Текст книги "Ост-Индский вояж (СИ)"

Автор книги: Константин Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Зато мы теперь, как настоящие казаки! – усмехнулся Сафрон. – С мушкетами и саблями. Даже приличные кинжалы получили. Давно не держал я ничего такого.

– Говорят, что в этих землях полно разных разбойников, – сказал Аким.

– Как и везде, – ответил Сафрон. – У нас их тоже хватает. Всяк норовит за чужой счёт поживиться. А что нам даст за работу Мехмед-ага?

– Два медяка, да ещё и потребует благодарности и перехода в их веру, – зло бросил в ответ Данилка. Он последнее время обычно был недоволен всем, но распространяться на этот счёт не желал.

– Всё ж наш купец сумел как-то сохранить свои денежки, – заметил Гераська, неумело поправляя оружие, к которому ещё не привык. – Это ты должен требовать у него благодарности, Данилка. Только попробуй заикнись!

Вошли в горы. Широкая тропа вилась замысловато среди откосов и круч. В ту сторону было боязно даже заглянуть.

– Говорят, что по таким дорогам лучше довериться животным. Они привычны и легко выберут самую безопасную дорогу, – Аким старался не заглядывать в пропасти, а Гераська и вовсе иногда закрывал глаза и тяжко вздыхал.

Через месяц трудного пути вышли к реке Карасу.

– По-моему тут нам и конец пути, – рёк Сафрон, оглядывая, как караван осторожно перебирается через мелкую реку, бурлящую по каменистому ложу.

– С чего ты взял такое? – спросил Данил с любопытством.

– Слышал разговор погонщиков. Они называли город что-то вроде Аразум. Он расположен за рекою в долине. Скоро должны увидеть.

– Большой город-то? – спросил Гераська, явно уставший и жаждущий спуститься на землю с этого ненавистного осла.

– Кто ж его знает. Но полагаю, что больше нашего Ризе. Хоть отдохнём малость. Сейчас мы очень похожи на местных жителей. Вот только обычаи нам мало известны. Тогда бы можно было спокойно пожить, – и Сафрон вздохнул.

Действительно, у казаков ничего не осталось от прежней одежды, лишь лица говорили, что они не местные. Особенно глаза, которые выдавали их с головой. Всё остальное легко было подделать краской, которой здесь пользовались многие. Красили бороды хной, и это ни у кого не вызывало удивления или подозрения. Но почти все были смуглыми, черноволосыми и совсем с другими глазами.

Через час караван вступил в ворота крепости и оказался внутри города. Разместились в обширном караван-сарае. Верблюдов тотчас разгрузили, снесли товары в амбар под замком, а люди поселились в тесных каморках, пыльных и полных разными насекомыми и мышами.

– Вот бы весь день не выползать из этой норы и спать целые сутки! – мечтательно проговорил Герасим и растянулся на циновке, не обращая никакого внимания ни на писк мышки, ни на чесотку от паразитов, давно угнездившихся на его теле и в одежде.

Целых две недели с небольшим казаки почти ничего не делали. Бродили по городу, удивлялись многолюдью толпы и шуму различных торговцев мелким товаром, предлагавшим его купить за мелкую монетку.

– Знаете что, казаки! – говорил Аким не раз. – Я здесь видел нескольких людишек вроде нас. Похожи на торговцев, но не турки.

– Думаешь, один ты таких встречал? – усмехнулся Сафрон. – Тут попадаются всякие, со всех почти земель Европы. Хоть и неверные они здесь, а денежки любят все. Так что купцам везде дорога, лишь бы это приносило барыш.

– Были б деньги – и мы смогли бы организовать караван и пуститься куда-нибудь поторговать, – мечтательно протянул Аким.

– Не думай, что это дело лёгкое, Акимушка, – остудил мечты Сафрон. – Всяк в любом деле должен что-то уметь. А без этого твои денежки улетят, и ты их больше не увидишь.

– Конечно, ты гутаришь верно, одначе и подумать иногда охота. Потешить себя мыслишкой. А что?..

– Ничего, лишь без дела не болтай, Аким. Тут нам ничего не светит. Ни денег, ни умений. Нас таких любой обдурит – и глазом не успеешь моргнуть.

