Текст книги "Ост-Индский вояж (СИ)"

Автор книги: Константин Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Что за острова такие низкие? – удивлялся Данил. Он с надеждой всматривался в них, думая, что среди них легко найти убежище.

Сафрон, поняв мысли друга, заметил:

– Там нет для нас спасения, Данилка, – он сам с чувством опасности смотрел на приближающиеся кусты островов, манящих своей свежей зеленью. – Мелкие суда легко пройдут мелководье, а нам придётся сесть на мель. Тогда нам по-настоящему крышка. Пираты нас обязательно захватят.

– Тогда о чём думает капитан!? – возмутился Данил.

– Ветер ослабел, а течение здесь неблагоприятное для судна. Авось пронесёт. Будем уповать на Господа. Интересно, чей Бог окажется сильнее?

– Не богохульствуй, Сафрон! – вскричал Гераська почти в отчаянии.

– Да что там боги? Тут столько разных, что сам чёрт не разберётся, в какого лучше верить! – и Сафрон перекрестился.

Тем временем пиратские суда значительно приблизились, и в тихую погоду их свободно можно было поразить пушечными ядрами или даже картечью.

Налетел довольно сильный шквал, накренил судно и улетел, оставив марсель разорванным и беспомощно трепыхающимся. Матросы тотчас полезли по вантам убирать повреждение и заменять парус, что в таком положении было весьма сомнительно.

Капитан отдал приказ готовить пушечный залп, и канониры засуетились у пушек. Прогрохотала одна пушка, ядро взрыло воду недалеко от носа ближайшей самбуки[3]. В ответ донеслись едва слышные вопли пиратов, дразнивших англичан. Вскоре четыре пушки нестройно рявкнули картечью и на суда пиратов обрушился шквал рубленого железа и свинца. Появились первые убитые и раненые.

– Это должно приободрить наших, – проговорил Данил, не отрываясь взглядом от манёвра пиратских судов. – Сафрон, кажись, они отжимают нас к островам. Ты верно сказал, что они решили загнать нас на мели и там взять.

– А что с другим судном? – спросил тот, оборачиваясь и ища глазами. – Ага! Там идёт жестокая сеча. Трудно разобраться в ней. Далеко очень. Но вроде бы наши держатся. А нам будет хуже. За нами охотится шесть самбук и горабов. А на каждой не менее тридцати пиратов.

– Надо биться, – обречённо молвил Данил. – Привычное дело, но не на море.

Большая самбука вышла к левому борту, пытаясь отвлечь англичан и попытать счастья в абордажном бою. Это могло позволить остальным судам тоже ввязаться в бой и завладеть судном в рукопашной схватке, где у пиратов было большое и неоспоримое преимущество.

Дружный залп пушек снёс с самбуки мачту, сделал пробоину ниже ватерлинии, и судно стало быстро крениться на нос, черпая забортную воду.

Сухие мушкетные выстрелы с английского судна заставили прекратить спасательные работы, и все пираты бросились в лодки. Мест для всех не хватало, началась свалка среди пиратов.

А с правого борта надвигались три судна, уже палящие из мушкетов, что в общем-то почти не причиняло урона. Англичане отвечали метким огнём. Казаки тоже старались на совесть, и не один пират пал от их пуль. Пушкари спешно заряжали стволы картечью, полагая, что только уменьшив силу нападавших, можно как-то спастись. Залп оказался весьма удачным. Крепко досталось одному горабу, рей которого свалился на палубу и придавил матросов.

Все англичане перешли на правый борт и огонь мушкетов усилился. У англичан оружие оказалось намного лучше, их огонь сильно вредил подходившим пиратам. Однако те продолжали надвигаться, грозя абордажем. Одна самбука подошла так близко, что некоторые матросы рискнули бросать в неё бомбы. Те редко долетали, но всё же там возник пожар, и пираты бросились его тушить.

Пушкари успели зарядить пушки до броска пиратов на борт, и с близкого расстояния всадили в два судна заряд картечи, наполовину выведя команды из строя. Мушкетёры продолжали стрелять, прореживая ряды пиратов.

