Текст книги "Водяной 7 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21
Время старых историй

Добрыня присел на стул, и тот под его солидным весом издал жалобный скрип.

– Добрыня Никитич, – тем самым официальным голосом, каким работницы ЗАГСа объявляют о начале регистрации брака, произнесла Василиса, – хочет нам кое-что рассказать.

– Да, – рассеянно подтвердил богатырь. – Я тут побродил, поискал, разузнал кое-что и пришёл к выводу, что потенциальные последствия… В общем, всё это может привлечь фанатиков и Инквизицию. Так что лучше рассказать. Правильнее, я хотел сказать. Вот я и приехал к Василисе, а она решила, что обсуждать надо всем вместе.

– Так о чём речь? – Руслан зверски зевнул, не прикрывая рта, и замахал руками. – Я не понимаю. Опять Коло танцевать или что-то ещё?

– Не «о чём», – откашлялся Добрыня. – А «о ком». Речь идёт о Вие.

– Да-а-а? – моё удивление было совершенно искренним. И вызвала его не само упоминание страшного монстра, а то, что Добрыня вообще что-то знает о нём и вдруг решил этим поделиться. – Поясни.

– Когда случился прорыв, к вам пролезли не только Вилы, но и Вий. Они же его и привели, в сущности.

– А с чего ты взял, Добрыня Никитич, что к нам проник именно Вий? С чего вдруг? Так сказать, пруфы будут?

Добрыня нахмурился и засопел:

– Полагаю, тут нужны некоторые пояснения.

– Не скрою, это было бы весьма кстати, – согласился я.

– Так вот. Начнём с того, кто вообще такой Вий, – Добрыня посмотрел на Руслана, словно профессор на прогульщика.

– Что-то из Гоголя, – не выдержав его тяжёлого взгляда, пробормотал тот.

– Не совсем так, – без удивления отреагировал богатырь. – Родился он в древние времена, жил задолго до меня и, согласно легендам, является сыном самого Чернобога.

– О как, – удивился я. – Сын самого…

– Именно. Он был великим полководцем и завоевателем. Необыкновенно жестоким. Сжигал живьём целые города. По легендам, как-то его воины захватили одну деревню и резали жителей, всех подряд, вплоть до малых детей. Их кровь собиралась в озеро, а он встал в самую середину и, наслаждаясь, впитывал боль этой жуткой жатвы.

– И что, разве никто никогда так и не смог его победить или наказать? – расширив глаза, спросил Руслан.

– В бою – никто. Но вот волхвы наложили на него самое сильное проклятие, на которое только были способны. И когда пришло время ему умирать, сама Мать-Сыра Земля отказалась его принять, – Добрыня замолчал, окинул взглядом нас всех по очереди и продолжил. – Его ногти начали обращаться в железо, мышцы каменеть, а душа превратилась в сплошной клёкот огня и боли, глаза же налились ненавистью всех мертвецов, а веки отяжелели. Он не мог умереть, но и жить тоже больше не мог. Само собой, такое жуткое существо в итоге выдворили в Навь.

Он ещё некоторое время молчал, то ли вспоминая прошлое, то ли ожидая наших вопросов. Но мы просто молча ждали.

Василиса села на стул у обеденного стола, а я, умывшись холодной водой прямо над кухонной раковиной, принялся варить на всех кофе. Крепкий и сладкий, чтобы хоть немного пробить сонливость и заставить мозги шевелиться.

– Однако время от времени он возвращается, прорывается в Явь, – наконец произнёс богатырь. – Свита вытягивает его сюда, а я каждый раз нахожу его и загоняю обратно. Это случается примерно раз в пару сотен лет. И отвечая на твой вопрос, Вадим, откуда я знаю, что это именно он: у меня есть артефакт, реагирующий только на его появление. В нём заключена капля крови Вия. Заодно это объясняет то, о чём вы не спросили, но наверняка подумали, почему я не появлялся и не вмешивался в остальные ваши прорывы. Мой артефакт узкоспециализированный. И в этот раз, как и всегда, я должен его остановить.

– Значит, это поэтому ты не стал разговаривать с Вилами? – прямо спросил я, разливая кофе по кружкам.