Аким вздохнул и перестал докучать своими мечтаниями. Мехмед-ага заплатил каждому по пять монет серебром и заявил:

– Можете теперь сами устраиваться. Я возвращаюсь вскоре назад, а вы, если хотите, можете сопровождать мой караван.

Казаки переглянулись, не ответили, лишь Сафрон согласно кивнул, что могло означать что угодно.

Дома он сказал грустно:

– Вот и вся его благодарность. Бросает нас на произвол судьбы, без денег и оружия. Что мы тут будем делать, коль не последуем за ним?

– Я бы мог остаться, – неуверенно молвил Данилка и оглядел друзей. – Можно наняться к другому купцу. Деньги легко сохранить, если не тратить на всякую безделицу. Глядишь, через полгода такой работы мы смогли бы попробовать вернуться на полночный берег Чёрного моря. А там до своих совсем близко. К тому времени мы вовсе не будем отличаться от местных правоверных.

– Как все у тебя просто, Данилка! – воскликнул Сафрон. – Это так кажется, что у нас появятся денежки. Работа эта опасная и сохранить деньги совсем непросто. Но и ехать за свой счёт с Мехмедом не очень сподручно. Мы на дорогу все истратим.

После нескольких дней бурных совещаний и споров, всё же решили последовать предложению Данилки и поискать купца, готового нанять их в охрану.

– Я попробую поговорить с нашим купцом, – сказал Сафрон. – Пусть даст совет и поспособствует в знакомстве с купцами. Скажет про нас хорошее.

За день до ухода Мехмеда, он всё же познакомил Сафрона со своим знакомцем, и тот обещал помочь,

– Очень надёжные охранники, – заверял Мехмед купца. – Не прогадаешь!

– Хорошо, Мехмед-ага, – согласился купец и добавил: – Я буду теперь знать об этих неверных, и тотчас найду их, когда они понадобятся. Могу сейчас нанять на погрузку товаров за еду.

Сафрон тут же согласился, не советуясь с товарищами.

– Зато деньги сохраним. А это для нас самое главное, казаки. Что без дела шляться по городу и тратить денежки. Попробую и об этой норе договориться. Всё лишняя деньга будет в кармане.

Купец долго торговался, но уступил и обязался оплачивать жилье казакам.

Два месяца пролетели в трудах и изучении турецкого языка. Особенно преуспел в этом Сафрон, а Гераська едва мог запомнить около сотни слов, и никак не мог уяснить, как говорить. Лишь с трудом едва понимал общий смысл говоривших. Данил тоже сносно постигал язык.

Наконец к казакам прибежал мальчишка и сказал так быстро, что его с трудом понял даже Сафрон.

– Хозяин требует вас к себе. Поторопитесь, гяуры!

Казаки бросили работу и поспешили в дом к купцу.

– Я нашёл для вас хорошую работу, – тут же, без восточных витиеватостей, заявил купец. – Через неделю выходит караван в сто с лишним верблюдов. Будете охранниками. Вот записка к хозяину. Найдите его – он вас устроит, – и в конце разговора каждому вручил по монетке, на которую можно худо-бедно прокормиться день.

Дом купца Тимурджи нашли, но записку прочитать никто не смог. Слуга взял листок и удалился. Вскоре он вернулся и попросил старшего следовать за ним. Казаки переглянулись, а Аким молвил:

– Сафронушка, ты у нас самый знающий. Иди ты, а мы подождём тут.

Казак кивнул и зашагал за слугой.

Тимурджи-ага сидел у кальяна и с наслаждением слушал молодую, судя по фигуре, девушку, закутанную в тонкую материю мягкой окраски. Та тут же удалилась, обдав Сафрона волной благовоний. Он косо проводил её глазами.

– Эфенди[1], вот я по повелению Мехмед-аги…

Купец придирчиво оглядел Сафрона, помолчал и спросил:

– Оружием владеете хорошо?

– Любым оружием владеем отлично, эфенди.

– Могу положить одну монету в неделю. Серебром, – уточнил купец. – Но ты должен поклясться на Коране или… Библии, что будешь исполнять свою работу без страха и добросовестно.

– Я готов, эфенди, – поклонился Сафрон. – И отвечаю за своих товарищей.