Первая самбука уже тонула, когда из-за её кормы появилась ещё одна, и стремительно приблизилась на мушкетный выстрел. Канониры сделали залп, но он мало что дал. Лишь снёс часть кормовой надстройки, где начался пожар. Его быстро загасили, тем более что опять начался дождь.

Судно продолжало дрейфовать на восток, и мало кто замечал, что острова находятся уже довольно близко, а вскоре до них стало чуть больше полумили.

Капитан гнал матросов то на реи, то к фальшборту стрелять из мушкетов. Видно было, что он сильно нервничает и его приказы мало что значили.

Данил почему-то долго выбирал цель, потом тщательно целился и наконец, выстрелил. Проследил и завопил радостно:

– Я его сбил! Это их капитан на полуюте стоял с саблей и командовал своими головорезами! Пусть теперь попробуют нас взять!

– Посмотри, кого ещё можно снять важного, – сказал Аким, тоже целясь в кого-то из пиратов. Те уже приготовили крючья и багры для сцепления бортов. Это было очень опасно, но пираты пренебрегали этим.

Лихая самбука всё же успела толкнуться о борт. Полетели крючья, с хрустом вгрызаясь в дерево фальшборта. Матросы рубили топорами и саблями канаты, лезших на борт пиратов, а в это время волна качнула суда, тросы лопнули, и часть арабов оказалась в воде. Потом другая волна ударила самбуку о борт англичанина, что та получила серьёзное повреждение. Швы, видимо, разошлись, и в трюм пиратов хлынула вода. Бой почти заглох, лишь англичане продолжали отмахиваться саблями и пиками кололи ближайших пиратов. Волна ещё раз, но мягче, ударила суда и самбука отвалилась с ещё большими повреждениями.

– Казаки, не трусь! – заорал Данил, видя, как напавшая самбука отходит, накренившись уже на левый борт и нос. – Пали по другому судну! Подходит!

Стрельба возобновилась, но редкая. Порох у многих подмок, мушкеты давали осечки. Пистолетные выстрелы ещё звучали, но и те стали редеть.

Пираты, видя, как погибает столкнувшаяся самбука, уже не решались стягивать борта, ограничиваясь пальбой из мушкетов. Но их у пиратов оказалось мало и те с подмоченным порохом. Так и качались суда, не решаясь на окончательную атаку и захват добычи.

По судну прозвучал отчаянный крик кого-то из матросов:

– Братцы! Наших захватили пираты! Будь они прокляты!

Все взоры устремились к месту боя, но расстояние было слишком большим. Увидеть можно было лишь, как вокруг англичанина дрейфуют суда пиратов, а на флагштоке фок-мачты развевается совсем не английский флаг.

Команда с яростью стала стрелять по пиратам, а те маневрировали и изредка постреливали, ожидая, когда судно сядет на мель. Судя по всему, они это знали и надеялись без особых потерь и сил захватить добычу.

Канониры успели сделать ещё один залп картечью, надеясь истребить как можно больше пиратов. Это частично удалось. Десятка полтора из них были убиты или ранены.

– Пираты уходят ближе к островам! – донеслось до казаков. – Что это значит?

– Проклятье! Мы скоро окажемся на мели! Что думает капитан?!

Капитан думал об этом же. Он уже прокричал команду на поворот, матросы в страхе побежали к снастям, поворачивая реи. Судно по большой дуге направили к северу, но вскоре днище заскребло по ракушечнику со звуком, ужасным для слуха моряка. Судно дрогнуло и через несколько секунд сильно качнулось, заваливаясь на правый борт, и остановилось. Сквозь палубу донеслось жуткое журчание воды, льющейся в трюм через щели и проломы в днище. Пираты, заметив успех, огласили море победными воплями, потрясая оружием и паля в сторону английского судна. Оно уже прочно сидело на кораллах, продолжая крошить их с жалобным и страшным скрипом. Мачты наклонились, и в любую минуту готовы были рухнуть, круша все вокруг.

– Спустить шлюпки! – капитан распоряжался высадкой на остров. До него было не далее двухсот саженей. – Всех пассажиров в шлюпки! Женщин в первую очередь! Мушкеты приготовить! Пираты могут атаковать шлюпки!

