал, – каналы не прощают спешки, а парень слишком привык выжимать из себя всё, как будто каждый бой последний. Хорошее качество для того, кто хочет выжить, но плохое на тренировках.

Хант достал сигарету. Покрутил в пальцах и снова не закурил. Обычно это означает, что он думает, какие слова говорить и стоит ли это делать.

– Сядьте, нужно кое-что обсудить.

Мы сели. Кто на пол, кто на скамью. Торн – на перевёрнутый ящик в углу. Всё та же привычка. Она до сих пор садилась чуть в стороне от остальных, хотя расстояние с каждым днём сокращалось. Думаю, ещё неделя – и она сядет в общий круг.

– За неделю вы из пяти идиотов, которые мешали друг другу, превратились в пять идиотов, которые иногда не мешают друг другу. – Хант помолчал, а потом продолжил: – Это прогресс, и прогресс серьёзный.

Эйра фыркнула. Торн не изменилась в лице, но её плечи чуть опустились. Она приняла шутку, и это было прекрасно, ведь ещё неделю назад Лина начала бы огрызаться.

– А теперь серьёзно. – Хант перестал крутить сигарету. Его голос стал тихим и жёстким. Голос, которым он говорил в кафе после Зала Стихий. Интонация для плохих новостей. – Есть информация, что формат турнира графства могут не просто изменить, его могут кардинально изменить в рамках новой политики обучения.

– Мой человек говорит, что в этом году турнир хотят провести в разломе.

– В смысле – в разломе? – спросил Дэмион совершенно спокойным тоном, так, как будто Хант сказал «тренировка завтра в восемь вместо семи». Но я прекрасно видел, как его челюсть чуть сжалась. Он прекрасно помнил ту ночь, когда помогал мне вытаскивать из лап Штайнера Миру. Ночь, от которой у нормального человека начались бы кошмары. Благо, он такой же псих, как и я, так что это он может сниться кошмарам.

– В прямом, Кросс. Обещают D-класс и сделать всё по модели инициации. Это будет старый, хорошенько вычищенный разлом, с наблюдателями от школ и гильдии. – Хант обвёл нас взглядом. – В общем, ничего смертельного, но и не безопасная прогулка. Твари внутри будут настоящими, и, в отличие от соперников, им плевать на правила.

– Что за дерьмо?

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, Лина. Такое дерьмо случается, но будем честны: это не худший вариант, который они могли выдумать. Пятёрка входит в разлом, выполняет задачу и выходит. Выйти должны все пять, всё как на настоящих миссиях. Чем быстрее и лучше выполнишь задание, тем больше тебе присудят баллов. – Хант сунул сигарету обратно за ухо. – Но это пока всего лишь слухи. Я говорю вам об этом лишь потому, что хочу, чтобы вы были готовы к любой неприятности. Решение о подобных изменениях – на уровне регионального командования Гильдии, и окончательное утверждение будет через неделю, может, раньше. Но если это правда – а я думаю, что скорее всего так и будет, – то всё, чему мы тренировались, правильно. Индивидуальные бои на арене – это шоу для зрителей. Разлом – это работа. И в разломе побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше умеет работать в команде.

– Раз уж мы заговорили о разломах, – Хант снова посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжелее. – Доу, пора рассказать твоим товарищам по команде. У нашего Мертвеца две благодарности от Бюро за закрытие разломов.

Хант ждал этого разговора и намеренно выбрал момент, чтобы это озвучить.

– Всё так, – сказал я. – Оба E-класса, по сути мелочь. Здесь любой смог бы их закрыть.

Дэмион бросил на меня короткий взгляд. Он-то знал, что был ещё третий разлом D+ с потенциалом C, и что я закрывал его, истекая кровью из носа и ушей, пока Дэмион стоял как приманка для вожака, но промолчал, понимая, что это не его секрет. Только усмехнулся уголком рта – той самой усмешкой, которую я видел, когда он убирал тьму из глаз после боя с Торн. Усмешка человека, который умеет хранить чужие секреты.

– Мелочь, – повторил Хант. Его тон говорил: «Я тебе не верю, но сейчас это не важно». – Мелочь или нет, но ты единственный в этой комнате, кто был внутри разлома и вышел на своих ногах. И это уже ценно. Если формат подтвердится, внутри разлома командует не Чен. Командуешь ты.

– Чен, – сказал Хант, не дожидаясь реакции Эйры. – Ты лучший тактик в этой команде. На арене ты ведёшь однозначно, но в разломе другие правила. Там нет судей или раундов, нет красивых построений. Там есть твари, которые хотят тебя сожрать, и стены, которые двигаются. Доу знает, как это работает. Ты – нет.

