Текст книги "Беспощадный целитель. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Я возвращался в школьный флигель в некоторой задумчивости. Мы проговорили с механиком до самого вечера. Поняв, что я его земляк, он открылся с совершенно другой стороны и куда проще стал относиться ко мне. Я проверил его ногу и сделал чистку раны, в которой снова пыталось начаться нагноение, но немного некроэнергетики в правильной пропорции – и воспаление спало. А Гремлин в это время продолжал рассказывать.

Как оказалось, марки не едины. Каждая из них – совершенно отдельная вселенная, со своими правилами. Но, как сказал Гремлин, я точно из его родовой марки. На мой вопрос, почему он в этом так уверен, он ответил очень просто: имя. То, как оно произносится; в каждой марке сохранился древний язык, и он влияет на то, какой акцент у людей. Гвендолин говорила как уроженка Пен-Искаров, что ещё больше сокращает круг поисков. И теперь мне понятно, что просить найти Миру, но это лучше всего сделать лично. К тому же кроме приятного общения с моей рыжеволосой красоткой в столице графства меня ждёт ещё одно свидание, на которое я просто обязан явиться.

От этих мыслей мои губы искривились в хищной ухмылке, когда я поднялся на второй этаж флигеля. Нужно было приготовить поесть: пиво, конечно, калорийно, но питательная база у него так себе.

Кухня флигеля была позором, от которого у любого повара из дворцовых кухонь случился бы удар. Одна конфорка, одна сковорода с отломанной ручкой, кастрюля с вмятиной на боку и набор ножей, которые тупились от взгляда. Надо будет купить себе кухонных ножей; использовать сталь разлома для готовки – то ещё кощунство, но голод – не тётка, а целитель, который не ест, – целитель, который скоро сам станет пациентом.

Я разобрал пакет с продуктами, купленными по пути домой, и промыл рис на семь раз. Не просто прополоскал водой на раз, как делают тут, а сделал всё правильно. Сначала залить водой, дать постоять, потом руками тщательно промыть и слить мутную воду, и так семь раз, пока вода не станет прозрачной. Целитель Гэ однажды закатил скандал на кухне военного лагеря, когда увидел, что рис промыли всего лишь дважды. «Ты хочешь, чтобы я ел крахмальную кашу, как свинья⁈ Промоешь семь раз! Или я промою твои кишки столько же!» Повар после этого промывал рис десять раз – на всякий случай, потому что старый пьяница виртуозно владел не только скальпелем, но и мечом.

От воспоминаний о своём бывшем учителе на душе стало теплее. Гэ был один из немногих, кто сразу понял, что из меня будет толк, и поэтому нагружал меня куда больше остальных учеников. Гэ давно покоится в склепе, который новый император воздвиг ему, чтобы почтить память. Ностальгия – удел стариков, Линь Ша, а ты в новом молодом теле, которое может прожить ещё две сотни лет, а то и больше, хотя местные одарённые живут не так уж и долго, всего-то лет на двадцать дольше обычных жителей. Интересно, почему? Но всё это потом, готовка не любит лишних мыслей. Тряхнув головой, я отогнал воспоминания и залил рис водой на два пальца выше уровня зерна. Не больше и не меньше. Идеальная пропорция, которую я выучил в пять лет и которая не менялась двести лет. Рис должен дышать, а не тонуть, – лишь тогда он будет по-настоящему вкусным. Поставил на слабый огонь и накрыл крышкой.

Курицу порезал тонкими полосками поперёк волокна. Нож был тупым настолько, что им безопаснее было бить, чем резать. В прежней жизни за такой нож выпороли бы и повара, и того, кто этот нож точил. Я потратил минуту, чтобы подправить лезвие о край керамической чашки – старый приём полевых хирургов, когда под рукой нет точильного камня, а твой скальпель уже тупой. Да, не идеально, но хотя бы более-менее прилично режет, а не рвёт волокна.

Зелень мелко нашинковал. Укроп – чужая трава, которую не встретишь ни в одном рецепте Небесной Империи, просто потому что там его не знают, но его вкус мне нравится. Лук порезал наискосок, кольцами в палец шириной. Тоже не тот лук, что нужен. Мне бы зелёный стрелковый, тонкий, с белым корнем, который хрустит на зубах и отдаёт лёгкой сладостью. А этот – вялый, как настроение Дэмиона в понедельник утром.

