Текст книги "Новый мир - новые обстоятельства"

Автор книги: Константин Дудков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

– Альтаир, – прорычал опомнившийся и пришедший в себя Невилл, – если ты сейчас не заткнёшь свою поганую пасть…

– Ой, да что ты можешь?! Ни-че-го! Так что стой и не вякай, придурок! – презрительно бросил Альтаир и, взглянув на Долгопупса таким взглядом, словно перед ним было что-то крайне мерзкое и неприятное, отошёл на противоположную сторону дверей. Туда, где стояли слизеринцы и Симус Финниган. К слову, все студенты, невольно ставшие свидетелями исторической ссоры Блека и Долгопупса, наблюдали за происходящим с живым интересом. Надо же потом всей школе разнести весть о расколе в Золотом трио, да ещё во всех подробностях! «Уж мы покажем этим семикурсникам кто сегодня расскажет самую интересную историю!» – думали некоторые, предвкушая немалую аудиторию слушателей. На прозвеневший звонок никто внимание не обратил. Какие там уроки, когда тут… ТАКОЕ?!!

– Да что ты о себе возомнил, Блек?! – проорал Долгопупс, хватаясь за палочку и направляя на него. – Ты что, забыл, чем твои родители обязаны моим…

– А вот это не впутывай! – гневно воскликнул Альтаир в свою очередь выхватывая волшебную палочку. Возле Блека и Долгопупса в несколько мгновений образовалось пустое пространство – никто не хотел попасть под шальной Экспеллеармус. – Не то время и место! – Альтаир чуть ли не сплюнул. – Только родителями и можешь прикрываться, ничтожество!

– Всё, Блек, ты меня достал! – взревел Мальчк-Которого-Обидели и, сделав выпад палочкой, скомандовал: – Ступефай!

– Протего! – блокировал оглушалку Альтаир и, дабы не оказаться в долгу, прокричал: – Импедимента! – Долгопупс, едва успев отразить заклинание экс-друга, начал было произносить «Экспел…», но Блек оказался шустрее: – Экспеллеармус! – Луч разоружающего заклятия метнулся в сторону Золотого Мальчика и тот, не успевая увернуться или защититься, не нашёл ничего более разумного, нежели зажмуриться и прикрыть лицо руками. Тёмно-красному лучу оставалось преодолеть каких-то пару шагов до Невилла…

– Протего! – Заклинание, так и не достигнув Долгопупса, разбилось о прозрачную стену щита. Все присутствующие повернули головы в сторону нового действующего лица. Им оказалась, конечно же, Грейнджер, стоящая в открытых дверях класса ЗОТИ. В руках у неё была зажата волшебная палочка.

«Ловко, – усмехнулся про себя Малфой. Всё происшедшее заняло всего каких-то пару секунд. – И как я только не заметил, что она к нам присоединилась? – удивился сам себе слизеринец, считавший себя крайне наблюдательным. – Наверно, был так увлечён разворачивающейся драмой, что позабыл про всё на свете. А урок, вроде, уже начался…»

Тем временем Грейнджер, спрятав волшебную палочку в карман мантии, вышла на центр импровизированной сцены, став как раз между лидером Золотого трио и его бывшим членом. Окинув дуэлянтов нейтральным взглядом, она сказала:

– Два вопроса. Почему никто не идёт на урок и что тут происходит? – Судя по тишине, которая возникла после её вопроса, ответить никто не посчитал нужным. Блек и Долгопупс продолжали сверлить друг друга ненавидящими взглядами, периодически одаривая ими же Грейнджер, так неудачно вклинившуюся между ними. Остальные студенты предпочитали так и оставаться сторонними наблюдателями, не принимая никаких усилий для развития событий. Драко обречённо подумал: «Опять мне придётся выводить ситуацию на новый уровень. Накаливать обстановку…» – Сделав небольшой шаг вперёд, Малфой слегка поклонился:

– Уважаемая профессор Грейнджер, разрешите мне внести ясность в сложившуюся ситуацию? – Драко расплылся в улыбке, довольный своим эффектным выходом…

– Не переигрываете, мистер Малфой, – осадила слизеринца «уважаемая профессор». Улыбка Малфоя слегка потускнела. – Если так хотите, можете и внести.