Канониры пытались сделать последний залп, пользуясь ещё малым креном. С трудом ворочали тяжёлые стволы на лафетах, целя в близкие суда пиратов. Их осталось шесть, значит, три потонули. В море можно было видеть две шлюпки с арабами, спешащие быстрее присоединиться к остальным, пополнив их команды. Гераська насчитал в них больше тридцати пиратов.

Скоро эти шлюпки приблизились к судну, решив, что и для них осталась работа, спеша и на свою долю разделить добычу. Они шли на расстоянии примерно пятидесяти саженей друг от друга и спешили первыми взять судно на абордаж.

Данил подскочил к канониру у пушки и стал помогать тому наводить ствол на ближайшую шлюпку.

– Как надо нам попасть в неё! – ворчал он и резво работал, готовый уже всадить запальник в отверстие с порохом. – Скоро уже?

– Ещё немного! – ответил канонир. Он боялся опоздать, когда шлюпка уйдёт под линию прицела за борт судна, и тогда её уже не достать. – Готово! Пали!

Пушка грохнула, картечь с визгом врезалась в шлюпку, растрощила борта, матросы повалились в воду, призывая Аллаха на помощь.

– Вторую шлюпку встретить мушкетным огнём! – прокричал раненый в голову Рыжий Билл. – Канонир, есть возможность хоть ещё раз выстрелить?

– Никак нет, сэр! Ствол не повернуть к ней! Только мушкетами можно достать! Если б судно хоть слегка развернуть, да уже поздно, сэр!

– Бери топоры и рубим фальшборт! – крикнул Данил и сам первым стал остервенело рубить мокрые податливые бруски дерева.

Матросы тем временем заряжали пушку. Через пару минут часть фальшборта превратилась в щепки, а канонир смог нацелить ствол на приблизившуюся шлюпку.

– Пали! – крикнул канонир. Пушка опять грохнула. Картечь врезалась в носовую часть шлюпки. Три матроса упали в воду, а сама шлюпка быстро наполнялась водой через пролом на носу. До борта судна оставалось не более шести саженей.

Тем временем две шлюпки с пассажирами и ранеными уже подходили к острову, который зеленел саженях в двухстах. Было видно, как матросы спешно высадили всех, и тут же погребли назад, со страхом наблюдая за манёврами пиратов. Те больше занимались судном, спускали шлюпки, готовясь к последней атаке. Англичане с ужасом ждали своего конца.

Лишь канониры и их помощники что-то старались ещё сделать, наладить обстрел шлюпок, что им в общем-то удавалось. Последний пример подсказал им такую возможность. Они прорубали фальшборт, полностью круша его, им бросились помогать матросы, почти прекратив стрельбу из мушкетов.

Первые шлюпки уже подгребали, скоро можно было ожидать абордажного навала. Англичане нестройно и вяло стреляли, причиняя мало урона пиратам из-за поспешности и подмоченного пороха.

С судна увидели, как одна шлюпка, возвращавшаяся к судну, попала под обстрел пиратов, перевернулась, и гребцы частью утонули, а другие попали к пиратам. Участь их будет незавидной. Вторая шлюпка сумела избежать плена и гибели, и пристала к борту покачивающегося корпуса судна, уже изрядно расшатанного и скрипящего. Шестеро матросов уже не отваживались идти к берегу острова и посчитали за благо остаться на борту.

Тем временем канониры уже были готовы к стрельбе. Пираты сосредоточились на правом борту, оставив левый без угрозы.

– Пушки перетащить на правый борт! – приказал капитан, – Оставить на левом лишь одну! Картечью готовы?

Канониры подняли руки и пушки прогрохотали залп. Одна шлюпка тут же в щепки разлетелась, вторая повернула назад, теряя людей и плавучесть. Её с трудом подобрала самбука.

Но оставались ещё три шлюпки, идущие следом. С них постреливали, но и англичане отвечали очень сильно, решив, что лучше продать свои жизни подороже, чем быть рабами у неверных.