Одна из причин, за которую я люблю деньги, – это возможность. Когда у тебя есть ресурсы, ты можешь покупать самое лучшее, а не вот это. Я посмотрел на набор специй и тяжело вздохнул.

Специи. Вот тут начиналась настоящая трагедия. Соль, чёрный перец и сушёный чеснок – весь арсенал. Вот и как с этим готовить по-настоящему вкусные блюда? В прежней жизни у меня был доступ к тому, что я могу назвать действительно специями, но где тут найдёшь острый перец, который отнимает язык и возвращает его другим человеком? Имперская кухня для меня очень пресная. Имбирь, анис, кассия, гвоздика. Соус из ферментированных бобов, тёмный как ночь и густой как кровь. Устричный соус, рисовый уксус, масло из семян кунжута. Ничего этого тут попросту не найти, лишь извечные чеснок, соль, перец и подсолнечное масло, которое тоже было не самым лучшим.

К демонам перфекционизм, мне приходилось жрать и куда более дерьмовую еду. Я разогрел сковороду, плеснул масла, дождался, когда оно раскалится, и бросил туда курицу. Стоило мясу зашипеть, как следом в дело пошли те специи, что были под рукой. Помешав, тут же добавил лук, а через минуту – зелень.

К этому времени уже дошёл рис, который я тут же снял с огня. Ему нужно дать постоять, чтобы он окончательно дошёл до нужной кондиции. Открыв крышку, я вдохнул и усмехнулся: это, конечно, не длиннозёрный рис, сваренный в росе лотоса бессмертия, который подавали к столу второго принца, но по сравнению с тем, что подавали в местной столовой, это уже была пища богов.

Горка риса, посыпанная зеленью, и рядом готовая курица, которая пахла вполне прилично. Наколов кусок вилкой, я отправил его в рот. Вполне прилично, но надо обзавестись палочками: эти вилки портят волокна и не дают тебе насладиться структурой еды. Как говорится, варварский инструмент для варварской эпохи, но такова моя судьба.

Будем честны: в прошлой жизни я бы приказал выпороть повара за такую еду, но по меркам голодного восемнадцатилетнего парня с кадавр-ядром на семидесяти трёх процентах это была лучшая еда в мире. И она напоминала мне о том времени, когда у меня был настоящий дом.

Я ел и думал о том, что когда-нибудь у меня будет нормальная кухня. С тяжёлым чугунным воком, на котором масло не горит, а поёт. С хорошими ножами, которые режут мясо как масло. С кладовой, полной специй, от запаха которых кружится голова.

Когда-нибудь, Алекс Доу, но не сегодня. Клянусь Небом, когда-нибудь ты будешь носить титул не ниже того графа, что заставил заткнуться того воспитателя.

Поев, я прибрал за собой и рухнул в кровать, достав из кармана кольцо. Тёплая бронза лежала на ладони, а я рассматривал спиральные узоры, что переплетались в рисунок, который менялся при каждом повороте, – ветви, корни, змеи, реки. Мастерство, которое в моём прежнем мире оценили бы в стоимость небольшого поместья. Внутри кольца – гравировка, слишком мелкая для тусклого света лампы. И сделана она на языке, который я не понимал. Какие-то палочки, черты…

Осколок Алистера на дне ядра тянулся к кольцу. Тихо, настойчиво, как щенок тянется к руке хозяина. Не больно, не агрессивно – это было больше похоже на безраздельную тоску. Я вполне мог его понять, но ты проиграл свою битву, Доу. Теперь вместо тебя приходится сражаться мне, и, поверь, я не проиграю.

В первый раз, когда я коснулся кольца в монастыре, мир взорвался видением, а сейчас от него исходило лишь тепло. Я мысленно воспроизвёл, что видел. Женщина с колыбельной. Горящий город. Разлом А-ранга. Мать, которая сжигала себя, чтобы спасти сына. Видение длилось два удара сердца, а я после него валялся на полу с кровью из носа. Небо, кто бы ни придумал этот артефакт (а то, что кольцо – артефакт, не вызывало у меня никаких сомнений), он явно был гением, с которым я бы с удовольствием пообщался.

