Текст книги "Водяной 7 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6
Кто-то, кто знает вас

Пока я разглядывал его, силясь собрать этот нечёткий образ воедино, Василиса резко поднялась с кресла и вышла из машины, навстречу к незнакомцу.

– Здравствуйте.

Иногда в одном коротком слове можно передать целую гамму чувств, играя лишь тональностью: уважение, симпатию, равнодушие или, наоборот, интерес. В голосе Василисы сейчас отчётливо слышалась лёгкая угроза, мол: «Вот ты и попался, приятель».

Мужичок открыл рот, закрыл, затем несколько раз моргнул и неловко улыбнулся.

Я тоже вышел из машины.

– Дядя Толя, – негромко позвал я, – а кто это с тобой?

– Да приятель мой, Тимур! – дядя Толя растерянно крутил головой, явно не понимая нашей с Василисой реакции. – Любопытно ему стало, что тут за огонь такой. И печь какая-то, странная…

– Это арт-объект, – спокойным голосом ответил я, не отрывая взгляда от его спутника. – И давно Вы дружите с Тимуром?

– Да сегодня только познакомились, – растерянно пожал плечами дядя Толя. – А что?

– А чего вы про меня говорите так, словно меня тут нет? – вдруг подал голос мужичок.

– Отчего же нет? Вы очень даже есть, – недобро усмехнулась Василиса, – Я участковый уполномоченный Афанасьева. Попрошу Ваши документы, гражданин.

– А в чём, собственно, дело? – залепетал тот. – И почему документы только у меня просите?

– У нас тут в посёлке свинью украли, вот и опрашиваем. А насчёт Вашего спутника… Личность гражданина Войтова я уже устанавливала. Однажды. Верно, Анатолий Степанович?

– Ну, да, – пробасил дядя Толя, смущённо опустив взгляд. – Было дело… Когда я около опорника с велосипеда упал. Но клянусь, я тогда был не пьяный!

– А у меня нет документов, – мужичок сделал шаг назад, начиная медленно пятиться в кусты. – Можно, я пойду?

– Стоять! – рыкнула Василиса. – Нет документов – не беда. Попрошу проследовать со мной в опорник. Всех присутствующих попрошу. Там всё и установим.

Я был внутренне готов к тому, что новоиспечённый «друг» дяди Толи покажет недюжинную прыть и драпанёт в кусты. Однако он на удивление покорно дал посадить себя в машину. В служебную «Ниву Тревел», конечно. Я мысленно поймал себя на лёгком приступе автомобильной ревности к своей «Буханке». Двери закрылись, и Василиса увезла задержанного в участок.

– А я? – спросил дядя Толя, слегка ошалевший от такого разворота событий. – Мы, вообще-то, с Тимуром о музыке говорили, выпить хотели где-нибудь на бережке. Я уже настроился, пива купил…

Он приподнял пакет, в котором звякнули четыре пол-литровые бутылки «Ворсина». Я позволил себе лёгкую улыбку. Два литра на двоих? Дядя Толя определённо стал меньше пить, раньше такая доза его даже в одного не впечатляла.

– Анатолий Степанович, шёл бы ты домой. По ночам нынче стало опасно, – похлопал я его по плечу. – Холодный фронт надвигается, можно спину простудить. Давай я тебя подброшу? Там в тепле и выпьешь.

– Ладно, вези, – вздохнул он. – И правда, зябко. Чай, не юнец двадцати пяти лет, чтоб на ветру сидеть.

Мы поехали. Высадив дядю Толю у его калитки, я сразу поехал к опорному пункту. Негромко постучав, толкнул дверь и вошёл.

– Прикрой, пожалуйста, на замок, – вполголоса попросила Василиса.

Я повернул вороток накладного замка и прошёл внутрь. Чужак сидел за решёткой в камере и, кажется, даже дремал.

– Ну, как? – одними губами, чтобы не разбудить задержанного, прошептал я. – Он двоедушник?

Василиса красноречиво развела руками и состроила театрально-несчастное лицо.

– Это значит «нет»? – на всякий случай уточнил я, опускаясь на стул для посетителей.

– Да. То есть… нет, – Василиса задумчиво покачала головой. – Он человек, хоть и с целым букетом проблем: три кредита, привод за хулиганство, постановление о запрете на выезд. Но, он появился не вчера, а ещё неделю назад. Прибился подсобником к одной из дорожных бригад. По месту жительства, само собой, не регистрировался.

