Текст книги "Водяной 7 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11
Агентурные данные

– Где моё печенье⁈ – Кузьма смерил нас с Василисой возмущённым взглядом. – Предупреждаю сразу, без печенья я ничего вам не скажу. Объявляю обет молчания!

– Раз ты ставишь такие условия, значит, тебе определённо есть, что сказать? – хитро улыбнулся я.

Домовой насупился:

– Ну, допустим, есть… Но говорить не буду. У меня принципы!

Василиса начала копаться в своей сумке:

– У меня есть плитка тёмного «Бабаевского». Держу про запас, на самый крайний случай, – она извлекла на свет шоколад.

Домовой презрительно фыркнул, но глаз от плитки не отвёл.

– Эх, поживёшь с вами, научишься есть всякую гадость. Давай её сюда.

Он сел на стул, развернул шоколадку и принялся методично отламывать квадратики. Он закидывал их в рот один за другим, но при этом с таким страдальческим выражением на лице, будто принимал яд во имя спасения человечества.

– Но учти, это только аванс! – грозно сказал он с набитым ртом. – Килограмм печенья ты мне всё равно должен! Шоколадного! Я всё помню!

– Само собой, я обещал, я куплю, – кивнул я, присаживаясь напротив. – Так что в итоге? Удалось что-то узнать, увидеть?

Домовой проглотил очередную порцию и перешёл на заговорщицкий тон:

– Для начала я проверил все дома. Странности были, врать не стану. У Маргуши, например, переполох, бабы клянутся, что кто-то спёр их одежду. Хотя, зная их семейку, наверняка сами куда-то засунули и забыли.

– Одежду женскую? – уточнил я.

– Ага, женскую. Слушай дальше. Баба Нюра жаловалась соседке, бабе Фариде. Божилась, будто видела, как Митька Собачник шёл мимо её забора и даже кепку не поднял в знак уважения. Хам! – хмыкнул Домовой. – Фарида ей, ясное дело, не поверила. Во-первых, у Нюры зрение минус семь, она в трёх метрах корову у забора не увидит. А во-вторых, Дмитрий Олегович, царство ему небесное, умер девять лет назад от цирроза. Так что показалось старушке.

Василиса нахмурилась, переводя взгляд на меня:

– Напомни, а где у нас баба Нюра живёт?

– Да прямо возле кладбища и живёт, – ответил я. – Но это в любом случае не Вила. Вилы же так не развлекаются. Скорее всего, Михалыч бродил, его как Гайк нанял, он везде бродит. Ну, или кто-то из бригад строителей, может, там шастал.

– В общем, так, по домам чужаков нет, – Кузьма смял пустую упаковку из-под шоколадки. – Зато в сельпо заходила незнакомая девица. Рыжая, волосища длинные, сама молчаливая, словно рыба. Купила ветошь, ацетон, спички и лопату. Интересный наборчик, да? Галина попыталась выведать, зачем ей это, так та только пробурчала что-то невнятное и ушла.

– Рыжая? – я на секунду замер с кастрюлей в руках. – Погодите-ка. Вила, которую Добрыня изгнал на пастбище, точно была русой. Получается, это вторая Вила, из тех, что мы не поймали?

– Получается, что так, – кивнула Василиса. – Но в посёлке её нет. Кузьма, а ты только жилые дома проверил?

Я поставил кастрюлю с водой на плиту и щёлкнул конфоркой. Есть хотелось, а сил и желания на готовку не осталось.

– Проверил те, где люди живут, и те, что Гайк с Вадимом выкупили, – Кузьма кинул шарик из фольги и бумаги в сторону мусорного ведра, попал и тут же победно приосанился. – Мог, конечно, какую-то мелочь из виду и упустить…

– Вряд ли, – задумчиво сказал я, доставая пакет пельменей из морозилки. – Добрыня рыщет по округе как ищейка. Он беспардонно вламывается в каждый брошенный дом. Если бы эти девицы прятались в домах, он бы их давно нашёл. И вообще, с чего мы взяли, что Вила обязательно прячется в домах?

– Ну, не в чистом же поле ей ночевать! – развела руками Василиса. – К тому же если бы она сунулась в озеро, ты бы её почувствовал.