Эйра сжала кулак, потом разжала и посмотрела на меня.

– Мертвец, – сказала она ровным голосом. – Тренер прав, ты лучше знаешь обстановку. Значит, тебе и рулить.

– Надеюсь, обойдётся без разломов, – ответил я, и она едва слышно произнесла:

– Сомневаюсь.

Хант кивнул, увидев, что между нами нет драки за лидерство.

– Доу, к завтрашнему утру подготовь план действий для пятёрки в разломе D-класса. Роли, построение, протоколы отхода.

– Будет сделано.

– Хорошо, тогда до завтра. Все свободны.

Он ушёл, а никто не двинулся с места. Дэмион первым нарушил тишину:

– Значит, E-ранг, Доу? – Голос был ровным, но в глазах плясали демонята. Этому отморозку было весело.

– E-ранг, Кросс, – подтвердил я. – С маленькими крысами. Совсем не страшными.

– Ну-ну. – Он усмехнулся и посмотрел на мою руку: – Совсем не страшные.

Эйра переводила взгляд между нами, она нутром чувствовала, что за нашими словами стоит что-то, чего она не знает. И ей это не нравилось, но она не спросила, принимая, что у каждого из нас есть свои секреты. Союзница помнила о нашем договоре, о честной нечестности.

– Ребят, – неожиданно произнесла Алиса, – может, я, конечно, скажу глупость, но если Алекс в одиночку закрывал разломы E-класса, то что мешает нам отработать их закрытие всем вместе?

Глава 18

Маленькая хрупкая Зрящая предложила лучший вариант. Если мы будем тренироваться в разломах, то каждый из нас сумеет привыкнуть к их мерзкой атмосфере, к тому, что разлом жрёт их силу, а я протестирую, сможет ли и дальше меня питать эта мерзость. И если да, то у нас резко повышаются шансы на победу. Важнее всего, чтобы Хант не имел с этим ничего общего. Посещения разломов, даже E-ранга, школьниками – не самая поощряемая практика, и логика тут крайне простая: практической пользы нет, а шанс сдохнуть реален.

Если же узнают, что учитель знал и одобрил, то он попадёт под дисциплинарную комиссию, и какое у них будет решение – известно одному лишь Небу, но с большой вероятностью у нас не будет тренера. Так что поход будет полностью нашей идеей. Главное подобрать с одной стороны безопасный, а с другой такой где нам всем придется постараться, чтобы победить.

Не долго думая, я достал телефон и открыл карту разломов. По старой привычке убрав все разломы, связанные с металлом.

– Мертвец, а почему ты убрал металл? – И почему Лина не может просто согласиться с моим выбором? Но вариантов не было, придётся объяснять придумав правдивую ложь. Не могу же я просто сказать: Колючка у меня внутри бывший Владыка Преисподней Металла и любой металл работает на него как валерьянка на кота.

– Мой первый разлом был с металлическими жуками, и это было неприятно. Если быть совсем честным, я там чуть не остался. Так что с тех пор предпочитаю избегать подобных мест.

– Значит, у нашего Мертвеца сложные отношения с металлом? – с ехидной усмешкой сказала Торн.

– Нет, Колючка. Сложные отношения у меня с тобой. Иногда горжусь, что ты с нами, а иногда мне хочется оторвать твою пирсингованную голову. – Лина замолчала и внимательно на меня посмотрела. Похоже, она почувствовала, что в каждой шутке есть доля шутки.

– У Алекса больше всего опыта, так что пусть выбирает он, думаю, тут все согласны.

– Спасибо за поддержку, Эйра. – Еще раз бегло просмотрев список у меня появился однозначный фаворит. – Я бы предложил вот этот вариант. – Я ткнул пальцем в разлом, выросший в старых теплицах.

– Мне если честно все равно в какой разлом идти. Думаю впятером там не будет проблем. Что скажите? – Кросс обвел взглядом остальных и девчонки подтвердили, что согласны.

– Тогда слушайте, как делаем. Базовое построение: я впереди, Эйра за мной, Дэмион – правый фланг, Торн – левый, Алиса в центре, но так чтобы её руки были видны всем. Дистанцию сильно не разрывать, держимся буквально два-три корпуса друг от друга. Не разговаривать, если не по делу. Алиса работает жестами. Вы точно уверены, что хотите в разлом?

Ответом мне было четыре молчаливых кивка. Прям таки идеальная команда, именно так они и должны были отреагировать на мой вопрос.

Разлом располагался на задворках заброшенного ботанического питомника, в двадцати минутах ходьбы от промзоны. Три стеклянных купола, оплетённых ядовитым плющом, который давно прорвал рамы и пополз по стенам, как щупальца спрута, готовящегося разломить корабль. Гильдейская табличка у входа: «E-2231, опасность минимальная». И ниже приписка синим маркером, явно почерком человека, который изрядно принял на грудь, когда писал: «Берегите обувь».