– Да, – Добрыня принял кружку, кивнув в знак благодарности. – Вилы – это просто свита, мотивы и декорации каждый раз новые, но суть остаётся прежней. Вий – это сам источник. Если он поднимет веки, то уничтожит всё, на что упадёт его взгляд. В четырнадцатом веке он стёр с лица земли два десятка деревень и едва не дошёл до Суздаля. Удельные дружины с ним, по понятным причинам, не справлялись. Когда я остановил и прикончил его тогда, в летописи эти события вошли просто как обычный «мор». А теперь представьте, Василиса, Руслан и Вадим, что будет, если он выжжет ваш Колдухин и двинется на Краснодар? В город-миллионник, на секундочку? – он отхлебнул кофе и поморщился, то ли от крепости напитка, то ли представил что-то.

Я бросил на Василису короткий взгляд и опустил глаза в свою чашку. Вообще-то, мы тоже представляли. Даже слишком хорошо. Но сознаваться, что мы узнали про Вия раньше чем он нам о нём рассказал, да ещё и из какого источника, никто из нас не спешил.

– Добрыня Никитич, – резюмировал я. – Твою давнюю судьбоносную связь с монстром я понял. В том, что его нужно уничтожить, сомнений тоже нет. Так что в итоге будем делать?

– Что делаем? – Добрыня поставил пустую кружку на стол. – Нам нужно объединить силы. Найти его и изгнать, после чего Явь сможет спокойно вздохнуть ещё пару сотен лет. И мне кажется, Вадим, ты о чём-то таком уже догадывался? – он перевёл на меня взгляд. – Мне кажется, ты уже обшарил всю территорию завода?

Я не стал спрашивать, откуда у него эта информация. Сейчас было явно не время.

– Да. Проверил. Его там нет, – я сделал глоток крепкого кофе. – Мы в поисках Вил прочесали поля, берег реки, брошенные дома и здания, жилой сектор. Пусто. И тем не менее, он где-то есть, – я поставил кружку на стол и посмотрел на Добрыню. – Идеи есть?

– Ни одной, – покачал головой Добрыня, отвечая без раздумий. – Если были бы, то… – он почесал затылок. – Пока нет. Ему нужно укромное место, но все старые колхозные амбары, которые я обошёл, чисты. У меня стойкое, паршивое ощущение, что я ищу вообще не там.

Я молча встал, собрал кружки и направился к раковине.

– Он же слепой, верно? – спросил я, открывая воду. На самом деле я (уверен, что и Василиса тоже) уже не первый час ломал голову над тем, где в нашем поселковом «стоге» затерялась эта смертоносная «иголочка». – Старый, тяжёлый, в нашем мире не ориентируется от слова совсем.

– Его спрятали Вилы, – тут же ответил Добрыня. – Забудь про его слабости и привычки, не нужно на них основываться, это не имеет значения. Они спрятали его, чтобы провести обряд «подъяти вежди». Поднятие век. Для этого капище и построили. Если они завершат ритуал на капище…

Добрыня замолчал, и в его глазах блеснуло что-то чёрное, нехорошее. Гнев?

– Остановить его будет почти невозможно. Он одним взглядом выжжет весь Колдухин, оставит только серый, мертвецкий пепел.

– Да поняли мы, Добрыня, поняли, – Василиса нервно перебила его. – Перспектива стать пеплом никого не радует.

– А Навь? У Моста смотрели? Может, он там прячется? – подал голос Руслан.

– Где⁈ Как? – встрепенулся Добрыня.

– Там никого, – с нажимом сказала Василиса, гася его порыв. – Мы проверяли. Что ещё остаётся?

Я сполоснул чашки и взял турку, одной порции кофе мне показалось недостаточным.

– Не хочу казаться самым умным и душным, – я посмотрел на каждого по очереди, засыпая очередную порцию кофе в турку, – но, кажется, я знаю ответ.

– На меня не вари, – Василиса улыбнулась. – И что у тебя за версия?

Я поставил турку на огонь, выдержал театральную паузу, и произнёс всего одно слово:

– Библиотека.

Добрыня уставился на меня с явным непониманием, как будто я предложил искать Вия в курятнике.

– Чего? У вас тут есть библиотека? А, да, припоминаю эту избёнку… Да брось, откуда у этого монстра тяга к книгам?