– Хорошо, казак, – слегка скривил губы купец и спросил: – Я верно назвал тебя? Казак?

– Верно, мой господин, эфенди, Тимурджи-ага.

– Ты не собираешься принять нашу веру, казак?

– Нет ещё, эфенди, но уже думаю про это, – опять поклонился. Сафрон.

– У меня первое требование, казак. Никаких вопросов, никакого любопытства. Ваше дело – только охрана и больше ничего. Мне поведал Мехмед-ага, что вы спасли ему жизнь, рискуя своими. Это меня устраивает, это похвально. Потому и я согласился на предложение Мехмед-аги взять вас в своё путешествие. Караван большой и вы будете не одни охранять его. Выступаем через неделю. Я оплачу ваше проживание в караван-сарае. Каждый день приходи сюда, слуга будет о тебе знать. Если что надо будет, он тебе скажет. Иди.

Сафрон поклонился и задом, источая благодарность и почтение, удалился.

– Целый серебряный дукат! – удивился Данил и оглядел товарищей. – Как это он так расщедрился? Купцы всегда такие жадные!

– Я понял, что у него имеется какая-то тайна. Он потребовал в не задавать вопросов, не интересоваться и всё сохранять без болтовни. Я дал такое обещание.

– Нам это без надобности, – тут же отозвался Данил. – Зато такие денежки обещает! Выплата каждую неделю?

– Не спрашивал. И так удачно получилось. И за жильё заплатит.

– Здорово! Куда пойдём?

– Не сказал. Да нам и без разницы. Лишь бы платили хорошо. А он будет платить хорошо.

– Если не надует, – усмехнулся Данил.

– Я должен каждый день навещать его дом и встречаться со слугой.

– Это ещё зачем? – удивился Гераська.

– Что, мне трудно, что ли? – чуть не огрызнулся Сафрон. – Таков приказ того купца. Его зовут Тимурджи-ага. А какую я девку у него видел! Слюни потекли по бороде тут же!

Казаки облизали пересохшие губы и в мечтах унеслись в чертоги женских чар. А Сафрон заметил погодя:

– Так что, казаки, готовьте ноги и задницы. Долго нам предстоит трястись на ослах. Интересно, куда нас занесёт на этот раз?

–

[1] Эфенди – господин, начальник, повелитель, вежливое обращение.

Глава 5

Караван двигался в сторону полдня уже больше недели, а казаки так и не знали, куда он направляется. Тяжело гружёные верблюды мерно топали своими длинными ногами, поднимались на перевалы, спускались в долины, где цвели и благоухали растения, орошаемые источниками, бегущими с гор.

Прошли гору Паландекен-даг тотчас по выходе из города, оставили по левую руку Чакман-даг и продолжали путь до Диярбакыра, где остановились на длительный отдых. Он продолжался почти неделю.

– Казаки, что я заметил вчера вечером, – зашептал Данилка, оглядевшись.

– Что такое ты углядел? – спросил настороженно Сафрон.

– Заглянул в дыру в палатке, что стояла поодаль. Просто так. А там мужик бороду и брови подкрашивал, глядя в зеркальце.

– И что такого? – удивился Аким.

– А то, что это не местный человек. Он не похож на турка или курда. Скорей схож на нашего брата. Только морда светлая и он её чем-то натирал для смуглости. Странно, верно?

– Тут что-то не так, – протянул Аким и глянул вопросительно на Сафрона.

– Не лезьте не в своё дело, – осторожничал Сафрон. – Меня предупредил Тимурджи-ага – чтобы ничего не замечать.

– Я ж только вам, казаки! – обиделся Данилка.

– Ладно уж, Сафрон. Раз увидел, так пусть договорит, – попросил Аким.

– Да больше ничего такого не было. Я не стал больше подглядывать и поторопился смотаться. От греха…

– И правильно сделал, – успокоился Сафрон. – И больше не подглядывай, а то схлопочешь ненароком, а мы отвечать будем.

В Диярбакыре Тимурджи-ага вызвал к себе Сафрона.

– Казак Сафр, – заговорил купец важно. – Ты должен сопроводить одного господина к реке. Тигр называется. Должен уже знать.

