Текст книги "Водяной 7 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17
Такой вот план

– Да? Знаешь, план, скорее всего, будет примерно такой, – я пожал плечами, наблюдая, как Руслан расправляется с едой. – Кто-то неторопливо прогуливается вдоль кладбища. Ночью. На него из темноты нападает упырь, а мы с Василисой выскакиваем из засады и.… того, крутим этого шаромыжника.

Руслан замер. Вилка вновь остановилась на полпути ко рту.

– Кто-то? – его глаза сузились в щёлочки.

– Ну да. Я же говорю, упырь, – невозмутимо продолжил я. – Он же вурдалак, пиявица, не путать с обычным пьяницей, ну, или кровопийца.

– Нет-нет-нет, – Руслан вернул вилку на тарелку и возмущённо замахал руками. – Я не про терминологию нечисти. Я про того абстрактного «кого-то», кому предстоит ночной моцион мимо могил. Нас тут трое, так? И если вы с Василисой эффектно выскакиваете из засады, то, методом исключения, работать в качестве лакомого прохожего предстоит мне. Так? Не отвечай! Скажу сразу, мне этот расклад категорически не нравится! И потом, почему именно кладбище? Тебя греют воспоминания о борьбе с местными бандитами, или просто лунные пейзажи с крестами любишь?

Василиса в этот момент уткнулась в свой стакан с водой, чтобы спрятать рвущийся наружу смех.

– По традиции он обитает именно там, – ответил я, осознанно игнорируя до поры до времени скользкий вопрос про личность подсадной утки. – Наверное. А может, мы вообще не правы, и никакого вурдалака там нет.

– Да уж, конечно, – сарказм в голосе Руслана побил все рекорды по яркости и ядовитости. – Если вы с Василисой предполагаете что-то плохое, то оно сбудется со стопроцентной вероятностью. Так что не надо меня прибалтывать и успокаивать.

– Ну прости, Руслан, но это исключительно важная роль, – я примирительно посмотрел на него. – Мы, конечно, можем нагрянуть на кладбище и попытаться выследить его при свете дня, но он нас наверняка заметит издалека и просто сбежит. И всё, ищи ветра в поле.

– Тоже мне проблема, – фыркнул он, наконец-то отправляя кусок котлеты в рот. – Сбежит в Лабинку и скатертью дорога, пусть это будет головной болью лабинцев.

– В Лабинке нет двоедушников, которые бы его изловили, – уже совершенно серьёзно возразил я. – Сбросить проблему на соседей, это безответственно. Тем более, его деятельность наверняка привлечёт внимание фанатиков. А зачем нам такие ребята, бродящие с оружием по соседству?

Руслан опёрся локтями о стол, отодвинул наполовину пустую тарелку и обречённо вздохнул. Оплаченный кузовной ремонт наверняка показался ему уже не такой уж щедрой сделкой.

– А Инквизиция? – с надеждой спросил Руслан. – Может, Денис ворвётся как супермен и всех победит?

– Пока нет человеческих жертв и трупов, Денис и пальцем не пошевелит и в поисках не поможет, – спокойно ответила за меня Василиса. – Инквизиторы – люди катастрофически занятые, да и никто толком не знает, сколько их вообще осталось, может, банально, на всех их не хватает. Так что давай исходить из суровой реальности, есть только ты, я и Вадим. И это, кстати, ещё не всё. В нашем гениальном плане поимки особо опасного упыря есть одна малюсенькая деталь.

Василиса выразительно посмотрела на меня.

– Какая ещё деталь? – страдальчески спросил Руслан. – Мне что, придётся одеть женское платье и бродить там в образе заблудившейся школьницы?

– Надеть, – машинально поправил я. – Нет, платья не будет. Тебе просто нужно будет прогуляться там в образе барсука.

– Что-о-о⁈ – взвизгнул оборотень неожиданным фальцетом.

– И снова тысяча извинений, Ваше барсучество, но такова селяви, – я виновато развёл руками. – Наш упырь за всё это время нападал исключительно на собак.

– И что, барсук тебе собака, что ли⁈ Это попахивает видовой дискриминацией! Расизмом!

– Габариты те же, а в темноте вообще не отличить, – принялся успокаивать я.