– Нет-нет-нет, – я замотал головой, чувствуя, как мысль наконец-то нащупала нужный вектор. – Вилы – духи природы. В садах сейчас кипит работа, там бы чужачку мигом заметили. В озере, да, это моя юрисдикция, я бы заметил чужака. Но остаются поля, овраги… и низина у Атаманки! Не сама река, а именно заросли вокруг. Деревья и кусты там густые, укромных мест навалом, да и всё внимание Лешего сейчас полностью приковано к садам. Ей там спрятаться – раз плюнуть. Надо будет пройтись и там, посмотреть.

Вода в кастрюле начала тихонько шуметь.

– Знаешь, меня во всей этой истории смущает совсем другое, – задумчиво сказала Василиса. – Вот давай представим: Вилы прорвались к нам из Нави. Логично, что в первый момент после перехода они должны быть сильно ослаблены и дезориентированы, так?

– Допустим. Потом они где-то отлежались, грубо говоря, пришли в себя, раздобыли современную одежду. Можно сказать, адаптировались, – продолжил я её мысль.

– Так скорее и произошло, – поддакнул Кузя.

– Ну и какого рожна они тогда не сбежали из Колдухина за сотни вёрст? – возмутилась Василиса. – Нет, с одной стороны, для нас, конечно, здорово, что они тут крутятся, поймаем и вернём обратно. Но, с другой… где логика? Если твоя цель – вырваться в Явь, зачем отсиживаться там, где тебя смогут поймать?

Она раздражённо фыркнула и продолжила:

– Двигай в большой город, там затеряться раз плюнуть, тем более ехать-то всего ничего! Вышли на трассу, тормознули попутку, наплели с три короба про парня-козла, который изменил с подружкой и выгнал без копейки и телефона. И всё! Через пару часов ты уже спокойно пьёшь кофе в Краснодаре.

– Значит, их целью была не Явь как таковая, а именно Колдухин, – задумчиво произнёс я. – Либо же их что-то держит конкретно в этих краях. Что-то или кто-то.

Вода в кастрюле закипела. Я закинул туда щепотку соли, бросил лавровый лист и, дав бульону пару секунд подышать ароматами, вскрыл пакет с пельменями.

– Слушай, а они не могут быть привязаны к месту прорыва из Нави? – спросил я Василису. – Ну, знаешь, как невидимой пуповиной? Как Домовой к своему дому?

– Ну, смотри… – она посмотрела сначала на Кузю, потом перевела взгляд на меня. – Что мы знаем про Нежить? Что она обычно не прёт в Явь, как толпа нелегальных мигрантов. Они могут шмыгать туда-сюда через границу миров, охотиться, прятаться, осторожничать. Но дело в том, что про́клятые Вилы, это, по сути, вообще не нежить! Окрестности моста мы недавно проверяли, Руслан там и вовсе камеры повесил. Какой-то магический след мы бы, наверное, заметили. Да и про магическую «пуповину» я, если честно, впервые слышу. Мутно всё это. Не очень правдоподобная версия, как мне кажется.

Я аккуратно высыпал пельмени в кипяток, прошёлся шумовкой по дну, чтобы не прилипли, и, продолжая следить за ужином, открыл на телефоне карту посёлка.

– Мы не знаем, что их тут держит и почему они в одном случае пьют кровь, а в другом – нет. А что они со свиньёй сотворили, вообще загадка, – я вздохнул, изучая зелёно-серые пятна на экране. – Короче, чем дальше, тем больше вопросов без ответов. Но, в сущности, нам нужно просто их найти. Раз жилые дома Кузьма исключил, то… Василиса, вся надежда на тебя. Прокатимся по полям? На новой-то служебной машине.

– Мыть её потом от пыли… – недовольно проворчала Василиса.

– Я помогу отмыть, честное слово, – пообещал я.

– Ладно уж, сделаю.

– А я тогда прогуляюсь вдоль реки. Поищу какую-нибудь лежанку, землянку… берлогу, в конце концов. Хотя, – я нахмурился, – если бы эта девица жила в грязи и антисанитарии, Галя и Кузьма тогда в магазине точно бы заметили.