«Хм… – Драко впился в Грейнджер испытующим взором. – Странно она себя ведёт. Может, Дафна была и права…»

– Да ничего особенного здесь не произошло, профессор, – махнул рукой слизеринец, переходя на свой обычный надменный тон. – Так, небольшой конфликтик в Золотом трио. Раскол, если не ошибаюсь…

– Малфой, а тебе что, больше всех надо? – яростно прошипел Долгопупс. – Стоял бы себе в сторонке, и не вякал…

– Во-первых, – перебил гриффиндорца Малфой, – будь оригинальнее: слово «вякать» сегодня уже употреблялось. А во-вторых, не твоё дело. Что хочу, то и говорю. И ты не в праве мне этого запретить.

– Малфой, пожиралово отродье, не выводи меня, – угрожающе проговорил Невилл, вновь хватаясь за палочку. Драко на это лишь презрительно скривился и, скрестив руки на груди, спросил:

– И что? Нападёшь на меня? Безоружного? В присутствии учителя? – Он кивнул в сторону Грейнджер. – Очень, скажу тебе, по-гриффиндорски, Невилл…

– Да что ты можешь знать о Гриффиндоре, ты, поганый слизеринец?! – вновь перешёл на повышенный тон Мальчик-Который-Выжил. «Как же его легко вывести из себя», – усмехнулся Драко, наблюдая за богатой мимикой сильно покрасневшего лица оппонента. – Ты, тварь, ничего не можешь знать о Гриффиндоре!

– Фи, Невилл, сколько оскорблений! – осуждающе покачал головой Драко. – Вроде, я обращаюсь к тебе вполне спокойно и уважительно…

– По крайней мере, я не лицемерю, а выражаю истинное отношение к тебе, Малфой! – процедил Долгопупс, всем своим видом показывая гордость за себя по этому поводу…

На памяти Малфоя это был первый раз, когда он не мог подобрать достойного ответа Золотому Мальчику.

«Хм… А он меня уел…»

На радость Драко в перебранку вмешалась Грейнджер, до этого активно прикидывающаяся ветошью и не встревая в разговор:

– Мистер Долгопупс, мистер Малфой. – Она перевела взгляд с одного на другого. – Предлагаю вам закончить этот, безусловно, важный разговор и пройти на урок. Иначе, к моему глубочайшему сожалению, я буду вынуждена снять с вас обоих баллы, чего мне, поверьте, крайне не хотелось бы. – Никакого сожаления в голосе новоиспечённого профессора Малфой не услышал. Собственно, его там и не было…

К немалому удивлению Драко, все студенты, включая даже гриффиндорцев и самого Долгопупса(!), хоть и нехотя, но послушно и организовано двинулись в класс. Спустя минуту в коридоре остались только он, с любопытством наблюдавший за поведением Грейнджер в её новом образе, и сама профессор, ожидающая, пока все войдут.

– Вам что, мистер Малфой, нужно особое приглашение? – недовольно спросила она, сурово взглянув на Драко. Малфой слегка улыбнулся – невооружённым глазом было видно, что вся эта суровость наиграна, и на самом деле Грейнджер довольно дружелюбна… Но, как говориться, «имидж – наше всё»… – Поторопитесь, – бросила она и кивнула в сторону двери, подгоняя слизеринца в класс.

– Как скажете, профессор, – усмехнулся Драко и, смиренно кивнув, зашёл в класс. Там, заняв своё место, он осмотрел студентов. Первым, что бросилось в глаза, был тот факт, что Блек переместился. Сменил лагерь, так сказать: вместо обычного места слева от Долгопупса он занял пустующую парту в левой части кабинета. Там, где сидел Слизерин и Когтевран.

«Думаю, этот раскол – первый и единственный в Золотом-уже-не-трио, – подумал Малфой, с каким-то внутренним удовлетворением наблюдая за обменом испепеляющих взглядов между Альтаиром и Невиллом с Роном. – То, что Блек не вернётся под крылышко Долгопупса – это понятно. Равно как и то, что Уизел никогда не покинет своего вождя. Он и с Золотым Мальчиком практически полный ноль, а без него – так вообще пустое место. Да и сестричка его против будет…»

– Здравствуйте, – послышался голос Грейнджер. Драко повернул голову в её сторону. Профессор стояла в центре кабинета, на том месте, откуда обычно разглагольствует Поттер. – Вы меня знаете(«Тебя, Грейнджер, каждая собака в окрестностях Хогвартса знает, хотя их тут и нет!»), так что смысла в том, чтобы представляться, я не вижу. Более того, я уверена, что семикурсники рассказали вам почему, зачем и кто я здесь сегодня(«Какая проницательность! Какая осведомлённость!»). Так что предлагаю сразу перейти…