– Добрыня Никитич, – я позволил себе лёгкую, лукавую улыбку. – Ты же только что сам велел забыть о его привычках. Сказал, что это не имеет значения.

Глаза Василисы вдруг расширились.

– Платон? – полушепотом спросила она.

– Именно. Платон, – кивнул я, переводя взгляд с Добрыни на Руслана и обратно. – У нас есть библиотекарь, Платон Аркадьевич. Мужчина со странностями, но суть не в этом. Как раз в момент прорыва он ни с того ни с сего угодил в больничку. И до сих пор там.

Я снял турку с огня и разлил вторую порцию кофе:

– Здание стоит на виду у всех, почти в самом центре. Но при этом там всегда темно, тихо и абсолютно безлюдно. Кроме Платона Аркадьевича туда никто не ходит, а ключи только у него. Если вам нужно идеальное укрытие, на которое никто и никогда не подумает, то это оно, – я поставил чашки на стол. – Словом, это действительно хорошее укрытие.

– И при этом, – Добрыня откинулся на спинку стула, переваривая мысль, – это не брошенный и не жилой дом. Формально это вообще не жильё. Ни старый колхозный амбар, ни какая-нибудь яма в полях, хотя он и туда мог бы…

– Мог бы, но там кто-нибудь из нас его наверняка бы засёк, – перебила Василиса. – Словом, вынуждена признать, версия хорошая, мощная.

– Практический вопрос, – Руслан поднял руку, как на уроке, – как проверять будем? – по его лицу было видно, перспектива лезть на рожон и рисковать своей барсучьей шкурой его крайне не радовала.

– Поморская матка, – задумчиво произнесла Василиса, глядя на то, как я пью свой кофе. – Проще говоря, магический компас. На существо легендарного уровня его неминуемо перекосит.

– У вас есть такая штука? – спросил Добрыня. – Я предлагаю не усложнять. Просто пойти и посмотреть.

– Есть, – Василиса решительно поднялась из-за стола. – И давайте будем аккуратными. Будем придерживаться принципа «Маскарада», а не стиля слона в посудной лавке. Допивайте кофе и едем в ту часть посёлка. По пути заскочим ко мне домой, за компасом. Пара минут и будем знать наверняка.

Я залпом допил остатки кофе.

– Если возражений нет, едем на моей «ласточке», – выпалил я, направляясь в прихожую.

* * *

Буквально через десять минут мы уже припарковались у дома Василисы. Как я и предложил, доехали в моём УАЗе. Я и Руслан спереди, Василиса и Добрыня – на заднем сиденье. После упыря я ещё не успел отмыть салон, и пассажирское кресло всё ещё источало характерный душок.

Василиса сходила в дом и вернулась в машину, достала из рюкзака деревянную резную шкатулку размером с коробку для торта. Вся её поверхность была покрыта множеством древних символов.

– Что это? – спросил чувствительный к запахам Руслан, открывая своё окно, имея в виду артефакт.

– Поморская матка, – ответила Василиса, не поднимая глаз. Она открыла крышку, внутри скрывалось белое поле с искусно вырезанными изображениями Солнца и Луны.

От основания шкатулки отходила медная, позеленевшая от времени изогнутая опора. С неё на тонком шнурке свисала костяная игла. С виду – настоящая кость мамонта, а вырезанные на ней знаки напоминали руны на моём волчке. Свои мысли я, естественно, оставил при себе. Игла висела в свободном положении, замерев точно над центром белого поля.

– А теперь никто не двигается. Дышим медленно и через раз, – строго скомандовала Василиса.

В салоне УАЗа воцарилась мёртвая тишина. Мы отнеслись к её словам со всей серьёзностью. Наверное, целую минуту мы вчетвером, затаив дыхание, гипнотизировали костяную иглу.

И она дрогнула. Медленно, но упорно остриё потянулось и замерло, указывая точно в левый верхний угол.

– Там библиотека? – скорее утвердительно спросила Василиса и сама же ответила на свой вопрос. – Да, именно она. И там находится то, что сбивает магический компас так же, как магнитная аномалия сводит с ума обычный. И если там не Вий, то что-то крайне мощное.

– Ну, – хрустнул кулаками Добрыня, – значит, покажем ему, где раки зимуют! Пошли прямо сейчас.