– Я пельмени не буду! – внезапно выдал Кузьма. Похоже, наши детективные разговоры утомили его окончательно. Он спрыгнул со стула, и сопя, пошлёпал к спуску в подвал.

– «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли…», – протянула Василиса, глядя в след домовому. – Это я, к слову, о странной покупке в магазине.

– Ну, за Камколь я спокоен, у нас тут не сказки Чуковского, – усмехнулся я. – А если серьёзно, этот набор для костра из ветоши и ацетона косвенно подтверждает, что она, или они, прячутся где-то в поле. Слушай, у нас же остались непроверенные постройки? Бывшие колхозные сараи, заброшенные коровники, склады? Тот же химсклад, например?

– Я всё давным-давно проверила, включая и химсклад, – нахмурившись, ответила она. – Да и Добрыня наверняка там тоже уже побывал. Нет там никого. Не считая ласточек.

Я лишь молча кивнул, выловил шумовкой один пельмень на пробу и сбавил огонь. Ужин был почти готов.

* * *

На следующее утро я постарался закончить с почтовыми делами как можно быстрее, что с учётом разрастающегося посёлка становилось всё труднее. Заприметив впереди знакомую фигуру, я притормозил на обочине.

Михалыч неспешно тарахтел по дороге на мотоблоке с прицепом. Судя по арсеналу в кузове, там бряцали, подскакивая на кочках, вилы, топоры и новенькая коса, он ехал отрабатывать очередной заказ Гайка.

Я махнул ему и вышел из машины. Подошёл поздороваться, как положено, крепким мужским рукопожатием.

– Приветствую, Александр Михалыч!

– Здарова, Чтокальщик! – Михалыч расплылся в улыбке.

Он явно пребывал в приподнятом расположении духа, раз уж припомнил то прозвище, которое присвоил мне в день нашей первой встречи.

– Михалыч, одолжи лодку покататься? Хочу на тот берег сплавать.

– Вон у тебя какой агрегат! – он с уважением махнул в сторону моего УАЗа. – Хоть и тарахтит как трактор, а довезёт хоть до того берега, хоть до Краснодара и обратно. На кой-ляд тебе лодка далась?

– Хочу камыш да рогоз проверить. Посмотреть, как там рыбка играет. Может, и порыбачу заодно, – импровизировал я. – Погодка-то вон какая отменная.

– Вообще-то, нормальные люди рыбачат на зорьке, а не в самый солнцепёк, – с недоумением ответил Михалыч.

– Александр Михалыч, ты что, лодку не хочешь мне давать? – пошёл я в словесную атаку.

– Конечно, не хочу, – он не отвёл взгляда. – Просто она, это самое… текёт. Течь у ей, значит. Ремонтировать надо, смолить по-хорошему. Я бы и рад удружи…

– Бутылка коньяка. Три звезды. Вечером тебе занесу, – перебил я, доставая козырь.

– Дык, я ж так и говорю, бери, конечно! Разве ж можно другу отказать? – он вновь радостно заулыбался. – Течь там так, плёвая. Вёсла под днищем спрятаны. Где лежит-то, знаешь?

– Знаю, – кивнул я.

– Ну, вот и ладненько! Плавай на здоровье. Вечером жду тебя… кхм, с магарычом! Всегда рад помочь!

На этой исключительно оптимистичной ноте он снова завёл свой мотоблок и покатил в сторону улицы Желанной, где его дожидался очередной «объект».

Его лодка была истинным воплощением деревенской утилитарности. Простая деревянная плоскодонка неопределённого возраста, выгоревшая на солнце до такой степени, что определить цвет, в который она была когда-то окрашена, не представлялось возможным. Потрёпанная жизнью посудина с одной-единственной лавкой и металлическими уключинами под два весла хранилась перевёрнутой кверху брюхом, стоя на четырёх пеньках у самого берега Камколя. Участок этот был слегка заболоченным и считался «нейтральным», то есть ни к чьему огороду он не относился, и к нему можно было подойти прямиком с Озёрной улицы.

На чужое добро здесь никто не покушался. Лодка просто лежала на берегу, никем не охраняемая, но при этом все в посёлке знали, чья она и что брать её без спроса нельзя.

