Текст книги "Хроники Нарнии. Том 1"

Автор книги: Клайв Стейплз Льюис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава седьмая
У БОБРОВ

Пока мальчики шептались, девочки неожиданно остановились:

 – Ой!

 – Малиновка! – крикнула Люси. – Она улетела! И действительно, малиновки больше нигде не было видно.

 – Что мы теперь будем делать? – спросил Эдмунд, глянув на Питера с немым упреком: “Я же предупреждал!”.

 – Шшшш! – зашипела Сьюзен. – Гляньте!

 – Куда? – прошептал Питер.

 – За те деревья... там что-то шевелится... левее... чуть выше...

 Они начали вглядываться изо всех сил туда, куда она показывала, и сразу почувствовали себя неуютно.

 – Опять! – прошептала Сьюзен.

 – И я видел, два раза, – добавил Питер. – Он еще там. Теперь он юркнул вон за то большое дерево.

 – Кто он? – спросила Люси, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул, выдавая ее испуг.

 – Кто бы он ни был, – сказал Питер, – но от нас он прячется. Не хочет, чтобы его видели.

 – Давайте вернемся домой! – предложила Сьюзен.

 И тут, хотя никто и не высказался вслух, все внезапно осознали то, о чем Эдмунд шептал Питеру в конце предыдущей главы. Они заблудились.

 – А на что он похож? – допытывалась Люси.

 – Какой-то зверь, – начала Сьюзен, и тут же быстро добавила: – Глядите! Да поскорее! Вон туда! Вот он!

 На этот раз все увидели заросшую мехом мордочку с бакенбардами, высунувшуюся из-за дерева. Теперь зверь не стал сразу прятаться. Он поднес ко рту лапу – ну, совсем как человек, который подносит палец к губам, когда надо сделать знак, чтоб ты сидел тихо. Потом снова пропал. Дети стояли, затаив дыхание.

 Минутой позже незнакомец снова вышел из-за дерева, огляделся – как бы проверяя, не следит ли кто за ними, и сказал:

 – Тсссс...

 Потом помахал лапой, приглашая следовать за собою в самую гущу леса, и снова исчез.

 – Я его узнал, – шепнул Питер. – Это бобер. Я разглядел его хвост.

 – Он хочет, чтобы мы шли к нему, – сказала Сьюзен. – И поменьше шумели.

 – Я думаю, что это очень милый бобер, – заявила Люси.

 – Но откуда ты это можешь знать? – возразил Эдмунд.

 – Почему бы нам не рискнуть? – спросила Сьюзен. – Все равно стоим здесь без толку. К тому же я чувствую, что время обеда давно уже прошло.

 В этот момент бобер снова высунул голову из-за дерева, глянул на них очень строго и лапой поманил к себе.

 – Пошли, – сказал Питер. – Так или иначе, надо выяснить, в чем дело. Держитесь вместе. Может, нам придется драться с этим бобром, если он окажется врагом.

 И дети, держась очень близко, чуть ли не прижимаясь друг к другу, пошли к тому дереву и, обогнув его, сразу увидели бобра; он тут же отпрыгнул на несколько шагов и произнес хриплым, гортанным шепотом:

 – Дальше... идите за мною дальше... Вот так... И не выходите из-под деревьев. Опасно показываться на открытом месте!

 Только когда он привел их в какое-то темное место, где четыре сосны так тесно переплелись своими ветвями, что земля под ними была бурая от усыпавших ее сосновых игл, и никакой снег не мог сюда проникнуть, – только тогда он остановился и заговорил:

 – Не вы ли Сыны Адама и Дочери Евы?

 – В некотором смысле – да, – громко сказал Питер.

 – Шшшш! – зашипел Бобер. – Пожалуйста, потише. Даже здесь не совсем безопасно.

 – Но почему же вы боитесь? – спросил Питер. – И кого? Тут же никого нет, кроме нас.