Теперь пушки стреляли, как придётся, но это были хорошие выстрелы. Картечь сильно прорежала ряды атакующих. Всё же пиратам удалось пришвартоваться к борту судна. На борт, карабкаясь, падая в волны, лезли полуголые люди. Матросы свирепо рубились с пиратами, не позволяя тем ступить на палубу и расширить место для высадки остальных. Казаки были в первых рядах. Почти все они были легко ранены, кровь стекала по их лицам или телу, ослабляя и мутя разум.

Один из канониров успел пальнуть из пушки, когда последняя лодка собиралась пристать к борту, готовясь матросами включиться в схватку. Тела, разорванные картечью, были просто выброшены в море, а сама шлюпка получила столько пробоин, что не успела дойти до борта. Пираты барахтались в воде, тонули, взывая к Аллаху.

Скоро стало ясно, что пиратам не удастся овладеть судном. Силы их были растрачены в бесплодных попытках завязать абордажный бой, и теперь оставшиеся лодки спешили назад к своим судам.

Эти суда тоже осторожно подходили ближе, и получилось так, что один гораб оказался в пятидесяти саженях от англичан, и канонир удачно всадил в него ядро ниже ватерлинии. В пробоину тут же хлынула вода. Попытка пиратов заделать пробоину пластырем не увенчалась успехом. Матросы сорвали мушкетным огнём все попытки залатать пробоину и судно медленно начало тонуть. Пираты поспешно попрыгали в шлюпку, их подобрала другая самбука.

После этого пираты посчитали за лучшее уйти за пределы досягаемости пушечных ядер и картечи. Они курсировали между островом и судном, сторожа его.

– Скоро ночь, нам надо срочно придумать план, как покинуть судно, – говорил капитан, баюкая раненую руку на перевязи. – Пираты легко могут нас захватить в темноте.

– А что тут сделаешь? – спросил Рыжий Билл, с трудом ворочая языком из-за ранения в голову. Я не вижу никакого выхода. У нас только одна шлюпка, а с нею трудно рассчитывать на успех. Уйдут одни, пираты захватят остальных. Разве мы сможем помешать этому?

– Куда подевались пассажиры, которых высадили на берег? – послышался вопрос, и все устремили глаза в том направлении. – Их не видно нигде. Капитан, посмотрите в трубу, сэр!

– Никого не видно, – опустил трубу капитан. – Наверняка ушли вглубь острова. Возможно, там имеется деревни туземцев. Пираты на остров не высаживали свой десант.

– За ночь можно сколотить большой плот и высадиться на берег, – подал голос один матрос и многие с ним согласились. – На нём даже пушку можно перевезти. Погода тихая, в дождик только будет способствовать нам. Думаю, что за две ходки можно всех доставить на берег.

– Нас и так мало осталось, большинство ранены, – ответил капитан. – Работать некому. Но я соглашусь с вами, матросы. Работайте.

Идея с плотом понравилась многим и его тут же стали вязать. Сколачивать побоялись, пираты могли услышать стук и догадаться.

К полуночи плот был готов. На него нагрузили пушку, провиант и всё, что могло пригодиться для жизни на острове.

Оказалось, что все могли поместиться на плоту и шлюпке. В ней шли и казаки. Аким был уже совсем плох от потери крови, и сам идти не мог. Товарищи снесли его в шлюпку, и та отвалила. Огни на судне не потушили, намереваясь ещё вернуться, да и пиратам будет спокойнее видеть эти огни.

Шлюпка не ушла вперёд, а буксировала плот. Он был слишком тяжёл и неповоротлив, и до утра мог не доплыть до берега. Потому шли медленно, стараясь не шуметь. Огни пиратских судов светились довольно близко, но дождик туманил обзор, мешал чётко рассмотреть окружающее море. За час до рассвета все благополучно оказались на берегу и спешно оттащили пушку и припасы к стрельбе подальше на плоскую возвышенность шагах в ста от кромки воды. Пассажиров и тут не оказалось.

Утром пираты в растерянности увидели, что судно опустело, а люди на берегу сноровисто строят укрепление, готовясь к отражению возможного нападения.

– Жаль не успели поджечь судно, – сетовал капитан. – Столько добра достанется пиратам! Пусть Господь их покарает за вероломство и разбой!

