Текст книги "Личный бумажный Демон (СИ)"

Автор книги: Константин Бабулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Наконец они вышли на нормальную дорогу, и Светлана поставила девушку на ноги, чтобы не привлекать к себе внимания, крепко придерживая при этом, на случай если бы она стала вырываться, но та и не думала делать этого.

– Есть, – Светлана увидела такси и, одной рукой стала махать машине, второй продолжая крепко придерживать Асю.

Машина остановилась и из окошка раздалось стандартное:

– Куда надо красавицы?

– В морг.

– Чтоооо? – водитель недоверчиво уставился на них, соображая, не ослышался ли он.

– Почему в морг, а не домой? – задала вопрос Лидия Петровна.

– И что было бы дома? Вызывали бы психолога? Стали бы укладывать в дурку? Это всё не работает. Если человек решил убить себя, то все разговоры с ним на эту тему бесполезны. Никакие здравые аргументы, не работают – здесь нужны лекарства посильнее. Если человек хочет смерти, то ему и нужно показать смерть. Психологи же начинают учить жизни, и рассказывать, как это хорошо – жить, не понимая, что делают только хуже…

– Понятно, и что дальше, водитель повёз вас?

– Повёз…

– В морг – твёрдо повторила Светлана, и добавила, – двойной тариф, и сверху ещё столько же если поможешь пройти туда.

– Садитесь. Только охране надо будет тоже дать денег.

– Дадим.

Через десять минут, они уже входили в помещение с интерьером знакомым по фильмам: кафельные стены, кафельный пол, железные тележки с накрытыми простынями телами, холод. И запах смерти.

Охранник с таксистом остались в дверях, а Светлана с Асей пошли вдоль тележек.

– Чувствуешь запах смерти? – Она всё также крепко держала её, поворачивая из стороны в сторону.

– Где мы? – Девушка, как будто очнулась, – Куда мы пришли? Почему так холодно?

– Холодно? Потому что мы в морге, куда ты так хотела попасть только что. –  она подвела девушку к одной из тележек и откинула простынь, под которой оказалось тело какого-то старого мужчины, с огромным шрамом через всю грудь. – Нравится? Красиво? Можешь потрогать.

И она, взяв руку Аси, дотронулась ей до руки трупа.

– Чувствуешь холод?

Ася взвизгнула и попыталась отдёрнуть руку.

– Эй-эй, послышался голос охранника от двери, – Ну-ка заканчивайте,

Но Светлана его не слушала, а тащила Асю дальше, показывая ей всё новые и новые трупы.

– А вот отлично, смотри молодая, как ты, – она показала на тело со сплющенной от удара головой и вывалившемся, синим языком, – Такой же хотела быть да?

Охранник подошёл к ним и попробовал, схватить Светлану за руку, чтобы вывести. Но та лишь сунула ему очередную купюру в руку.

– Ещё пять минут и мы уйдём.

– Мне влетит, если узнают, что вы здесь делаете. Всё хватит, – но деньги взял.

– Пять минут, – и снова обращаясь к Асе, которая, уже перестала взвизгивать, только мычала – потрогай её, потрогай.

– Эй-эй, нельзя трогать, – опять вмешался охранник…

– Хочешь лежать также?

Девушка попыталась вырваться, но Светлана крепко удерживала её, успевая отмахиваться от охранника.

 – Они трупы, им уже всё равно, они не чувствуют боли, но что-то они не улыбаются, и не радуются этому да? Посмотри им в глаза, посмотри, – и подтащила Асю, к самому лицу покойницы с синим языком.

Девушка рухнула на колени, прямо возле тележки, и её стало тошнить.

– Еб твою мать, вы что творите? Что творите? – заревел охранник, не зная что делать. – Я сейчас милицию вызову, кто будет убирать а?

Светлана подняла скрюченную девушку и потащила на выход.

– Кто будет убирать а? – кричал ей в след охранник, но она не обращала на него никакого внимания.

– А теперь на бойню, – скомандовала она обалдевшему от жуткой сцены таксисту, – две цены и ещё столько же, если нас пустят в цех забоя…

– Я, я не поеду, – начал мямлить он, но Светлана не дала ему закончить, – Десять тысяч рублей, понял? Прямо сейчас, понял? Поехали…

– И он поехал? – Лидия Петровна сжала простыни руками и подалась вперёд впитывая каждое слово.