– Подожди, подожди, Грейнджер. – Кажется, Долгопупс к этому времени уже достаточно смирился с фактом утраты третьего звена своей неразлучной команды, и решил не отходить от предыдущего плана, а именно – саботирования урока. Встав из-за парты он, окинув Грейнджер презрительно-уничтожительным взглядом, не торопясь, вышел в центр класса и остановился в нескольких шагах от неё. На лице его играла мерзкая ухмылка, не сулящая ничего хорошего. – У меня к тебе есть несколько вопросов.

– Похвально, мистер Долгопупс, – одобрительно кивнула Грейнджер, нейтрально улыбнувшись. – Но, перед тем, как Вы их зададите, попрошу внести кое-какие коррективы в Ваше обращение ко мне. Видите ли, сегодня я, как Вы уже заметили, официально являюсь учителем Защиты от Тёмных Искусств. И, следовательно, обращаться Вы ко мне должны соответственно. А это означает, что все наши с Вами личные отношения, будь то неприязнь, ненависть и недопонимание мы должны оставить за дверьми кабинета и относиться друг к другу, как относятся друг к другу профессор и студент. То есть, если Вы всё ещё не поняли: я обращаюсь к Вам на «Вы», значит, и Вы обращайтесь ко мне на «Вы». Я не выражаю отрицательных эмоций по отношению к Вам, значит, и Вы отплатите мне тем же. Надеюсь, Вы поняли то, что я попыталась донести до Вашего сознания, мистер Долгопупс?

«Браво, браво и ещё раз браво, Грейнджер! – уважительно думал Малфой, слушая монолог девушки. – Я б так не с мог. Учитывая то, какими были взаимоотношения между Грейнджер и Долгопупсом на протяжении этих лет… Нет, я бы не смог бы так спокойно разговаривать с тем, кто пять лет надо мною издевался».

– Как ты заговорила, Грейнджер, – противно ухмыльнулся Мальчик-Который-Выжил на её слова. – Такая вся из себя правильная, умная-разумная, последовательная и рассудительная(«Мерлиновы подтяжки… Откуда в его лексиконе ТАКИЕ слова?..»). И, кажется, всё правильно излагаешь… Но! – Невилл поднял палец вверх, привлекая внимание. Впрочем, зря – на него и так все пялились. – Но, тем не менее, Грейнджер, слушай и запоминай. Я. Никогда. Не. Обращусь. К. Тебе. На. «Вы», – делая жирный акцент на каждом слове произнёс Долгопупс. «Какой страшный мальчик…» – Понятно?

– Понятно, – кивнула Грейнджер. – Понятно и прискорбно. Жаль, очень жаль… – протянула она, грустно вздохнув. – И что, совсем ничего не заставит Вас хотя бы сымитировать уважение ко мне?

– Что? – скривившись и насупив брови протянул Долгопупс. – Грейнджер, уважение – это не… – Невилл мерзко оскалился, – …сама понимаешь что, чтобы его имитировать(«Фи, как некультурно!»). Имитировать ты будешь с Поттером! – хохотнул он и гордо понял подбородок, ободрённый угодливым смехом гриффиндорцев и пуффендуйцев. Драко презрительно подумал: «Всё правильно, Долгопупс, всё правильно. Если не можешь ужалить честными методами – переходи на грязные приёмчики. Низко, Невилл, низко… – Грейнджер никак не отреагировала на насмешку Золотого Мальчика и смех студентов. Наоборот, её губы изогнулись в невесомой полуулыбке. – Хм… Кажется, она что-то задумала. Любопытно…»

– В таком случае… – девушка ещё раз в притворном сожалении вздохнула, – мне придётся перейти к радикальным мерам, мистер Долгопупс…

– Уже испугался! – Мальчик-Который-Выжил, под одобрительные смешки грифов, затрясся в приступе безудержного, к несчастью, поддельного ужаса. – И что ты мне сделаешь? Ничего(«Долгопупс, ты что, вообще ничего нового придумать не можешь?! Каждая вторая фраза скопирована у Блека! Впрочем, не удивительно… Мозг Золотого трио покинул остальные органы. А без мозга, как известно, телу остаётся только конвульсивно содрогаться…»)!