–

[1] Фунт – имеется в виду фунт стерлингов, равен 20 шиллингов.

[2] Гора́б – вид арабского парусного судна.

[3] Самбука – тип арабского парусного судна, использовавшегося в Индийском океане.

Глава 11

Все пассажиры оказались в безопасности. Они ушли за лагуну, где ютилось селение туземцев в шестнадцать хижин под пальмовыми крышами. Смуглые, глазастые, они были немного пугливы, и приняли белых людей безропотно, но и не проявив особого гостеприимства.

Около сотни людей, большинство из которых были дети, выращивали немного батата и другие огородные корнеплоды, перебивались в основном рыбой и кокосами. Староста, старый рыбак по имени Раджун, встретил новых потерпевших со страхом. Он охотно бы избавился от непрошеных гостей, но не решался проявить к ним враждебности.

– Они уже знают, что произошло в море, – говорил один из пассажиров, обнимая молодую жену, скромно поглядывающую на мужа снизу. – Боятся пиратов до ужаса. Потому никто не осмелился прийти нам на помощь.

– Как вы нашли селение? – спросил капитан.

– Нам показалось, что внутри острова будет безопаснее. Обошли лагуну и оказались в селении. Вот и вся история, сэр.

– Нам надо устроиться и побеспокоиться о раненых. Их очень много. – Капитан сам чувствовал себя неважно, а Рыжий Билл уже не мог ходить, и лежал в жару, его уже трясла лихорадка. Болел и Аким, остальные казаки едва держались, но опасались, что и их начнёт скоро трясти.

– Проклятый дождь! – чуть не голосил Данил. – Так и льёт почти беспрестанно! Так и вовсе загнуться можно. Даже без ранения.

Сафрон тут же распорядился строить хижину.

– Вначале построим крышу. Лишь бы сухо было под нею. Потом начнём и со стенами управляться. Аким пусть пока побудет в хижине, а мы должны побыстрее справиться с этим делом.

С трудом казаки взялись за работу, и к вечеру навес на столбах был готов. Им помогли два молодых туземца, споро накрывая крышу пальмовыми листьями и травой. Все это переплели лианами, укрепили от ветра и начали укладывать пальмовые стволы и настилать пол на высоте пять дюймов. Это будет посуше. Так поведали знаками помощники.

Сафрон выпросил поношенную циновку, и теперь на ней лежал Аким, страдая от ран и лихорадки. Половина людей была серьёзно ранена или болела лихорадкой, местная знахарка сбивалась с ног, помогая с остальными женщинами больным и раненым.

Стенки отложили на завтра, лишь навалив вокруг навеса валики из земли с песком, чтобы не текла вода под навес.

– Запалим костёр и будем поддерживать его все время, – предложил Герасим и сам же собрал целую кучу сырого топлива. Ещё выпросил за старый нож скорлупу ореха, полную козьего молока, и Аким с наслаждением выпил его, подогретого на костре.

Капитан раздал пищу на каждого и заявил серьёзно:

– Провианта мало, прошу экономить. Местное население не сможет нас обеспечить едой. И прошу местных не трогать и не раздражать. Никто не знает, когда нам удастся вырваться отсюда. А войны нам не нужно. Я надеюсь на это.

Настроение у всех было просто плохим. Еды хватит на несколько дней, а потом голод и распри неминуемы.

– Завтра же постараться поймать хоть немного рыбы, – заметил Герасим. – С берега, наверное, ничего нет, а лодки у нас нет. Попросить бы или купить.

– Деньги тут не ходят, – усмехнулся Сафрон. – А вещей у нас нет. Нож и тот пропал за молоко. Гераська, ты и завтра стребуй с того хозяина молока.

– Надо присматриваться к этим людям. Что они собирают и чем питаются дополнительно. Думаю, что они едят всё, что живёт здесь, – и Сафрон хмуро оглядел товарищей. – И хорошо бы посмотреть, что осталось от корабля. Вдруг что-нибудь полезное и найдём.

Прошло два дня, двоих матросов пришлось похоронить. Они умерли от ран и лихорадки. С этим никто здесь справиться не смог. После похорон Данил мрачно заметил:

– Уверен, что это не последние похороны, казаки. Как бы наш Акимка не покинул нас, переселившись на небо. Душой, конечно, – дополнил он.