– Конечно…

– И вас пустили в цех?

– Пустили.

– Какой ужас…

– Да ужас…

– Понравилось тебе там? Понравилось? Это красиво? – Светлана грубо вытирала лицо девушки, какой-то мокрой тряпкой.

– Если её опять вырвет, я вас высажу… – таксист вёл машину в полуобморочном состоянии.

– Я оплачу химчистку, не отвлекайся, – и снова повернулась к Асе, – это были только трупы, сейчас ты увидишь смерть. Знаешь, как убивают коров? Их гонят по сужающемуся коридорчику, в конце которого оглушают. Знаешь как?

– Ммм, – девушка мотала головой пытаясь вывернуться, но ей это не удавалось.

– Я не могу это слушать, перестаньте, или я остановлюсь, – таксист опять обернулся к ним.

– Езжай, куда говорят, – рявкнула на него Светлана, и снова повернулась к Асе, – им бьют деревянной кувалдой прямо в лоб, но так чтобы оглушить, а не убить. И когда они падают, то им перерезают горло и подвешивают на крюки, чтобы слилась кровь. Ясно? И ты это сейчас увидишь. Ты увидишь их глаза. Думаешь, они глупые и не понимают, что с ними происходит? Ты увидишь, как они боятся смерти. Стой, – крикнула она водителю, – её опять тошнит…

– И она всё это увидела?

– Да, и даже больше. К ним, как раз пригнали лошадей на забой, а это совсем другое дело – лошади очень умные животные…

– Всё стоп, я больше не могу…

– Да, хорошего мало…

Всю в блевотине, грязную, и в слезах, Светлана выволокла девушку из цеха забоя, и еле дотащила до машины, где она опять упала в рвотных спазмах, но её только дёргало, тошнить ей было уже нечем.

– Они плакали, как люди, – стонала она сквозь спазмы, – у них человеческие глаза, и настоящие слёзы, я не дам их убивать. – Она сделала попытку ползти обратно, но её опять скрючило…

– Бедная девушка… какой кошмар… – бабушка откинулась на подушки в изнеможении.

– Кошмар был у неё в голове…

– Мда… – Лидия Петровна смотрела на женщину перед собой, не понимая какие чувства испытывает к ней. С одной стороны всё, что она услышала, было чудовищно, и невероятно жестоко. С другой стороны очень эффективно и, очевидно, правильно, как говорится «клин – клином»… И если бы не она, то что было бы сейчас? Кто-то из них, сегодня в морге производил бы опознание тела Аси?  – От одной мысли об этом, её замутило.

– Вам плохо? Дать вам воды?

– Да, пожалуйста. – она взяла протянутый стакан с водой и сделала несколько глотков. – Фууу, как будто сама побывала там. Ладно, теперь моя очередь, рассказывать, но всё же один вопрос перед этим задам –  В каких вы отношениях с Шаховой?

– А что?

– Дело, в том, что Лиза Кашина звонила нам, уже после того, как забрала рисунок Врубеля, и предупредила, чтобы мы никому ничего не говорили о нём, особенно некоей Шаховой…

– Ого, и что это значит?

– Не знаю…

– Что значит, не знаете? Что-то вы должны знать… Не просто же так вы отдали ей рисунок?

– Не просто так. Я отдала его ей для выставки.

– А как она узнала, что он у вас есть?

– Надя ей рассказала, когда Лиза приехала работать с архивами.

– Ну хорошо, отдали на выставку, а после что? Она вам звонит с предупреждением никому ничего не говорить, и вам не кажется это странным? Вы спокойненько так и делаете? Почему? И кстати, где сейчас этот рисунок?

– Я не знаю, где сейчас рисунок.

– Фиу, – присвистнула Светлана, – тааак…

– И мне… – она замялась, соображая как бы продолжить, – давайте я лучше всё сначала расскажу.

– Давайте.

– Около трёх месяцев назад, может чуть меньше, к нам пришла Лиза Кашина, с просьбой показать ей рисунок Врубеля.

– Какой кстати? Летящий Демон?

– Да, Летящий Демон.

– А он откуда у вас?