Но я-то официальное разрешение (а считай, арендовал за магарыч) уже получил. Припарковав УАЗ, я неспешно спустился к воде. Аккуратно перевернул посудину, и правда обнаружил под ней пару старых вёсел, толкнул её ближе к берегу, так что наполовину она была на воде. Лодочка оказалась лёгкой, вёрткой и, Михалыч не соврал, действительно пускала воду. Эту неприятность я решил на месте, пустив в ход немного магии. Попросту строго-настрого приказав озеру на ближайшие пару часов не протекать в рассохшиеся щели. Вода послушно отступила.

Уключины бывают разными, но, глядя на эти, я почему-то сразу вспомнил экстравагантный хит из девяностых «Я убью тебя лодочник». В голове так и заиграло надрывное пение Лебединского: «Что ж ты не смазал уключины ма-а-аслом⁈»

В общем-то, когда Михалыч намекал, что сейчас не лучшее время для клёва и что рыбак из меня никудышный, он был абсолютно прав. Так как я Водяной, то за все свои жизни я ровно ни разу не ловил рыбу на удочку, бредень или при помощи «экрана». Во-первых, я и без всяких снастей могу заставить любую щуку прыгнуть мне прямо в руки. А во-вторых, вопреки расхожим мифам, рыбу я не люблю и почти не ем. Уж тем более, сырую. Вот и выходит забавный парадокс, Водяной не рыбак просто за ненадобностью.

А вот в лодках я разбираюсь. Эта, например, умоляла об осмолении уже не первый год, иначе того и гляди рассыплется в труху. Её уключины представляли собой дюралюминиевые кольца на осях, вбитые в борта.

Я продел в кольца весла, легко запрыгнул на скрипнувшую лавку и, снова пустив в ход магию, плавно оттянул лодку от берега, даже не замочив ботинок.

Поскольку я и сам живу на берегу озера, то регулярно осматриваю прибрежные камыши прямо со своего огорода. До сих пор я был абсолютно уверен, что в этих зарослях никто чужой не прячется и уж тем более, не жжёт костры из ветоши. Пришло время проверить это наверняка.

А ещё проверю и Малую Атаманку.

Это была не полноводная река, а небольшая речушка. Тихая, она петляла среди бескрайних полей и перелесков вдали от населённых пунктов. Местным до неё особого дела не было, так что спрятаться в её прибрежных зарослях не составляло никакого труда.

Я шёл против течения. Налегал на вёсла по старинке, пуская в ход физическую силу, хотя мог бы без труда заставить стихию нести плоскодонку со скоростью хорошего моторного катера. Но в скорости не было необходимости, я хотел тщательно всё осмотреть, не привлекая ничьего внимания, да и просто хотелось размять мышцы.

Войдя в устье, я мысленно порадовался, что лодка Михалыча маленькая. Речка изобиловала коварными отмелями, и будь лодка чуть осадистее, я бы моментально сел на мель.

Вскоре показался мост, ведущий к кирпичному заводу. Сейчас по нему туда-сюда ездили в основном работяги из посёлка, а все промышленные грузы, сырьё, оборудование, кирпичи, шли в объезд по новенькой дороге, ведущей от завода прямиком к трассе.

Юркнув под мост, я аккуратно провёл лодку между крупными валунами. Сам же их тут прошлой осенью и выставил, чтобы на тот берег можно было перебраться, прыгая по камням без всякого моста. Из-за перепада, течение здесь было сильнее, чем на остальных участках. Вода бурлила и закручивалась вокруг валунов в миниатюрные пенные водовороты, но я играючи преодолел порог и снова вырвался на спокойную гладь.

Вот теперь начиналась моя настоящая разведка.

Вообще, классическая спортивная поза гребца – это спиной по ходу движения, так вкладываться в весла куда легче. Но поскольку мне нужно было смотреть в оба, я пересел лицом к носу лодки. Грёб неспешно, не придерживаясь какого-то ритма, а просто время от времени делая ленивые гребки и проталкивая лодку вверх по течению. Глаза тем временем внимательно сканировали берега.

Саму Малую Атаманку, вернее её русло, я знал неплохо. Когда мы искали навок, мне довелось несколько раз прочесать её километров на четырнадцать вверх по течению. Там она окончательно превращалась просто в шумный ручей, который в узком месте взрослый человек мог перемахнуть одним хорошим прыжком.