– Куда⁈ – возмутился я. – Добрыня, ты помнишь, что было после столкновения с Вилами у медпункта?

– Ой, да ничего особенного, – отмахнулся он так беззаботно, что мне захотелось картинно закатить глаза. – Здание устояло, никто не умер.

– Да не скажи. Тебе-то хорошо, ты художник неместный, пописал и уехал, а нам тут жить. И второго субботника наша общественность так быстро не переживёт. Да и второй раз на взрыв бытового газа разрушения не спишешь.

– И что ты предлагаешь? Простить и отпустить? – засопел Добрыня, окинув меня недобрым взглядом. – Ты понимаешь хотя бы, о существе какого уровня ты сейчас рассуждаешь? Что для тебя важнее, изгнать его или какие-то книжки?

– Представь себе, книги для меня важны, – я встретил его взгляд, не отводя свой. – И я никогда не называю их «книжки», нет такого слова в моём лексиконе, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Книги жгли те, с кем я в последний раз имел честь воевать, знаешь ли!

– Тихо-тихо, – примирительно вмешался со своего места Руслан. – Добрыня, Вадим, остыньте. Мы что-нибудь придумаем прямо сейчас. Мы понимаем, что нам тут «Вий-2» от Гоголя не нужен, верно? Просто нужно выкурить его оттуда.

Руслан был прав, и, соглашаясь с ним, мы все молча кивнули. В то же время нужно было действовать осторожно, как сапёры на минном поле.

– Дождёмся ночи. Он торчит тут уже неделю, побудет ещё пару часов, – начала рассуждать Василиса. – Скоро полнолуние, время для ритуала.

– Это тут причём? Вы же разрушили капище? Или нет? – хмуро спросил Добрыня.

Я завёл машину и покатился обратно, чтобы наше пребывание возле дома Василисы не показалось подозрительным. Да, Вий остался без свиты, которая бы нас спалила, сам он слеп, но мало ли?

– Да, разрушили, но он-то об этом не знает, – ответил я. – Добрыня Никитич, ты прости, что я так резко, но пойми и нас, – я посмотрел на него в зеркало заднего вида. – Нам не нужны все эти битвы по колено в крови. Это, скорее, полицейская операция, а не война с Мамаем. На дворе не четырнадцатый век, а двадцать первый. Интернет не летописи, прорвётся информация в сеть – не удержишь и не подправишь.

– Ой, да какие проблемы! – поморщился Добрыня, пренебрежительно махнув своей огромной ручищей. – Скажем, что это нейросеть сгенерировала.

– А фактические разрушения? А жертвы? – я смотрел на него через зеркало. – Нет, нам нужно чётко понимать, с кем мы имеем дело. Скажи, он вообще в целом умный? Вспыльчивый?

Добрыня на мгновение задумался.

– То, что не дурак – это точно. Он великий правитель, завоеватель, древний каган. Который, между прочим, тысячу лет в казематах Нави просидел. Есть там местечко одно… Я только слышал о нём, сам, к счастью, не бывал. Я это к тому веду, что он наверняка хитёр, но уж точно не добр. Характер у него крайне опасный.

– Как он отреагирует на угрозу? Убежит или бросится в драку?

– Какую ещё угрозу? —не понял богатырь, сдвинув густые брови. – Ты решил зайти к нему с ноги и заявить: «Ты кто такой, давай, до свидания»?

– Ну, не так прямо, – усмехнулся я.– Например, если ночью подъедет Руслан к библиотеке и светанёт по окнам дальним светом галогенок.

– Э, нет! Руслан ничем светить не будет, – тут же возмутился оборотень, почувствовав, куда дует ветер. – Я свою машину Хану сдал.

– У вас тут ещё и свой хан есть? – опешил Добрыня.

– Да имя это такое, человеческое! Ну, не Руслан поедет. Я сам посвечу, – вернул я разговор в нужное русло. – Как он на это отреагирует?

Добрыня пожал широкими плечами:

– А пёс его знает. Может, выскочит и начнёт твою тачку в металлолом превращать. Он хоть и слеп, но слух и нюх у него, дай Бог каждому. А может, и упрыгает куда-нибудь через чёрный ход от греха подальше. Но машина – вариант неплохой. Раз уж вы так трясётесь над своей библиотекой, должно сработать.