Кольцо молчало, или, точнее, спало. Возможно, ждало правильного момента. Я поднёс его поближе к свету и ещё раз попытался разглядеть гравировку на внутренней стороне. Всё равно не понимаю. Пустил нить энергии – осторожно, на сотую процента. Гравировка откликнулась лёгким теплом, но не раскрылась. Закрытый замок, к которому нужен конкретный ключ.

Придётся делать так, как сказала Гвендолин. После разговора с ней называть её Еленой было попросту кощунство. Капля крови на старую бронзу в полнолуние, когда луна сильнее всего. Кровь – самый древний вид магии, существовавший до ядер, до рангов, до всего, и самый опасный. Все пути крови, что мне были известны, вели к демонам, но это были пути моей родины, возможно, местные смогли как-то обойти этот момент.

Ладно, до полнолуния осталось меньше двух недель, и тогда я разберусь с этой загадкой, а пока нужно отдохнуть. Уверен, что Хант заставит нас выложиться по полной.

Житьё во флигеле позволяло мне куда больше времени тратить на себя, ведь в отличие от остальных мне не нужно добираться до школы. Разминочный комплекс, завтрак – и без пяти семь я был уже на месте, готовый работать в полную силу. Большой зал пах мелом и застарелым потом. Я стоял у стены, разминая запястья и прислушиваясь к тому, как здание просыпается. Трубы гудели, отопление кашляло, где-то этажом выше уборщица двигала стулья.

Больше всего меня радовало, что ядро стабильно продолжало восполнять мои затраты, что позволяло мне сохранить запас наличности. Эйра и Дэмион пришли вместе и, увидев, что я разминаюсь, тут же начали свою разминку. Следом забежала Алиса, крикнув:

– Всем привет! – Я молча отсалютовал ей, как и Эйра, а вот Дэмион приветливо улыбнулся. Нашему отморозку понравилась Алиса? Но эту мысль мне не дали додумать: в зал вошла Торн и сразу же за ней Хант, который скомандовал:

– В центр. Все.

Мы встали полукругом. Хант стоял перед нами и внимательно смотрел на нас.

– Раз вы все здесь, значит, решили, что потянете и будете тренироваться. Мне плевать, что творится в ваших головах. Лично мне от вас нужна только победа. Всем всё понятно? – Увидев наши синхронные кивки, он улыбнулся, и мне, мягко говоря, не понравилась эта улыбка.

– Забудьте про честный бой и правила. Сегодня мы поработаем в полный контакт. Работаете в подавителях, стандарт D-ранг. – Он обвёл нас взглядом. – Задание простое. Каждый из вас. Против каждого. Один на один. Три минуты. Проигравший делает двадцать бёрпи после тренировки.

Дэмион хмыкнул. Для него подавитель – как поводок на волкодава: формально ограничивает, но попробуй потяни. Этот парень может сломать человека и голыми руками, как и все мы, за исключением Алисы и, скорее всего, Торн.

Эйра промолчала, она стояла чуть впереди остальных – привычка лидера, которую она даже не замечала. Волосы собраны в низкий узел, кошачий макияж нанесён идеально, несмотря на семь утра. Серебряная цепочка мягко светилась голубым у ключиц.

– И, да, Эйра, сними накопитель. Все сражаются в равных условиях, насколько это возможно. – Когда ледяная королева сняла цепочку, однорукий ухмыльнулся и сказал:

– Начинаем, – Хант кивнул. – Эйра, Дэмион. В круг.

Они стояли друг напротив друга, и в зале словно стало холоднее. Два мага льда – и такие разные, но куда важнее, что каждый из них был настоящим хищником. Эйра – дочь своей криминальной семьи, и Дэмион – парень, которому пришлось очень быстро научиться выживать там, где слабый просто бы сдох. Этот парнишка по-настоящему хорош.