Ранее я подъезжал к этим берегам в разных местах и осенью, и зимой, и весной. Но это не было сплошным изучением реки, а скорее точечным осмотром.

Теперь же я осматривал береговую линию с воды, изучая и подмечая каждую деталь. Берега практически сплошь илистые, заболоченные заводи, заросшие рогозом. Местами старые деревья склонялись к самой воде, опуская в неё толстые корни и ветви, поросшие зелёным мхом и водорослями.

Метров через сто на дне мелькнул полусгнивший остов «Запорожца». Казалось, он покоился здесь со времён царя Гороха, наполовину уйдя в донный ил. В его бывшем моторном отсеке с комфортом поселились раки, спрятавшись от любопытных глаз. Вообще, нужно было обладать особым талантом, чтобы ухитриться утопить машину в таком микроскопическом водоёме, но, кроме этого занимательного факта, больше ничего интересного в этой ржавой жестянке не было. Так, просто забавная путевая метка, вздумай я составить карту реки.

Я мерно взмахивал вёслами, любуясь лесочками, которые разрослись по берегам в низинах и оврагах, и зарослями кустарника, которые щедро питались речной водой. Этот мой спонтанный заплыв неожиданно превратился в крошечное, уютное приключение для одного.

Идиллия длилась довольно долго. Пару раз глаз цеплялся за следы человеческого присутствия, оставленные кострища и мусор, но всё это были исключительно старые следы. Сейчас на прибрежных полянках не было ни души.

Я отплыл уже километра два от моста и уже начал сомневаться в своей гениальной идее с проверкой «укромных уголков» природы. Но стоило лодке вывернуть из-за очередного поворота русла, как я остолбенел.

Ну, то есть, шёл бы я сейчас пешком, точно остановился как вкопанный. А так, лодка какое-то время скользила вперёд по инерции, затем потеряла ход, и её подхватило встречным слабеньким течением, пытаясь утянуть меня обратно. Но я быстро пришёл в себя. Не позволив реке такого самоуправства, сделал несколько мощных гребков и вплотную приблизился к тому, что вызвало у меня такую реакцию.

Передо мной открылся почти идеальный, с точки зрения геометрии, круг голой земли. Почва была выровнена так гладко, будто здесь поработал бульдозер. А ровно в центре этого круга лежал плоский валун размером с экран хорошего современного телевизора. Только, конечно, с неровными краями, всё-таки он был природного происхождения.

Камень.

Глава 12
Очевидное-невероятное

Природный-то он природный, но плоская поверхность, обращённая к небу и зафиксированная в таком положении в земле, была неестественно чистой. Кто-то тщательно отмыл камень от вековых наслоений грунта, лишайника и чем он там ещё был покрыт за века.

Сейчас этот гладкий валун замер в самом центре безупречного земляного круга, диаметром не больше шести метров.

По периметру площадки, строго на четыре стороны света, были вкопаны массивные деревянные колоды. Свежие, явно найденные и притащенные сюда с окрестных вырубок. Грубые, но устойчивые, они были идеальными, на них можно расставить ритуальные чаши, а можно, стоять или сидеть, наблюдая за центром. Весь этот тайный амфитеатр располагался в паре шагов от кромки воды. С берега его надёжно прятали ольхи, вымахавшие здесь до небес за счёт близости реки, они сплелись кронами, закрывая место даже сверху. И только со стороны воды круг открывался во всей своей пугающей красе.

Лодка тихо ткнулась в берег. Я причалил, выдернул весло из уключины и перехватил его поудобнее, как дубину. Двигаясь вдоль границы площадки, я принялся обходить её шаг за шагом, вглядываясь в тени деревьев и высматривая создателя или создателей этого места.

Что значил этот круг? Тут у меня сомнений не было. Моя первая жизнь началась ещё до Крещения Руси, и, положа руку на сердце, могу утверждать, что такие места не исчезли мгновенно после того, как Владимир крестился в греческом Херсонесе. Сейчас перед моими глазами было натуральное, языческое капище, разве что без идолов. Их продолжали тайно ставить и поддерживать ещё лет пятьсот, не меньше, и церковь вытесняла эту традицию долго, со скрипом, каплей за каплей.