– Муж всю жизнь собирает, извините собирал, всё, что связано с именем Лермонтова, и особенно то, что связано с его гибелью…

– Таак…

– Письма участников тех событий, дневники, фотографии

– Я ви… – дела в доме шкафы с папками, хотела сказать Светлана, да вовремя остановилась, – кхм, продолжайте пожалуйста. – и чтобы отвлечь внимание от своей оплошности, тут же добавила вопрос, – Почему вы говорите о гибели, а не о дуэли?

– Потому, что дуэли не было.

– Ага. – Светлана с удовольствием включилась в, уже ставший ей интересным, спор о Лермонтове, – И откуда вы это знаете?

– Из письма Верзилиной.

– Эмилии?

– Да.

– Оно у вас?

– Да.

– И что в нём?

– В нём всё подробно описано и про их с Лермонтовым отношения, и о причинах его убийства, и почему все свидетели будут молчать об этом, и почему Мартынов взял вину на себя.

     Возникла классическая немая сцена, во время которой Лидия Петровна спокойно смотрела на                         Светлану, как будто ничего особенного не сказала. А у Светланы буквально челюсть отвисла от удивления.

– Чтооо? – наконец пришла она в себя, – вы всё это серьёзно?

– Абсолютно.

– Как это? Учёные мужи, чуть не до драки спорят о причинах дуэли, а у вас есть все ответы на все их вопросы, и вы молчите?

– Да.

– Почему?

– Потому что это очень личная история, и я не хочу выносить её на люди. Пусть всё останется, как есть.

– Что значит личная?

– Я дальняя родственница Эмилии Верзилиной.

– Ипона мать… – только и нашлась, что сказать Светлана. Она бы и покрепче выразилась, да язык не повернулся, – Кхм… Понятно, но мне-то расскажете, надеюсь?

– Вам расскажу. Но под честное слово, что это останется строго между нами.

– Бог ты мой, даю три честных слова, что буду молчать как рыба – говорите скорее.

– А про Кашину с рисунком Врубеля, уже не надо?

– Это вы меня сейчас поддели что ли? Вам сколько лет?

– Девяносто три.

– А шутите как молодая… И знаете что?

– Что?

– Я рада, что мы познакомились. Ну всё, достаточно реверансов – рассказывайте.

Лидия Петровна улыбнулась и начала:

– Откуда, по-вашему, мы знаем подробности ссоры Лермонтова с Мартыновым?

– Как откуда, не поняла?

– Если вы перечитаете показания всех, якобы участников дуэли, то ни в одном рассказе не найдёте того, кто бы сказал, что он лично слышал, слова Мартынова на том самом вечере у Верзилиных. Кроме…

– Кроме Эмилии Верзилиной.

– Точно. Именно с её слов мы и знаем о том, что Мартынов что-то говорил Лермонтову.

– А как же: – «Музыка затихла и слова Лермонтова о горце с большим кинжалом, прозвучали в тишине на всю залу. Мартынов побледнел, ну и т.д.»?

– Да ни как, это уже легенда, которую все пересказывают, как данность. А вот то, что мы знаем точно – родилась Эмилия в 1815 году и в 1841-м, когда происходили эти драматические события, ей было уже 26 лет, по тем временам достаточно зрелый возраст для девушки. Мягко говоря, она уже засиделась на выданье. Почему по-вашему? Дурнушка была? Нет. Бедная? Нет. Как раз наоборот, и красивая и богатая… И ровно поэтому поклонников было хоть отбавляй, включая самых именитых, как например, князь Владимир Барятинский. Так в чём дело?

– Вы меня спрашиваете?

– Да.

– Не хотела? Ветреная была?

– Вариант конечно, но что мешало ей быть замужней при этом?

– Ну как сказать… Свобода тоже важная ценность в этом вопросе, нет?

– Нет. Или, ещё одно расхожее утверждение, что ссора у Мартынова с Лермонтовым, вышла из-за Верзилиной, мол они были соперники. Как вам?

– Вряд ли. В этом соперничестве ведь преуспел Мартынов, так зачем бы ему было вызывать Лермонтова из-за этого?

– Вот именно. И если он преуспел, да ещё стрелялся из-за неё, то почему не женился на ней после? Разлюбил что ли? Мало этого, через четыре года в 1845 году Николай Мартынов женился совсем на другой, на дочери киевского губернского предводителя Софье Проскур-Сущанской, которая родила ему пятерых дочерей и шестерых сыновей.

– Ого…

– Да, жил вполне счастливо. А что же Эмилия? Она-то вышла замуж или нет? – бабушка сделала паузу, с усмешкой глядя, на Светлану.