– И потом, он на них не просто «нападает», как ты изящно выражаешься, а натурально выпивает досуха! Убивает! Я, вообще-то, в курсе местных новостей, – возмущённо говорил Руслан. – Он их жрёт, причём без разбора, что цепных волкодавов, что бродячих бобиков!

– Ну, мы до крайностей не доведём. Недопустим такого, – я постарался придать голосу максимум уверенности.

– Я категорически не согласен! – твёрдо заявил он.

Однако по его взгляду было ясно, это бунт обречённого. Примерно с такой же твёрдостью молодой муж заявляет, что ни за какие коврижки не поедет к тёще копать картошку. Он приводит безупречные, здравые аргументы, высчитывает нормы годового потребления картофеля на молодую семью, составляет убедительную калькуляцию стоимости медикаментов для сорванной спины… Но где-то в глубине души уже осознаёт, что завтра в семь утра будет стоять в поле с лопатой. Спор этот был проигран, не успев начаться.

Мы помолчали ещё пару минут. Я, не говоря ни слова, собрал в тишине со стола посуду, включил воду и принялся неспешно её мыть, давая нашему живцу время свыкнуться с неизбежным.

– И когда вы, живодёры, намерены воплощать в жизнь этот ваш бесчеловечный план? – сердито буркнул Руслан под шум воды, прерывая молчание.

– Ну, завтра, наверное, – меланхолично отозвался я, ставя чистую тарелку на сушилку. – Сегодня мы все устали. Погони, драки, Вилы, твоя покоцанная машина, восстановление медпункта… Хватит с нас подвигов за одни сутки.

– Нет уж, дудки! Я просто не вынесу ещё сутки ожидания, – Руслан обратился к Василисе. – Сейчас ведь не слишком позднее время для поимки этой… твари?

– Да нет, в самый раз, – задумчиво протянула она. – На берегу у Печи народ ещё наверняка гульбанит, но это далеко от кладбища. В целом посёлок уже спит. Упырь сейчас должен быть максимально активен. Насколько мы знаем, он всегда нападает ночью, потому что именно в это время чувствует себя более уверенно. Это, кстати, говорит как о его хитрости, так и о слабости.

– Отлично, – Руслан сидел, скрестив на груди руки, с суровым выражением лица, однако при словах Василисы кивнул так энергично, что едва не кувыркнулся со стула. – Значит так, деспоты и сатрапы! Если вы уж решили рискнуть моей драгоценной барсучьей шкурой, то делать это нужно прямо сейчас. Таково моё условие! Пластырь нужно сорвать быстро. Утром я точно передумаю.

Мы с Василисой многозначительно переглянулись.

– Мы, вообще-то, устали, – начал было я, заходя на второй круг аргументации, но Василиса оборвала меня, подняв руку в останавливающем жесте.

– Если Руслан так рвётся в бой, а ситуация у нас нетипичная, я могу задействовать оживотворяющее заклятие. Это что-то вроде энергетика в мире магии. Злоупотреблять таким, конечно, категорически не стоит, но ради такого случая…

– Я готов! – Руслан проворно соскочил со стула, зажмурился и встал, широко раскинув руки. Поза была такая, словно магия должна была окатить его ледяной водой из ведра, и он заранее съёжился.

Василиса плавно повела руками, сплетая в воздухе сложный узор. Прямо над кухонным столом расцвёл полупрозрачный букет из трёх пульсирующих мягким светом бутонов.

– Чистота бо, крепость и младость, – прошептала Василиса.

С её последним жестом призрачный букет ожил, плавно подплыл к Руслану и, едва коснувшись его кожи, истаял, оставив после себя только слабый аромат мяты.

Затем она без лишних слов повторила процедуру для меня, а напоследок «угостила» магическим энергетиком и саму себя. Интересно, что эффект ощущался не только телом, во рту тоже разлился освежающий привкус мяты, смешенный с лёгкой горечью полыни. Усталость как рукой сняло.

– Ну что, выдвигаемся? – бодро спросила Василиса. – Предлагаю прогуляться пешком, чтобы наши бдительные бабушки не гадали, куда это участковый катается посреди ночи.