– Грубовато, – покачала головой Василиса. – Если он слепой, а слух у него хороший, сидел в казематах, то может же знать и азбуку Морзе?

Она вдруг замолчала и бросила на меня выразительный взгляд.

Про азбуку Морзе нам рассказал упырь, источник информации, который мы от Добрыни скрывали. Но богатырь, к нашему общему облегчению, не стал ничего подозревать и допытываться.

– Знает, наверное, – отозвался Добрыня. – Не шрифтом Брайля же ему пользоваться. Только что нам это даёт?

– А то, – подхватил я мысль Василисы, – что он ждёт ритуала. Сидит там во мраке и рассчитывает, что придут Вилы, возьмут его под белы рученьки и торжественно поведут на капище. Вил в наличии у нас нет, а выдавать себя за них, рискованно и чистое самоубийство. Но мы могли бы подать ему сигнал морзянкой. Поведётся он на это?

– С высочайшей вероятностью, да – кивнул Добрыня. – Существо он усидчивое, но любому терпению приходит конец. Если позвать его правильно, выйдет хотя бы из чистого любопытства. Правда, он же ни черта не видит…

– Руслан, – я повернулся к оборотню.

Тот сидел на переднем сиденье в напряжённой позе, вжавшись в спинку. По его виду было ясно, он боится, что мы прямо сейчас родим очередной «остроумный» план, где именно ему придётся лезть медведю в пасть.

– Ась? – отозвался он без особого энтузиазма, косясь на меня одним глазом.

– У тебя камеры остались? Нам нужна система наблюдения.

– Система на ноуте, так что я могу с ним хоть на край света уйти. Камеры на колышках. А что? – Руслан оживился, почувствовав, что ему в этот раз не придётся быть наживкой.

– А сможешь после заката притащить колышки и воткнуть парочку так, чтобы библиотека хорошо просматривалась? А потом засесть на безопасном расстоянии с монитором и смотреть, клюнет ли он на приманку, выйдет или нам нужен план «Б»?

– Вот с того момента, как ты произнёс волшебные слова «безопасное расстояние», этот план стал мне крайне симпатичен, – хмыкнул оборотень. – Смогу, конечно. Когда?

– Сегодня. Только вот не знаю, как ты доберёшься… до камер.

– А ты меня свози. Бензина, я погляжу, у тебя хватает, – проворчал Руслан, многозначительно кивнув на приборную панель.

– Ты можешь толком объяснить, в чём конкретно заключается твой план? – прямолинейно перебил Добрыня.

– Да, смотри. Руслан устанавливает камеры, а мы уходим в поля и оттуда подаём Вию сигнал, мол, эй, мы здесь, приходи. Он слышит морзянку, выходит наружу и идёт на звук. Главное, выманить этого монстра как можно дальше от посёлка и людей. А потом ты его… того. Проводишь свой ритуал изгнания или что там у тебя.

– Ритуал я, пожалуй, Василисе Александровне поручу, – Добрыня задумчиво потеребил длинную бороду. – Если он всё-таки придёт, нам с тобой будет явно не до заклинаний. И вообще… Ты что, собираешься драться с ним прямо в чистом поле? А ещё распинался, что не хочешь кровавых битв.

– Ну, не совсем в поле. Я бы заманил его в одно старое строение. Оно прочное, если что-то пойдёт не так, его хотя бы не жалко. Да и из замкнутого пространства он так просто не сбежит, – я вывернул руль, поворачивая к своему дому.

– Если он начнёт драться, то уже никуда не побежит. Это не в его характере, – совершенно серьёзно ответил Добрыня. – Ладно. Где и когда встречаемся?

– А давайте на том самом поле, где мы в первый раз проводили ритуал «Коло». Сразу после заката, как только получим отмашку от Руслана.

– Добро, – коротко ответил богатырь. – Тогда высаживай меня здесь. Пойду к машине, буду готовиться к вашей… «полицейской операции», – он усмехнулся одним уголком губ, берясь за ручку двери. – Мало ли как оно пойдёт?