 – Есть, – сказал Бобер. – Деревья. А они всегда все слушают. Они почти все на нашей стороне – но есть и предатели. Бывали уже случаи, когда они выдавали нас ей... ну, вы понимаете, о ком я... – и он несколько раз кивнул головой.

 – Если уж разговор зашел о том, кто на чьей стороне, – вмешался Эдмунд, – то откуда нам знать, что вы нам друг?

 – Не сочтите это за грубость, господин Бобер, – извиняющимся тоном сказал Питер, – но, понимаете, мы здесь совсем чужие.

 – Все совершенно правильно, совершенно правильно, – ответил Бобер. – Но у меня есть для вас условный знак.

 И он подал им какую-то маленькую белую вещицу. Все поглядели на нее с недоумением, но Люси вдруг воскликнула:

 – Ой, ну конечно же! Это мой платок – я его дала бедному господину Тумнусу.

 – Все верно, – подтвердил Бобер. – Бедняга, он чуял, что ему несдобровать, еще до того, как за ним пришли. Тумнус передал этот платок мне. И попросил, если с ним что-нибудь случится, встретить вас и рассказать вам, что...

 Тут голос Бобра стал таким тихим, что они уже ничего не могли разобрать. Потом он с самым таинственным видом снова закивал головой, чтобы дети стали вокруг него как можно теснее. Когда они обступили его и наклонили головы так, что щеки их почувствовали прикосновение его бакенбард, Бобер произнес наконец шепотом:

 – Говорят, что Аслан в пути – может, уже высадился.

 И тогда произошло нечто удивительное, очень странное и отчасти курьезное. Дети, естественно, ничего не слышали об Аслане, но стоило Бобру произнести это имя, их настроение сразу изменилось. Наверно, нечто подобное бывает лишь во сне. Вам снится, как кто-то произносит совершенно непонятные слова, но вы каким-то образом чувствуете, что в них заключен огромный смысл. Если сон страшный, то именно после таких слов он превращается в кошмар. Но бывает и так, что вы чувствуете – значение их невыразимо прекрасно, и тогда сон становится таким чудесным, что вы запоминаете его на всю жизнь и всю жизнь будете мечтать еще раз увидеть этот сон.

 Нечто подобное произошло и сейчас. Имя Аслана вызвало у детей сильнейшее душевное потрясение. Эдмунд почувствовал некий таинственный, невыразимый ужас. Питер ощутил внезапный прилив отваги и жажду приключений. Сьюзен почудилось, что все вокруг наполнил восхитительно изысканный аромат и зазвучала сладостная музыка неведомых струнных инструментов, которая подхватила ее и, нежно укачивая, повлекла куда-то. А Люси испытала то, что испытываем мы, проснувшись ясным солнечным Утром и сразу вспомнив, что начались каникулы и впереди целое лето...

 – А как же господин Тумнус? – спросила Люси. – Что с ним?

 – Шшшшш... не здесь, – прошептал Бобер. – Я отведу вас туда, где нам можно будет поговорить по-настоящему, а заодно и пообедать.

 Никто, кроме Эдмунда, не сомневался, что они могут довериться Бобру, и даже Эдмунд был рад услышать слово “пообедать”. Поэтому они снова отправились в дорогу за своим новым другом, который удивительно проворно трусил, придерживаясь все время самых непролазных чащ. Переход занял более часа, и они очень устали и чувствовали настоящий голод. Но вот деревья пошли реже, впереди просветлело, а дорога круто повела вниз. Минуту спустя они оказались под открытым небом. По-прежнему ярко сияло солнце, и перед ними раскинулась чудесная картина.