Мы быстро оделись. Я привычно обмотал вокруг пояса кнут-самобой, и наша троица шагнула за порог, погружаясь в ночной Колдухин.

Где-то неподалёку протяжно и тоскливо кричал совёнок. Со стороны озера веяло влагой и свежестью. Мы шли в полном молчании, только Руслан то и дело шумно втягивал носом воздух, по-звериному принюхиваясь, хотя до кладбища было ещё шагать и шагать. Луна пока не взошла, и посёлок тонул в темноте, идеально подходящей для охоты. Что с нашей стороны, что со стороны упыря.

– Надо бы нашего дядю Мишу попросить пару сотен саженцев по посёлку посадить, – задумчиво произнёс я, обращаясь к Василисе. – А то у нас местами почти что степь, только бурьян колосится да дома стоят. А если будет много деревьев, будет и тень летом, и вообще красиво. Если он согласится, я закуплюсь любыми саженцами, какие скажет. Хоть берёзами, хоть экзотикой какой-нибудь.

– Вообще-то, время для посадки давно прошло, – резонно заметила Василиса. – Хотя в руках Лешего даже сухой прутик, воткнутый в грязь, пустит корни и станет статным деревцем.

– Вы не можете помолчать? – паническим шёпотом взмолился идущий впереди Руслан и резко обернулся. – Мы тут, вообще-то, жизнью рискуем. Особенно я! А если он нас услышит? Или, хуже того, если проигнорирует, и мне придётся бродить по этим кустам каждую ночь? А если меня местные бабки лопатой огреют в темноте? Ты видел бабу Нину, Вадим? Она же меня убьёт с одного удара!

– Скажешь тоже. Баба Нина почти что божий одуванчик, мухи не обидит, – не согласился я.

– Да этот твой одуванчик коня на скаку остановит и затащит в горящую избу, которую сама же перед этим и подожгла! – на одном выдохе выпалил Руслан. – Тише, прошу вас.

– Руслан, расслабься, я его магическим чутьём пока не фиксирую, – я понизил голос, чтобы нас действительно не услышали в ближайших дворах. – Мёртвые могут отлично прятаться за фоном других мёртвых, в данном случае – кладбища. И потом, ты забываешь две очень важные вещи.

– Какие ещё вещи? – напрягся он.

– Во-первых, двоедушники довольно прочные. Мы не бессмертны, конечно, но куда крепче обычных людей. Скажем, если тебя на скорости собьёт машина, приятного в этом мало, конечно, но это будет не смертельно. И второе. Тебе не придётся бродить здесь каждый день. Для нежити двоедушник в десятки раз привлекательнее, чем обычный человек. Надеюсь, они сами этого не осознаю́т, но он тебя учует, как заядлый алкаш новую разливайку, открывшуюся на соседней улице. Найдёт интуитивно. Он даже не поймёт, почему его к тебе так непреодолимо тянет. Это как мощнейшие феромоны…

– Вадим, ты сейчас мою кровь сравнил с феромонами и дешёвой наливайкой? Я тебе говорил, что ты ни фига не умеешь успокаивать? – мрачно перебил он, останавливаясь.

– Да, что-то такое было. А что?

– Тогда ничего. Статус без изменений. Утешение – это вообще не твоё, от слова совсем. Теперь-то мы можем помолчать?

Словно в подтверждение его слов, где-то в стороне, в темноте, раздался хруст. Мы втроём инстинктивно присели.

Василиса мгновенно сплела пальцами крохотный магический рисунок, простое поисковое заклятие вспыхнуло на секунду и тут же развеялось. Она прислушалась к ощущениям и отрицательно покачала головой.

– Не наш клиент, – прошептала она. – Продолжим путь.

Мы шли пешком по улицам Колдухина – частично заасфальтированным, где-то перекопанным, а где-то всё ещё представляющим собой смесь грязи, старого щебня и остатков асфальта… Да ещё и с такими выбоинами, что в одной можно смело прятать отряд оборотней, а в соседней – целую группу упырей.

Дорога к кладбищу относилась именно к последней категории, так что луна, которая как раз вышла из-за облаков и засветила ярко, оказалась нам как нельзя кстати.

– А правда, что при полной луне они наиболее активны? – Руслан с опаской покосился на бледный диск над головой.