Эйра атаковала первой в своей излюбленной манере. Скользнуть по тонкой плёнке инея. Чёткая и экономная серийная атака: голень в колено – замедлить противника; ускориться, вбивая локоть в лицо, и открытой ладонью в печень. Идеальная геометрия. Каждое движение срезало лишнее, как скальпель – жир. Вот только Дэмион дрался так же, как и жил, – максимально жёстко.

Голень влетела в защиту из льда, созданную на автомате, а локоть он просто заблокировал предплечьем и рванул вперёд, в зону ближнего боя Эйры. Сквозь её удар, который вместо печени ударил просто в бок. Даже с подавителем на запястье он двигался так, будто не боялся получить. Потому что не боялся. Человек, который вырос под Кайзером, который сражался против тварей почти без энергии и продолжал убивать тварей своим копьём даже когда сил уже не было. Такой человек воспринимает боль несколько иначе.

Именно поэтому я его понимал. Он, как и я, воспринимал боль как валюту, которой можно заплатить за позицию.

Эйра поняла это мгновенно. Её тело отреагировало раньше разума – скольжение назад, ледяная корка под ногами Дэмиона, и тут же ещё один жёсткий боковой в печень. Интересно, раньше она так не била. Так обычно работают бойцы ближней дистанции, которую она всегда избегала. Тренируется с Ляном?

Дэмион дёрнулся от удара. Выдохнул сквозь зубы и оскалился. Вот теперь я снова видел того самого Дэмиона, который наслаждается тем, кто он есть. Потому что для него бой – единственное место, где маска падает.

Он рванулся вперёд, игнорируя наледь, и его кулак прошёл в сантиметре от виска Эйры. Она ушла – красиво, текуче, буквально на чистых рефлексах. Я видел, как на долю секунды расширились её зрачки от осознания, что ещё чуть-чуть – и она бы упала.

Дэмион бил так, будто это не спарринг. Будто за меловой чертой – не зеркала и мишени, а темнота, в которой бойцы Штайнера пытаются его убить, но он доберётся до них первым. Каждый удар нёс в себе простое обещание: я готов сдохнуть, лишь бы ты упала первой.

Если судить спортивный поединок, то Эйра была откровенно лучше. Технически и тактически чуть лучше, по контролю просто на голову выше. Её удары ложились точно и экономно, без лишних движений, но Дэмион был страшнее. В настоящем бою он бы её убил, пусть и ценой травм.

Когда Хант поднял руку на третьей минуте, у Эйры на скуле наливался синяк, а Дэмион сплюнул кровь из разбитой губы. Оба тяжело дышали. Формально – ничья.

По сути это было предупреждение для всех, кто будет стоять напротив Дэмиона на графстве. Техникой можно набрать очки, но лишь готовность умереть выигрывает бои.

– Дэмион, – Хант даже не повысил голос. – Резерв. Ты жрёшь энергию, как дикий кабан, дорвавшийся до желудей. Научись бить так же, но тратить вдвое меньше – и будешь почти непобедим.

Дэмион кивнул. Вытер кровь тыльной стороной ладони. Оскал уже погас, спрятанный обратно под привычную спокойную маску, а однорукий продолжал:

– Эйра. Хорошая работа, но в следующий раз – не отступай после попадания в печень. Он хотел, чтобы ты отступила. Ты ему это дала, и он перехватил инициативу. Такие, как он, будут продолжать бой даже с травмами.

Эйра кивнула, а потом чуть помолчав негромко сказала:

– Ты серьёзно изменился, отморозок.

– Ледышка, ты просто не представляешь, на сколько.

Алиса против Эйры продержалась почти сорок секунд – своеобразный рекорд для моей Зрячей. Она продержалась на чистом предвидении, уклоняясь от всех серий, но почувствовала, что может перейти в атаку, и поплатилась за это. Эйра не купилась на призрачные руки и мгновенно перехватила её движение, подсекла опорную ногу, и Алиса уже лежала на полу. Эйра с улыбкой протянула Алисе руку, и, так крепко сжав её, помогла подняться. Всё-таки сразу видно, что Ледяную королеву учили работать с людьми. Один разговор, понимание мотиваций – и она полностью перестроила взаимодействие с моей ученицей. Протянутая рука – это не покровительство, а показатель братства, и Алиса это оценила.