– Главное, что человек. Пусть и тщедушный, – хмыкнул я.

– Человек, – она утвердительно кивнула. – Я проверила тремя разными способами. Сейчас применила лёгкую магию к нему, пока он дремлет, мы можем обдумать, что делать дальше.

Спорить с этим я не стал.

Василиса тяжело вздохнула:

– В общем, это не наш подозреваемый во вторжении. Хотя сработали мы грамотно, он чужак и клюнул на нашу ловушку с огнём.

– Выходит, тупик? – расстроенно сказал я.

– Ну, почему сразу тупик? – она пожала плечами. – В нашем деле всегда нужно быть готовым к осечкам и некоторому количеству неудач. Ничего, будем искать Жихаря дальше.

– Рискну предположить, что искать вам нужно вовсе не Жихаря, – внезапно раздался спокойный мужской голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнул и резко развернулся всем телом. Стул подо мной развернулся следом, издав, царапающий по нервам скрежет.

В дверном проёме стоял незнакомец. Высокий, широкоплечий, крепкий и поджарый. С неровно остриженными под ёжик волосами цвета воронёного крыла, лицо наполовину скрывала всклокоченная борода. Но в первую очередь в глаза бросился его взгляд, который пробивал до дрожи. Светло-серые глаза смотрели так, словно просвечивали нас на сквозь.

Мужчина изучал нас с откровенным любопытством. Затем, не разрывая зрительного контакта, он завёл руку за спину и закрыл за собой дверь.

От щелчка закрывшейся двери я невольно вздрогнул. Вот ведь Демоны Нави, я же запирал дверь в опорник изнутри! Как он умудрился открыть замок, да ещё и настолько бесшумно?

– А вы не представляйтесь, не утруждайте себя, – с лёгкой издёвкой сказал незнакомец, наслаждаясь нашими изумлёнными лицами. С момента его внезапного появления мы и впрямь не проронили ни слова.

Хозяйским шагом чужак прошёл вглубь кабинета и присел на старый диван. Вальяжно раскинув руки по спинке, он ещё раз окинул нас взглядом.

– Вы, Василиса Афанасьева, местный участковый и истинный маг. А Вы… – он ткнул в мою сторону пальцем с длинным ногтем, под которым отчётливо чернела кайма грязи, – Вадим Купалов. Водяной. И вместе вы, стало быть, взяли на себя роль защитников этой земли.

Мужчина повернул голову, удостоверился в том, что задержанный по-прежнему спит, мерно посапывая.

– Ну, допустим, – настороженно и недовольно отозвалась Василиса. – А Вы, собственно, кто такой?

Услышав вопрос, незнакомец, словно он был не здоровяком, а легковесным школьником, вскочил с дивана на ноги и выпрямился во весь рост.

– Добрыня Никитович я, – басом представился он, горделиво глядя куда-то поверх наших голов.

– Тот самый? – с откровенным сомнением переспросил я. – Который богатырь земли русской?

– А то какой же! – в чёрной бороде мелькнула белозубая усмешка. – Конечно, богатырь. Показать?

Не дожидаясь ответа (а я бы точно сказал «нет»), он вполоборота развернулся к дивану. Не наклоняясь, а как-то странно скособочившись, сцапал своей лапищей деревянный подлокотник. И легко оторвал тяжеленную потрёпанную полицейскую мебель от пола, одной рукой, явно наслаждаясь собственной силушкой.

Я и представить не мог, что таким хватом вообще можно было взяться за диван. Одно движение и тяжёлая мебель оторвалась от пола, наглядно демонстрируя пугающую, недюжинную физическую мощь.

И в то же время подобные фокусы не производили лично на меня особого впечатления. При поддержке Мегалита я был способен и не на такие трюки, хотя предпочитал действовать тоньше, доверял тяжёлую работу своей стихии, то есть, таскал тяжести при помощи воды. В конце концов, среди двоедушников хватает тех, кто силён или даже очень силён, просто у нас не принято свою силу демонстрировать.

Или… это во мне сейчас мужская ревность говорит?

Подержав диван на весу, Добрыня, если этот громила и впрямь был тем самым героем из легенд, небрежно опустил его на место. Мебель почти беззвучно достигла пола, подняв из-под основания облачко вековечной пыли. Удовлетворённый произведённым эффектом, он уселся обратно.