Но двоедушники вроде меня знали и другое. Помимо религиозной функции, у капищ всегда имелось второе назначение, куда более практичное с магической точки зрения.

Проще говоря, это было идеальное место для ритуала.

Для серьёзных ритуалов всегда требовалось особое место. Настоящих капищ сейчас днём с огнём не сыщешь, их давно поглотили время и природа. Те же нелепые поделки, что городят на полянах современные реконструкторы, годятся разве что для забавы, эти ребята и понятия не имеют, как делать их правильно, для них это лишь хобби, игра в старину.

Но кому-то, судя по всему, капище понадобилось позарез, настолько, что он создал его с нуля. Причём, судя по следам от широких протекторов, чтобы расчистить площадку и притащить камень, здесь явно поработал трактор из садов.

Грамотному капищу нужно слияние всех стихий. Земля и воздух всегда под ногами и над головой. Создай ритуальный круг у самой воды, разведи в центре костёр и вот тебе полный набор. А камень… Камень – это алтарь для жертвоприношений или для куда более сложных манипуляций.

В задумчивости я пожевал губу, опустился на корточки, замер и прислушался. Тихо. Только шелест листвы да плеск речной волны. На магическом фоне я тоже ничего не чувствовал. Поблизости явно никого не было. Я продолжил поиск, осматривая берег, и уже через пять минут я нашёл то, что искал.

– Ну, мы просто глупцы. Отрицать очевидную природу некоторых созданий и их особые способности – глупость несусветная, – пробормотал я себе под нос, разглядывая оригинальную конструкцию.

С первого взгляда её можно было принять за детский домик на дереве. Над землёй, надёжно зажатое между тремя крепкими стволами разросшегося ольшаника, висело нечто напоминающее гигантское шарообразное гнездо. Но только издалека, при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ни одному человеческому ребёнку не хватило бы ни сил, ни умения так искусно сплести сотни веток, от толстых сучьев до гибких мелких прутьев, в единый каркас. Сооружение выглядело настолько прочным, что легко выдержало бы вес взрослого мужчины. Ну, или в данном случае, парочки Вил.

Сбоку в «гнезде» было круглое лазовое отверстие. Я залез на дерево и заглянул внутрь, хмыкнул. На дне обнаружились четыре полосатых казённых матраса, небрежно разбросанная одежда и несколько газет.

– И где же жильцы этого чудо-теремочка? – спросил я сам себя, посмотрев на весло, которое я оставил, прислонив к стволу дерева.

Очевидно, я их спугнул, и они сбежали. Изучать эту «индейскую народную избу» в одиночку мне быстро наскучило. Я спустился на землю, на всякий случай огляделся, проверяя, не подкрадывается ли кто со спины, удобно опёрся на весло, достал телефон и набрал Василису.

– Привет, – сказал я.

Тон у меня был расслабленно-спокойным, поэтому она отреагировала с лёгкой иронией:

– Привет. Просто так звонишь, на кофе напрашиваешься? Ты же вроде собирался прочесать окрестности реки.

– Собственно, этим и занят, – также спокойно ответил я. – Больше тебе скажу, бросай всё, чем бы ты ни занималась, и приезжай ко мне. Сейчас сброшу координаты.

– Вот так прямо категорично? Ты нашёл Вил?

– Не совсем. Но нашёл кое-что интересное и достаточно важное. Если приедешь и решишь, что это малозначительный пустяк, так и быть, разрешаю меня отругать.

– Гм… То есть, подробностей не будет? Интрига?

– Лучше сама увидишь и сделаешь выводы. А то, может, мне всё это только показалось, и я себе бес знает чего напридумывал. Так что да, интрига.

– Вешай трубку, кидай координаты. Это в полях?

– Берег Малой Атаманки. Заросли деревьев в низине, сразу под полем. Точку сейчас скину. Учти, это северная сторона, так что двигай сначала через мост, иначе приедешь и окажешься на другом берегу. Всё, жду.

Геолокация в мессенджерах – великая вещь. Здорово упрощает жизнь, особенно когда находишься там, где адреса не существует в принципе.