– Да, – согласился Сафрон. – Тут такое будет продолжаться. Дела наши не очень…

Герасим всё же мог в день поймать на примитивную удочку трёх рыб не длиннее полутора ладоней, но и то было хорошо. Все собирали кокосовые орехи, скобли ножами, ели волокнистую мякоть. Герасим прибежал к своим и похвастал, что научился есть улиток и устриц, что во множестве можно было наловить на берегу и в рощах острова.

Герасим ещё принёс с берега, где море выносило разные обломки судов, несколько досок и брусков для хижины. И кусок тонкого стержня, вбитого в кусок дерева. Заметил на вопросительный взгляд товарищей:

– Железяку освобожу и сделаю острогу. Может, так лучше будет ловить рыбу. Я видел в лагуне больших рыб. Узнать только, можно их есть?

Так сталось, что главным в добыче пищи стал Герасим. У него это получалось довольно успешно, и многие англичане с подозрением и завистью поглядывали на него, полагая, что он колдует. Он полдня проводил в лагуне, охотясь на рыб, и приносил достаточно, чтобы экономно расходовать сухари и рис, которые были у них в малом количестве, что роздал капитан.

– Мы тут уже вторую неделю и похоронили четырёх человек, – в мрачном настроении молвил Сафрон. – А Акиму почти ничего не помогает. Не дай Бог помрёт! Страшно подумать!

Аким не помер. Даже после третьей недели стал поправляться. Казаки приободрились и повеселели. Однако с весельем пришлось повременить. Матросы с голодухи стали обирать туземцев, и те уже ранили одного в стычке. Капитан едва уговорил матросов не раздувать военные действия, но после этого матросы не только стали отбирать еду, но и насиловать женщин. Опять возникло напряжение, и капитан с трудом сдерживал и тех и других, готовых броситься друг на друга. Только трое англичан и казаки не вступали в конфликты с туземцами и не пытались ничего отбирать. Но и с ними отношения испортились.

– Проклятые лентяи! – ругался Сафрон на англичан. – Только и смотрят, у кого что отнять. Сами не хотят добывать себе еду. Из-за них и нам достанется. Проклятье! Нигде жизни нет!

– Этих англичан не так много, и я обязательно стану на сторону туземцев! – тут же заявил Данил, и Аким его охотно поддержал, сказав:

– Правильно, Данилка! Жили себе мирно и тихо, а тут мы заявились, и всё у них порушили. Надо их как-то защитить. Один капитан не справится уже.

– Я поговорю с Джоном, – пообещал Сафрон. – Они тоже не хотят войны. Пусть станут на нашу сторону. Так нас будет восемь человек. Это уже сила.

– Пойди к капитану и поговори с ним об этом, – предложил Данил. – Пусть знает, что нам так жить здесь не по душе.

Капитан выслушал Сафрона и обещал принять меры. Но матросы, а их было одиннадцать человек, никак не хотели уступать. Раненые требовали всё большего ухода, и Герасим как-то заметил сердито:

– Будь они прокляты, эти английцы! Нужно тикать от них подальше. Лучше самим жить. Что скажете?

– Хорошо бы, – сказал Аким, хотя сам он с трудом ещё ходил, опираясь на палку. – С этими кашу не сваришь. Будем сами думать, как выбраться с острова. Может, по дружбе местные подскажут чего полезного. У них опыта много.

Через три дня все в селении и вокруг, где располагались хижины матросов, были возбуждены и озлоблены очередной дракой. Выяснилось, что матрос изнасиловал девчонку, которую потом убил. Она сильно расцарапала его лицо и спину. За это отец и брат девчонки чуть не убили матроса, проломив тому голову

– Я предупреждал, требовал, чтобы никто не обижал туземцев! – орал капитан, сдерживая матросов от резни. – Вы не послушались, матросы! Я не могу с этим мириться и считаю ваше стремление отомстить грубым нарушением. А оно может стоить нам других жизней. Раненый едва держится и может умереть, а у вас только мщение на уме! Матрос сам виноват и поделом ему!