– Ну, не томите, вышла?

– Вышла, вышла, но не сильно спешила с этим. Погуляла в сласть, и вышла замуж лишь в 1851 году, когда ей было 37-лет, за троюродного брата и друга Лермонтова Акима Павловича Шан-Гирея. Который кстати, был на три года младше её.

– О как…

– Да, интересно. И о чём это говорит?

– Не знаю… О том что Аким Павлович Шан-Гирей любил женщин постарше?

– Может быть, – со смехом согласилась Лидия Петровна, – Но в первую очередь о том, что родственники Лермонтова не считали её виновницей дуэли. Не странно ли? У их родилось двое детей: мальчик и девочка. А умер он в 1883 году в возрасте 65 лет. Его супруга, и моя прабабка Эмилия, пережила его на 8 лет, и умерла в 1891-м году, дожив до преклонных 75-ти лет, смешно. Что говорить о моих 93-х ?

– Да ладно, вам больше семидесяти не дашь…

– Спасибо, – опять усмехнулась бабушка, – и не давайте.

– Хорошо, так кто же убил Лермонтова?

– Не спешите, теперь давайте вспомним о пропавших письмах…

– О. Которые у Лермонтова украли в Тамани?

– Да, те самые. Так вот, эти злосчастные письма, сёстры Мартыновы передали поэту где?

– Где?

– В Пятигорске. А это значит что?

– Да не томите уже, что это значит?

– Что семейство Мартыновых, включая сестёр естественно, в 1837-м году находилось в Пятигорске, где уже блистала Эмилия. Запомним это первое пересечение.

– В каком смысле, какое пересечение?

– Что Наталья Соломоновна Мартынова и Эмилия Верзилина были в Пятигорске летом 1837 года, и Лермонтов тоже был там. И говорят, неудачно ухаживал за Натальей Соломоновной.

– Сколько им было лет тогда?

– Наталье 17, Лермонтову 23, а Эмилии 22.

– Совсем дети, по нынешним временам…

– По нынешним да, но скажите, кто из нынешних 23-х летних, пишет «Героя нашего времени»?

– А Лермонтов уже писал его?

– Да именно тогда, и как говорили тогда же, прототипом княжны Мери была не кто иная, как Наталья Мартынова.

– Ого, так значит у них был роман всё-таки?

– В том виде, как описано в повести нет, но нет дыма без огня, и что-то между ними было. И это что-то заставило Лермонтова прочитать письмо Натальи.

– Всё-таки прочитал письма? А потом объявил об их пропаже? Это правда?

– Да, правда.

– И что же он прочитал там?

– Что у Натальи Мартыновой был роман с Эмилией Верзилиной.

– Вот это да…. И что?

– Судя по всему, это произвело на юного поэта сильное впечатление.

Светлана надолго замолчала, обдумывая услышанное, и постепенно разрозненные пазлы сами собой начали складываться в общую, понятную картину.

– Так он не ухаживал за Эмилией в 1841 году, когда опять оказался в Пятигорске, а пытался как-то поквитаться с ней?

– Именно. Только у него ничего не получалось, она оказалась для него слишком крепким орешком. А когда он в бешенстве пообещал ей, что в следующем романе, он изобразит её с Натальей, и их отношения – она застрелила его.

– И случилось это на пикнике, в присутствии всей известной компании?

– Да, он был так раздосадован, её колкими словами, что Наталья никогда не променяет её ни на кого другого, а уж тем более на него, что вскочил на коня, собираясь уехать, не дожидаясь окончания пикника, но перед отъездом бросил ей. Что он посмотрит, какая она смелая, когда прочтёт об этом в его новом романе. Вот тут-то она и подошла к нему, со словами: – «Зачем ждать так долго? Какая я смелая можно узнать прямо сейчас». И застрелила его, из его же собственного пистолета, который достала из седельной кобуры.

– Поэтому такой раневой канал, и поэтому все свидетели молчали о случившемся. Понятно, они были полностью на стороне Эмилии. Дааа. А Николай Мартынов взял вину на себя, действительно спасая честь сестры Натальи.

– Да.

– И вы не хотите, чтобы эту реальную историю, кто-то узнал?

– Не хочу.

– Обалдеть…

Они надолго замолчали.