– Ошибаетесь, мистер Долгопупс, – лукаво, почти по-дружески, улыбнулась Грейнджер Невиллу. – У меня сегодня крайне широкие возможности. – Она потёрла подбородок, изображая задумчивость. – Так, с чего бы начать?.. Ну, на первое – минус пять баллов за перебивание профессора во время проведения урока. На второе – минус десять баллов за самовольное покидание учебного места. Далее, минус тридцать баллов с Гриффиндора за неуважение к учителю. – Грейнджер ещё секунду подумала. – Да, и на десерт – минус двадцать баллов за неуважение и недооценку профессора Поттера.

Минуту в классе стояла тишина. Все анализировали сказанное. Не исключением был и Малфой.

«Однако… Оказывается, Грейнджер может снимать и назначать очки факультетам! Эх, вот бы мне такое право… Ну, не важно. – Драко потянулся к подбородку но, опомнившись, одёрнул руку. – Заразный жест… Ну, с перебиванием всё понятно. С самовольным покиданием учебного места – тоже, хотя и явно натянуто. Неуважение к учителю – это без комментариев, всё и так понятно. – Малфой огляделся. Все усилено вертели извилинами. И он даже понимал почему. – А вот что относительно последней фразы?„…неуважение и недооценку…“ Неуважение – это, наверно, что Долгопупс сказал „Поттер“, а не „профессор Поттер“. А вот что касательно недооценки – непонятно… – Драко поднял глаза на Грейнджер. Та продолжала ехидно усмехаться, наблюдая за реакцией класса на её заявление. И тут в голову Малфоя рывком пришло понимание… – Нет, нет, невозможно… Чтобы она – и… – Но, взглянув на довольное лицо гриффиндорки… – Ну Грейнджер, ну молодец!»

Против своей воли Драко начал похихикивать. Все студенты разом обернулись в его сторону. Глядя на их удивлённые непонимающие взгляды Малфой не выдержал и, бросив ещё один взгляд на Грейнджер, расхохотался уже во весь голос. Упав на парту, он опустил лицо в ладони и, не в силах остановиться, продолжил безудержно хохотать. Прошла минута, а его истеричный хохот всё ещё сотрясал стены кабинета.

– Драко, ты чего? – пихнула его в бок обеспокоенная Панси. Малфой на секунду поднял голову, взглянув на нешуточно обеспокоенное лицо девушки… и опять затрясся в истерике.

– И впрямь, мистер Малфой, что с Вами? – обеспокоенным голосом поинтересовалась профессор Грейнджер, подойдя к парте слизеринца. – Вы в порядке?

– Я… я в пол…ха-ха!..ном порядке… профессор! – вытирая слёзы, выдавил из себя Драко. Грейнджер, наблюдая за Малфоем, неодобрительно покачала головой.

– Наверно, у Вас просто нервный срыв, – серьёзно закивала она. – Я читала о таком. Наверно, Вы перетрудились. Быть может, Вам нужно немного отдохнуть? – заботливо предложила Грейнджер. – Сходите в Больничное крыло, отлежитесь, попьёте аппетитных зелий из запасов мадам Помфри…

– Профес…сор…ха-ха!.. пожалуйста, прекратите! – взмолился Драко, которому смеяться было уже невмоготу. Каждый новый смешок отдавался болью в перенапряжённых мышцах живота.

– Мисс Паркинсон, с ним такое часто случается? – обратилась Грейнджер к Панси. Та отрицательно покачала головой, с неподдельным ужасом взирая на необычное поведение своего парня.

К всеобщему облегчению, истерика Драко всё-таки подошла к концу. Последний раз хохотнув и одновременно ойкнув от боли в животе он, вытерев последнюю слезу, сказал:

– Спасибо, профессор Грейнджер, но от предложения посетить Больничное крыло я вынужден буду отказаться. Да, и извините меня за моё поведение.

– Ничего, мистер Малфой, я всё понимаю: нервное перенапряжение – это серьёзно, и с моей стороны было бы просто некрасиво мешать Вам выплеснуть накопившиеся эмоции. – Драко призвал на помощь всю свою выдержку дабы вновь не заржать. Убедившись, что инцидент исчерпан, Грейнджер вновь отправилась на своё место в центре класса, где её уже заждался Долгопупс.