– Да, но, как я уже говорила, это не делает их ни опаснее, ни сильнее, – скупо ответила Василиса. Она явно не горела желанием вдаваться в детали, прекрасно понимая, что лишние подробности могут запросто вызвать у оборотня паническую атаку.

– Думаю, мы подошли достаточно близко, – негромко сказал я и остановился, вглядываясь в темноту.

– Что, прямо здесь? – выдохнул Руслан тоном приговорённого, которого уже привели на эшафот, а он до последнего рассчитывал оттянуть момент «начала процедуры».

– Да. Руслан, тебе надо обернуться и просто идти по дорожке по направлению к кладбищу. На этой стадии он тебя заприметит, – я говорил максимально спокойно, стараясь заразить этой уверенностью и его. – Потом остановись вон у той кучи срубленных веток и сухостоя за оградой погоста. Видишь?

Руслан прищурился, пытаясь разглядеть ориентир во мраке, и покорно кивнул.

– Потопчись там. Но не задерживайся слишком долго. Начни принюхиваться, покрути головой, фыркни с подозрением.

– Он что, поймёт, что я его учуял? – с сомнением отреагировал Руслан.

– Дикий зверь, а ты изображаешь именно его, наверняка бы учуял присутствие чужака, но не понял бы, с чем имеет дело. Уж больно запах незнакомый и нетипичный. Так что это лишь придаст твоей прогулке правдоподобности. В общем, постоишь полминуты и топай дальше, строго вдоль забора.

– Я помню, там дальше на краю лесопосадки есть скопление кустов. То самое место, где я расстался с фанатиком в прошлый раз.

– Ну вот видишь, как удачно. Знакомые места, тогда же всё вышло хорошо? Впрочем, упырь нападёт на тебя до того места.

– Это ещё почему? – искренне возмутился Руслан.

Казалось, невозможность дойти до точки, где Макар когда-то прятал своё авто, которое по иронии судьбы теперь было во владении самого Руслана, причиняла ему личное оскорбление.

– Потому, дорогой друг, что вон там есть узкое место, где овраг вплотную прижимает путников к кладбищенскому забору. А узкое место – это лучшее, что может быть для засад и разбойных нападений.

– Мне кажется, ты подозрительно хорошо разбираешься в ремесле разбойников с большой дороги. Тебе явно сто́ит поделиться с нами какими-то пикантными моментами из своего смутного прошлого, – хмыкнул Руслан.

– Это потом. Маршрут ты понял? Ну и главное…

– Помню, помню. Пора перекидываться в звериный образ, – проворчал Руслан. – Василиса, могу я попросить тебя отвернуться и немного отойти? Мне в твоём присутствии как-то… как это сказать… неловко, что ли.

Василиса понимающе кивнула и отошла в сторону. Руслан несколько раз горестно вздохнул, бросил на меня многозначительный взгляд и пробормотал:

– Ну и в блудняк же ты меня вечно втягиваешь, Вадим…

И вдруг резко осел, проваливаясь внутрь собственной одежды, откуда почти сразу же заворочался здоровенный барсук.

Барсук – зверь вообще забавный, смотреть на него приятно глазу и как-то умилительно и умиротворяюще. Я помог ему выпутаться из штанин и рукавов, аккуратно собрал вещи, чтобы они не потерялись.

В зверином теле Руслан выглядел коренастым, приземистым и очень плотным. Если не сказать прямо – толстым. Однако за этой обманчивой пузатостью и внешней мягкостью угадывалась скрытая мощь и основательность исконно лесного жителя.

Единственное, что выдавало в нём оборотня – это габариты. Масса зверя совсем необязательно должна соответствовать весу человеческого тела, но в случае с Русланом барсук из него вышел килограммов на пятьдесят, не меньше. Учитывая, что обычный зверь в «природной комплектации» весит около десятка, наш живец был буквально впятеро крупнее оригинала. Попадаться на глаза биологам в таком виде я бы ему настоятельно не рекомендовал, сенсация была бы обеспечена.

Голова у него была клиновидная, с небольшими, круглыми ушами, которые почти полностью прятались в шерсти. Шерсть, кстати, тоже заслуживала отдельного упоминания. С толстым, крупным ворсом, невероятно густая, но при этом пушистая и удивительно мягкая на ощупь (я как-то проверял). Получался такой живой, фыркающий, тёплый ковёр.