 Внизу тянулась узкая долина с крутыми склонами, по дну которой текла, точнее, должна была течь, прекрасная большая река. Как только они увидели плотину, конечно, сразу вспомнили, что бобры строят плотины, и подумали, что эту, безусловно, выстроил именно господин Бобер. Дети заметили, какое выражение появилось у него на лице: застенчиво-смущенное, точь-в-точь как у людей, когда вы осматриваете сад, что они вырастили, или читаете повесть, что они написали. Поэтому обычная вежливость требовала того, что сказала за всех Сьюзен:

 – Какая очаровательная плотина!

 И господин Бобер на этот раз сказал не “Тише!”, а:

 – Пустяки! Не стоит внимания! К тому же по-настоящему она еще не закончена...

 Выше плотины находилась заводь, вернее, то, что некогда было глубокой заводью, а теперь – лишь ровной, темно-зеленой гладью льда. Ниже плотины, далеко внизу, льда было еще больше, но не ровного, а застывшего вспененными волнами, какие бывают у низвергающейся воды. Наверно, все замерзло мгновенно, когда на страну обрушился невиданной силы мороз. Там же, где вода просачивалась или протекала сквозь плотину, теперь сверкала стена из огромных сосулек, и казалось, что плотина сверху донизу покрыта цветами, венками и гирляндами, сделанными из чистейшего сахара. А посередине плотины, на самом ее верху, стоял забавный маленький домик, напоминающий огромный пчелиный улей. Над крышей поднималась струйка дыма, поэтому дети сразу поняли, что там готовят обед, и почувствовали еще больший голод, чем прежде.

 Все в первую очередь заметили домик, но Эдмунд увидел и кое-что другое. Ниже по долине в большую реку впадала другая речка, совсем маленькая, которая текла по своей маленькой долинке. И вот, разглядывая ту, другую долину, Эдмунд увидел в ее верховьях два невысоких холма. Мальчик был уверен, что именно эти холмы показала Белая Колдунья, расставаясь с ним у фонарного Столба. “Значит, там, между холмами, ее дворец, – подумал он. – Отсюда до них миля, а может, и меньше”. И он вспомнил о “Турецких сладостях”, а также о том, что будет королем. “Посмотрим, понравится ли это Питеру”, – ив его голове появились скверные мысли.

 – Ну вот мы и пришли, – объявил господин Бобер, – судя по всему, госпожа Бобриха нас ждала. Я буду показывать вам дорогу, а вы идите за мной и смотрите, не поскользнитесь.

 Вверху плотина оказалась достаточно широкой, чтобы идти по ней, но все-таки была не совсем подходящим местом для прогулок.

 Вся плотина обледенела, и хотя с одной стороны замерзшая заводь находилась на одном уровне с нею, зато с другой был крутой обрыв. По этому гребню и вел господин Бобер гостей, выстроившихся в цепочку. С высоты они видели большой участок реки. Наконец они дошли до середины плотины и оказались у дверей домика.

 – Вот и мы, госпожа Бобриха, – крикнул господин Бобер. – Я их нашел. Они со мной – и Сыновья Адама, и Дочери Евы.

 Хозяин и гости вошли в дом.

 Первое, что Люси услышала, был стрекот работающей швейной машинки, а первое, что увидела, – добродушную старую Бобриху с ниткой во рту, деловито склонившуюся над швейной машинкой в углу. Как только дети вошли в дом, она кончила свою работу и встала.

 – Наконец-то пришли! – обрадовалась она, протягивая им старые, морщинистые лапы. – Кто бы мог подумать, что я доживу до этого дня!.. Картошка уже варится, чайник завел свою песенку, и я надеюсь, господин Бобер, что вы успеете раздобыть нам немного свежей рыбки.

 – Сейчас, сейчас, – сказал господин Бобер и вышел. Питер последовал за ним.

 Господин Бобер зашагал по льду к наиболее глубокому месту заводи, где была небольшая прорубь, которую он каждый день обкалывал маленьким топориком. Бобер не забыл прихватить большое ведро. Спокойно усевшись на самом краю проруби, видимо, даже не подозревая, что таким образом можно простудиться, господин Бобер какое-то время внимательно глядел вниз, а потом молниеносным движением выбросил в воду лапу и столь же молниеносно достал ее, но уже с чудесной крупной форелью. Повторив эту процедуру несколько раз, он наловил ведро чудесной рыбы.