От предложения до реализации у нас прошло меньше суток, и теперь мы готовились к зачистке. Я первым шагнул к порталу с уже приготовленным ножом. Шаг – и мерцающая плёнка реальности прогнулась под моим давлением, а мои ноздри наполнились густым, влажным ароматом с привкусом цветов и чего-то сладкого, от чего моему желудку захотелось попрощаться со своим содержимым.

Разлом-теплица ударила по всем чувствам разом. Влажность обрушилась на кожу, как мокрое банное полотенце, такое же горячее и липкое. Свет, льющийся с неба, был окрашен в зелёные тона. Не в приятный зелёный, а в тошнотворный, болотный или, скорее, цвет плесени, которая ползёт по влажным стенам подвала. Стеклянные купола, покрытые мхом и колючими лианами, вызывали жуткое желание выжечь тут всё до основания.

Стоило мне сделать два шага вперёд, давая место остальным, как я тут же потянулся к своему крысюку и призвал его для разведки. Пол был покрыт толстым слоем перегноя, в котором ноги утопали по середину кроссовок. Не только мерзко, но ещё и скользко.

Тень, соткавшись из дыма, тут же скользнул по полу и радостно попискивая растворился в зелёном полумраке буквально за секунду. Слуге было скучно, а тут серьёзное дело – разведка. Первое правило разлома: знай территорию раньше, чем территория узнает тебя.

– Какого… – начала Торн, но я поднял руку. Тишина. Она замолчала, и это было правильно, потому что в разломе любой звук – приглашение к обеду. И мы тут далеко не официанты.

Эйра мгновенно встала за моим плечом, создавая боевую формацию. Её глаза сканировали пространство с профессионализмом, который выдавал годы тренировок, но я видел, как чуть расширились её зрачки. Она никогда не была в разломе. И разница между тренировочным залом с меловой разметкой и живым разломом, который дышит, воняет и хочет тебя сожрать – это разница между фотографией тигра и тигром, который стоит в трёх метрах от тебя.

– Тень вернётся через минуту с картой, – сказал я тихо. – Пока ждём, слушайте внимательно. Судя по скачанной карте, тут три купола, соединённых между собой переходами. Сейчас мы в первом, и наши противники – мерзкие твари, отлично умеющие маскироваться.

– Алекс, а нельзя было выбрать для старта что-то попроще? – Я чувствовал, как нервничает Алиса, и, обернувшись, широко ей улыбнулся со словами:

– Это самое простое из того, что было доступно. – Дэмион, пытающийся сдержать смех, издал звук, больше похожий на похрюкивание, но тут же заткнулся, когда я продолжил говорить:

– Местные жители – стайные засадные хищники, работают группами по пять-семь голов. Стандартная тактика – фланговый охват и одновременная атака с тыла. Чем-то напоминают надоедливых дворняг и пытаются прокусить ноги. Одна такая тварь – ерунда, но стая из семи голов, бьющая одновременно с трёх сторон, это уже неприятно, особенно если ты прозевал атаку. Так что главная рекомендация – быть начеку.

– Какие у них слабости? – спросила Эйра коротко и по делу, как командир, которому нужна тактика, а не лекция.

– Огонь и холод. Так как с огневиками у нас напряжёнка, то ваша с Кроссом стихия идеальна. Замораживаете мох – и тварь теряет свой камуфляж плюс половину скорости.

Дэмион чуть усмехнулся. Впервые его лёд был не ограничением, а преимуществом. На арене подавители резали его до D. Здесь подавителей не было, и он мог убивать так, как умел и хотел.

Тень вернулся. Образы хлынули в сознание: три купола, переходы между ними, расположение стай. Первый купол – две стаи, двенадцать голов. Вожак – у дальней стены, за разрушенным фонтаном. Второй купол – три стаи, штук пятнадцать, вожак на верхних стеллажах. Третий, центральный, в котором спит Альфа. Мерзкая человекоподобная тварь, именуемая Садовницей. Размером с крупного пони, вместо рук – гибкие лианы, а вместо ног – множество корней, и на десерт: вся растительность в куполе шевелится в такт её дыханию и подчиняется её воле.

– Двенадцать тварей в первом куполе, вожак засел за фонтаном у дальней стены. – Я повернулся к Эйре. – Чен, командуй зачистку.

Она не ожидала этого, и я увидел, как на долю секунды в её глазах мелькнуло удивление.

– Доу, тут разлом, и это твоя вотчина, – сказала она чуть удивлённо. – Хант приказал.