– Ну, будем знакомы, господа защитники? – он широко улыбнулся, блеснув рядом крупных, крепких, как у коня, зубов.

– Будем знакомы, – спокойно отреагировала Василиса. В её голосе звучало ледяное равнодушие, свойственное всем чиновникам. Ну, отсутствие эмоций положено ей по должности.

Богатырь чуть прищурился, оценивающе смотря на неё:

– Мы с вами раньше не встречались?

– Мне точно не доводилось, – опередил я Василису. – Ваш брат Водяных не особо жаловал.

– Ну, извиняй, времена были такие, – развёл он здоровенными руками. – Много дров тогда наломали.

– А как Вы, не постесняюсь спросить, всё это время… – я запнулся, не зная, как сформулировать мысль и подобрать правильные слова для вопроса.

– Жил и прятался, не демонстрируя свою богатырскую природу? – простодушно спросил он.

– Ну, вроде того. Я к тому, что про Вас не то, что последние сто, почитай, полтысячи лет ничего не было слышно.

– Ну, как же не слышно? А сказки? – богатырь удивился, подняв правую бровь. – Неужто рассказывать перестали?

– Не перестали, – осторожно, словно прощупывая почву, ответила Василиса. – Даже мультфильм сняли. И не один, целую серию.

– Мультфильм? Это как? – он повернул голову, удивлённо поднял левую бровь, но тут же отмахнулся. – В общем, не прятался я. Просто с Ордой вопросы давно порешали, драконы повывелись… Вы, кстати, случайно, не в курсе, где сейчас Горыныч?

– Нет, – хором, не сговариваясь, ответили мы.

– Угу. Понятно, – Добрыня хмыкнул. – Дело в том, что, когда заканчиваются великие злодеи, отпадает нужда и в великих героях. Не больно-то они нужны теперь. Зла в мире меньше не стало, конечно. Просто оно измельчало и теперь всё больше прячется по углам. А я его оттуда выковыриваю. В индивидуальном порядке.

– Как фанатик? Идёте по следу, охотитесь? – спросил я. – Или работаете на Инквизицию? Что-то я не припомню, чтобы Шпренгер упоминал о таком агенте, как Добрыня.

– Я ни с кем, дорогой ты мой Водяной, не сотрудничаю, – произнёс Добрыня, глядя мне прямо в глаза. – Если брать глобально… Так-то я сам по себе. Работаю в частном порядке. Но сейчас вот пришёл с вами глаголить, верно? Это считай, в какой-то мере сотрудничество. А насчёт фанатика… Нет, я определённо не фанатик. Скорее уж антифанатик, если, конечно, такое понятие вообще существует.

– И что же привело Вас сюда, гражданин богатырь? – спросила Василиса. – Уж простите за нескромность.

– Правильный вопрос, – одобрительно кивнул он. – Есть у меня один, скажем так, хитрый артефакт. Так вот, намедни он зафиксировал мощное возмущение сил. Похоже это всё на вторжение из Нави. Причём, пролезло что-то крупное. Значительное.

– Но ведь вначале Вы упомянули Жихаря? – цепкая память Василисы не упустила эту деталь.

– Да. Вот к этому я и веду, – ночной гость нахмурил брови. – Жихарь, это так, мелкая босота. Малолетний каторжанин. Ну, что он может? Кашу в горшке сгноить, хозяйскую самогонку вылакать да курятник переполошить. А здесь… Здесь у вас кто-то куда посерьёзнее.

– Хм. А давайте-ка начнём с самого начала, – Василиса ритмично постучала ручкой по наполовину заполненному бланку допроса задержанного.

За решёткой камеры, совершенно не обращая внимания на голоса, мирно посапывал задержанный мужичок.

– Откуда Вы к нам пожаловали? – она сурово посмотрела на гостя. – И с какой целью?

– Ну, Василисушка… – басом отозвался Добрыня, вальяжно раскинувшись на диване. – У нас что, традиции поменялись? С каких пор принято всю подноготную первому встречному выкладывать? Анкетные данные ей подавай, – он усмехнулся, – А зачем приехал, дело ясное. Ловить то зло, что из Нави прорвалось. Ну, а раз уж вы тут тем же самым занимаетесь, я пришёл объединить усилия. Так что, можете рассказать, что у вас есть, что известно?