 Тем временем девочки помогали госпоже Бобрихе – разложили стол, нарезали хлеб, нацедили кувшин пива для господина Бобра из бочонка в углу, поставили на плиту сковородки, положили в них жир и растопили его. Люси подумала, что домик Бобров хоть и маленький, но очень уютный. Уютный по-другому, не так, как пещера господина Тумнуса. Здесь не было ни книг, ни картин; вместо кроватей – койки, встроенные в стены, как на корабле. Потолка не было, и прямо с крыши свисали окорока и гирлянды лука, а возле стен стояли резиновые сапоги, топорики, пара больших ножниц, лопаты и мастерки, всякие приспособления для переноски тяжестей и известкового раствора, а также удочки, рыболовные сети и мешки. С крючьев, прибитых к стене у двери, свисали резиновые плащи и прочие нужные вещи. А скатерть на столе, хотя и очень чистая, была из грубого холста.

 Когда жир на сковородках принялся скворчать, вернулись Питер и господин Бобер с рыбой, которую Бобер уже успел почистить, выпотрошить и промыть. Вы, наверно, и не представляете, как пахнет превосходная, только что пойманная рыба, когда она жарится на сковородке! Проголодавшиеся дети с нетерпением ждали, когда же все будет готово, голод с каждой минутой становился все нестерпимее. Наконец, госпожа Бобриха сказала:

 – Ну вот, теперь почти все готово.

 Сьюзен слила воду со сварившегося картофеля, а потом снова сложила его в горшок и поставила в печку, чтобы он подрумянился. Люси тем временем помогла госпоже Бобрихе разложить по тарелкам форель. Через несколько минут все уже придвигали табуреты к столу (в доме Бобров все табуреты и стулья были трехногие, за исключением кресла-качалки госпожи Бобрихи, стоявшего возле камелька). Для детей на стол был подан кувшин превосходного жирного молока – господин Бобер остался верен пиву. Посреди стола лежал огромный ком желтого масла, от которого каждый мог брать к своей порции картошки сколько захочет. Дети подумали (и я с ними вполне согласен), что ничто не может сравниться с хорошей речной рыбой, если ее есть всего через полчаса, после того, как ее поймали, и через полминуты, как сняли со сковородки. Когда же они покончили с рыбой, госпожа Бобриха неожиданно для всех вынула из печи огромный, великолепный рулет с повидлом, от которого валил горячий пар, и сняла с огня чайник. Так что не успели они съесть рулет, как чай был уже готов и разлит по чашкам. Каждый получил свою чашечку чаю и выпил ее – теперь можно было отодвинуться от стола и удовлетворенно вздохнуть.

 – Ну, – сказал господин Бобер, поставив на стол пустую чашку, – если у вас хватит терпения подождать, пока я раскурю трубку и сделаю несколько затяжек, то мы с вами перейдем к делам... Снова пошел снег, – заметил он, глянув мельком в окно. – Это хорошо: значит, можно не тревожиться, что к нам пожалуют незваные гости. А если кому придет в голову нас выслеживать, так он не найдет никаких следов.

Глава восьмая
ПОСЛЕ ОБЕДА

 – Расскажите же нам, – попросила Люси, – что произошло с бедным господином Тумнусом.

 – Плохи его дела, ох, плохи! – покачивая головой, ответил господин Бобер. – Очень, очень скверное дело. Можете не сомневаться – его забрала полиция. Мне рассказала об этом птица, которая видела все своими глазами.

 – А куда его забрали? – спросила Люси.

 – Ну, говорят, его повезли на север, а это значит, что ничего хорошего ждать не приходится. Все мы знаем, что это значит.