Глава 22
Легенда

У Хана я разжился двумя здоровенными шестернями. Главной целью визита, конечно, был аванс за ремонт машины Руслана, но когда я приметил эти железки, Хан лишь махнул рукой, мол, забирай. Даже не спросил, на кой-чёрт они мне сдались.

Тащить этот металлолом пришлось в одиночку. Руслан, сияя от счастья, давно ускакал выполнять свою часть плана. Ещё бы, он пребывал в состоянии абсолютной эйфории оттого, что сегодня ему не придётся ни выступать живой наживкой для легендарного монстра, ни выкуривать его, как медведя из берлоги, рискуя собственной шкурой.

Первая шестерня весила килограмма три и была размером с дно хорошего ведра. Вторая, ещё массивнее, тяжелее раза в три, габаритами уступая разве что рулю от КамАЗа. Василиса была со мной, но её задача была куда тоньше и важнее перетаскивания тяжестей. Она выстраивала последовательность ударов, которая в переводе с азбуки Морзе на человеческий означала бы призывное «Иди сюда».

Когда мы только придумали общаться морзянкой, то как-то упустили одну важную деталь, телеграфа у нас нет, а отстучать классические «точки-тире-точки» по-физически невозможно, звук не тянется. Но Василиса моментально сориентировалась и быстро сообразила, раз мы не можем менять длительность сигнала, мы изменим его тональность и громкость. Мощный, глухой гул по огромной шестерне станет «тире», а резкий, звонкий по малой будет «точкой».

В опорном пункте она сделала мне распечатку:

. —.. /….—..-

Значки были крупными, но мне всё равно пришлось подсвечивать их фонариком на телефоне.

– Не запомню, – с лёгкой ноткой каприза признался я, вглядываясь в лист. – Проще было сразу на телефон скинуть.

– Уже. Смотри в мессенджере, – невозмутимо отозвалась она.

– А косая черта зачем?

– Пауза. Означает интервал между словами.

В темноте зашуршала высокая трава. Из ночной мглы вынырнул Добрыня. Вопреки моим ожиданиям, на нём не было ни кольчуги, ни средневекового доспеха, поверх одежды на нём туго сидел современный тактический бронежилет. В руке он небрежно покачивал металлическую бейсбольную биту. В свете фонарика она блеснула, и мне показалось – посеребрённая.

– Чего уставились? – усмехнулся он. – Времена сейчас такие, что человека с мечом воспринимают враждебно. Вот, вожу с собой такую штуку, будем считать – адаптированный вариант. Ну что, начинаем наш концерт?

– Нет. Ждём сигнала от Руслана, – покачал головой я.

Долго ждать не пришлось, буквально через пару минут тишину нарушил синхронный писк, на наших с Василисой телефонах одновременно высветилось сообщение.

«Камеры поставил, засел в безопасном месте в Кубе, смотрю».

Я вздохнул, шагнул к разложенным на земле шестерням и приготовился «бить». В качестве барабанных палочек у меня была пара поршневых клапанов от неизвестного движка. По сути – увесистые стальные стержни, расширяющиеся в плоские шляпки-грибки. Их я тоже прихватил со двора Хана, но уже без спроса, они валялись там грудой ржавого хлама, годного лишь в металлолом. Сейчас же им предстояло стать нашим главным инструментом.

Я опустился на корточки. Василиса направила луч фонарика на распечатку, и я, не отрывая взгляда от белого листа, не особо уверенно нанёс первые удары. Два резких, звонких о малую шестерню, затем один глухой, вибрирующий гул от большой. И так далее, строго по «инструкции».

До библиотеки отсюда был примерно километр. Мы засели на этой промежуточной точке ровно на полпути к Кубу. План был такой: как только Вий покинет своё логово, я подхватываю большую шестерню, Василиса – малую, а Добрыня обеспечивает прикрытие. Дальше мы организованно отступаем к Кубу, чтобы там продолжить отбивать ритм и подавать ему сигнал призыва.

В теории у Вия сверхъестественно острый слух. Но это лишь в теории.

После двадцати серий ударов я выучил последовательность наизусть. После пятидесяти, мог отбивать ритм с закрытыми глазами. Колени затекли и начали предательски ныть. Каждая серия ударов сменялась пятнадцатисекундной паузой, в течение которой мы вслушивались в ночную тишину. К восьмидесятой попытке в душу закралось мощное подозрение, что-либо этот чёртов Вий абсолютно не слышит меня и дрыхнет как собака, либо всё прекрасно слышит, но в гробу видал наши приглашения и он не собирается никуда идти.