– Драко, что это было? – обеспокоенно, но в то же время с немалой долей облегчения прошептала на ухо слизеринцу Паркинсон. Малфой, улыбнувшись, подумал: «Приятно, когда твоя девушка о тебе думает, волнуется. Какая же всё-таки Панси у меня хорошая. Пусть, не такая умная, как Грейнджер, и не секс-бомба, как Гринграсс, но такая милая… Домашняя, что ли?..» – А в ответ прошептал:

– После урока всё объясню, Панси, обещаю. – И, не удержавшись, чмокнул девушку в щёку. Та, улыбнувшись, благодарно сжала его руку под партой. В данный момент Драко был абсолютно счастлив…

Тем временем Долгопупс, так же отошедший от истерики Малфоя, с новой силой накинулся на профессора:

– Грейнджер, ты своим блефом меня не испугаешь! Ни за что не поверю, что ты РЕАЛЬНО сняла с меня пятьдесят пять(«О-о-о!!! ШЕСТЬДЕСЯТ пять, неуч!») баллов…

– Что ж, это Ваши проблемы, мистер Долгопупс, – пожала плечами Грейнджер. – Но учтите – за ужином Вы увидите, что количество рубинов в часах Гриффиндора существенно уменьшилось. А теперь, если позволите, я всё же попрошу Вас сесть обратно на своё место и дать мне продолжить урок. – Отвернувшись от Невилла, профессор двинулась вдоль столов пуффендуе-гриффиндорской половины класса. – Я остановилась на том, что хотела сразу перейти к опросу. Сразу не получилось, но у нас есть ещё… – она взглянула на наручные часы, – …один час сорок пять минут, так что я уверена, что все вы успеете продемонстрировать мне ваше владение заклинанием Сомнус Стремнир. Ну, есть ли желающие начать? – Желающих не было. Драко, хоть и в совершенстве владел данным заклинанием, не спешил поднимать руку. мало ли… Вдруг ещё что-нибудь интересное произойдёт? – Ну же, кто смелый? – усмехнувшись, спросила Грейнджер остановившись как раз напротив пустого места Долгопупса. – Мистер Долгопупс, раз Вы уже стоите, не продемонстрируете ли мне Ваше умение пользоваться сонными чарами? Уверена, Вы отлично ими владеете.

– Я-то ими владею, о совсем не великий и отнюдь не прекрасный профессор Грейнджер, – пропев, по-клоунски поклонился Долгопупс. Рон, поняв, что его лидер пошутил, залился приступом истеричного смеха, моментами переходящего в жизнерадостные похрюкивания. Ему, словно многоголосое эхо, вторил угодливый гогот Парвати и Лаванды. Несколько секунд помолчав, дабы в полной мере насладиться прелестью момента, Невилл продолжил: – Но я не совсем уверен, профессор, что ТЫ владеешь этим заклинанием, потому что такая магла, ка-а-ак… как ты-ы-е-хр… Хра-хр… Хра-хр-хр…

Драко не совсем понял, что именно произошло. Вот только что Долгопупс стоял, вполне нормально излагая свою очередную издевательскую речь в адрес Грейнджер, а сейчас… Нет, сейчас-то он тоже стоял, но совсем не излагал. Невилл… спал. Спал здоровым, вполне себе нормальным сном, весело похрапывая и временами что-то бормоча. Малфой даже удивился – как это Золотому Мальчику удаётся спать стоя, совсем не норовя завалиться на бок? Видимо, у него к этому делу предрасположенность. Ну, или опыт.

Из заворожённого разглядывания Невилла шестикурсников вывела Грейнджер.

– Хммм… – протянула она, подходя к спящему и застывшему, аки статуя, Мальчику-Который-Решил-Вздремнуть. Спрятав палочку в карман мантии(«Ага! Вот откуда ноги растут! Владеем невербальными чарами? Отлично, Грейнджер, просто превосходно!»), девушка, не особо церемонясь, с немалого замаху несколько раз одарила Долгопупса пощечинами. – Привожу в себя, – разъяснила она ошеломлённой публике, попутно ещё раз съездив по лицу Невиллу. Тот послушно проснулся. Пока Долгопупс потирал покрасневшие щёки и затравлено оглядывался по сторонам, Грейнджер разумно поспешила отойти на несколько шагов.