 – Да, но мы-то ничего не знаем, – заметила Сьюзен.

 Господин Бобер снова покачал головой, тяжело вздохнул.

 – Боюсь, что его доставили прямо к ней домой, – сказал он.

 – А что они там с ним могут сделать, господин Бобер? – продолжала допытываться Люси.

 – Ну, – замешкался господин Бобер, – точно этого никто из наших не знает. Но из тех, кого туда забирали, немногие вернулись. Так вот, говорят, что там все заставлено каменными статуями: и весь двор, и лестницы, и зал... Но на самом деле это не статуи. Это те, кого она превратила... – тут Бобер замолчал, вздрогнул, – превратила в камень.

 – Но, господин Бобер, – голос Люси дрожал, – нельзя ли... ведь мы должны хоть что-нибудь сделать... хотя бы попробовать спасти его. Ведь это так страшно... а главное – из-за меня.

 – Я не сомневаюсь, милочка, что вы обязательно бы его спасли, если б это было возможно, – вступила в разговор госпожа Бобриха. – Но ведь нет никакой возможности попасть в замок без ее ведома и дозволения, а если все-таки попадете, то назад живыми не выберетесь.

 – Но неужели нельзя придумать какую-нибудь хитрость? – воскликнул Питер. – Например, переодеться, прикинуться бродячими торговцами или кем-нибудь еще... Пропади все пропадом, но

 должен же быть какой-то выход! Понимаете, господин Бобер, этот фавн рискнул собою, чтобы спасти нашу сестру. Неужели мы его так и оставим, и он будет... ну, тем, во что она его превратила?

 – Все бесполезно, Сын Адама, – грустно сказал господин Бобер. – Тут не поможете ни вы, ни мы все, что бы мы ни придумали! Но раз Аслан пустился в путь, то теперь...

 – Ах, да! Расскажите нам об Аслане! – заговорили дети в один голос – при звуке этого имени они снова испытали странное чувство, подобное первому дуновению весны или доброй вести.

 – Кто такой Аслан? – спросила Сьюзен.

 – Как? – удивился господин Бобер. – Разве вы не знаете? Король. Повелитель Всех Лесов... – только, понимаете, бывает у нас нечасто. Он ни разу не появлялся при мне, да и при моем отце тоже. Но к нам пришла весть, что наконец-то он возвращается. Вот в эту самую минуту он должен уже достичь Нарнии. И уж он-то справится с Белой Королевой, как положено. Не мы, а только он один может спасти господина Тумнуса.

 – А она его не обратит в камень? – поинтересовался Эдмунд.

 – Помилуй тебя всевышний, Сын Адама, как ты мог сморозить такую глупость? – ужаснулся господин Бобер, а потом долго хохотал. – Обратить в камень – его? Да если она сможет устоять перед ним и осмелится выдержать его взгляд, значит, способна на большее, чем мы предполагаем. Нет-нет, не сомневайтесь: он устроит все как надо, он уж наведет порядок. В старину даже сложили поэму, тан говорится:

 
 Когда Аслан в наш край придет,
 Нам радость и покой вернет,
 Когда взревет он во всю мочь,
 Прогонит все несчастья прочь.
 Когда свою раскроет пасть —
 Придет пора Зиме пропасть.
 А гривой золотой тряхнет —
 Весна повсюду расцветет.
 

 Вы и сами это поймете, когда увидите его.

 – А мы его увидим? – обрадовалась Сьюзен.

 – Обязательно, Дочь Евы. Ради этого я привел вас сюда. Я отведу вас туда, где вы сможете встретиться с ним, – объяснил

 господин Бобер.

 Что-то в стихах смутило Люси, и она спросила:

 – А кто он – человек?