Однако на девяносто девятой серии, почти дотянув до круглого числа, телефон Василисы издал короткий звук мессенджера.

– Руслан пишет, что из задней двери библиотеки кто-то вышел. Движется в нашу сторону, – негромко произнесла она, смотря в экран. – Пишет, здоровенный, как снежный человек.

– Ну, это точно он, – поджал губы Добрыня.

Мы подхватили шестерни и быстрым шагом выдвинулись к Кубу. Всю дорогу я думал, что Вий нагонит нас прямо сейчас и щедро отвесит королевских люлей за ночное нарушение тишины и звуковое хулиганство. Но обошлось. Мы благополучно дошли до Куба, я с грохотом бросил шестерню на пол, забрал маленькую у Василисы и тут же снова взялся за стальные клапаны, возобновляя навязчивый стук.

Теперь мы действовали вслепую. На этом отрезке пути камер не было, и никто не мог гарантировать, что легендарная тварь не собьётся с курса, не заблудится в темноте или просто не развернётся обратно.

В углу помещения сидел Руслан. Лицо его подсвечивалось светом экрана ноутбука, он посматривал то на монитор, то на нас. Василиса уже вычерчивала какие-то символы на полу. Единственным источником света служила лампа под высоким потолком, которую мы ещё в начале аренды запитали от чудом уцелевшего комбайнового аккумулятора. В своё время Василиса после долгих уговоров восстановила его магией, но электричества всё равно едва хватало. Лампа горела тускло, скупым неярким жёлтым светом, этого света хватало просто увидеть силуэты, не позволяя рассмотреть ни одной детали.

Минут через десять я искренне оценил всю прелесть тусклого освещения. Слава богу, что лампа едва горела и её скупых фотонов не хватало, чтобы рассмотреть ЭТО во всех подробностях.

Когда упырь сказал, что я ни с кем не спутаю Вия, он был чертовски прав. В щель приоткрытых ворот шагнуло нечто. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, это он и больше никто. Безошибочно.

Человеческого в нём было мало. Огромная, невероятно широкоплечая фигура возвышалась в проёме. Всё его тело покрывала густая, антрацитово-чёрная шерсть, какая-то чудовищная, извращённая патология волосяного покрова. На этом исполине трещал по швам белый льняной костюм с чужого плеча. Ткань лопнула в нескольких местах, и из прорех клочьями торчал жёсткий смоляной ворс. Его ручищи до самых кончиков пальцев покрывала та же шерсть, в которой виднелась грязь. Сами ногти были вовсе не железными, вопреки древним преданиям, но толстыми, костяными, мутно-коричневого цвета, страшное подобие хищных когтей.

Что удивительно, от него не несло разложением или гнилью, как от упыря. В помещении вообще не появилось новых запахов, не считая того, что на инстинктивном уровне от существа веяло ужасом и смертью. Казалось, само пространство вокруг него едва заметно искажалось, а блёклый свет лампы избегал падать на его силуэт, частично рассеиваясь на подлёте и утопая в черноте шерсти.

Но самым страшным было его лицо. Заросшее щетиной до самых надбровных дуг, а на глазах те самые мешки, пол лица было скрыто тяжёлыми костистыми наростами, похожие на скопление панцирных чешуек. Они плотным щитом опускались на глаза до середины щёк. И всё же сквозь эту дикую анатомию проступали черты былого человеческого величия, высокий породистый лоб, волевой подбородок и крупный, мощный нос, который хищно подёргивался, втягивая воздух Куба.

Вопреки ожиданиям, существо не вело себя как слепой. Монстр уверенно вошёл в узкий проём ворот, ни разу не коснувшись створок и не ощупывая стены, словно ориентировался по какому-то своему, скрытому компасу.

Я замер, перестав стучать клапанами. В повисшей тишине зычно раскатился бас богатыря:

– Ну, привет, Вий.