Светлана переваривала масштаб услышанного, и он всё больше и больше поражал её. «Какая фантастическая история… Правильно делает, что молчит о ней. Если её обнародовать такое начнётся… Восстанут все без исключения. Первыми, естественно, оскорбятся патриоты – Как же так, светоч русской поэзии ревновал Наталью Мартынову к женщине, и был ею застрелен за это – банальная бытовуха. И даже хуже, не просто бытовуха, а бытовуха с неправильным уклоном. По нынешним временам, это вообще ни в какие ворота.. И ни тебе борьбы с самодержавием, ни ореола мученика – один позор, даже романтики никакой нет. Боевой офицер, ввязался в конфликт с бабами, и погиб не ЗА бабу, а ОТ бабы – кошмар патриота. Дааа. А остальные: литературоведы, историки, краеведы и прочая сволочь, пардон, сотрудники умственного труда – как заголосят? И даже не заголосят, а завоют, и накинуться со всех сторон. Так и вижу их научные перекошенные рожи, жуть. Мда… Нельзя говорить об этом».

– А кто ещё знает эту историю? – наконец спросила она Лидию Петровну.

– Никто.

– Как никто? А Надя из музея?

– Нет, не знает. Знает ещё Ирочка, моя внучка, но она не верит, считает, что доказать подлинность письма невозможно, так что не стоит и дёргаться. И отнОсится к этому как к семейному преданию.

– И скорее всего, правильно делает. Представляете, что начнётся в научных и литературных кругах, когда вы обнародуете это письмо? А в патриотических?

– Да, конечно, и именно поэтому мы, без малого двести лет, храним этот секрет внутри семьи.

– Да, согласна. Хотя жаль – такая информационная бомба взорвалась бы, ужас. – Светлана встала и с чувством прошлась по небольшой палате взад и вперёд. – Мдааа… И ведь главное всё объясняет, все нестыковки, все странности, все непонятные поступки… Чёрт надо же. Даа,… – она снова села напротив бабушки, – но это всё дела минувшие, давайте вернёмся к сегодняшним. Что там с Кашиной?

– Да, Лизочка. Она, конечно просила покопаться в дневниках и письмах, но я по понятным причинам не разрешила. А вот то, что у нас оказался подлинный рисунок Врубеля, я, честно говоря, и сама не знала. Он лежал в какой-то папке с другими рисунками, ценность и значимость которых мне неизвестна. Я думала, что Миша, мой муж, эти рисунки что называется «за компанию» покупал. Знаете, когда покупаешь архив, то берёшь всё скопом, и то, что нужно и то, что не нужно. Не раз бывало, когда покупалась целая коробка старой макулатуры, ради одного письма или дневника. Просто потому, что владельцы не хотели продавать по одному листочку, иногда понимая, а иногда нет, что поштучно они вообще ничего не продадут.

– Ясно, и что дальше? Обнаружила она рисунок и что?

– Глаза загорелись, руки затряслись, было видно что она присутствует при сотворении чуда. После чего забрала у меня этот рисунок, и всё.

– Просто так забрала? Без расписки или договора?

– А да, расписка была, и даже нотариальная доверенность на то, что она имеет право от моего имени сдать его в музей, для участия в выставке.

– Ну хоть так. И что дальше?

– Всё, где-то через неделю или полторы, после того как она уехала, она позвонила и попросила никому ничего не говорить о рисунке.

– И вас это не удивило? Я бы на вашем месте сильно обеспокоилась. Вы знаете, сколько может стоить такой рисунок?

– Нет, не знаю…. Понятно, что дорого, но зачем мне это, я же не собиралась его продавать.

– Но его могут украсть и для меня удивительно, что вы вот так просто отдали дорогую вещь незнакомому человеку.

– Не совсем незнакомому, её привела к нам Надя, которую я знаю с пелёнок, они с Ирочкой дружили, и в школе, и после. И сказала, что всё так и есть, что Лизочка сотрудник музея…

– А она как раз не была сотрудником музея… – прервала её Светлана.

– Как не была?

– Вот так, не была. Её наняла, та самая Шахова, которую вы так боитесь, для того чтобы та собрала и провела выставку иллюстраций Врубеля к поэме Лермонтова Демон.

     Пожилая женщина побледнела, хотя казалось бы бледнеть ей было некуда, она и так была бледная из-за болезни.