Сафрон согласно кивнул, поклонившись.

– Ничего не спрашивай, только слушай. За это получишь лишний дукат серебром. Ты понял, казак?

– Понял, эфенди! Чего тут не понять. Выполню.

– Оружие захвати. И пусть один из твоих людей сопровождает вас издали.

Сафрон опять поклонился. Никаких вопросов не задал – он помнил поговорку, что здесь, на востоке, голова зачастую держится на кончике языка.

Вскоре появился слуга купца и знаком поманил Сафрона к себе.

– Бери человека и ступай за мной, эфенди.

Сафрон кивнул, удивился за «эфенди» и молча кивнул Данилке.

– Вот господин, которого вы должны охранять, – указал на довольно высокого человека, ничем не отличавшегося от турка. Только глаза были чуть не те.

Сафрон кивнул в знак понимания, шепнул Данилке:

– Следуй шагах в тридцати, и наблюдай. Вдруг понадобится помощь.

Сафрон поклонился господину, и они неторопливо пошли к реке. Вскоре господин сел в носилки и два дюжих раба понесли их дальше. Сафрон заметил, что говорит господин с акцентом, но определить его он не мог. Но понял, что это не турок и не правоверный, хотя и не был уверен.

У реки носилки были опущены. Человек зашёл вместе с Сафроном в гробницу какого-то святого, которых везде было натыкано в этих землях. Сафрон молча остановился в трёх шагах и стал ждать, видя, как господин с усердием молится, сложив руки ладонями вместе. Слов молитвы слышно не было.

Потом неслышно появился дервиш и стал рядом, оглянувшись на казака.

Они долго молились, и Сафрон ни разу не услышал их слов. Они стояли так близко друг к другу, что их одежды тесно соприкасались. И казак подумал, что они могли обменяться чем-то важным.

Дервиш удалился, а господин продолжал молиться, пока не вздохнул и не повернулся к Сафрону и пытливо уставился на него карими глазами. Ничего не сказал и вышел на воздух, вроде бы с облегчением вздохнул.

Он неторопливо шёл назад. Сафрон заметил Данилку, шествовавшего сзади в одежде не то воина, не то небогатого купца. Вид его мало отличался от турка. Вдруг господин спросил не поворачивая головы:

– Ты откуда? Какого народа?

Сафрон даже вздрогнул от неожиданности. Не сразу сообразил, что ответить.

– Мы русские, эфенди. Слыхали про такой народ?

Господин согласно кивнул.

– Пленные? Татары?

Сафрон удивился столь глубоким знаниям господина и утвердительно кивнул головой. Ничего не спросил и молча следовал в шаге позади.

Когда они вернулись в караван-сарай, где остановился купец, тот оставил Сафрона при себе, спросив его:

– Ты был всё время рядом, казак Сафр?

– Да, эфенди. Не дальше трёх шагов, эфенди.

– Твой товарищ ничего странного не заметил?

– Не успел спросить, эфенди. Я спрошу.

– Позови его ко мне. Потом отведёшь господина в палатку.

Данил низко склонился перед купцом и стоял в ожидании. Купец кивнул Сафрону, позволяя спрашивать.

– Данил, эфенди спрашивает, ты заметил что-нибудь подозрительное, когда мы проводили господина по городу к реке и обратно?

– Нет, Сафрон. Ничего не заметил. Смотрел по сторонам, но… ничего!

Сафрон пересказал купцу слова друга, тот кивнул и протянул ему монетку.

– Ты хорошо справился с поручением. Иди себе… – и махнул рукой.

– За это можно позволить себе и немного лучшего, чем то, чем нас потчевают, – усмехнулся довольный Данилка.

– Ты прав, – ответил Сафрон, и они поискали глазами харчевню. – Однако нам с тобой надо проводить господина до его палатки. Она недалеко.

В каморке, где они ютились в тесноте, казаки тихо переговаривались. Боясь Сафрона, никто не затрагивал прогулку по городу к гробнице святого. Лишь сам Сафрон поделился с ними своими впечатлениями.

– Ну и страшно мне было заходить в ту гробницу! Ничего особенного я не заметил, но что-то внутри у меня дрожало. С чего бы так?