– Хант приказал, чтобы я командовал в разломе. Всё верно. И слушай мой первый приказ. Ты ведёшь зачистку первого купола. – Я посмотрел ей в глаза. – Ледышка, мне нужно, чтобы ты научилась это делать. На турнире я могу быть ранен, отрезан или что-то ещё. Нам нужно дублирование функций. Если ты не сумеешь командовать в разломе, то команда мертва. Но я за собой оставляю право изменить приказ.

Есть серьёзный плюс, когда работаешь с дочерью криминального клана: она прекрасно знает, что такое иерархия и как важна последовательная передача власти. Эйра смотрела на меня, и я видел, как за её глазами работает расчёт. Если лидер падает, кто-то должен подхватить. И этот кто-то – она.

– Принято. – Одно слово, и я сразу ощутил, как океан решил стать рекой, направленной и контролируемой. – Построение ромбом, я на острие. Кросс, правый фланг, держи зону три метра. Торн, левый, тебе придётся проверять на ходу, насколько эффективны твои плети против этих тварей. Если нет – действуй по обстоятельствам.

– А Доу? – спросил Дэмион, и Эйра посмотрела на меня с выражением, в котором было поровну раздражения и любопытства.

– Доу прикрывает тыл и страхует Торн. Все готовы? – Дождавшись нашего ответа, она молча махнула вперёд, приказывая двигаться.

Первая стая атаковала нас через сорок секунд, хотя я ждал раньше.

Алиса почувствовала их раньше, чем кто-либо. Левая рука: «девять-один» – слева, низ. Правая: «три-один» – справа, низ. Одновременно. Атака с двух сторон, обе по ногам.

Я среагировал на левую. Торн – на правую. Мшистая гончая вылетела из-за кадки с мёртвым фикусом, и целитель во мне машинально отметил: размер крупной овчарки, тело покрыто мхом, как солдат в маскировочной накидке. Янтарные глаза, горящие в полумраке. Две пары челюстей – внешняя для захвата, внутренняя для… нет, для внутренней я не дам ей времени.

Шаг в сторону, нырок под прыжок, удар ножом снизу в горло на противоходе. И тут же короткий некро-импульс впитался в моё ядро. Гончая захрипела в воздухе и рухнула на пол, дёргая лапами. Мох на её теле побурел и начал отслаиваться, как кожа после ожога.

Справа Торн хлестнула воздушной плетью, но тварь была слишком низкой и быстрой, и плеть прошла над спиной. Она тут же переключилась: воздушный кулак, спрессованный до размера теннисного мяча, прямо в морду гончей. Удар отбросил тварь на два метра, и она впечаталась в стеллаж, обрушив на себя горшки с давно сдохшими растениями. И тут же Тень вонзил свои острые зубы, добивая тварь. Колючка училась быстро, и это меня радовало, как и то, что мой слуга готов страховать моих товарищей. Хотя тут всё логично: он стайная тварь, как и те, кто нас атакует.

– Стена! – крикнула Эйра, и Дэмион среагировал раньше, чем слово отзвучало в воздухе. Просто вырастил ледяную стену поперёк прохода, отрезав вторую тройку гончих, которая заходила с тыла. Лёд был толстым, матовым и очень холодным – мох на полу вокруг стены мгновенно побелел и затрещал. Гончие за стеной завыли. Низкий, утробный звук, от которого вибрировала грудная клетка, и Алиса вздрогнула всем телом, потому что этот вой нёс в себе волну намерения, которую Зрящая чувствовала как удар.

– Алиса, дыши, – сказал я не оборачиваясь. – Это не атака. Они зовут подкрепление.

– Знаю, – ответила она сквозь зубы, и её пальцы продолжили работать. «Двенадцать-два» – сзади, средний уровень. Вожак.

Я обернулся и увидел его, стоящего на краю фонтана. Урод был вдвое крупнее рядовых, мох на его теле – темнее, с красными прожилками, к тому же глаза не янтарные, а алые. Он смотрел на нас, словно оценивал, терпеливо выжидая момент, когда можно будет ударить с максимальной эффективностью. Умная тварь, которая выбирает время для удара и не тратит силы на показуху. Хочешь веселья? Ты его получишь.

– Чен, вожак на двенадцать. Твой.

Эйра не колебалась ни мгновения и тут же атаковала. Выпустила узким веером три лезвия, тонких как бумага, которые тут же ушли к фонтану. Вожак прыгнул, уходя от двух, но третье лезвие срезало мох с его бока, обнажив серый хитин под ним. Тварь приземлилась на пол, поскользнулась на обледеневшей плитке, сделанной Дэмионом, и на мгновение потеряла баланс.