 – Что ты говоришь! – сурово промолвил господин Бобер. – Аслан – человек!.. Я же объяснил вам, что он Повелитель Всех Лесов и сын Великого Императора из-за моря. Неужели вы до сих пор не знаете, кто Повелитель Лесов и Царь Всех Зверей? Лев. Аслан

 – Великий Лев!

 – О-о-ох! – выдохнула Сьюзен. – А я думала, что он человек. Он очень опасен? Боюсь, мои нервы при встрече с ним не выдержат...

 – Не сомневайтесь, милочка, так оно и будет, – подтвердила госпожа Бобриха. – У любого, кому придется предстать перед Асланом, затрясутся все поджилки... ну, разве что попадется кто-нибудь чересчур смелый или чересчур тупоумный.

 – Значит, иметь с ним дело опасно? – спросила Люси.

 – И ты еще спрашиваешь? – хмыкнул господин Бобер. – Разве вы не слышали, что сказала госпожа Бобриха? Разумеется, он очень опасен. Но он добрый. Я же говорю, что он – король.

 – Мне не терпится повидать его, – сказал Питер. – Пусть даже я испугаюсь, главное – добиться нашей цели.

 – Вот это правильные слова, Сын Адама! – обрадовался господин Бобер и так стукнул лапой по столу, что задребезжали все чашки и блюдца. – Так все и будет. Ибо есть весточка, что ты должен встретиться с ним завтра у Каменного Стола.

 – Где это? – спросила Люси.

 – Я отведу вас туда, – сказал господин Бобер. – Это ниже по реке, нам туда еще шагать и шагать. Мы выйдем завтра утром.

 – А что будет тем временем с бедным господином Тумнусом?

 – спросила Люси.

 – Если хотите быстрее помочь ему, поспешите на встречу с Асланом, – ответил господин Бобер. – Как только он будет с нами, можно приниматься за любое дело. И вы нам тоже пригодитесь. Потому что в той древней поэме есть и такие строчки:

 
 Сыны Адама и Дочери Евы
 Воссядут на тронах в Каир-Паравеле —
 И кончится наше лихое время.
 

 – Так что, сами понимаете, – продолжал Бобер, – если пришел он и пришли вы – развязка совсем близка. Мы знаем, что Аслан приходил к нам раньше, только так давно, что никто теперь и не скажет, когда именно. Но чтобы здесь бывал кто-то из племени Адама, мы никогда не слыхали.

 – Тогда мне кое-что непонятно, – Питер задумался. – С этой Колдуньей. Выходит, она – не человек?

 – Она-то утверждает, что человек, ведь ей надо доказать, что она королева по праву. Но эта Колдунья – не Дочь Евы. Ее мать – первая супруга вашего праотца Адама, которую звали Лилит, – значит, по материнской линии она из Джиннов. А по отцовской – из Великанов. Нет, нет, будьте уверены, в Колдунье нет ни капли настоящей человеческой крови.

 – Поэтому-то, господин Бобер, она вся состоит из зла, – добавила госпожа Бобриха.

 – Совершенно справедливо, сударыня, – подтвердил супруг. – Насчет людей у нас две разных точки зрения, не в обиду будь сказано всем присутствующим. Но насчет тех, кто выглядит как люди, а на самом деле не люди, двух мнений быть не может.

 – Почему же, – возразила госпожа Бобриха. – Я сама знаю очень хороших гномов.

 – И я тоже, – сказал Бобер, – если речь зашла о них. Но, во-первых, они встречаются редко, как драгоценные камни, а во– вторых, из всей этой публики они меньше всего похожи на людей. Но запомните раз и навсегда: если встретите кого-нибудь, кто похож на человека, но человеком не является, или такого, кто был когда-то человеком, а теперь больше не человек, или такого, кто должен бы стать человеком, а не стал – вот вам мой совет: не спускайте с него глаз, а руку не отнимайте от топора... Теперь вы поняли, почему Колдунья так следит за всяким слухом о появлении людей в Нарнии? Она подкарауливает вас уже много лет, и стоит ей узнать, что вы здесь появились, да еще вчетвером, она станет такой опасной, какой еще никогда не бывала.