На его морде две широкие чёрные полосы, начинаясь от влажного носа, проходили прямо через глаза к самым ушам, эффектно рассекая белёсую шерсть на лбу и щеках. Получалась эдакая маска пушистого, пузатого воришки, который излучал невероятное обаяние, даже когда просто неподвижно стоял.

Передвигался он исключительно на четырёх лапах. Во время наших первых тренировок в лесочке, когда он только-только стал оборотнем, Руслан пытался вышагивать вертикально, но неизменно заваливался вперёд, возвращаясь в горизонтальное положение. В конце концов, он принял себя таким, какой есть, а затем признался и мне, что ходить на четырёх конечностях, как, собственно, и задумано барсучьей анатомией, удобнее, легче и, несомненно, быстрее.

Руслан ещё какое-то время попринюхивался, затем бросил на меня долгий взгляд и обречённо побрёл в сторону кладбища.

Я запихал его одежду в его же рюкзак и надёжно спрятал его в кустах. Мы с Василисой начали описывать широкую дугу, обходя кладбище на отдалённом расстоянии.

Присев за толстым стволом дерева, я тихонечко, одними губами, спросил:

– Чувствуешь чьё-то присутствие?

– Да, что-то есть. Двигается между могил, – также тихо отозвалась Василиса.

– Тогда нам надо подбираться ближе.

Обычно для прикрытия я использовал туман. Он помог бы приглушить шаги и подобраться вплотную. Но сейчас внезапно появившийся туман выглядел бы слишком подозрительно и наверняка спугнул бы упыря. Нашим единственным козырем оставался фактор неожиданности. До этого мы гонялись по посёлку исключительно за Вилами, возле погоста не ходили. Так что даже если эта тварь догадывалась о наличии в посёлке двоедушников, то вполне могла решить, что мы о ней не знаем, раз не рыщем вокруг. Эту карту внезапности и предстояло сейчас разыграть.

К нашему счастью, поле вокруг кладбища пару лет не косили, оно заросло бурьяном, включая злосчастный борщевик, так что мы могли оставаться незамеченными. Но пробираться через эти джунгли было тяжело. Приходилось двигаться медленно и очень тихо.

Я не был до конца уверен, что упырь клюнет и нападёт на живца именно там, где я рассчитал. И всё же место было идеальным. С одной стороны – крутой край оврага. С другой – глухой забор кладбища, за которым на старых, заброшенных могилах буйно разрослись кусты, образуя в ночи безупречное укрытие для хищника. Любой путник был вынужден либо протискиваться в это узкое горлышко, либо огибать овраг, закладывая крюк в полкилометра.

Сомнения, конечно, оставались. Но это была наша единственная версия, и мы следовали ей.

К сожалению, мы не учли один критически важный фактор. Барсук, при всей своей внешней неторопливости, двигался по прямой, а мы шли по дуге, через бурелом. Из-за этого к «узкому месту» Руслан вышел гораздо раньше нас.

Нам оставалось до него ещё метров пятьдесят, когда мы заметили движение. Из-за кладбищенской ограды, абсолютно бесшумно, огромной тенью, прямо на барсука метнулась жуткая фигура.

Мы рванули вперёд, разом позабыв о всякой осторожности. Теперь главной задачей было успеть до того, как эта тварь навредит нашему другу.

Глава 18
Нелегальный мигрант

Сунь-цзы учил, что война – это путь обмана. И хотя мы здесь, строго говоря, не на войне, давайте смотреть правде в глаза, правила выживания везде одинаковы. Твари, лезущие к нам из Нави, безумные фанатики, чернокнижники и прочая нечисть, все они лгут, мимикрируют, прячут свою истинную, гнилую суть под человеческими масками.

Но и мы, откровенно говоря, не рыцари в сияющих доспехах. Если нужно, я нацеплю маску простоватого дурачка, эдакого почтальона Печкина, даром что без усов. Ничего, мол, не знаю, ничего не видел, просто почту развозил и мимо проходил. Это не трусость, это хитрость. В общем, то, что произошло дальше, ни при каком раскладе нельзя было назвать честной схваткой, даже примерно.