– Алиса, – Хант наклонил голову. – Призрачные руки хороши как внезапная атака, но ты показала их слишком рано. К тому же теперь о них знают, и именно от тебя это будут ожидать. Придумай, как ты сможешь использовать иллюзии в бою.

Алиса кивнула и спокойно ответила:

– Спасибо за совет, тренер. Я подумаю.

– Даже не сомневаюсь. Торн против Дэмиона.

Глава 16

А Хант любитель развлекаться. Такое ощущение, что он хочет очень жестко обломать Торн. Как бы она не была хороша, но против Дэмиона у нее просто нет шансов, а уж если он начнет работать копьем, то и подавно. Слишком большая разница не столько в классе, сколько в философии боя.

Лина вышла вперёд очень уверенно и тут же заняла центр – стандартная привычка территориального бойца, которому нужно пространство для маневра. И стоило прозвучать команде «начали», как она мгновенно атаковала.

Выбросила первую плеть – короткую, тугую, с оттяжкой прямо по запястью. Тот самый хирургический стиль, которым она развалила Фокса за двадцать две секунды на турнире. Всё как в учебнике: суставы, сухожилия и связки – это те места, которые нельзя укрепить без потери подвижности.

Вот только на Фоксе это работало, а на Дэмионе – нет. Она просто не поняла, кто стоит против неё и это был ее первый шаг к поражению. Кросс не школьный хулиган, которого можно испугать парой жестких ударов. Ледяной барс настоящий воин.

Плеть хлестнула по тыльной стороне ладони, а Дэмион даже не дёрнулся. Просто посмотрел на неё – и у Торн что-то дрогнуло в лице, потому что глаза Дэмиона были абсолютно чёрными. Тьма внутри него растеклась по радужке, превращая его в чудовище из детских сказок и давая ему возможность с лёгкостью оценивать дистанцию и скорость противника. Сейчас он выглядел как зверь, который прикидывает, сколько шагов нужно сделать, чтобы допрыгнуть до горла противника и убить его одним движением.

Боль говорит нашему телу, что оно ещё живое, что мы можем продолжать драться. Он спокойно и почти лениво шагнул вперёд. Вторая плеть свистнула, пытаясь отбить ему щиколотку. Дэмион принял удар на голень, не замедлив движения. Боль? Какая боль? Парень, который говорил мне «мы не сдохнем» и стоял как приманка для монстров, давая мне шанс закрыть разлом. Он думал, это невозможно, и всё равно стоял словно нерушимая скала. Этот боец давно перестал считать боль серьёзным аргументом, а ещё он, как и любой практик тьмы, инстинктивно умел использовать страх словно оружие.

И Торн начала его чувствовать на себе. Она выбросила третью плеть и одновременно сформировала воздушный кулак, надеясь его отбросить. Блажен кто верует.

Дэмион лишь отклонил голову на два сантиметра – и плеть прошла мимо уха. Кулак принял на жёсткий блок плечом, усиленным льдом. Защитная корка хрустнула и осыпалась мелким крошевом, но он уже был внутри радиуса поражения. Рывок вперёд – и тонкие запястья Торн оказались в его руках словно в наручниках. Дёрнул на себя, и его лоб остановился в сантиметре от её носа.

Торн замерла и от страха просто не дышала. Она прекрасно поняла, что доведи он свой удар – и её лицо превратилось бы просто в кровавое месиво. Дерзкая девочка, решившая, что она может справиться с кем угодно, осознала, что такое настоящая жестокость.

– Стоп, – сказал Хант.

Дэмион отпустил запястье, отступил на пару шагов, одновременно убирая тьму из глаз, и улыбнулся уголком рта.

– Хороший бой, – сказал он вежливо, будто не он только что чуть не превратил её лицо в кашу.

А Торн стояла с побелевшим лицом. Она не боялась – такие не умеют бояться по-настоящему, но она осознала. Лина только что увидела разницу между турнирным бойцом и человеком, который привык убивать. Её хирургический стиль – прекрасный, выверенный, смертоносный против тех, кто боится боли. Против того, кто боль игнорирует, он практически бесполезен.