 – А чем мы ей мешаем? – спросил Питер.

 – Как?.. Впрочем, вы же ничего не знаете. Есть одно древнее пророчество... Там, внизу, в Каир-Паравеле – это такой замок у моря, в устье реки, – если бы все шло хорошо, должна находиться столица нашей страны... Так вот, в Каир-Паравеле стоят четыре каменных трона. О них в Нарнии с незапамятных времен известно, что когда на этих тронах воссядут два Сына Адама и две Дочери Евы, сразу придет конец власти Колдуньи и ей самой. Поэтому нам надо быть очень осторожными, когда пойдем вниз по реке. Стоит Колдунье узнать, что вы здесь и вас четверо, она ни перед чем не остановится, тогда за вашу жизнь я не дам и волоска из своих бакенбард.

 Дети так увлеклись рассказом господина Бобра, что не замечали ничего вокруг... Когда он закончил и все какую-то минуту сидели молча, Люси вдруг спросила:

 – Послушайте, а где Эдмунд?

 Теперь тишина была ужасной. Потом заговорили все разом:

 – Кто его видел последним?

 – Давно его тут нет?

 – Может быть, он около домика?

 Все кинулись к двери и вышли за порог. А там падал густой снег, зеленый лед в заводи исчез под толстым белым одеялом, и с середины плотины, где стоял домик Бобров, едва можно было разглядеть оба берега. Стоило им ступить за порог, как они утонули по щиколотку в пушистом, только что выпавшем снегу. Дети разбежались во все стороны от домика.

 – Эдмунд! Эдмунд! – кричали они, пока не охрипли.

 Но тихо падающий снег, казалось, поглощал их голоса, а в ответ не было слышно даже эха.

 – Какой ужас! – сказала Сьюзен, когда они в отчаянии вернулись в дом. – И зачем только мы сюда пришли!

 – Во имя всего святого, что же нам теперь делать, господин Бобер? – спросил Питер.

 – Делать? – Бобер уже натягивал теплые сапоги. – Немедленно смываться отсюда – вот что нам надо делать. И не терять ни минуты.

 – Нам будет лучше разделиться на четыре поисковых группы, – предложил Питер, – и разойтись по разным направлениям. Если только кто-то его найдет, пусть сразу же возвращается сюда и...

 – Поисковые группы? – фыркнул господин Бобер. – Зачем, о Сын Адама?

 – Как зачем? Конечно, искать Эдмунда.

 – Нечего его искать, – отрезал господин Бобер.

 – Как это? – воскликнула Сьюзен. – Что вы хотите сказать? Он же не мог далеко уйти. Мы успеем его догнать. Почему вы говорите, что... его не стоит искать?

 – Да потому, – проворчал Бобер, – что я знаю, куда он пошел!

 Дети в изумлении уставились на него.

 – Вы что же, до сих пор не поняли? – спросил их господин Бобер. – Он пошел к ней. К Белой Колдунье. Он нас всех предал.

 – Как вы можете говорить такое! – возмутилась Сьюзен. – Неужели вы всерьез? Уверяю вас, он не может так поступить!

 – Не может? – господин Бобер сурово посмотрел на детей.

 И все, что они хотели сказать, замерло у них на устах, потому что каждый вдруг почувствовал страшную, гнетущую уверенность: Эдмунд – может, и что именно это он сейчас и делает.

 – Но откуда он мог узнать дорогу к ней? – спросил Питер.

 Однако вопрос его повис в воздухе.

 – Он бывал уже здесь? – спросил Бобер. – Оставался он здесь один, без вас?

 – Да, – прошептала Люси. – Боюсь, что да.

 – А он вам рассказывал, что тут делал один и кого встретил?

 – Нет, ничего не рассказал.