– Чт…Что это было? – прохрипел он, сделав неловкий шаг назад и поскользнувшись, – от неминуемого падения Невилла спасла только парта Ханны Аббот, на которую он умудрился сесть. Пуффендуйка, к слову, была не слишком-то рада лицезреть довольно объёмные седалища у себя на столе…

– Вы что, не поняли? – довольно неубедительно удивилась профессор. – Это было ни что иное, как Сомнус Стремнир, заклинание Мгновенного Сна. Странно, что Вы меня спрашиваете, мистер Долгопупс. Ведь Вы, с Ваших слов, прекрасно владеете данными чарами и должны не менее замечательно знать специфику их действия.

– Но… но я не слышал, чтобы ты…

– О, ничего особенного, – отмахнулась профессор. – Банальная невербалистика освобождает меня от таких архаизмов начальных курсов, как произношение заклинания в слух.

«Если бы у меня была шляпа, Грейнджер, я бы её сейчас непременно снял, – с непонятной внутренней гордостью подумал Малфой. – Браво! Великолепно! – готов был воскликнуть он, но сдержался. Вместо этого он продолжал с неподдельным уважением глядеть на гриффиндорку, думая: – Эх, Грейнджер, и чего же тебя угораздило родиться у маглов? Какая бы из тебя чистокровная светская львица получилась бы, ммм… Просто сказка! Конечно, твоя манера говорить не лишена кое-каких минусов, да и речь не всегда правильна и грамотна… Но несколько занятий с профессионалами – и ты излагала бы не хуже меня… Нет, всё-таки хуже… Но очень близко к идеалу! То есть ко мне…»

– Но мы отвлеклись от начальной темы нашего диалога, мистер Долгопупс, – напомнила тем временем Грейнджер уже вновь стоящему Невиллу. – Говорить можно хоть до бесконечности, а время, знаете ли, имеет свойство заканчиваться. – Она мгновенно без перехода переключилась на строгий деловой тон. – Я повторяю вопрос: не продемонстрируете ли Вы мне Ваше владение заклинанием Сомнус Стремнир?

– Э-э-э… – протянул Золотой Мальчик и(о Боже!) послушно потянулся за палочкой. Кое-как выпутав заклинательное устройство из складок мантии он неуверенно огляделся. – А на ком это… ну… продемонстрировать?

– Как хотите, – пожала плечами Грейнджер. – Хотите – на мне. Если я, как объект демонстрации, Вас не устраиваю – на любом другом добровольце. Да хоть миссис Норрис выловите и притащите сюда, мне безразлично!

– А, ну да, – пробормотал Невилл, почесав палочкой затылок. Малфоя позабавила такая глупая выходка. Знал он одного человека, вот так же точно неаккуратно обращавшегося с палочкой. Почесал он как-то раз таким образом затылок – чуть не разорился, выращивая новые уши и волосы в больнице Святого Мунго. – Я лучше на тебе, – решил наконец Долгопупс.

– Что ж, похвально, что Вы не решили гоняться за кошкой. Иначе урок рисковал бы затянуться на неопределённое время. И, мистер Долгопупс, маленькая поправочка: не «на тебе», а «на Вас», – не преминула Грейнджер укоризненно поправить Невилла. Вновь почесав затылок, тот выдал:

– А, ну да…

«Вот что мне нравится в Позолоченном Мальчике – так это богатый словарный запас, – усмехнулся Драко, наблюдая, как Невилл занимал место напротив и/о учителя Защиты. – Какие он иногда словесные кренделя выдаёт – не хуже соловья заливается! То „э-э-э“, то „а, ну да“, а порой – так вообще „пожираловоым отродьем“ оперирует. Не парень – колдорадио какое-то!»

Само «колдорадио» в этот момент стояло в середине класса, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и не отрывая глаз от зажатой в руках палочки. Грейнджер же, весь вид которой показывал, что она никуда не спешит и вообще весь день вот так вот простоять может, терпеливо скрестив руки на груди ожидала его действий. Драко решил, что она окончательно решила положить урок на лоно издевательств над Мальчиком-Который-Выжил. Почему издевательств? Да потому, что по его растерянному и даже жалковатому виду было понятно, что с заклинанием у Невилла были определённые трудности. Хех, даже не удивительно, честное слово!