Василиса добралась минут через двадцать, от посёлка это место было недалеко. За это время я успел прочесать лесочек вдоль и поперёк. Нашёл несколько пустых бутылок, чьи-то старые нечитаемые следы, россыпь разбухших прошлогодних окурков и наполовину засыпанную прелой листвой громадную кастрюлю.

Я попинал ёмкость носком кроссовка, затем отнёс к реке и помыл. Не руками, конечно, заставил поработать свою стихию. К тому моменту, когда Василиса спустилась с поля, на краю которого оставила машину, кастрюля сияла чистотой.

Василиса заметила меня, окинула взглядом этот блестящий цилиндр впечатляющих размеров и уже открыла было рот для какой-то колкости, но осеклась. Её озорной, весёлый взгляд вдруг скользнул в сторону и упёрся в земляной круг с камнем.

По лицу Василисы пробежала тень, а губы сжались в тонкую линию. Не проронив ни слова, она резко сменила направление и зашагала прямиком к капищу. Я закинул отмытую кастрюлю на плечо и не торопясь пошёл следом.

Подойдя к краю круга, Василиса провела рукой по ближайшей деревянной колоде.

– Ну, каков вердикт? Это оно? – нарушил я тишину примерно через минуту, решив, что пауза явно затянулась.

– А то как же, – негромко отозвалась она. – Самое настоящее, и создано по всем правилам. Хоть «ушедших» призывай, хоть высшую магию твори. Только теперь я не уверена, что это работа Вил.

Василиса сделала несколько плавных пассов руками, выплетая в воздухе магические фигуры. От них во все стороны брызнули едва заметные потоки энергии, пронеслись по лесочку невидимой волной и послушно вернулись к хозяйке. Василиса замерла. Она вслушивалась и вглядывалась в эти потоки с внимательностью врача, изучающего кардиограмму больного, вызывающего опасения.

– Василиса, да это точно Вилы, – уверенно возразил я. – Пойдём, я тебе их жилище покажу. Только они способны сотворить подобное.

Мы прошли глубже в лесок и остановились перед причудливым гнездом, сотворённым из неестественно перекрученных ветвей.

Василиса запрокинула голову, вглядываясь в хитросплетение веток на фоне просвечивающего неба.

– М-да, – протянула она, изучая причудливую конструкцию. – Спорить не буду. Надо бы как-то убрать это безобразие, пока у нас журналисты с РЕН ТВ не завелись с сюжетами про экологичных инопланетян.

– Но ты согласна, что такую фиговину могли сотворить только Вилы или, допустим, Леший? – уточнил я, поправляя кастрюлю на плече – Помнишь, когда-то дикие Лешие жили в дуплах или переоборудовали медвежью берлогу, то есть, по сути, делали землянки.

Она раздражённо махнула рукой.

– Да согласна я, согласна. Получается, зря мы их по всему посёлку искали. – Василиса резко обернулась ко мне. – А ты тихо сюда приплыл?

– Не шумел, – я качнул головой. – Но никого не видел и не слышал.

Василиса всё ещё задумчиво смотрела на гнездо:

– Значит, они либо всё-таки услышали тебя и сбежали, либо прямо сейчас заняты какими-то своими противоправными делами, – рассуждала она. – Я думаю, нам нужно срочно снести капище. Каков бы ни был запланированный ритуал, он нам явно не понравится.

– Может, оставим? – предложил я, кивнув в сторону земляного круга. – Установим слежку. Мы же теперь знаем, где оно, сможем выследить их. А если просто снести, они наверняка построят новое, и не факт, что мы его вообще потом отыщем.

Василиса посмотрела мне прямо в глаза.

– Думаешь, они вернутся? – с сомнением проговорила она. – Да и кто будет сидеть здесь, следить? Мне, например, работать нужно. И сейчас я бы предпочла проехаться по посёлку, потому что где-то в нём бродят три девицы с того света, склонные к ритуалистике. Согласись, звучит куда опаснее?

Я задумчиво посмотрел вверх. Над головой тихо шелестела ольха. Несколько секунд я разрывался в неопределённости. Остаться в засаде здесь или…

– Я поеду с тобой. Тебе может понадобиться помощь, – решился я после короткого раздумья, отрывая взгляд от зелёной листвы. – А потом вернусь и просто смою это капище водой из реки.