– Торн, – Хант жевал сигарету. – На графстве будут люди, которым плевать на твои плети. Хороший мастер усиления проигнорирует такую боль, а ещё есть мазохисты, и не исключено, что тебе попадётся такой противник. Тебе нужен план Б. Начинай думать уже сейчас.

Лина Торн кивнула, понимая, что он прав. Важно было другое: она не сломалась от осознания, что вся её фехтовальная техника – ничто в сравнении с грубой и жестокой работой Дэмиона. Мы еще сделаем из нее бойца, главное у нее уже есть внутренний стержень.

– Торн, хватит рефлексировать. Ты против Доу, в круг.

Ну что ж, проверим, что она сумела понять из моих боёв.

Торн снова вошла в центр первой. Всё ещё считает, что это её территория. А я всего лишь дышал, прокачивая лёгкие. Эта девчонка умная и быстрая, но в ней нет понимания боли. Эти тонкие запястья и узкие плечи просто кричали, что один серьёзный удар – и она сломается, но острый, злой взгляд говорил, что даже сломанная она будет драться, и это меня радовало. Лина только что получила суровый урок от Дэмиона, и это делало её опаснее. Разозлённая Торн – быстрая Торн, вот только я не собираюсь соревноваться с ней в скорости. Моя задача – научить её пониманию боли, и тогда она сможет стать намного сильнее.

Я встал напротив, расслабил плечи и чуть ссутулился – ровно настолько, чтобы выглядеть калекой, который чудом попал в пятёрку. В отличие от остальных мне было плевать на подавитель, и моё чёрное солнце пульсировало в стандартном режиме. Лао Бай всегда говорил, что по настоящему ты живешь лишь когда твои клыки вонзаются в горло врага или когда твоя лапа ломает ему хребет. Лишь чувствуя как чужая жизнь медленно вытекает из тела можно осознать ценность своей и снова радоваться вкусной еде, теплому солнцу и верному голокожему брату. Это жестокое чудовище во многом право, но не всегда обязательно убивать соперника, чтобы почувствовать наслаждение от поединка. Я прямо сейчас слышал, как этот комок шерсти презрительно фыркает. Бой только с врагом или добычей, все остальное лишь игра. Пусть так мой брат. Пусть так, значит пора немного поиграть.

Торн смотрела на меня иначе, чем на Дэмиона. Его она сразу признала опасным, но я – другое дело. Она видела мои бои на турнире. Видела, как я ломал руку Баррету. Но она также видела, что я пропускал удары. Много ударов – и решила, что это моя ключевая слабость, так что рассчитывала просто забить меня бесконечными ударами. Куда какому-то калеке справиться с великолепной Линой. Удачи, девочка, сейчас мы будем тебя учить. Может чуточку жестоко, но так будет куда доходчивее.

Когда у тебя за спиной десятки лет жестоких схваток, мысли таких новичков можно читать даже не обладая способностями Зрящей. Маленькая колючка сделала выводы, вот только у них была неправильная основа.

– Начали.

Голос Ханта прозвучал как удар хлыста, и одновременно с ним Торн начала разведку боем.

Ветряная плеть хлестнула в моё правое колено. Туго спеленутый воздух звучал как настоящая плеть из выделанной кожи с вплетёнными в неё стальными нитями.

Я отступил. Чуть медленнее, чем мог. Чуть неуклюжее, чем следовало. Тело сопротивлялось, рефлексы орали «ДВИГАЙСЯ!», а я давил их, заставляя мышцы работать вполсилы. Пусть поверит в себя.

Следующий удар – в запястье. Я убрал руку, но «не успел» до конца. Кончик плети чиркнул по костяшкам. Умничка, видела, что происходит с теми, кто попадает в мои захваты, и решила, что безопаснее будет ослабить меня с расстояния. Кожу обожгло резким ударом – кто-то щёлкнул раскалённой проволокой. Разве что запаха горелого мяса не хватало.

Хороша. Нет, серьёзно, она действительно была хороша. Отличный боец-тактик. В отличие от меня и Дэмиона она работала аккуратно и очень быстро. Воздух в её руках был действительно оружием, но она использует его слишком однообразно – впрочем, это беда всех учеников внешнего круга, им просто не хватает знания. Ей бы добавить техник Кайла для ускорения атак и быстрых отходов, тогда она была бы намного опаснее. Но чего нет, того нет.