– Ничего не понимаю…

– Выпейте воды, – Светлана подлила в её стакан свежей водички, и подала ей, «Чёрт, зря я так резко», пожалела она, что напугала пожилую женщину, – ладно чего уж там, что сделано, то сделано.  Когда в последний раз вы разговаривали с Кашиной?

– Да вот, тогда же. Тот самый разговор и был последним, больше мы с ней не общались.

– И она не объяснила вам, почему вдруг надо что-то срывать?

Вместо ответа Лидия Петровна закрыла глаза, и казалось, задремала. Светлана сообразила, что переутомила её и, что им пора прерваться. «Надо дать человеку отдохнуть, а завтра прийти снова и продолжить… Завтра?»

Она буквально подпрыгнула на месте и посмотрела на часы – 20-30.

– Боже мой, я опоздала на самолёт… Или ещё успею?

Лидия Петровна открыла глаза:

– Вы сегодня улетаете?

– Да самолёт в 23-00, из Минвод. Если прямо сейчас рвануть туда, то приеду в обрез, а ещё за вещами в отель надо заскочить… Вот чёрт…

Седая женщина с напряжением смотрела на её вычисления времени, ожидая какое решение она примет. Не дождавшись, решила подсказать:

– Отложите поездку. Билеты ведь можно сдать?

«Да, верно, – удивилась Светлана, такому простому выходу из положения, – Куда мне лететь-то сейчас, и главное зачем? Только-только началось самое интересное…»

– Конечно, так и сделаю. Чего это я задёргалась? От переизбытка информации очевидно, а вам так тем более пора отдохнуть. Давайте продолжим завтра. Я приду прямо с утра. Хорошо?

– Хорошо, я действительно устала. А ещё, я могу позвать сюда Надю завтра. Может она расскажет, что-то полезное обо всём этом.

– Отлично.

Светлана попрощалась, и вышла из палаты в коридор, где обнаружила Ирину и Асю, сидящих на какой-то неудобной банкеточке.

– Ого, вы здесь до сих пор?

– Я уж думала, вы всю ночь там просидите. – С некоторым укором заметила на это Ирина, с удовольствием распрямляясь от неудобного сидения.

Ася тоже встала и, не сказав ни слова, тут же прошмыгнула в палату к бабушке.

– Могла, – посторонилась Светлана, и изобразила мимикой фразу «О как», – тем более, что торопиться мне не куда, на самолёт я уже опоздала.

– Вы хотели улететь сегодня?

– Да, хотела.

– А теперь что?

– Теперь не хочу. Придётся задержаться, по крайней мере, до завтра.

– Где будете ночевать?

Ирина с иронией посмотрела на собеседницу:

– Не думала ещё об этом, как говорится: «Где придётся заночуем, что придётся поедим».

– Пойдёмте к нам?

– К вам? Неожиданно… Забыли, что выгнали меня?

– Я уже извинилась. Мало? Нужно ещё раз?

– Нет, не нужно. Да и в первый раз не нужно было, я не злопамятная, – говорила она, а сама одновременно с этим достала смартфон и выбрала в нём какой-то телефон, – Сейчас сделаю один звонок, и будет ясно, куда мне отправиться.

Она отправила вызов и стала прислушиваться к звонкам.

– Алё Камил? Добрый день, это ваша вчерашняя пассажирка, вы отвозили меня в купальни вечером. Да, да и мне тоже очень понравилось. Настолько, что я готова повторить, и буду совсем не против, всё той же компании. Нет уже? – она разочарованно покачала головой, – Как жаль. А куда? А, понятно. Ну ладно, извините одну секунду, у меня другой звонок, – Она прикрыла микрофон и подождала несколько секунд, якобы разговаривая с кем-то, – Ну вот Камил, отбой, планы поменялись. Извините за пустой звонок. Да, в другой раз. Всего доброго. – и хотела нажать отбой, но услышала что он там что-то ещё говорит. – Что? Не услышала, что? Какой телефон? А телефон оставила? Для меня? Так секунду, секунду, сейчас найду чем записать, – она прижала трубку плечом, и принялась рыться в своей сумочке стилизованной под маленький рюкзачок.

– Вы ручку ищите? – Спросила Ирина и протянула ей свою.

Светлана благодарно кивнула, взяла и проговорила в трубку:

– Готова, пишу, – и стала писать номер на своём запястье, – ок, спасибо. Да, всего доброго.