– Святой чувствовал, что ты не правоверный и заставлял тебя дрожать, – усмехнулся Данил. – А что там было?

– Я даже не стал рассматривать. Всё наблюдал за господином и дервишем, что пришёл чуть позже. Они вместе молились. Уверен, что они чем-то обменялись. Но я ничего не заметил. Купец наверняка на этом здорово заработает.

– Почему? – спросил Аким, но понял, что дальше Сафрон ничего не скажет. Потом Сафрон с Данилом ещё раз сопроводили господина, но в гробницу никто не пришёл, и Сафрон понял, что господин встревожен и опечален.

У купца эти двое долго о чем-то говорили, а Сафрон стоял недалеко, озираясь по сторонам, держа руку на эфесе сабли. Недалеко находился Данилка. Караван, вновь пустился в путь. Верблюды были нагружены другим товаром, и Сафрон знал, что это лёгкий товар, хотя тюки казались большими и тяжёлыми.

Два недели спустя караван вошёл в древний город Мосул[1]. Тут почти не было турок, а город был наводнён другими купцами. Индусами, арабами, курдами и всякими другими мелкими народами и племенами. Часто виднелись сарбазы[2] и конные воины, которые с подозрением присматривались к чужеземцам, но не обыскивали и пропускали к рынкам и базарам. Их здесь было множество, словно весь город был сплошным базаром.

– А местность тут совсем иная, – заметил Аким, оглядывая песчаные холмы с чахлой растительностью. – И жара посильнее будет.

– Если и дальше будем идти в том же направлении, Акимушка, то вскоре нас изжарят и употребят в пищу местные бояре, или как их тут называют, ха-ха!

– Что тут смешного! – возмутился Аким и засопел. – На самом деле такое может случиться, если жара будет прибавляться.

– А река тут уже широкая, – заметил Сафрон. – А лодок и судов какое множество. Вот бы искупаться! Мальчишки, видел, купаются. Благодать! Наверное, вода тут тёплая и не освежишься.

Это их желание вскоре оказалось осуществимо. Тимурджи-ага позволил до сумерек побродить по городу, но вести себя тихо и незаметно.

– Пошли к реке. Страшно охота искупаться, – предложил Сафрон, зная, что никто не откажется. – Только купаемся по два человека. Остальные сторожат вещи и оружие. Простирнуть можно одежонку. Вся запылилась и затёрлась от жары, пыли и, пота. Вот земелька!

Они долго бултыхались в тёплой воде, но все равно получили удовольствие. В пути помыться им не удавалось, а горные речки были слишком холодны, местные жители боялись простудиться и не купались.

Мосул славился отличными ткачами. Эти труженики ткали такие ткани, которыми не пренебрегали даже монархи, и не захудалые, а самые могущественные. А караваны по тысяче верблюдов расходились из Мосула во все стороны, достигая туманного Альбиона и деревянной Руси.

Казаки сильно удивились, узнав, что Тимурджи продал все товары вместе с верблюдами и ничего не говорил казакам. Ещё стало ясно, что и охрану всю рассчитал, оставив только казаков и слугу, который, как догадывался Данил, был отменным воином. Это подсмотрел однажды Герасим.

– Вот орудовал саблей, казаки! – говорил он восторженно. – Куда там нашим!

– Кому это нашим? – обиженно спросил Данилка.

– Я никого не видел, чтоб так орудовали оружием, – смутился Гераська. – А как кинжал бросал в цель! Шагов с десяти попадал точно куда надо, почти не прицеливаясь. Я так испугался, что поспешил отползти подальше.

– А где ты его видел? – спросил Аким настороженно.

– Меня разморило, я и улёгся в саду под кустами. А проснулся от хеканья и увидел его. Его Мурад зовут. Да вы всё это знаете.

– Это новость, казаки, – покачал головой Сафрон. – И это говорит о тайне, в которую и мы втянуты нашим купцом. Стало быть – вести себя следует соответственно. Не навлекая на себя лишних подозрений с любой стороны. Интересно, кто тот неверный, что посещал гробницу святого? Но лучше об этом не задумываться, а то вляпаемся в ещё большее дерьмо.