– Ну… – Василиса покрутила ручку в руках. Раскрывать свои карты она явно не хотела, пусть даже перед таким авторитетным двоедушником. – Факт прорыва из Нави действительно зафиксирован. Личность чужака не установлена. Пока что имеем только потраву животных: куры, пара собак. Так же исчезла свинья. Люди, хвала Судьбе, целы, никто не заболел, никто не умирал. Данных для идентификации крайне мало, так что…

– Это Вилы, – буднично сказал Добрыня, перебив её. – Само собой, не те, что сельскохозяйственный инструмент.

– Само собой, – кивнул я. Термин был мне прекрасно знаком, но вот соглашаться с его теорией я пока не спешил.

Добрыня проигнорировал мою реплику:

– В посёлке новые девушки не появлялись?

– Погодите-ка, – я вскинул руку, призывая его притормозить. – Вы серьёзно? Ну, какие ещё Вилы? Вилы – это же светлые двоедушники, добрые! Они лес берегут, заблудившихся путников к людям выводят, зверей лечат. Живут себе тихо по заповедникам, пылинки с природы сдувают. Да они мухи не обидят!

– Да ну? – криво усмехнулся Добрыня и поднялся с дивана. – Это если обычные вилы. Те, что живут в нашей Яви. А теперь представь, что, если они пришли… из Нави. Про́клятые Вилы. Умершие.

– Обитателям Нави надлежит оставаться в Нави, – ответил я избитой фразой.

– Ну да, ну да… – протянул Добрыня.

Он медленно прошёлся по кабинету, внимательным взглядом изучая скучные графики дежурств на стене, посмотрел на перекидной календарь, задержался у стенда «Внимание. Розыск» с интересом рассматривая фотографии.

– Хорошо, допустим, это про́клятые Вилы, – не сдавался я. – Но как Вы это поняли? Какие следы на них указывают?

– Чую, – не отводя взгляда от фото, ответил он. – Опыт у меня. А что?

– Ну… Опыт – это, конечно, мощный аргумент, – я следил за каждым его движением, – Но откуда Вы вообще узнали, кто мы такие? Как вычислили наш статус?

Добрыня развернулся ко мне лицом и лукаво улыбнулся:

– И это тоже опыт, «сын ошибок трудных». Да расслабься, я просто проследил за вами, когда вы этого бедолагу в каталажку забирали. Так что там насчёт девушек?

– Из новеньких в посёлке только рабочие. Исключительно мужчины, – сухо ответила Василиса.

– Ладно. Значит, придётся походить, поразнюхивать, – Добрыня развёл своими ручищами и направился к выходу из опорника. – Я, пожалуй, пойду.

– Стоять! – голос Василисы выдавал её раздражение. – Что ещё за «поразнюхивать»?

Богатырь остановился у самого порога и обернулся:

– А то и значит. Раз уж я приехал, то не успокоюсь, пока эту дрянь не найду и не загоню обратно в Навь.

– Ваше брожение по посёлку вызовет больше вопросов, чем дохлые куры! – Василиса повысила голос, решительно поднимаясь из-за стола. – Вы здесь человек чужой, незнакомый. Быстро привлечёте внимание и спугнете нам всё на свете!

Добрыня снисходительно усмехнулся, глядя на Василису.

– Вы сейчас про «маску» толкуете, Василисушка. Про легальное оправдание моего интереса. Не извольте беспокоиться, – он похлопал себя по внутреннему карману лёгкой куртки. – Я ревизор. Не такой, как в книжке, конечно, но нужные корочки проверяющего имеются, всё чин по чину. Буду ходить, проверять, инвентаризацию проводить. Если что унюхаю – сообщу вам. Ну и от вас жду того же… Рассчитываю, так сказать, на плодотворное сотрудничество.

Он взялся за ручку двери и бросил, уже не оглядываясь:

– Всё, бывайте. Пора бы и честь знать, отдохнуть мне нужно с дороги.

Он вышел. Дверь опорного пункта громко захлопнулась за его спиной.

Я тут же рванул к двери и с силой дёрнул ручку.

Закрыто.

– Чертовщина какая-то… – выругался я.