Третья плеть была уже серьёзной атакой. Тугая, с оттяжкой прямо в колено. Её любимая мишень, её коронный удар. Тот самый, которым она подрубила Фокса.

Ноги знали, что делать. Стопа начала уходить – два пальца вправо…

И остановилась, повинуясь моей воле. Плеть врезалась в колено, и моё сознание затопила волна боли. Такая яркая и сочная. Спрессованный воздух ударил точно по внешней стороне сустава. Нога подогнулась. Я охнул – громче, чем нужно, потому что именно такую реакцию она ждала.

– К демонам…

«Зачем?» – ядро дёрнулось, как обеспокоенный зверь, и Владыка Металла вылез из своего логова.

А затем урод, что меня учил, одной простой вещи: лучшая ловушка – та, в которую жертва входит с чувством победы. Торн повелась и теперь она в моей власти.

Я это видел не по её глазам, а по тому, как кричит её тело. Микросдвиг центра тяжести вперёд, буквально на три сантиметра. Расширившиеся зрачки. Чуть приоткрытые губы. Она почуяла кровь. Почуяла слабость. Тело само подалось в атаку, как собака на запах страха. Умничка, ты всё делаешь правильно – и поэтому ты уже проиграла.

Четвёртая плеть била в висок, и одновременно она сформировала воздушный кулак в солнечное сплетение. Две техники, да ещё так уверенно и быстро, что мне хотелось ей аплодировать.

Кулак прилетел в грудь. Я отлетел на шаг, выдохнул с хрипом. Рёбра загудели, принимая на себя её атаку, почти как струна гуциня, которую дёрнули слишком резко.

– Доу! – раздался испуганный голос Алисы, но я уже поймал ритм Лины, которая наращивала скорость, думая, что добивает меня.

В меня летело ветровое лезвие, горизонтальное, на уровне бёдер. Идеальный тайминг, быстро и красиво. Она выдала свой максимум и не поняла главного: всё, что было до этого, – театр, в котором я играл свою роль, а теперь пора открыть ей глаза.

Ядро запело от предвкушения. Словно оно чувствовало, что я скучал по этому. По моменту, когда противник вкладывает всё – каждую каплю энергии, каждый процент контроля, – и ты видишь, как мир замирает на выдохе, и знаешь: сейчас. Именно сейчас нужно нанести удар.

Лао Бай называл это «тишина перед прыжком».

Нырок. Вперёд и вниз, прямо под лезвие, чтобы оно прошло над спиной. Я почувствовал, как оно срезало кончики волос, взметнувшихся от моего движения. Всё вокруг было пропитано её энергией, и я вдохнул этот воздух полной грудью, чтобы ощутить вкус победы.

Торн отшатнулась, но было слишком поздно. Я уже был внутри. Внутри её мира, её пространства, того уютного кокона из дистанций и углов, в котором её плети были оружием. Здесь, на расстоянии ладони, они были бесполезным хламом.

И вот тут я окончательно позволил себе перестать притворяться и взорвался.

Мне хватило одного удара ладонью снизу вверх прямо в солнечное сплетение. Без всех этих картинных замахов, только правильный разворот бедра, скручивание корпуса и лёгкий удар на выдохе. Будь я жестоким, она бы уже улетела с переломанными рёбрами, но она нужна мне для победы, поэтому мой удар был мягким и почти нежным.

Торн согнулась от боли, и её лёгкие рефлекторно пытались поймать воздух, но не могли. Я поймал себя на том, что улыбаюсь от чистого кайфа. То, за что мне когда-то в прошлой жизни ругали наставники. «Целитель не должен сражаться. Дело целителя – спасать, а не убивать». Да пошли вы все, столь высокомудрые, слушай я вас – духи моего племени до сих пор маялись непогребённые и неотомщённые. Плевать, праведный путь или демонический, я буду его использовать, если вижу, что он мне подходит. И сейчас я ощутил, как ядро напитывалось от этого чистого, тёмного кайфа, который получаешь только от того, что тело слушается, что удар лёг идеально, что годы практики не пропали зря, несмотря на чужие мышцы и дрянные каналы.