– Хорошо, что капитан спрятал оружие. У матросов лишь ножи да несколько топоров, – шептал Сафрон Данилу на ухо. – Ишь, как свирепо смотрят на туземцев, словно не сами повинны в смерти матроса!

А те перестали слушать капитана и ощетинились ножами и палками. Против них стояли два десятка голых туземца с копьями и луками наготове. Положение стало критическим.

Капитан стал между враждующими и продолжал уговаривать, положив руку на пистолет, который торчал за кушаком. К нему стали два англичанина и тотчас трое казаков. В молчании, но решительно они крепко стояли на ногах, готовые к отпору и это немного смутило матросов. Но продолжалось такое противостояние недолго. Кровь бурлила в груди матросов, они горели желанием наказать туземцев и уже требовали оружие, грозясь самим его добыть,

С трудом капитану и казакам с англичанами удалось успокоить матросов, однако все были уверены, что такое положение скоро опять нарушится.

Капитан провёл совещание с казаками и двумя англичанами. Сошлись на том, что надо всем вместе переселиться на другую сторону островка.

– Если мы этого не сделаем, то война неминуема! – горячился капитан, и с ним все согласились.

– Не думаю, что мы в состоянии с этим справиться, сэр, – сказал один из матросов. – Они слишком распалили себя и готовы добыть оружие и перебить всех туземцев.

– Тогда и сами погибнут от голода! – вставил Сафрон. – Они не желают добывать себе пропитание и лишь готовы грабить, а мы должны отвечать за них?

Так и получилось через день, когда тот раненый матрос всё же скончался и его похоронили. Матросы разобрали оружие и двинулись на туземцев. Произошла бойня. Туземцы были тут же разбиты, оставив на песке семь трупов. Матросы тоже потеряли одного, а трое получили ранения.

– Всё, казаки! – воскликнул Герасим. – Собираемся в дорогу. Нам тут делать нечего. Этак они скоро и до нас доберутся.

С ним согласились, и на другой день казаки ушли, ничего не сказав даже капитану. Они прошли версты три и оказались достаточно далеко от селения. Герасим построил с Сафроном добротную хижину с дощатым полом и кострищем на середине, обложенном камнями. Рядом лагуна с рыбой и ящерицами. Попадались и черепахи. Так что еды хватало, но приходилось все время только ею и заниматься.

Через неделю Герасим посетил деревню и вернулся со старым челноком с балансиром, который оказался бесхозным после побоища и резни.

– Будем выходить в море, как местные и ловить рыбу. Я и сеть раздобыл потихоньку. Туземцы меня приняли вполне приветливо, но остальных ненавидят и что-то замышляют.

– Всё это хорошо, Гераська. А пару мушкетов не мог бы ты добыть для нас?

– Не подумал об этом. Значит, надо снова посетить деревню. Мы тоже имеем право на оружие, и я получу его.

Обещание он выполнил и принёс два мушкета и пистолет. В мешке был порох, пыжи и пули. Последних было мало, но пока они и не были нужны.

– Здорово, Гераська! – воскликнул Сафрон радостно. – Теперь в случае чего можно и постоять за себя. Что там ещё в селении?

– Всё то же, Сафрон. Матросы вовсю распоясались, живут, не тужат. У каждого женщина и капитан уже бросил бороться с ними. Ещё умерло два человека. Один матрос и женщина из пассажиров. Туземцы ропщут, но боятся. Да их и осталось всего ничего. Воинов почти уже не стало, оставшиеся сидят, дрожат, ожидают своего конца.

– Вот так всегда, – с грустью проговорил Сафрон. – Нет бы жить в мире и дружбе со всеми. Эти туземцы ведь на своём острове живут, никому не вредят, а пришли мы и все порушили, как какие-то дьяволы. Жаль их.

Казаки стали осваивать плавание на челноке с балансиром. Это оказалось не таким простым делом. Челнок, выдолбленный из цельного ствола пальмы, был узким, борта едва возвышались над водой всего на пядь. Было страшно, но через несколько дней все трое кроме Акима могли выйти в море на лов рыбы.