Тимурджи всё же сообщил казакам через Сафрона, вызвав его вечером к себе:

– Казак Сафр, мы завтра уходим из города. Быть готовым к раннему утру, до первого намаза. Его мы совершим позже, в дороге.

– Будет исполнено, эфенди, – ответил Сафрон учтиво, скрывая любопытство.

– В пути быть всегда наготове и при оружии. Это очень важно. Быть у моего дома за час до рассвета. Иди, готовь своих людей.

Эта весть немного смутила казаков. Понимали, что задание сложное и отсутствие других охранников что-то да значило.

– Скорей всего на своих у него нет особой надежды, – проговорил Сафрон. – Здешние люди довольно корыстны и жадны, их легко подкупить. А мы плохо говорим по-турецки, а здешний и вовсе не понимаем. С нами трудно договориться.

– Куда же мы направимся и как? – спрашивал Данил в недоумении. – Ничего об том не говорил?

– Даже не намекнул, – сокрушался Сафрон. – Только за час до рассвета приказал быть у его дома в готовности.

В темноте близкого рассвета казаки подошли к дому Тимурджи. Их поджидал тот самый слуга, что был отменным воином.

Молча кивнул, пригласив зайти. В почти полной темноте они прождали не более четверти часа, когда вышел купец с тем самым господином, и все в тишине и довольно поспешно направились по грязной узкой улице, спускаясь к реке. Впереди шёл слуга с факелом, позади казаки.

У причала на реке их встретили матросы небольшого судна, что стояло у самой стенки причала из толстых брёвен с настилом.

Никто не проронил ни слова. Как только все оказались на судне, гребцы оттолкнулись вёслами от причала и погребли, осторожно работая вёслами. Их было десять человек, все черные негры с голыми торсами, лоснящимися от пота и источавшие дурной запах.

Никаких огней на судне не было, и маленькая фелука тихо удалялась от берега к середине реки, где её подхватило течение и понесло вниз к морю, о котором казаки уже знали. Скоро казаки сменили некоторых гребцов, и так продолжалось до полудня. К вечеру прошли Малый Заб, что впадал в реку слева и впереди показались редкие огни селения или города.

Фелука была без палубы, лишь на корме была надстройка, куда скрылись купец с господином. Они почти не выходили наружу, а всем распоряжался человек в лёгком халате без пояса и в красной чалме, замызганной и неряшливой.

На пристани судно встретил полуголый негр и опять в молчании повёл купца с господином на пристань, где они и растворились в сгустившихся сумерках. Остальные остались на судне, и им разрешили устроиться на ночлег, накормив сытно.

Утром их подняли поздно и все увидели, что фелука стоит на якоре почти на середине реки, а перед ними на берегу виднелось селение, поднимающееся по берегу среди садов и пальмовых рощ.

Солнце уже палило вовсю, а на пристани почти ничего не происходило. Несколько рыбаков возились с лодками да мальчишки играли в воде, брызгаясь и крича во все глотки. Фелука слегка покачивалась, матросы лениво возились со снастями, а капитан прохаживался с безразличным видом и украдкой поглядывал на берег.

– Что-то происходит на берегу, – заметил Аким и кивнул в ту сторону.

– Вполне может быть, – ответил с некоторым беспокойством Сафрон. – Да у нас нет никаких распоряжений. Будем отдыхать. Этого у нас всегда не хватает. И хозяин судна помалкивает. Я даже не хочу ничего спрашивать.

– Тоже верно, Сафронушка, – лениво потянулся Данилка и прилёг в тени паруса, повисшего без ветра, но всегда готового быть поднятым.

После полудня и обеда на судне, к пристани подкатила двуколка, вышли купец и господин, завёрнутый в бедуинский бурнус, словно пустынный житель.

Капитан тотчас приказал двум матросам прыгать в лодку, привязанную у кормы, и те быстро погребли к берегу. Остальные бросились поднимать рей с парусом, растягивая его шкотами, пытаясь уловить слабый ветер.

– Всем занять места на вёслах! – прозвучала команда, и матросы с казаками поспешили сесть на скамьи и разобрать вёсла. Лодка пристала к трапу и купец с господином спешно поднялись на борт. Капитан дал команду, и гребцы усиленно загребли по течению. Фелука заскользила по спокойной волне, стремясь выйти на стрежень.