Но секунды складывались в минуты, время утекало, как песок мелкой дисперсии сквозь пальцы, а Долгопупс продолжал всё так же тупо пялиться на кусок дерева в своих руках, не предпринимая никаких шагов в сторону развития ситуации. Малфой даже удивился: почему это он, раз не владеет чарами, просто не пошлёт Грейнджер куда подальше(например, вслед за Поттером) и не уйдёт с урока? Слизеринец был уверен, что ещё десять минут Мальчик-Который-Не-Привык-Уступать поступил бы именно так, но сейчас… Что же изменилось сейчас? Или это на него так подействовало невербальное заклинание Грейнджер? И, если да, то что именно: сам факт владения ею сонными чарами или, что гораздо более вероятнее, владение их невербальной формой?

«Вопросов больше чем ответов, – недовольно подумал Малфой, со скукой переводя взгляд с растерянного лица Долгопупса на спокойное – Грейнджер. – Не люблю, когда вопросов больше, чем ответов! Вообще не люблю вопросы, на которые не знаю ответы! Не люблю, когда обстоятельства ставят меня в тупик! И совсем не люблю ждать! – Поняв, что без него, как всегда, ничего интересного не произойдёт, Слизеринский Принц решил переходить к более решительным действиям, чем тупое сидение и не менее тупое наблюдение за статичной ситуацией. – Опять мне придётся встревать, как всегда», – обречённо подумал он и, глубоко вздохнув, крикнул:

– Эй, Невилл! Боишься, что теперь, когда Блека рядом нет, не за кого будет спрятаться, если вдруг профессор Грейнджер решит как-нибудь ответить на твое заклинание? – Говоря эту подстрекательскую фразу Малфой не испытывал никакого удовольствия или азарта. Просто понимание обречённой необходимости. Как наскучившая работа, которую и рад был бы пропустить, но нельзя. Нельзя допустить, чтобы действие не развивалась. Нельзя отступать от устоявшегося образа врага Долгопупса номер один, старающегося задеть его постоянно, в любой ситуации, на подобии этой. Нельзя просто промолчать: конфликт, из которого ты имеешь возможность извлечь выгоду, но в котором не участвуешь, хуже конфликта, в котором ты хоть и проигрываешь, но участвуешь. Глупо? Пожалуй. Но Малфой с этим ничего поделать не мог. Аксиома, вбитая в голову Драко отцом ещё годы назад…

– Малфой, – злобно прорычал Невилл, оторвав глаза от палочки, – не лезь не в своё дело!

– Да нет, Долгопупс, дело-то как раз моё, – скучающе протянул Драко, нарочито широко зевнув. – Ты тянешь время, а я на этом уроке планировал кое-чему подучиться. В отличии от тебя, у меня есть тяга к знаниям, да и на будущее мне не наплевать…

– Твоё будущее – вонючая камера Азкабана! – презрительно крикнул Золотой Мальчик, одарив слизеринца одним из своих стандартных злых взглядов, явно думая, что это заставит того испугаться и заткнуться на неопределённое время. Но Малфой лишь снисходительно улыбнулся.

«Пора уже привыкнуть, Невилл: то, что действует на сопливых первогодок, не действует на таких, как я».

– Почему же сразу Азкабан? Я вот рассчитываю не на вонючую камеру, а на вполне приятно пахнущий кабинет Министра магии. Ну, или в крайнем случае, его первого заместителя.

– Не хочется прерывать ваш милый обмен любезностями, господа, но я вынуждена буду напомнить, что мы находимся а уроке(«О, Грейнджер! А я-то о тебе уже слегка позабыл…»). Так что попрошу Вас, мистер Долгопупс, – она повернулась к Невиллу и слегка кивнула, словно давая понять, что именно его она имела ввиду под «мистером Долгопупсом», – и Вас, мистер Малфой, – та же операция в адрес Драко, – замолчать и оставить свои препирательства до того момента, как вы покинете стены этого кабинета. Понятно? – Слизеринец, выждав некоторую паузу, медленно, словно нехотя, кивнул. Долгопупс кивать не собирался, предпочитая яростно смотреть прямо в глаза Малфою. – Понятно, мистер Долгопупс? – с нажимом переспросила Грейнджер, привлекая его внимание к себе. Невилл резко повернул голову в её сторону. Презрительно скривившись, чуть ли не сплюнув, он выдавил:

– Да… понятно… профессор Грейнджер.