– Где мои прислужницы? – в ответ грохнуло так, что заложило уши. Голос Вия ударил по бетонным стенам, утробный и оглушительный, словно рокот волн сильнейшего шторма, разбивающегося о прибрежные скалы.

– Там, где вскоре окажешься и ты, Вий, – ответил Добрыня. В руках он чуть помахивал битой, словно примериваясь перед первым ударом. – В Нави, на самом её дне.

– Вы зря всё это затеяли, жалкие смертные, – прогрохотал Вий и шагнул вперёд. Пол под ним вздрогнул, будто по бетону ударили молотом, но сам он, даже не замечая этого, двигался с неестественной плавностью.

– Уважаемый Вий, нам бы не хотелось эскалации насилия, но… – начал было я.

Но Вий, как выяснилось, не мастер ведения переговоров, видимо, наоборот, он был их злейшим врагом. Эксперт 99-го уровня по прекращению дискуссий любыми средствами. Он даже не повернул головы в мою сторону. Просто пнул меня. Качнул ногой, по ходу движения коротко, почти без замаха, будто отпинывает мусор, пустую банку. В груди что-то хрустнуло, и мир кувыркнулся. Я влетел спиной в бетонную стену с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух, а перед глазами вспыхнули белые звёзды.

Боль пришла не сразу, сначала была секундная растерянность, а потом уже волна, разлившаяся по рёбрам. Дышать не получалось даже с усилием. Спасибо Мегалиту, он включился мгновенно, запуская регенерацию, словно аварийный генератор. Я с трудом втянул воздух, чувствуя, как треснутые кости начинают срастаться обратно.

Трясущимися пальцами я нашарил кнут-самобой на поясе, единственное, что могло хоть как-то уравнять мои шансы, и поднял голову.

А там…

Добрыня бился с Вием, как с медведем, яростно, расчётливо и с той отвагой, от которой перехватывает дыхание. Богатырь кружил вокруг монстра, превращая биту в стальной пропеллер, пытаясь достать его то сверху, то сбоку, но Вий встречал каждый удар с убийственным спокойствием. Он не уклонялся. Он просто поднимал руку, предугадывая движения богатыря, и посеребрённая бита утыкалась в его предплечье, высекая искры, будто Добрыня лупил не по живому существу, а по гранитной скале. Иной раз Вий перехватывал биту прямо в полёте, резко дёргал к себе, заставляя Добрыню терять равновесие, и в ту же долю секунды наносил страшный ответный удар прямо руками, которые, казалось, стали длиннее. Он бился с таким равнодушием, словно мастер кунг-фу, отбивающийся от пощёчин ученика-стажёра, легко, быстро и ловко, даром, что слепой.

Дважды его костяные когти чиркнули по богатырскому телу. Первый раз вырвали добрый клок волос с предплечья. Второй – достали до уха, и тёмная кровь тотчас залила шею, оставляя след на бронежилете. Добрыня даже не охнул. Только зубы сжал и продолжил кружить, сокращая дистанцию, пытаясь зайти со спины.

Но Вий, слепой Вий, видел всё. Он поворачивался вслед за противником с точностью гироскопа, и на его покрытом щетиной лице не дрогнул ни один мускул. Это было не сражение. Это был смертельный танец, где один из партнёров даже не вспотел.

Руслан тем временем крался вдоль бетонной стены, сжимая лопату, которая в недавнем прошлом так лихо крушила черепа мертвяков. Он ступал с осторожностью, словно шёл по минному полю, боясь, что Вий его услышит. Каждое движение выверенное, практически бесшумное. Его опасения были не напрасны, Вий дважды дёргался в его сторону, разворачивая мохнатую голову, но Добрыня тут же обрушивал на него новую серию ударов, и монстр снова переключался на «махач» с богатырём.

Руслан понимал, что это лишь вопрос времени. Когда Вий наиграется, он вспомнит о барсуке с лопатой.

И только Василиса стояла неподвижно, прижавшись спиной к стене. Её лицо в тусклом свете казалось застывшей маской, глаза были прикованы к центру Куба, туда, где на полу был начерчен ею круг, вроде обережного, но сложнее, с какими-то магическими символами. Она ждала. Ждала, когда огромные ноги Вия, эти чудовищные, покрытые густой шерстью колонны в белых рваных льняных брюках, шагнут в центр её ловушки.