Изнутри опорник запирался двумя способами, либо основательно, ключом на нижний замок, либо, если быстро, как это сделал я, на вороток верхнего замка. Я лихорадочно крутанул вороток и снова дернул ручку. Закрыто на оба.

Схватив со стола ключ, тот самый, который когда-то так ловко утаскивал магнитом Руслан, я в два оборота открыл замок, открыл дверь и высунулся наружу, на улицу.

Прохладный и влажный ночной воздух обдал лицо. Снаружи никого не было. Богатырь словно растворился.

– Хотел посмотреть, на какой машине он приехал? – раздался за спиной насмешливый голос Василисы. Всё это время она, не вставая из-за стола, внимательно следила за моими метаниями.

– И это тоже, – разочарованно выдохнул я, закрывая дверь. – Да и вообще… Понимаешь, он с самого начала играл по своим правилам. Навязывал темп. В тактике это называется «инициатива».

– Он просто сбил нас с толку, – Василиса невозмутимо вернулась к протоколу, дописывая его. – Обычно это мы врываемся, как кавалерия, с коронной фразой «мы знаем, кто вы на самом деле». А дальше собеседник вынужден оправдываться и подстраиваться под нас. Он же просто проделал тот же фокус с нами.

– А тебе не кажется это слишком уж подозрительным? – я подошёл ближе к столу. – Он появляется после прорыва. Что, если он и есть та самая тварь из Нави?

Василиса оторвалась от бланка и посмотрела на меня:

– Ты сам-то в это веришь, Вадим? Существо, которое прячется по тёмным углам и убивает бродячих собак, вдруг умывается, причёсывается и само приходит к нам в опорник, да ещё и выдаёт себя за легендарного русского богатыря?

– Вот, кстати, об этом! – уцепился я за мысль. – Он же жил тысячу лет назад! Да и легенды описывают его… несколько иначе. И эта его теория… Почему именно Вилы?

– Мы тоже жили тысячу лет назад, – напомнила Василиса. – Мне совершенно не хочется его защищать, но давай начистоту, много ли мы знаем про реального Добрыню? Ты, например, слышал хоть одну легенду о том, как он умер?

– Нет, – признался я. – Не слышал.

– Вот именно. Не знаю, что он за птица, но давай решать проблемы по мере поступления, – Василиса кивнула в сторону камеры, где всё также безмятежно храпел наш задержанный. – Сейчас я дооформляю этого чудика по статье за проживание без регистрации, и пойдём посидим у печи. Может, это всё-таки Жихарь. А уж если нет… тогда придётся прорабатывать версию нашего «ревизора». В теории, Вилы могут вредить, если они не в духе. А после пребывания в Нави счастливыми и добрыми они точно не будут.

– Резонно, – согласился я.

Разговор ушёл в практическое русло, но перед глазами всё ещё стояла запертая дверь. Я прокручивал в голове последние секунды, я не заметил ни малейшего признака магии. И тем не менее, этот здоровяк явно был магом, да не просто магом, а довольно быстрым и ловким.

Глава 7
Один-один

Мы действительно просидели у печи до самого утра. Ночь выдалась сравнительно тихой, лишь изредка бесшумными тенями мелькали совы да летучие мыши. Только один раз над нами, тяжело хлопая крыльями, пролетел огромный чёрный ворон. Больше к нашему огню никто не вышел.

Горизонт над озером начал светлеть, часть звёзд стала не видна, настало то самое удивительное время, когда часть неба ещё ночная, усыпанная яркими звёздами. А другая часть уже наливается предрассветным светом, открываясь началу дня.

Василиса дремала, закутавшись в плед. Я же не спал, лениво скользил взглядом по поверхности озера и раз за разом прокручивал в голове слова Добрыни. Двоедушники… Скрытные в поведении недоверчивые, часто говорят одно, а на уме – совершенно другое.

– О чём задумался? – мягкий голос Василисы прозвучал неожиданно. Она едва приоткрыла глаза и повела затёкшими плечами.

– Думаю, что версию с Жихарем пока можно смело откладывать, – ответил я. – Он так и не пришёл.

– Это была отработка версии. Нам нужно было убедиться наверняка, – Василиса потирала ладошками своё лицо, стряхивая остатки сна. – Значит, и правда поищем Вилу? Вообще-то, они не отличаются особой силой, даже если допустить, что нам попалась самая озлобленная особь, то таких борозд на вагончике она оставить не могла. Но других зацепок, кроме наводки Добрыни, у нас всё равно нет.