 – В таком случае внимательно слушайте меня, – продолжал господин Бобер. – Он уже встречался с Белой Колдуньей, и она сделала его своим и показала дорогу к своему дому. Мне просто не хотелось раньше заводить об этом разговор, как-никак он ваш брат, да и прочее... Но как только я в первый раз увидел его глаза, я сказал себе: “Это глаза предателя”. Такие глаза у всех, кто бывал у Колдуньи и ел ее пищу. Поживи вы с мое в Нарнии, вы бы тоже узнавали таких с первого взгляда.

 – Что ж, – начал Питер, и по его голосу чувствовалось, как он потрясен. – Значит, нам надо его найти и присмотреть за ним. Пусть все так, но все же он наш брат... несмотря ни на что. И к тому же, он еще совсем малыш... даже если он такой гаденыш.

 – Я отведу вас туда, – сказал господин Бобер. – Это ниже по реке, нам туда еще шагать и шагать. Мы выйдем завтра утром.

 – А что будет тем временем с бедным господином Тумнусом? – спросила Люси.

 – Вы что же, собрались все идти в дом Колдуньи? – испугался господин Бобер. – Неужели вы не видите, что единственный шанс спасти и его, и вас самих – держаться от нее как можно дальше?

 – Что вы хотите сказать? – спросила Люси.

 – То, что ей нужно заполучить вас всех вчетвером. Это то, чего она хочет больше всего на свете. Ведь она ни на минуту не может забыть о тех четырех тронах в Каир-Паравеле. И как только вы вчетвером окажетесь у Колдуньи в руках, ее цель будет достигнута. Вы даже слова сказать не успеете, как в ее собрании появятся четыре новые статуи. Но пока он у нее только один, она его будет беречь, как приманку для остальных. Он послужит наживкой на крючке, которым она задумала ловить вас.

 – Ох, неужели нам никто не поможет? – заплакала Люси.

 – Только Аслан, – ответил господин Бобер. – Поэтому нам надо спешить ему навстречу. Теперь это наш единственный шанс.

 – Мне кажется, дорогой мой, – сказала госпожа Бобриха, – нам важно точно припомнить, когда он исчез. Понимаете, сколько он сумеет ей рассказать, зависит от того, сколько он успел услышать. Меня больше всего беспокоит, сбежал ли он до того, как мы заговорили об Аслане, или после? Если до того, то, возможно, все и обойдется, потому что она не узнает, что Аслан прибыл в Нарнию и что мы собираемся с ним встретиться. Ее полиция будет держаться далеко от Каменного Стола.

 – Не помню, чтоб видел его, когда мы говорили об Аслане... – начал Питер.

 Люси перебила его.

 – Да нет же, был он. Неужели не помнишь, ведь он спросил, не превратит ли она в камень Аслана!

 – Черт возьми! – ужаснулся Питер. – Конечно, это он спрашивал. Только он один и мог сказать такое.

 – Значит, дела наши еще хуже, чем я думал, – огорчился господин Бобер. – Тогда важно еще вот что. Был ли он здесь, когда я говорил, что место встречи с Асланом – Каменный Стол?

 На этот вопрос не смог ответить никто.

 – Что же выходит? – рассуждал вслух господин Бобер. – Если он ей это скажет, то она сразу поедет в своих санях в ту сторону, поставит заслон по дороге к Каменному Столу и перехватит нас в пути. Получается, мы отрезаны от Аслана.

 – Нет, – возразила госпожа Бобриха. – Если я ее знаю, то первым делом она поедет не туда. Как только Эдмунд скажет, где вы находитесь, она помчится сразу сюда, чтобы заполучить вас еще до ночи. Если он ушел с полчаса назад, то ждите Колдунью минут через двадцать.

 – Вы правы, госпожа Бобриха, – согласился супруг. – Нам надо немедленно уходить отсюда. И не терять ни минуты.