– Ладно, – она коротко кивнула. – Тогда давай выдвигаться прямо сейчас.

– Я, вообще-то, хотел похвастаться, что огромную кастрюлю нашёл, но это, видимо, уже не особенно важно, – хмыкнул я, поудобнее перехватывая на плече свою блестящую находку.

Василиса даже не улыбнулась.

– Вилы важнее, – отрезала она, направляясь к машине и бросив последний, взгляд на капище, и в её голосе звучало явное напряжение.

– Я отгоню лодку к своему дому. Подберёшь меня там, ладно?

– Может, бросишь её пока тут?

– Нет, я использую свою силу, чтобы доплыть быстро.

Не говоря больше ни слова, я подхватил кастрюлю, подобрал весло и зашагал к своей «пироге». С глухим стуком бросил вёсел на дно, плюхнулся на деревянную лавку и, даже не вставляя вёсла в уключины, оттолкнулся от берега и двинулся вниз по течению.

Я не лукавил. Если в начале своего заплыва я занимался разведкой, грёб неспешно и внимательно осматривался по сторонам, боясь упустить малейшую деталь, то сейчас всё было иначе. Я просто применил магию стихии воды.

Река вокруг лодки послушно закрутилась буруном, и поток подхватил судёнышко, потащив его вперёд со скоростью хорошей моторки. Свежий ветер обдувал лицо. Я даже подруливал на изгибах русла одной лишь «водой». Лодка уверенно держалась на стрежне, ловко огибая песчаные отмели. В ногах позвякивала, ударяясь о лавку, на крутых виражах, необъятная алюминиевая ёмкость, поблёскивая боками, словно пиратский клад.

Расстояние в пару километров, даже с учётом петляющего русла, я преодолел за какие-то четыре минуты. Понимая, что явно обгоняю Василису, я решил вернуть лодку на её прежнее место. Причалил, быстро вытащил лодку из воды, перевернул днищем вверх и водрузил на пеньки. Закинув вёсла под судно, я прихватил свою драгоценную кастрюлю и зашагал в сторону машины.

Внезапно взгляд зацепился за влажную землю. Путь мне преградила цепочка свежих следов, глубоких, раздвоенных, явно свиных. А в ближайших кустах отчётливо послышалось подозрительное шуршание.

Я плавно присел на корточки и прислушался. Я вслушивался в шелест листвы, пытаясь вычислить, кто именно прячется в прибрежных зарослях. Может, кабан или та самая пропавшая свинья, а может, и двоедушник какой притаился…

– Ты чего тут высиживаешь?

Внезапный голос над ухом прозвучал громко, как выстрел. Я покачнулся и едва не упал. Надо мной возвышалась баба Нина. Понятия не имею, каким ветром её занесло в эту часть посёлка, да ещё и в разгар рабочего дня, но смотрела она на меня сверху вниз с крайне внимательным прищуром.

– Да я тут… Э-э-э… – только и выдавил я, хлопая глазами и совершенно не найдясь с ответом. Уж больно неожиданным оказалось её появление.

– Да ещё и лодку Михалыча брал… Рыбу ловил? А где снасти? – принялась рассуждать она вслух, не сводя с меня глаз и слегка наклонив голову. – Почту развозил по воде? Дык нет, сумки при тебе не наблюдаю. Зато есть кастрюля размером с полбочки. А люди, между прочим, говорят, что точно такую же намедни стырили в садах.

Она упёрла руки в боки:

– Ты, Вадим, мне, конечно, друг, но истина дороже. В общем, ведёшь ты себя крайне подозрительно.

Она покачала головой.

– Вас подвезти куда-нибудь? – спросил я, желая сменить тему, и направился с кастрюлей к машине.

– Подвези, отчего не подвезти. К сельмагу давай. А что, правду говорят, скоро там «Пятёрочка» откроется?

– Да, Гайк упоминал что-то такое, – кивнул я, снимая машину с сигнализации и распахивая перед любопытной бабой Ниной дверь пошире.

Баба Нина с кряхтением плюхнулась на пассажирское сиденье и принялась устраиваться поудобнее, отчего кузов начал покачиваться на рессорах.