«Вот это да! – удивился слизеринец. – Как-то даже странно, Долгопупс всё меньше и меньше артачится и довольно быстро признаёт своё поражение над Грейнджер. Такими темпами мне и до позорного проигрыша не далеко! – Несколько мгновений он даже всерьёз подумывал – а не устроить ли Грейнджер подлянку, дабы выиграть спор? Но довольно быстро оставил эту идёю. И не потому, что был крайне честным и хотел чистоты пари… Просто Малфою было банально жаль гриффиндорку. Крайне жаль. Симпатизировал он ей, как человеку. – Ладно, посмотрим, что у них самих выйдет», – решил он и поудобнее откинулся на спинку стула, как бы невзначай поплотнее прижался к Панси и стал со сдержанным любопытством наблюдать за развитием событий.

– Замечательно. Очень рада, что данный конфликт был исчерпан(«Ага, исчерпан, как же! Устанешь черпать!»). Но я вынуждена заметить, что в словах мистера Малфоя есть доля истины(«Доля?! Да мои слова можно в Палате Мер и Весов выставлять как эталон истинности! Не знаю как, правда… Но можно!»). Действительно, Вы серьёзно нас задерживаете. Прошло уже… двадцать две минуты урока, а ни один из учеников ещё не получил оценки. Так что я вынуждена Вас поторопить, мистер Долгопупс(«Давно бы так!»). Так что, раз Вы уже решили использовать заклинание на мне, попрошу Вас поспешить.

– Ясно, – проворчал Долгопупс. Обречённо вздохнув, он направил палочку на профессора. – Только ты…

– Вы, – моментально вставила Грейнджер.

– Хорошо, хорошо, Грейнджер, убедила! – с неприкрытой ненавистью воскликнул Долгопупс и поправился: – Только ВЫ стойте на месте и не дёргайтесь.

«Вот я и проиграл, – обречённо подумал Малфой, непроизвольно представляя картины грядущего позора. Странно, но каких-то особенно сильных негативных чувств по этому поводу он не испытывал. Так, лёгкое раздражение, только и всего. Ну, может чуточку разочарования, но не более того. Гораздо более сильно Драко испытывал другие эмоции. И они были отнюдь не плохими. Наоборот, крайне положительными, как от хорошо выполненного дела. И причину этих странных чувств Малфой выяснил, особо не напрягаясь. Грейнджер была причиной всего. Слизеринец радовался за неё. Радовался, что ей, уже в который раз за этот год, удалось поставить Долгопупса на место. И, если раньше это достигалось путём довольно неоднозначных „розыгрышей“, то в этот… В этот раз всё было идеально. Постепенно, с трудом, но Золотой Мальчик опустился с небес на грешную землю. Причём он сам ОСОЗНАЛ победу Грейнджер и СМИРИЛСЯ с ней. Даже Драко ни разу этого не удавалось. И, пусть после урока всё, по законам жанра, вернётся на круги своя, пусть Золотой Мальчик сделает вид, что ничего не было, – Малфой мог с уверенностью сказать, что был свидетелем его сильнейшего облома со времён рождения. А это многого стоит… – Грейнджер, если бы не Панси и Поттер, то я непременно бы тебя сейчас расцеловал! И плевать мне на посторонних! Гр… Гермиона, я тобою горжусь!»

– Как скажете, – тем временем покладисто согласилась та, небрежно пожав плечами. Малфой, временно отстранившись от своих раздумий, удивился смелости(или глупости? Один пень…) девушки – ведь ничто не мешало Долгопупсу запустить в неё чем-нибудь гораздо более мощным или опасным, чем Сомнус Стремнир. Ну и пусть, по мнению Драко, Невилл не владеет заклинанием, мощнее Экспеллеармуса? Нельзя же быть такой неосторожной!

– Ладно, – пробормотал Долгопупс, настраиваясь на нужный лад. Медленно глубоко вдохнув через нос и таким же образом выдохнув он, слегка взмахнув палочкой, воскликнул: – Сомнус Стремнир! – К удивлению Малфоя, заклинание Золотого Мальчика получилось что надо. Матово-оранжевый луч, толщиной в руку, угодил Грейнджер прямиком в живот и полупрозрачным облачком растёкся по всему телу, постепенно исчезая и развеиваясь. Взглянув на лицо девушки Драко ещё раз удивился – та совершенно определённо была бодрствующей. Весь класс с непониманием и изумлением смотрел на то, как Грейнджер, слегка зевнув и потянувшись, неодобрительно покачала головой.