Я молча кивнул, глядя на тлеющие угли в печи.

– Поеду-ка я домой, с твоего позволения. Приму душ, приду в себя после нашей засады. – зевнув в ладонь, сказала Василиса.

– Да, езжай. Я побуду здесь ещё немного. Потом заеду домой, сварю себе кофе и на работу.

* * *

– Доброе утро, Мария Антоновна! – несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя бодро и весело.

– И тебе не хворать, – отозвалась она. – Слыхал новость? Библиотекарь наш, Платон, слёг. Захворал.

– Да ну? – мне так и хотелось добавить ехидное: «Небось простудился, пока по чужим огородам лазил, снежного человека выслеживая?», но я, однако, сдержался. Несмотря на все чудачества Платона Аркадьевича, я питал к этому немолодому, начитанному человеку огромное уважение. Тем более что его рассуждения о местной, колдухинской мистике не лишены оснований.

– Да. Два дня, почитай, на выходных был, – Мария Антоновна рассказывала, выставляя журналы на стойку. – Пришёл на работу, и вдруг поплохело ему, вышел из библиотеки, сел на крылечко. Тут Фоминична наша мимо шла. Сперва говорит, решила, что он загордился, сидит, не здоровается. А потом присмотрелась, батюшки, да человеку-то худо! «Скорую» вызвала, те приехали и в райцентр увезли. Вот и говори после этого, что за здоровьем следить надо. А как за ним уследишь, если вся наша медицина представлена одним Давлетом с его, мягко говоря, специфическим чувством юмора?

Я наблюдал за тем, как баба Маша продолжала расставлять журналы.

– А что говорят врачи? Что-то серьёзное? Может, он увидел что-то, испугался до смерти? Или… может, укусил его кто?

Мысль о том, что Платон Аркадьевич мог стать очередной жертвой вторженца, будь то Жихарь, Вила или кто похуже, заставила меня напрячься.

Мария Антоновна отмахнулась, взявшись перекладывать стопки бланков:

– Да какие укусы, Вадим! Сердечко прихватило, обезвоживание да переутомление. Ясно же, на улице потеплело резко, вот организм старика перестроиться не успел. Ему бы кондиционер в библиотеку поставить. Да и нам, честно говоря, тоже не помешало бы.

– Кондиционер? Так, может, стоит у нашего начальства попросить?

Мария Антоновна лишь невесело усмехнулась:

– Шутишь? Я три года подряд каждую весну заявку отправляю. А Зинка, которая за снабжение отвечает, их заворачивает. Вот так и сидим, в старом ремонте да в духоте.

– Насчёт ремонта, думаю, можно что-то придумать, – я критически осмотрел помещение. И правда, штукатурка вроде держалась крепко, но по ней уже разошлись тонкие трещины, краска на стенах местами отслоилась, а побелка на потолке приобрела желтоватый оттенок. – А по поводу кондиционера… Вы попробуйте отправить заявку ещё раз. Вдруг именно в этот раз повезёт?

– Ладно, попытка не пытка, попробую, – со вздохом согласилась она.

В этот момент входная дверь распахнулась. На пороге стоял Гайк. Он уверенно шагнул внутрь и широким жестом обвёл помещение, торжественно презентуя его семейной паре, которая шла у него за спиной.

– А вот и наша почта! – весело вещал он. – Всё как у людэй, всэ услуги, всэ условыя! Привэтствую, Вадым! Здравствуйтэ, Марыя Антонавна!

– И тебе не хворать, – отозвалась моя начальница, не отрываясь от своих бланков. – Гайк, тут у Вадима для тебя «письмо счастья», из налоговой.

Улыбка Гайка стала слегка неестественной.

– Давай суда пысьмо, дарагой, – он протянул руку. – С налогавай у миня, слюшай, никагда ныкаких праблэм не была. И нэт!

Семейная пара тем временем равнодушно посмотрела на облупленные стены почты и, не проронив ни слова, вышла. Мы с Гайком двинулись следом, отстав на пару шагов.

– Ну как? – вполголоса спросил я, выдавая ему депешу от ИФНС.

Гайк черканул неразборчивую подпись на извещении и покачал головой:

– Вай, да как-та без аганька. Кыслые ходят, как лымоны нэзрелые. Навернае, нэ вазьмут дом. Но ты нэ перэживай! У меня на завтра ещё два прасмотра есть. Прададим дом, вот чует маё сэрдце, точна прададым!