Тимурджи всматривался в берег, но там ничего не происходило. Он вздохнул и направился в каюту на корме, где и закрылся с тем господином.

Лишь отойдя подальше, когда селение почти скрылось из виду, казаки заметили несколько всадников, подскакавших к пристани и, жестикулируя, показывали в сторону уходящей фелуки.

– Сейчас капитан будет докладывать, – шепнул Данилка и кивнул в сторону группы всадников, гарцующих на пристани и около.

Так и случилось. Но кроме капитана из каюты никто не вышел. Фелука продолжала спускаться по реке, используя стремнину.

– Что-то должно случиться, – молвил Сафрон. – Те всадники не случайно подскакали на пристань. Что придумают наши хозяева? А должны придумать.

– Скоро будет Багдад, – услышали казаки матроса, говорившего товарищу. – У нас будет время потратить часть заработанного, – и матрос усмехнулся, передавая весло тому.

Сафрон, услышав название, понял, о чем идёт речь и наклонился к Данилу.

– Столица здешнего царства. Здесь оно называется султанат, а раньше – халифат. Огромный и богатый город.

– Когда туда придём?

– Кто их знает. Не сказали. К утру будем на месте, думаю.

Часа за два до рассвета вошли в Багдад, раскинувшийся в основном на правом берегу реки, здесь уже очень широкой и мощной. Много огней светилось в городе, хотя время было вовсе не таким подходящим для них.

– Сафрон, ты же говорил, что будет остановка в этой столице! – воскликнул Данил с разочарованием. – А город и в самом деле большой.

– При чем тут я? Слышал и всё тут!

Грести не переставали, хотя ветер слегка усилился и парус надулся. А когда город стал пропадать вдали, фелука неожиданно свернула направо. В темноте берегов видно не было. Сам капитан стоял на румпеле и рулил, всматриваясь в темноту реки.

Приблизились к берегу, где течение было слабее и оказалось, что вошли в другую реку, приток Тигра. Скорость резко упала, но прибавило работы гребцам. Течение едва преодолевали, а ветер оказался про́тивным, и паруса убрали.

Гребли до самого утра, когда впереди показались два огонька, и капитан от румпеля послал матроса позвать эфенди. Тот вышел озабоченный и заспанный. Они переговорили, и фелука вскоре пристала к причалу небольшого городка. Светало, и первые жители и рыбаки уже появились на пристани. Жизнь продолжалась.

Капитан зашёл в каютку, но вскоре вышел. Обратился к матросам и охране:

– Всем оставаться на борту и не выставлять себя напоказ! Возможно, скоро отвалим. Можете отдыхать и поспать.

Капитан с Тимурджи отправились на берег в селение. Вернулись лишь после полудня, когда жара полыхала нещадно.

После некоторого отсутствия купца, он вышел и тут же сообщил новость:

– Приготовиться покинуть судно! Всем через четверть часа быть на берегу с пожитками и ждать распоряжений.

Тимурджи удалился и вскоре вышел с господином в бурнусе. Они сошли на берег по сходням и стали наблюдать, как это же делают матросы и казаки. Когда все покинули судно, Тимурджи поговорил с капитаном, тот поговорил с матросами, и те с недовольными лицами тут же стали расходиться в разные стороны.

– Что тут происходит? – спросил Аким у Сафрона. – Почему матросы ушли?

– Наверное, рассчитали их за ненадобностью. Посмотрим, что с нами будет.

– Время близится к вечеру, – заметил Аким, а Герасим испуганно жался поближе к товарищам, боясь что-нибудь прозевать. – Хозяева не двигаются с места. Что бы это значило?

– Скоро узнаем. Видимо, ждут темноты. У них какая-то тайна и мы её не можем узнать. Да и нет нужды в этом.

Появился капитан, переговорив с двумя арабами, явившимися на судно. Он с суровым лицом осмотрел казаков, проговорил медленно:

– Идите следом за мной. Надо хорошо поесть. То, что захватили, поберечь следует. Понадобится.