Когда жуткая тень метнулась к нашему мохнатому другу, я рванул вперёд. Бежал, не разбирая дороги, споткнулся о скрытый в траве корень, упал на землю, тут же вскочил, обдирая руки, и снова погнал вперёд. Василиса не отставала. И, в какой-то миг она просто щёлкнула пальцами.

Но в этот раз звук получился громким, хлёстким, как удар кнута. От этого щелчка во всём посёлке разом мигнул свет, а по ночному небу пробежала тень. Это было более грандиозно и весомо, чем обычно.

Ослеплённый адреналином, я осознал результат её магии, только когда подлетел к краю оврага, туда, где были барсук и напавший на него.

Они замерли. Вернее сказать, заклинание не останавливало само время, оно сковывало мышцы и сознание, заставляя живых существ, а в данном случае и упыря, и двоедушника-оборотня, превратиться в неподвижные статуи, запертые в собственных телах.

Руслан лежал на спине, судорожно выставив вверх все четыре мощные лапы, отчаянно пытаясь оттолкнуть навалившуюся на него тварь. А вот нападавший…

Это был абсолютно лысый, с какими-то нелепыми, густыми усами мужичок, чьё тело изогнулось в броске. Он тянулся к горлу барсука худыми, длинными руками, пытаясь раздвинуть его лапы. Шея нападавшего смешно вытянулась, став неестественно длинной, в выпученных глазах читалось голодное безумие. Но страннее всего была пасть. Челюсти выдвинулись, и из них выпирали три острых уродливых клыка, два сверху, один снизу. Толстые, прочные, желтоватые длиной сантиметров по семь, больше похожие на бивни секача, чем на тонкие иглы, как у Навок.

Три, потому что четвёртого, правого нижнего клыка у этой твари не было. Пустой промежуток на его месте делала этот оскал ещё более уродливым и пугающим.

Вся эта пантомима к моменту моего прибытия застыла, словно в жуткой версии детской игры «море волнуется раз, морская фигура – замри». Заклятие сковало их обоих. Это, наконец, объяснило, почему Василиса, в отличие от меня, несущегося напролом с грацией перепуганного медведем олимпийского бегуна, даже не сбила дыхание. После щелчка, она просто неторопливо и размеренно шла к месту происшествия, прекрасно зная, что «дичь» уже никуда не денется.

Сомнений не оставалось, нападавший сто процентов был Упырь. Эти уродливые клыки были лучшим доказательством. В момент паралича мужичок завалился чуть набок, а мощная когтистая лапа барсука упёрлась ему в горло, остановив смертельный бросок.

Подбежав, я вцепился в плечо Упыря и одним рывком сдёрнул его с Руслана. Тварь отлетела в сторону и рухнула в бурьян как пластиковая кукла, так и не поменяв позы.

Первым делом я бросился проверять шею нашего друга. Понятия не имею, как этот лысый урод ухитрялся прокусывать шеи собак через густой подшёрсток, и уж тем более не знаю, вышло бы у него проделать этот фокус с толстой барсучьей шкурой Руслана. Выхватив телефон, я врубил фонарик и принялся лихорадочно раздвигать жёсткий мех, выискивая на коже колотые раны или хотя бы каплю крови.

Я выдохнул, когда увидел целую, непробитую кожу. Ни крови, ни ран.

– Жив, – сказал я скорее самому себе. – Цел. Орёл. Повезло.

Тварь так и лежала там, куда я её отшвырнул, неестественно скрюченная, растопыренная, будто манекен, который выбросили за ненадобностью. Пока Василиса неторопливо спускалась к оврагу, я уже перевернул Упыря на спину и водил лучом телефона по его лицу.

Морда как морда. Глубокие морщины, тонкие бледные губы, длинный нос с горбинкой. Сосредоточенный, злой взгляд застыл в расширенных зрачках. Типичный вурдалак. А если бы не три жёлтых клыка, торчащих из дёсен, то его вообще можно было принять за какого-нибудь местного мужичка.