– Гайк, слушай, надо ремонт на почте сделать, – я перевёл тему. – Я Руслана пришлю, пусть своим намётанным глазом прикинет объём работ.

– Э-э-э! Вадым Иванавыч, ты что такое ваабщэ прыдумал? – Гайк резко остановился и всплеснул руками. – Эта же буджетнае учрэждение! А у мэня, сам видишь, вмэста даходав адны праблэмы. Пысьма вот эти ещё шлют! В магазине ваабще дэла плоха ыдут. Дэнег нэт, савсем нэт!

– За мой счёт, Гайк, – спокойно ответил я, обрывая поток его причитаний.

– Да? – глаза Гайка заблестели. – Слюшай, тагда, канешна, сдэлаем! Всё в лучшэм видэ арганизуэм, нэ самнэвайся. Ты толька скажи бабе Маше, что эта ат мэня… спонсарская помащь, да? Тэбе же дядю сваего свэтить нэльзя, правильна панымаю?

– Скажу, – я усмехнулся и утвердительно кивнул.

– Ладна, всё, я пабэжал. Пусть ани пакупатэли и недавольные, но нада им ещё админыстрацию паказать. И пляж! – Гайк уже разворачивался в сторону своих клиентов, но вдруг обернулся. – Вай, какая там пэчь на пляже стаит, проста пэрсык! Настаящий арт-абъэкт!

– Чего ты мне-то это рассказываешь? – удивился я с улыбкой. – Я же её сам тебе и заказывал.

– Настраиваюсь, панимаэшь? Слава правыльные падбираю, – Гайк махнул рукой, в которой держал письмо. – Всё! Пашёл я.

Вернувшись к своим обязанностям, я поехал развозить почту. Проезжая по Озёрной мимо одного из наших с Гайком выкупленного дома, я краем глаза заметил какое-то движение. На участке маячила подозрительная фигура.

Припарковавшись, я пошарил под своим сиденьем, кнут-самобой был при мне. Достав телефон, я быстро набрал Василисе короткое сообщение: «Я на Озёрной 41, тут кто-то шастает, пошёл проверять», сунул мобильный в карман джинсов и двинулся к дому.

При скупке недвижимости Гайк действовал радикально, по давно отработанной им схеме. Первым делом он выгребал из дома всё, что имело хоть малейшую ценность. Поначалу он порывался делить найденную рухлядь, такую, как старая мебель, одежда, посуда и доисторическая бытовая техника, строго пополам со мной. Я от такого богатства отказался, попросив передавать Руслану только документы жильцов да книги (рука не поднималась позволить выбросить книги на помойку или сдать в макулатуру).

Проведя такое «разграбление», Гайк запускал во двор Михалыча. За скромную плату, тут я сильно подозревал, что расчёт производился не купюрами, а булькающей валютой, но в процесс благоразумно не вмешивался, его усилиями наводился порядок. Тот безжалостно вырубал весь бурьян и вывозил мусор, расчищая плацдарм для строительных бригад. И только после этого в дом засылался Руслан с планшетом наперевес, который своим намётанным взглядом оценивал масштаб бедствия и прикидывал объём работ по приведению здания в товарный вид.

Дом, возле которого я сейчас стоял, явно прошёл первые две стадии. Двор был чистым и пустым, так что красться по кустам, изображая спецназ, мне бы при всём желании не удалось.

Я толкнул калитку и уверенно вошёл во двор, на всякий случай держа руку со свёрнутым кнутом за спиной.

– Кто тут ходит⁈ – сказал я громко, да так, что сам от себя такого не ожидал. – Это частное владение! Я уже вызвал полицию! Выходите и без глупостей!

Ждать не пришлось. Из приоткрытой двери показался нарушитель границ.

– Спокойно! Инспектор Санэпидслужбы! Имею полное право! – из полумрака сеней сперва вынырнула рука, тыча в мою сторону раскрытой корочкой. Прочесть, что там написано, с такого расстояния я бы не смог, даже если бы очень старался. Следом появился и сам «инспектор».

Это оказался наш вчерашний знакомый, черноволосый бородач Добрыня. Он смерил меня тяжёлым, оценивающим взглядом с головы до ног, недовольно крякнул и нехотя спрятал удостоверение во внутренний карман своей куртки.