Они зашли в ближайшую харчевню и капитан на всех заказал отменный плов, лепёшки, жареное мясо какой-то птицы и шербет. Потом дал вина из собственного бронзового сосуда с тонким горлышком, заткнутым пробкой на цепочке. Вино было вкусным, но слабым. Капитан тоже выпил немного, и все поднялись уйти.

Было уже сумрачно и хозяина пришлось немного подождать. Потом все направились через городок, и вскоре оказались перед стеной караван-сарая. Калитку открыл кто-то в чалме неопределённого цвета – в темноте не разобрать. Во дворе стояли две лошади и пять мулов.

Хозяин сказал тихо, но значительно:

– Поехали. И не отставать, казаки.

Хозяин с господином сели на лошадей, остальные на мулов, им открыли ворота. Переулок, в который выехали всадники, был пуст, и они, погоняя животных, довольно быстро покинули городок и выехали на пыльную дорогу. Аким, посмотрев на звезды, определил направление, молвив тихо:

– На заход прём. Вроде бы туда, где недавно плыли на судне.

– Помалкивай, – прошептал Сафрон, и все поехали в молчании. Хозяин с господином поехали быстрее и остальные стали понукать, ленивых мулов, стараясь не отстать.

Так проехали с час, и вышли к реке. Она катила воды широко и вольготно.

– Такое, что вроде бы кроме нас, все знают эту реку, – проговорил Сафрон.

– Может, это та, по которой мы недавно проплыли? – сделал предположение Аким, но дальше говорить было опасно.

Их встретил слуга, что владел саблей. Обменявшись несколькими фразами, он повёл всех чуть в сторону, и скоро у них перед глазами покачивалась большая лодка с тентом на корме и мачтой ближе к носу. Парус, совсем небольшой, косой свернулся на банках.

Капитан со знанием дела тут же рассадил казаков на вёсла, сам с хозяйским слугой поднял и распустил парус, и лодка плавно тронулась вниз по течению. Казаки подгребали, помня слова капитана не спешить.

После полуночи вошли в Багдад. Его даже казаки узнали, и с удивлением посматривали на него со средины реки, надеясь, что будет остановка. Но не пристали, и продолжили плыть, слегка подгребая вёслами.

– Два человека могут поспать. Потом сменитесь, – распорядился капитан. Сафрон с Акимом устроились на дне, где подстелили циновки, укрывшись попоной.

Сафрон проснулся от ощущения тишины и спокойствия. Лодка не двигалась, а лишь незаметно покачивалась. Кроме капитана все спали тут же. Купец с господином, по-видимому, находились под тентом, низко нависшим над кормой.

Приподнявшись, Сафрон огляделся. На берегу чернели хижины, всё было погружено в темноту. Спать почему-то не хотелось, и он лежал, наслаждаясь покоем и тишиной южной ночи. Капитан спросил тихо:

– Чего не спишь, казак?

– Тревожно в груди как-то, эфенди. Не спится.

Было время перед рассветом, и в деревне уже чувствовалось движение. Крестьяне вставали рано, а рыбаки уже вышли в реку на лов. Залаяли собаки. Вдруг со стороны дороги послышался шум лошадиных копыт и к пристани на рысях вымахнули три всадника. Они остановили коней и вглядывались в тёмную реку. Конечно, заметили лодку и один крикнул:

– Что за люди? Откуда?

– Мелкие торговцы, господин! – прокричал капитан, а сам показал Сафрону на мушкет. – Готовимся отвалить дальше.

– Откуда идёте?

– Из Багдада, господин! А что стряслось?

– Не твоего ума дело, собачий сын! Ну-ка подгребай сюда, да поживей!

– Это зачем, господин? Мы спешим. У нас товар может обесцениться!

– Поговори мне, собачий сын! Немедленно подгребай, а то пальнём! – и говоривший направил на капитана ствол старинного мушкета, но уже с чадящим фитилём. Это возымело действие, и капитан приказал двум казакам сесть на вёсла.

Пока Сафрон с Акимом неспешно подгребали к пристани, другие уже приготовили оружие и ждали команды.

Не дошли до пристани шагов десять, как капитан махнул рукой, приказав: – Пали!

Несколько выстрелов разбудили тишину деревни. Два всадника тут же свалились с коней, третий согнулся, и его тут же добил Аким выстрелом из пистоля.