– Слушай, ну так можно работать. Без этих дурацких погонь вдоль надгробий, об которые обязательно бы споткнулся Руслан, расквасил бы себе нос, без кнута и громких проклятий. И главное, я не лезу мордой в крапиву и репейник. Идеальный вариант.

– Ты, кажется, хотел сделать артефакт кандалы? – перебила Василиса мою тираду. Она подошла ближе и склонилась над Упырём, разглядывая его с профессиональным любопытством.

– Хотел, – признался я с лёгкой досадой. – Руки всё не дошли. То одно, то другое…

– Жаль, – она пожала плечами и щёлкнула заклёпкой чехла на своём поясе, доставая наручники. – Сейчас бы пригодились. Значит, будем по классике.

Обычные служебные БР-С, с закруглёнными стальными дугами. Я уставился на неё, приподняв бровь. Нет, тот факт, что Василиса таскает с собой удостоверение и наручники, меня уже не удивлял. Она вообще была девушкой организованной.

Но вот то, что она собралась надеть их на Упыря…

– Ты серьёзно? – спросил я, глядя, как она невозмутимо прикидывает расстояние до запястий твари. – Посмотри на него. Только попробуй сдвинуть его руки, они же намертво застыли. В этом состоянии даже верёвку не завяжешь. Я пробовал свести их силой, у меня не получилось. Придётся снимать заклинание.

Она перевела на меня взгляд. В нём блеснул лукавый огонёк:

– И что?

– А то, – сказал я, чувствуя, как внутри закручивается предчувствие хаоса. – Как только чары спадут, он очнётся. И тогда, Василиса, в лучшем случае начнётся та самая беготня по надгробьям, о которой я только что говорил. Руслан обязательно полезет в драку и разобьёт себе нос о первый же крест. Крапива… ты представляешь, сколько здесь крапивы? И репейник будет в его шерсти, вычёсывай его потом.

Я даже передёрнул плечами от этой мысленной картины.

Василиса хмыкнула, но наручники не убрала. Просто задумчиво посмотрела на меня, потом на застывшую фигуру упыря, потом снова на меня.

– Ты так всё живо описываешь, – сказала она. – Мне даже, действительно, хочется снять заклинание, просто чтобы на это посмотреть.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя заметил улыбку на её губах. Она шутила.

Ну, или почти шутила.

Я отволок обездвиженного упыря в сторону, подальше от барсука, и на время оставил его, пусть полежит.

Однако Василиса решила не отступать, она сосредоточенно водила руками над плечами твари. В воздухе замерцали крошечные зелёные искры, они касались застывших мышц верхних конечностей Упыря, частично снимая оцепенение. Она свела его руки за спиной и защёлкнула браслеты.

– Ловко, – признал я. – А Руслана разморозишь?

– Да, пожалуй, можно, – кивнула она. – Только учти, он будет слегка не в себе.

– Это в каком смысле?

– В смысле дезориентирован.

Василиса подошла к барсуку, присела на корточки и сделала несколько плавных пассов руками. Руслан дёрнул, сначала лапами, потом всем корпусом и, как в детской игре, «замри» сменилось на «отомри».

И тут началось.

Барсук издал такой звук, что я на мгновение усомнился, с кем имею дело. Это было не рычание и не вой. Это было нечто среднее между кваканьем болотной жабы, рычанием и кряхтением старого деда. Лапы забились в судорожном танце, он вскочил, развернулся и пару раз клацнул зубами в пустоту. Весь его вид кричал: «Я опасен! Я страшен! Я злобен! Не связывайтесь со мной, укушу!»

Только связываться было уже некому.

Нападавший исчез из его поля зрения. А Руслан ещё секунд двадцать продолжал яростно сражаться с невидимым противником, крутясь на месте и грозно рыча. Бой с тенью. Эпичный, но абсолютно бессмысленный.

Наконец, до него дошло, что рядом никого нет. Он успокоился и, обиженно фыркая, как возмущённый жеребец, начал крутить головой, смотря то на меня, то на Василису.

– Может, обратно обратишься? – спросил я барсука.

Барсук в ответ издал странный звук, гибрид негромкого воя и зевка. Звук получился настолько милым, что я даже улыбнулся.

– Мне кажется, он пытается сказать, что не может ответить, – задумчиво произнесла Василиса. – Голосовые связки у него сейчас нечеловеческие.