– А, это ты, Водяной… Чего голосишь на весь посёлок?

– А чего вы… то есть, ты… Чего ты шастаешь по чужим домам? – я опустил руку с кнутом.

– Это же брошенный дом, – невозмутимо парировал богатырь.

– А вот и нет. Это частная собственность, —поправил я. – Но дело даже не в этом. Ты же сам прекрасно понимаешь, ты у нас чужак и ходишь тут с самым подозрительным видом, забираешься в пустые дома и даже не удосужился уведомить власти!

– Ну, почему же «не удосужился»? – Добрыня присел на корточки и постучал костяшками пальцев по половицам, будто пытался по звуку определить, не прячется ли кто-то в подполе. – Я к тебе и Василисе вчера зашёл? Зашёл. Утром вот наведался к вашему Павлу Семёновичу. Сказал, что направили из самой Москвы, ищем вибрионы сибирской язвы, берём пробы, проверяем. Так что нахожусь я здесь вполне официально.

Скрип калитки заставил нас обоих обернуться. Во двор вошла Василиса. Её правая рука небрежно, но очень красноречиво лежала на поясе, рядом с кобурой. Трудно было сказать наверняка, что она может пустить в ход быстрее, табельный пистолет или боевую магию. Наверное, это зависело от ситуации.

– Верно ведь говорю? Действую строго в рамках закона? – Добрыня смотрел ей прямо в глаза.

– Нет, – сухо бросила Василиса, проходя мимо меня. – Давайте-ка зайдём внутрь, там и поговорим. А то нас соседи услышат. Соседка напротив, баба Шура, хоть и старенькая, но слух у неё, как у индейца на охоте.

Мы прошли в пустой дом. Василиса оглядела комнату, задержала взгляд на Добрыне и холодно констатировала:

– Судя по тому, что Вы ведёте сплошной и бессистемный осмотр территории, Вы пока так ничего и не нашли.

– А вы, я заметил, всю ночь просидели у своей печи, грелись и ждали своего несуществующего Жихаря? – парировал он, скрестив руки на груди.

– Один-один, Добрыня Никитович, – отозвался я. – Хорошо, мы готовы рассмотреть версию, что из Нави к нам проникла Вила.

– Не Вила, а Вилы, – поправил меня богатырь. – Их несколько. И это не версия, а факт. Но всё и сразу я вам выкладывать не намерен, уж простите. Не доверяю я вам пока что, – надул щёки Добрыня, отчего его чёрная борода воинственно встопорщилась.

– Ну, допустим, – я невольно коснулся собственного подбородка. – У тебя есть идеи, как её… или их… ловить? Ну, кроме как перетряхивать каждый пустой дом в окру́ге?

Добрыня оглядел пустую комнату:

– Насколько я успел заметить, брошенных домов у вас тут с избытком. А ещё, небось, овраги имеются, кладбище, старые брошенные коровники, какие-нибудь, цеха?

– Цеха у нас как раз вполне обжиты, там производство, – возразил я. – А вот пустующих совхозных строений и правда полно. Предлагаешь их прочесать и проверить?

– Не, это слишком долго, – цокнул Добрыня. – Можно попробовать выманить. В полночь.

– Ритуал? —предположила Василиса.

– Да. Ритуал, – кивнул Добрыня. – Вы двое и я… Больше в помощь позвать у вас некого?

Мы с Василисой переглянулись. С одной стороны, вроде бы одно дело делаем. А с другой, сообщать приезжему двоедушнику, которого мы знаем меньше суток, других «необычных» жителей нашего посёлка мы не спешили. – Есть один… безобидный оборотень. Молодой совсем, – неохотно признался я.

– Ну, сгодится. Будет хотя бы четверо, – Добрыня смотрел в пол, явно что-то прикидывая в уме. – Предлагаю провести всё на поле, что чуть южнее посёлка. Оно вроде как близко, но со стороны домов не видно, местные нас не заметят. Мне-то, по большому счёту, всё равно, я зло заборол и уехал. А вам тут ещё жить, лишние слухи ни к чему.

– А что за ритуал? – Василиса прервала его рассуждения, возвращая разговор в практическую плоскость. – Надеюсь, обойдёмся без кровавых жертвоприношений?