– Трудно нам привыкнуть к таким утлым лодочкам, – говорил Гераська, подгребая коротким веслом. – Того и гляди перевернёмся или зачерпнём порядочно воды и пойдём ко дну.

– Наверное, такое не случится. Лодка с толстыми бортами, и не должна потонуть с нами. Хорошо бы проверить на мелководье в лагуне. Там всегда тихо и спокойно.

– Все же времени поменьше можно тратить на ловлю с лодки, – заметил Герасим, после трёх дней опыта. – Гляди, сколько наловили за пару часов. Такое раньше я мог наловить за полдня, и то не всегда.

Прошло недели две, и Гераська опять пошёл в деревню проведать новости. Вернулся он необычно скоро и вид его был обеспокоенный.

– Ты что такой хмурый? – спросил Аким, единственный, кто был под навесом.

– Там много чего случилось, Акимушка, – в раздражении ответил Герасим. – Туземцы тайно ночью покинули деревню и скрылись где-то. Островов-то много и выбор у них имеется.

– А что матросы? – в вопросе звучало беспокойство.

– Матросы голодают и ссорятся по каждому пустяку. Мне даже страшно стало, и я поспешил назад. Грозились до нас добраться. Мол, у нас есть чем поживиться.

– А те двое английцев, что были против своих?

– Я их не видел. Даже не вспомнил. Не до этого было, Акимушка.

– И что, всё с собой забрали туземцы?

– Всё не смогли, но ни одной лодки не оставили. Надо бы и нашу куда-нибудь спрятать от греха подальше. Вдруг заявятся, проклятые!

Весть всех насторожила. Сафрон с Данилом многозначительно переглянулись. Данила заявил:

– Они обязательно появятся, будьте уверены, казаки. Гераська, как у них с ранеными и женщинами, что спаслись первыми?

– Сплошные раздоры. Матросы пытаются хватать женщин от их мужей и потому возникают драки. За последние дни ещё двое умерли. Много больных. Здоровых всего человек десять осталось. Они-то и богуют над всеми.

– Надо бы укрепиться, казаки, – подал свой голос Аким. Он уже свободно ходил и занимался не очень трудными делами. – Нагрянут, так хоть отпугнуть можно будет. Когда ещё судно здесь пройдёт.

– Верно молвишь, Акимушка, – отозвался Сафрон. – От этих разбойников всего можно ожидать. С них станется и нас прикончить, когда они совсем взбесятся. Страшно подумать.

– У них почти все пассажиры ходят вроде, как рабы. Всё за них делают, а больше собирают всякую еду. Рыбу ловят мало, орехи только и спасают. Но на такой жратве долго не протянешь, – Герасим сокрушённо качнул головой.

– Может, переберёмся в рощу, а? – Сафрон вопросительно посмотрел на товарищей. – Там нас труднее найти, да и укрепиться легче, чем на побережье. Тут один песок и что-то соорудить трудно. Да и заметно сильно.

После некоторого раздумья казаки согласились. Уже к вечеру они перенесли всё в рощу, где были заросли кустарника и деревья, перевитые лианами. Было сыро, но скрытно.

– Нарубим тонких пальм и построим сруб, как на Руси. Невысокий, не под крышу. Нам этого и не надо. Тепло и так будет. Лишь бы пули не так пробивали. Вдруг придётся отстреливаться.

– Пуль совсем мало, – заметил Аким. – Всего штук пятнадцать. Хоть камушками заряжай!

– А что? Можно и так, – Данил уверенно оглядел друзей. – Можно нарубить из штыря кусочков и тоже пойдут за пули. Даже лучше. Такая разворотит в теле такую дыру, что мало не покажется. А с камушками пусть Акимка занимается. Он для другого ещё слабоват, так хоть так подмогнёт.

Четыре дня казаки обустраивали своё убежище. Лодку прятали недалеко от моря и каждый дань выходили на рыбалку. Уже накопили с дюжину вяленых рыбин, благо соль ещё оставалась, и кокосов целую горку насобирали. Данил легко научился лазать до самого верха пальм.

На пятый день Аким спешно пришёл с побережья. Казаки сразу поняли, что у него плохие вести. Он был чуть ли не перепуган.