– Ну вот, – удовлетворённо сказала она себе под нос, – хоть что-то. – И тут же вбила его в адресную книгу своего смартфона, – Лима, – произнесла она в вслух имя по буквам.

И вернула ручку Ирине.

Та взяла, и с удивлением спросила:

– Вы вчера ещё и в купальни успели сходить?

– О дааа!!! – С большим чувством ответила Светлана. – И это что-то… Очень тонизирует, очень.

– Не расскажите мне о своих вчерашних приключениях?

Светлана с ещё большей иронией посмотрела на Ирину.

– Боюсь, вам будет не интересно, очень на любителя знаете ли мои приключения. А вот если вы мне расскажете, наконец, про Кашину и рисунок Врубеля, – она сделал паузу и с нажимом произнесла. – Вы ведь из-за этого меня выгнали вчера? Это было бы полезно и вам и мне. Ваша бабушка, начала кое-что рассказывать, но уже поздно, она устала и мы перенесли продолжение рассказа на завтра…

– А может, это вы мне расскажете, зачем вы появились в моём доме на самом деле?

Светлана посмотрела на Ирину, как на ребёнка.

– То есть вариант, что я пришла к вам на помощь, когда ваш брат хотел ударить вас, вам  не нравится?

– Амм… – замялась Ирина, – причём здесь это?

– Не причём? Надо было мимо пройти?

– Амм…

– Есть хочу вот что, – вдруг резко сменила тему Светлана, не обращая никакого внимания, на то, что постоянно ставит Ирину в тупик, – У  вас есть дома что-нибудь съестное?

– Амм… не знаю, наверное…

– Наверное, или нету ничего? Вот что вы за хозяйка? Холодильник пустой, собака не выгулянная, вы так никогда ни за кого не выйдете замуж.

– Чтооо???

– Да, да, да… – на полном серьёзе, говорила Светлана, и лишь прыгающие чёртики в её глазах, могли бы её выдать, но их, от безмерного удивления, Ирина не видела. – Пойдёмте, купим чего-нибудь по дороге, а то «голодной куме, только хлеб на уме». – сказала Светлана, и взяв Ирину под руку, повела её на выход. – Но вначале мне нужно забрать вещи из отеля.

– Так вы всё-таки возвращаетесь?

– Возвращаюсь, – с глубоким вздохом подтвердила Светлана, – куда ж от вас денешься…

Через час на кухне в доме Ирины.

– Ну вот, – вытирая корочкой хлеба тарелку начисто, проговорила Светлана, – другое дело «Сытой куме, только песни на уме». Готова слушать.

– Что слушать?

– Что такого вам рассказала Кашина, что вы все впали в несознанку? Но перед этим объясните мне, как вы разрешили, вашей бабушке, отдать рисунок Врубеля, незнакомому человеку?

– Она что, правда, вам всё рассказала?

– Да, всё. Буквально сдала вас с потрохами, так что выкладывайте.

– Только после вас, – Ирина аккуратно положила на чистую тарелку вилку и нож, – Вкусно, где вы научились готовить такие экзотические блюда?

– У меня много разных талантов…

– Это я заметила, особенно не отвечать на вопросы, у вас хорошо получается.

– Вот именно, но на этот ваш вопрос я отвечу, а то мы так и будем ходить вокруг, да около. Знаете ли вы, кто нанял вашу Кашину?

– Это называется ответ на вопрос?

– Да, он самый. Ладно, помогу – её наняла та самая Шахова, которую вы так боитесь. Именно она наняла Кашину, сотрудницу журнала Артхаус, собрать и провести выставку иллюстраций Врубеля. И Кашина, к вашему сведению, не является сотрудником музея Лермонтова. Удивлены? – злорадно констатировала Светлана, глядя на вытянувшееся лицо Ирины, – Более того, и меня наняла, та же самая Шахова, чтобы я нашла пропавшую Кашину. – с наслаждением продолжила Светлана, – Вы знали, что она пропала? По вашим красивым глазкам вижу, что нет. Ну вот, теперь знаете.

– Кккак пропала?

– А вот так, позвонила страшной Шаховой, сообщила, что нашла рисунок Врубеля, что едет посмотреть его, и ку-ку, больше о ней ни слуху, ни духу. Шахова поискала её – не нашла, подала заявление в полицию о её пропаже, те тоже поискали и не нашли. Делать нечего – позвали меня.