– Да ладно? – саркастично удивился я. – Кстати, я встречал оборотней, которые в зверином облике говорили. С трудом, но членораздельно.

– Это тренировка, – пожала плечами Василиса. – Годы практики, контроль над телом, дисциплина. А он у нас, – она мягко потрепала Руслана по жёсткой холке, – молодой удалец. Вот поживёт сотню-другую лет, может, и заговорит.

Она с удовольствием провела рукой по его барсучьей шкуре и добавила:

– Знаешь, а он очень милый, когда барсук. Такой… тёплый, пушистый. Может, пусть так и останется?

Руслан фыркнул, дёрнул головой и выдал новую порцию воюще-зевающего звука, на этот раз заметно громче и требовательнее.

– Да понял я, понял, – улыбнулся я – Ты намекаешь, что для обратного превращения тебе нужно уединиться, чтобы никто не видел, и чтобы одежда была поблизости? Так ведь?

Барсук часто-часто закивал.

– Ну слава богу, хоть жесты человеческие, – усмехнулся я.

Руслан развернулся и, переваливаясь на коротких мощных лапах, потопал по тропинке. Через каждые несколько шагов он оглядывался, проверял, иду ли я следом. Словно боялся, что его оставят одного в этом недружелюбном месте.

– Постой! – крикнул я ему в спину. – Одежда с другой стороны, в кустах у дороги!

Барсук замер на полушаге, потом начал, словно тяжёлый сухогруз, разворачиваться, непрерывно издавая возмущённые ворчащие звуки. Руслан шёл за мной и явно высказывал мне сейчас всё, что думает о моей забывчивости, о моих идеях, об упырях и обо мне в целом.

Василиса не сдвинулась с места. Скрестив руки, она наблюдала за нашими перемещениями с лёгкой улыбкой, время от времени бросая беспокойные взгляды в сторону скованного Упыря. Тот так и лежал в странной и нелепой позе с руками за спиной.

Мы добрались до рюкзака с одеждой, Руслан обернулся обратно и стал судорожно одеваться, дрожа от холода и переизбытка адреналина. Он натягивал одежду, то и дело промахиваясь рукавами и чертыхаясь.

– Натерпелся я страха, Вадим, – выдохнул он, когда футболка, наконец, оказалась на нём. – Выругаться хотел на тебя по-человечески, с душой. А оказалось – не могу. Только выть да скулить способен, как побитая собака, – он накинул сверху фланелевую рубашку, застегнул пуговицы и уставился на меня. – Ты мне главное скажи, мы упыря поймали? Не зря я шкурой своей рисковал, в прямом и в переносном смысле?

– Я злодея изловил, я тебя освободил, – распевно продекламировал я. – Гм. В общем, да, всё хорошо. Но всю работу, почти всю, если быть честным, сделала Василиса со своей магией. А нам теперь предстоит работа в стиле санитаров с носилками.

– Чего? – Руслан нахмурился. – Каких ещё санитаров?

– Понимаешь, во всей этой кутерьме… – начал я, чувствуя, как на языке уже вертится анекдот. – Знаешь историю про чукчу-охотника?

– Нет, – быстро ответил Руслан. – И не надо её рассказывать. Я устал, я замёрз, у меня грязь под ногтями. Просто скажи, в чём проблема.

– Нет-нет, ты послушай, – настаивал я, входя во вкус. – Чукча и русский идут на охоту в сопки. На них выскакивает медведь. Чукча сразу разворачивается и бежит в сторону деревни. Русский сначала тоже бежит, а потом останавливается и думает: «А чего это я, собственно? У меня же ружьё!» И, значит, метким выстрелом поражает медведя наповал. Чукча подходит, смотрит на тушу и говорит: «Дурак ты, русский. Нам же теперь его в деревню тащить. А так бы он сам дошёл».

Руслан несколько секунд переваривал услышанное, потом его озарило:

– Ты сейчас тонко намекаешь, – медленно произнёс он, – что нам этого незаконнорождённого сына ослицы и козла надо куда-то нести?

– Ага, – подтвердил я, кивая в сторону Василисы, которая так и стояла с невозмутимым видом, скрестив руки на груди.