Лина была действительно хороша. Без доступа к кислороду, с болью, застилающей голову, она пыталась разорвать дистанцию, одновременно создавая новую плеть. Прости, детка, но не сегодня. Короткий удар ребром ладони по предплечью, точно по нерву, что на три сантиметра выше запястья. Кисть её правой руки онемела мгновенно, и плеть, которую она формировала, рассыпалась недоплетённым вихрем.

Подшаг, подсечка и контролируемый бросок, чтобы она оказалась на полу, а мои пальцы, сложенные в лапу, легонько коснулись её горла. Так коты играют с добычей, когда они сыты и довольны. Ибо нет лучших убийц, чем коты, а тигры – лучшие из лучших. Бедная девочка, на секунду мне даже стало её немного жалко, но лучший клинок получается из хорошо прокованной стали.

– Дыши. Через нос, медленно. Не стоит напрягать лёгкие.

Торн подняла голову, и в её глазах я читал бешеную ярость. Её побелевшие пальцы впились в пол. Она же лучшая, так какого хрена два этих мужика показательно её деклассировали? Но она не сдалась, и мне это нравилось.

– Какого… – начала она, но закашлялась. – Какого хрена ты…

– Пропустил? – я протянул ей руку, и через мгновение она её взяла, принимая мою помощь. – Потому что ты била правильно и красиво. Идеальная техника, отличные связки, точные удары по суставам. Реально круто.

– Но ты слишком веришь первому попаданию. Один пропущенный удар – и ты решила, что ведёшь. Ты слишком увлеклась и поверила, что Доу – жалкий слабак, которого можно остановить болью. Ты смотрела и не видела. А надо было вспомнить мой финальный бой на турнире.

– Я начала атаковать всё быстрее, не оставляя себе возможности подумать, – Торн выдохнула, ярость всё ещё не ушла из глаз, но там стало видно понимание.

– Именно.

«Изящно, – шепнул Владыка Металла со дна сознания. Голос этого ублюдка звучал вкрадчиво, как шёлк по стеклу. – Сломать и починить. Ранить и утешить. Ты не меняешься, целитель. Ты такой же, как мы».

Заткнись.

«Как грубо».

Хант молчал, но я чувствовал на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд. Он рефлекторно достал сигарету из-за уха и сунул в рот, но потом понял, что сделал что-то не так, и убрал её обратно.

– Доу. Откуда ты знаешь, куда бить по нерву?

Я посмотрел на него, сделав максимально тупое лицо.

– Взял в библиотеке медицинский атлас.

Он усмехнулся и произнёс:

– Хорошая идея. Ладно. – Он повернулся к остальным. – Все видели?

– Торн, расскажи, что ты поняла.

Наша колючка оглядела нас с Дэмионом и начала говорить, глядя на Эйру:

– Чен, ты назвала этого отморозком. – Она кивнула на Дэмиона. – Ты не права, они оба долбаные отморозки. Нормальные люди так не дерутся.

– А кто сказал, что они нормальные, Лина? – Ого, а тут вступила Алиса. – Алекс помог мне понять, как побеждать, и вот я среди вас, хотя слабее любого. Может, мы перестанем тешить своё эго и признаемся, что каждому из нас нужна эта победа? Никто из нас не настолько крут, чтобы в одиночку добиться победы, другие школы круче нас, но разве это повод прогибаться под них?

Хант с улыбкой смотрел на Алису, и я читал его мысли. Единственный, кто может воздействовать на Торн, – это Алиса. С Эйрой – классовая ненависть, мы с Дэмионом – грубые мужланы-отморозки, а Алиса слабее её, но при этом всё равно не сдаётся.

– А знаешь, Четырёхрукая, ты права. Я готова драться вместе с вами…

– Прекрасно, детишки. Вы наконец-то осознали, что можете победить только вместе. Среди охотников есть традиция давать каждому позывной. Так что начнём.

– А что тут начинать, всё понятно и так. – Торн перебила Ханта, но тот спокойно это позволил. Девочка только что почувствовала себя частью команды, и это надо поддерживать. Связь только сформировалась, и сейчас главное – ничего не испортить.