– А рисунок? – упавшим голосом спросила Ирина.

– Пропал вместе с Кашиной. И уж если быть совсем точной, то Шахова наняла меня искать не Кашину, а именно рисунок.

– И что?

– Что, что – ищу. Например, о том, что она была у вас, и взяла рисунок здесь – никому, до сих пор, известно не было.

– Как это?

– Вот так, но и это ещё не всё. Приготовьтесь… – Светлана выдержала паузу, – Готовы?

– Господи, к чему?

– К тому, что я скажу сейчас, готовы? Крепко сидите?

– Да говорите уже…

– Шахова мертва.

У Ирины расширились глаза до такой степени, что фраза – глаза как блюдца, была бы не очень сильным преувеличением.

– Кккак мертва?

– Не знаю как, автомобильная авария.

– Вы это серьёзно?

– Когда я шутила? Конечно, серьёзно. Более того, она погибла на следующий день, после того, как наняла меня. – то что погибло ещё два человека Светлана решила не говорить, – Ну как, довольны моими ответами?

– Не знаю что сказать… – растерянно отозвалась Ирина.

– Не знаете, что сказать? Ну, скажите, например, чем же вас так напугала Кашина, когда позвонила?

– Сказала, что вокруг рисунка стали происходить странные вещи, что пока она не может вернуть его, но, как только сможет, то его надо будет обязательно спрятать. И чтобы мы, ни с кем больше на эту тему не общались, особенно с Шаховой. Несколько раз повторила эту фамилию, чтобы мы запомнили, – сказала Ирина и замолчала.

– Всё?

– Всё.

– Не густо. А что значит «не могу вернуть»? Почему не может, не объяснила?

– Нет.

Светлана обдумала, услышанное.

– А сколько времени прошло между тем, как она забрала рисунок и её звонком к  вам?

– Несколько дней, может, даже неделя… Я точно не помню.

– А откуда звонила? Из Москвы?

– Хм… Думаю да. Я не спрашивала, но думаю да, из Москвы.

– Что-то здесь не бьётся… – задумчиво проговорила Светлана, больше для себя, – Шахова сказала, что Кашина пропала, после того как сообщила о поездке к вам. А вы говорите, что она почти неделю, уже с рисунком на руках, находилась в Москве, да ещё и на связь выходила. Мда, надо обдумать это.

Следующий день больница.

На следующий день в больницу к Лидии Петровне пришли Светлана, и Надя из музея Лермонтова. Ирина побежала на работу, но предупредила, что если понадобиться, то тоже подскочит. Лидия Петровна выглядела плоховато, хоть и старалась не показывать этого.

– Давайте начну я, а вы дополните по необходимости. Итак, – посмотрела она на Надежду, которая сидела, скептически поджав губы, – около месяца назад, меня наняла, Шахова, для поиска пропавшей Кашиной. С её слов, фонд «Культурное наследие», вице-президентом, которого она была, решил провести выставку иллюстраций Врубеля, к поэме Лермонтова «Демон». Куратором выставки, была выбрана Кашина, и прекрасно справлялась со своими обязанностями, пока не пропала. Перед исчезновением, она позвонила Шаховой, сообщила ей, что знает, где находится недостающий рисунок, и что поедет смотреть его. Всё, больше Шахова ничего не знала – Кашина исчезла. Куда она поехала, посмотрела рисунок или нет – ничего не было известно. Они подали в розыск, и видимо сами предприняли какие-то шаги для поиска, а когда зашли в тупик, то наняли меня. Но это только присказка, сказка как говорится впереди. На следующий день, после разговора со мной, Шахова погибла в автомобильной аварии. Так что все вопросы, которые к ней есть задать уже некому. Тем не менее, выставка готовиться, и в московском музее Лермонтова всё идёт по плану, экспонаты собраны и никакой привязки к этому оставшемуся рисунку нет. Хотя, кстати, когда Шахова вводила меня в курс дела, она говорила, что для них имеет принципиальное значение наличие всех рисунков на выставке. В плоть до того, что они не будут проводить её, пока не соберут их все. И вот, ситуация изменилась, может, что-то поменялось в позиции «Культурного наследия», в связи с гибелью Шаховой. Это то, с чем я приехала к вам в Пятигорск три дня назад, теперь новые для меня факты, при условии, что я правильно всё поняла: