Текст книги "Хроники Нарнии. Том 2"

Автор книги: Клайв Стейплз Льюис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Нарния! Нарния и Лев!

Все тельмаринское войско уже закружилось вокруг них. Но, громко топоча тяжелыми сапогами, к ним подоспел великан, пригнулся пониже и заработал дубинкой. В бешеной атаке сквозь толпу врагов рвался кентавр. Сзади звенело: “Тванг, тванг, тванг!”. А потом над головой засвистели стрелы – это принялись за дело гномы-лучники. Слева от короля откуда-то вынырнул Трумпкин и сразу же ввязался в драку. Закипел настоящий бой.

– Уходи отсюда, Рипишиппи! – кричал Питер. – Глупенький! Еще не хватало, чтобы тебя убили! Уходи, это дело не для Мышей!

Но потешные маленькие создания имели на этот счет совсем другое мнение. Они сновали под ногами бойцов обеих армий, подпрыгивали, будто приплясывали, и тыкали своими крохотными, но острыми шпагами в ноги врагов. Много воинов-тельмаринов погибло в тот день от того, что, не выдержав острой боли от уколов сразу дюжины крохотных клинков, принимались, забыв обо всем на свете, подпрыгивать на одной ноге, вопить от боли и сыпать проклятиями. Тех, кто при этом падал, быстро приканчивали Мыши, а тех, кто продолжал по-дурацки прыгать на одной ноге, так же быстро приканчивал кто-нибудь из более рослых старых нарнианцев.

Не успел еще бой разгореться во всю силу, как вдруг нарнианцы увидели, что лица их врагов – крепких и привычных к боям солдат – неожиданно побелели, и тельмарины начали пятиться. Затем, застыв словно в столбняке, они уставились на что-то позади нарнианского войска. А когда опомнились, побросали оружие и завопили:

– Лес! Лес двинулся!

– Это конец света!

Вскоре звон оружия прекратился, а их крики потонули в реве Проснувшихся Деревьев, который был подобен грохоту штормового океана. Деревья прошли меж расступившимися рядами армии Питера и, оставив ее у себя в тылу, погнались за панически убегающими тельмаринами.

Случалось ли вам, стоя где-нибудь на холме на краю большого леса, наблюдать, как налетевший с юго-запада шквал яростно взрывает тишину осеннего вечера? Вообразите себе этот рев и представьте, что лес, вместо того, чтобы стоять на месте, устремляется прямо на вас и деревья на ваших глазах превращаются в человекообразных гигантов, которые тем не менее не перестают быть деревьями – их длинные руки колышутся точно так же, как колышутся ветви под порывами ураганного ветра, а их головы раскачиваются вверх-вниз, осыпая землю целым дождем сорванных листьев.

Именно такая картина и предстала перед тельмаринами. Даже старые нарнианцы были встревожены. Не прошло и нескольких минут, а приверженцы Мираза бежали со всех ног, не оглядываясь, вниз, к Большой Реке, спеша переправиться по мосту и укрыться в городке Беруна, запереть городские ворота и отсидеться за крепостными стенами.

Подгоняемые паническим страхом, они быстро добежали до речки, но моста там не было. Его не было там с минувшего вечера. И тогда панический страх в их сердцах дошел до предела, и они начали, даже не думая о сопротивлении, сдаваться на милость победителей.

 Но, куда же, спросите вы, девался мост?

Поспав всего несколько часов, девочки проснулись рано утром и увидели, что над ними стоит Аслан. Он сказал им:

– Сегодня мы устроим большой праздник.

Они протерли глаза и огляделись.

Деревья ушли, и теперь их можно было увидеть лишь вдалеке. Слившись в сплошную темную массу, они двигались к Кургану Аслана. Но рядом с девочками по-прежнему были Вакх, менады и Силен. Люси, уже выспавшаяся, вскочила на ноги. Все вокруг проснулись и веселились вовсю – танцевали, смеялись, играли на флейтах и цимбалах. Вокруг Вакха и его компании толпились звери – не Говорящие, а самые обыкновенные, дикие. А со всех сторон подходили все новые и новые.

– Что здесь происходит, Аслан? – поинтересовалась Люси.

Наблюдая за танцующими, она чувствовала, что ее ноги вот-вот сами пустятся в пляс.

– Идите ко мне, дети, – позвал их Аслан. – Сегодня мы снова промчимся по стране.

– Ой, какая прелесть! – закричала Люси.

Девочки быстро взобрались на теплую золотую спину – так было уже однажды, неведомо сколько веков назад. Все общество снялось с места и пошло туда, куда повел их Аслан. Вакх и его менады не шли, а неслись, подпрыгивая и кувыркаясь. Вокруг них резвились, прыгая и размахивая хвостами, звери. А завершали процессию Силен и его осел...

Свернув чуточку вправо, они полетели наперегонки вниз с крутого холма. Вскоре перед ними был уже длинный Берунский мост, перекинувшийся с одного берега на другой. Но не успели они ступить на мост, как из воды навстречу им поднялась огромная бородатая голова – намного больше человеческой, вся мокрая и увенчанная камышом. Голова эта с надеждой смотрела на Аслана, а из ее уст звучал громкий басовитый голос:

– Привет тебе, о мой господин! Сними с меня цепи!

– Боже мой, кто бы это мог быть? – испуганно прошептала Люси.

– Вакх! – промолвил Аслан. – Освободи его от цепей!

"Наверно, речь идет о мосте", – подумала Люси.

Она угадала. Вакх и его спутники, вздымая тучи брызг, уже бежали по мелководью. А спустя минуту начали твориться поразительные вещи. Вокруг устоев моста обвились мощные побеги плюща и стремительно поползли вверх, описывая один виток спирали за другим со скоростью бегущего пламени. Обвивая камень, они закрывали его сплошным ковром, а потом вгрызались в него, откалывая кусок за куском, все быстрее раздирая пролеты и устои на части. Вскоре перила моста превратились в веселую живую изгородь из колючего боярышника. А через минуту сооружение исчезло, с грохотом рухнув в воду. От него остались только бурлящие водовороты на поверхности реки. Хмельная компания, закончив свою работу, с визгом и хохотом начала перебираться на другой берег – кто вброд, а кто вплавь, умудряясь при этом приплясывать и вздымать массу брызг. Достигнув другого берега, они, не остановившись даже на минуту, направились дальше, к городку.

– Ура! – крикнули девочки. – Теперь здесь снова будет Брод Беруна!

Прохожие, идущие по своим делам, завидев эту разбитную компанию, начали разбегаться сломя голову. Пронесшись по улице, процессия остановилась перед первым приметным домом.

Это была школа, школа для девочек. Множество маленьких девочек-нарнианок с туго заплетенными волосами, в глухих платьицах с безобразными узкими и жесткими воротничками, сдавливавшими шейки, в толстых чулках сидели за неудобными партами. Шел урок истории. Та история, которую изучали в нарнианских школах во время правления Мираза, была намного скучнее самых скучных исторических сочинений, какие вам приходилось читать. А правды в ней было не больше, чем в самых вздорных приключенческих книжках.

– Гвендолен! – говорила учительница. – Если вы не станете слушать меня внимательнее и по-прежнему будете глазеть в окно, мне придется записать в классном журнале, что вы себя плохо ведете.

– Но, пожалуйста, мисс Призм... – начала Гвендолен.

– Вы слышали, что вам сказано, Гвендолен? – грозно спросила мисс Призм.

– Но, с вашего позволения, мисс Призм, – настаивала Гвендолен, – ведь там же Лев!

– Я запишу вам два замечания, – пригрозила мисс Призм. – Первое – за плохое поведение, второе – за то, что вы несете вздор!

Но тут оглушительный рев заставил ее замолчать. Окна зазвенели и затрещали под напором побегов плюща, который ворвался в классную комнату и начал стремительно взбираться по стенам. За какую-то минуту стены закрыла сплошная масса мерцающей зелени. Там, где только что был унылый белый потолок, образовался зеленый лиственный свод, будто в лесном гроте.

Мисс Призм растерянно оглядывалась – она стояла на траве посреди лесной полянки. У нее закружилась голова. Чтобы удержаться на ногах, она вцепилась в свой учительский столик, но обнаружила, что держится не за стол, а за куст диких роз, весь усеянный светло-красными бутонами. А вокруг нее столпилась такая дикая и разгульная публика, какой прежде она не видела даже в самом страшном сне. Потом она увидела Льва, завизжала и чуть ли не в беспамятстве кинулась за дверь. Вслед за нею обратился в бегство и весь ее класс, состоявший большей частью из скучных и чопорных маленьких девочек, толстых и неповоротливых. Одна лишь Гвендолен стояла в нерешительности, не зная, что ей делать.

– Хочешь остаться с нами, милая? – спросил ее Аслан.

– Ой, неужели можно? – обрадовалась Гвендолен. – Конечно, хочу.

Она подала руку двум менадам и закружилась с ними в веселой пляске. Они помогли ей быстро избавиться от кое-каких очень неудобных и, честно говоря, совершенно ненужных частей туалета, которые ей приходилось носить в школе.

И куда бы они ни заходили, везде в маленьком городке Беруна повторялось одно и то же. Большая часть народа разбегалась, но всегда находилось несколько человек, присоединявшихся к ним. Поэтому когда они покидали Беруну, их отряд заметно вырос и веселья в нем прибавилось.

Они неслись теперь по ровным полям, тянувшимся вдоль северного берега Реки. Из всех встречных ферм и усадеб выходили животные и присоединялись к ним. Грустные старые ослы, не знавшие за всю жизнь ни минуты радости, неожиданно молодели. Собаки срывались с цепей и бежали за ними вслед. Смирные забитые коняги начинали бешено брыкаться и лягаться, разнося вдребезги повозки и тележки, в которые были впряжены, а потом спешили за ними бодрой рысью, цокая копытами, разбрасывая во все стороны комья земли, и весело ржали.

На пути попался колодец, возле которого какой-то дюжий мужчина избивал мальчишку. Но вдруг палка в руках мужчины как бы взорвалась, выбросив множество побегов, цветов и листьев. Руки мужчины превратились в ветки, туловище стало древесным стволом, ноги – толстыми корнями. Увидев это, мальчишка, только что пронзительно вопивший от боли, безудержно рассмеялся и побежал вместе со всеми.

На полпути к Бобровой Плотине, где в Большую Реку впадала другая река – поменьше, был еще один маленький городок. Здесь они тоже набрели на школу. Учительница, совсем молоденькая девушка, очень усталая на вид, объясняла правила арифметики уйме мальчишек, таких толстых и противных, что все они были удивительно похожи на маленьких поросят. Выглянув случайно в окошко, она увидела, что все улицы заполнены божественными бражниками, во весь голос распевающими веселые песни. Сердце ее внезапно затрепетало от радости. Аслан остановился прямо перед окном и заглянул девушке в глаза.

– Прошу вас, не надо, – промолвила она. – Мне все это очень нравится. Но я не могу. Я должна заниматься своим делом. К тому же дети могут перепугаться, увидев вас.

– Это мы-то испугаемся? – крикнул самый свиноподобный из мальчишек. – Как бы не так! С кем это она разговорилась? Давайте расскажем инспектору, как вместо того, чтобы учить нас, она болтает со всяким сбродом за окном.

– Давайте посмотрим, кто это, – подхватил другой мальчишка.

И они повскакали с мест и столпились возле окон. Но, как только их гнусные рыльца высунулись наружу, Вакх вскричал громовым голосом:

– Эван, эвоэ-э-э-э!

Мальчишки тут же завыли и заскулили от страха и, толкаясь, сбивая с ног друг друга, кинулись к дверям, а некоторые начали выпрыгивать на улицу прямо из окон. Впоследствии рассказывали (не знаю уж, правду или нет), что этих необыкновенных мальчишек с тех пор никто больше не видел. Они пропали, будто их и не было на свете. Зато в тех местах невесть откуда появилось множество маленьких поросят, таких милых и презабавных, каких там прежде никогда не водилось.

– Поторопись, милая моя, – сказал Аслан учительнице.

И она, тоже выпрыгнув из окна, присоединилась к ним.

Добежав до Бобровой Плотины, все снова переправились через Реку и побежали к крохотному домику. На его пороге стояла маленькая девочка и горько плакала.

– Почему ты плачешь, милая? – спросил ее Аслан.

Малышка, которая до этого не видела львов даже на картинках, совсем его не испугалась.

– Моя тетушка очень больна, – объяснила она. – Вот-вот умрет.

Аслан направился прямо к двери домика, но она оказалась для него слишком мала. Тогда он просунул сквозь дверной проем голову и принялся толкать плечами стены (Люси и Сьюзен при этом сразу же скатились с его спины наземь). Он поднял вверх стены и крышу домишка, отчего тот опрокинулся, рухнул и развалился на части. Все увидели кровать, которая теперь осталась под открытым небом. В кровати лежала маленькая старушка, такая маленькая, что сразу было видно – в ее жилах течет кровь гномов. Она действительно была при смерти. Но, услыхав весь этот шум, она открыла глаза и увидела огромную львиную голову со сверкающей золотой гривой. Встретив взор Льва, неподвижно устремленный на нее, она не стала ни вопить, ни падать в обморок. Только вымолвила:

– Ах, Аслан! Я знаю, что это и в самом деле ты. Я ждала тебя всю жизнь. Ты возьмешь меня с собой?

– Да, дорогая моя! – отвечал Аслан. – Но лишь для небольшой прогулки.

Когда он это сказал, на бледном лице старушки появился румянец, подобно тому, как при восходе солнца розовое сияние пробивается сквозь серую пелену облаков. Глаза ее ярко заблестели, она села в постели и сказала:

– Должна сказать, что чувствую себя намного лучше. Наверно, сегодня мне не мешало бы позавтракать.

– Сейчас, матушка, – отозвался Вакх.

Он погрузил кувшин в колодец возле дома, наполнил его водой и подал старушке. Только в кувшине оказалась не вода, а чудеснейшее вино, красное, как желе из красной смородины, нежное, как масло, крепкое, как говяжий бульон, горячее, как чай, и освежающее, как роса.

– Вижу, вы что-то сделали с нашим колодцем, – удивилась старушка. – Должна признать, это очень приятная перемена.

И она спрыгнула с постели.

– Садись ко мне на спину, матушка, – сказал Аслан и добавил, обращаясь к Люси и Сьюзен, – а нашим двум королевам не помешает немного пробежаться.

– С удовольствием, – отвечала Сьюзен. – Нам нравится и то, и другое.

Весь отряд, пританцовывая, снова побежал на восток.

И когда они, подпрыгивая и пританцовывая под музыку, с пес-нями, смехом, ревом, лаем и ржанием вернулись к Кургану Аслана, то увидели, что чуть ли не вся армия Мираза стоит, побросав мечи и подняв вверх руки, а напротив нее выстроилась армия Питера, за-пыхавшаяся, с оружием наготове. Старушка вдруг спрыгнула со спины Аслана и через все поле побежала к Каспиану. А он кинулся ей навстречу, и они крепко обнялись: это была его старая няня.

Глава пятнадцатая
ДВЕРЬ В ВОЗДУХЕ

При виде Аслана щеки солдат-тельмаринов приняли цвет остывшей подливки, колени их задрожали и стали как ватные, а многие попадали наземь ничком. Ведь они не только никогда не видели львов, но и не верили, что такие звери существуют на свете, поэтому испуг их был особенно сильным. Оробели и старые нарнианцы. Красные Гномы, понимая, что он явился к ним как друг, стояли, раскрыв рты, не в силах вымолвить хотя бы словечко. Что же касается Черных Гномов, сторонников Никабрика, то они начали потихоньку проталкиваться к дальнему краю поля. А все Говорящие Звери столпились вокруг Аслана, старались пробраться к нему поближе и выражали крайний свой восторг мурлыканьем, хрюканьем, писком и тихим ржанием. Звери приветливо виляли хвостами, ласково терлись о его шкуру, почтительно дотрагивались носами и ползали под его животом. Вы легко можете представить эту картину, если вспомните, как маленький котенок ласкается к огромному псу, которого он знает и которому доверяет.

Наконец Питеру, который вел за собой Каспиана, удалось проложить путь сквозь толпу зверей.

– Вот принц Каспиан, сир, – сказал он.

Каспиан преклонил колени и поцеловал лапу Льва.

– Рад видеть тебя, принц, – обратился к нему Аслан. – Чувствуешь ли ты в себе силы, достаточные для того, чтобы принять под свою власть наше королевство – Нарнию?

– Вряд ли я достоин такой чести, сир, – отвечал Каспиан. – Ведь я еще только мальчик.

– Это хорошо, – кивнул головой Аслан. – Если бы ты чувствовал, что достоин, это говорило бы как раз об обратном. Поэтому, как мой вассал и вассал Верховного Короля Питера, ты будешь отныне королем Нарнии, властителем Каир-Паравеля и императором Уединенных Островов. Отныне титул этот закрепляется за тобой и твоими наследниками до тех пор, пока не иссякнет твой род и не исчезнут существа твоей расы. Что касается твоей коронации... Стоп! Это что такое?

Удивление Льва было вполне оправдано, потому что в этот момент к ним приблизилась курьезная процессия из одиннадцати Мышей. Шесть Мышей несли носилки, сплетенные из маленьких веточек – носилки эти были не больше семейного альбома для фотографий. По их лицам и понурым плечам было видно, что они удручены каким-то невыносимо тяжким горем. Все они были перемазаны грязью, а кто и кровью, уши свисали вниз, усики поникли, а хвосты уныло волочились по земле.

Возглавлял процессию мышиный трубач. Он непрерывно выво¬дил на своей дудочке какой-то душераздирающий мотив. Сначала всем показалось, что на носилках лежит маленький комочек мокрого меха. Но потом поняли: это все, что осталось от Рипишиппи. Он еще изредка судорожно вздыхал, но был уже при смерти. И немудрено – все его тельце было страшно исколото и изрезано, одна лапка размозжена, а от хвоста остался лишь короткий перевязанный обрубок.

– Быстрее, Люси! – приказал Аслан.

Люси уже сняла свою бутылочку и торопливо откупоривала ее. В каждую рану Рипишиппи требовалось капнуть всего лишь капельку, но ран этих было так много, что прошло немало времени, прежде чем Люси закончила свою работу. И все это время стояла тревожная тишина. Но вот Предводитель Мышей резво спрыгнул с носилок, его лапка тут же потянулась к эфесу крохотной шпаги, другая лихо подкрутила усики. Он низко поклонился Льву.

– Привет тебе, Аслан! – послышался его тоненький писклявый голосок. – Для меня очень высокая честь...

И вдруг замолчал, не договорив начатой фразы.

Он почувствовал, что чего-то ему не хватает. И действительно, у него не было хвоста – то ли потому, что Люси второпях забыла капнуть и на эту ранку, то ли потому, что эликсир мог лишь залечивать раны, но был бессилен вырастить утраченный хвост.

Свою утрату Рипишиппи почувствовал в тот самый момент, когда отвешивал поклон – возможно, без хвоста нарушилось общее равновесие его маленького тела. Он осторожно скосил глаз через правое плечо, но хвоста не увидел. Потом повернул головку, вытянул шейку и тянул ее все дальше и дальше, пока голова не повернулась на все сто восемьдесят градусов. А за головой, как вы понимаете, поворачивалось и все его тело, в том числе и задние ножки. Поэтому он никак не мог разглядеть, что же там внизу у него не в порядке. Тогда, по-прежнему глядя назад через плечо, Рипишиппи еще раз повернулся, но с тем же результатом. Только когда он трижды повернулся кругом, до него дошла ужасная истина.

– Простите меня, сир, что я позволил себе забыться в вашем присутствии, – сказал он Аслану. – Но я утратил самообладание. Покорнейше прошу вас отнестись ко мне со снисхождением за то, что я предстал перед вами в столь неподобающем виде.

– Я бы сказал, что мало кто мог предстать передо мною в столь славном и достойном виде, – отвечал Аслан.

– И все-таки, – произнес совершений убитый Рипишиппи, – если можно сделать хоть что-нибудь... Может быть, ваше величество?.. – и он низко поклонился Люси.

Та печально покачала головой.

– Неужели тебе так нужен хвост? – спросил Аслан.

– Сир, – с достоинством отвечал Рипишиппи, – разумеется, без хвоста я могу и есть, и спать, и отдать жизнь за своего короля. Но именно в хвосте заключена и красота, и честь Мыши.

– Иногда я спрашиваю себя, друг мой, – сказал Аслан, – не лучше ли было бы, если бы ты пореже тревожился о своей чести?

– О величайший из всех Верховных Королей! – отвечал Рипишиппи. – Позвольте вам напомнить, что вы даровали нам, Мышам, очень малые размеры. Поэтому, если мы не станем печься о своей чести, кому-нибудь из тех, кто привык мерять достоинство на дюймы, придет в голову позволить себе всякие шуточки на наш счет... По этой-то причине я, при любой попытке ущемить мою честь, должен довести до сведения всех и каждого, что коли они не желают узнать, каково почувствовать острие этой шпаги в нежелательной близости к своему сердцу, то лучше им – хотя бы в моем присутствии – воздерживаться от всяких глупых намеков на мышеловки, поджаренный сыр или свечки... И поэтому-то, сир, таких разговоров не может себе позволить ни одно существо в Нарнии – даже самое высокое!

Тут он бросил свирепый и прямо-таки испепеляющий взгляд вверх в ту сторону, где стоял Буристон. Но великан, возвышавшийся над толпой чуть ли не на этаж, вел себя так, будто эти слова совершенно его не касаются и он даже не замечает, что кто-то там пищит и копошится у него под ногами. Так что выпад отважного Предводителя Мышей пропал даром.

– А могу ли я осведомиться, почему все остальные Мыши явились сюда с обнаженными шпагами? – поинтересовался Аслан.

– С позволения вашего величества, – пропищал второй по рангу воин, которого звали Пипикикки, – мы ждем, когда выяснится, исцелят ли нашего господина или всю жизнь ему придется прожить без хвоста. Если выяснится, что ему ничем помочь нельзя, мы тут же отрубим наши хвосты, ибо нам будет стыдно пользоваться честью, в которой судьба отказала Величайшему из нашего племени.

Аслан рыкнул так, что все присутствующие вздрогнули. Но настроен он был добродушно.

– Ах! – сказал он. – Вы меня убедили и устыдили. Так и быть, Рипишиппи, получай назад свой хвост! Но делаю я это не ради заботы о твоей чести, а ради той любви, которую питает к тебе твой народ. А более всего в благодарность за доброе дело, которое много веков назад сделали для меня мыши. Они перегрызли веревки, которыми я был привязан к Каменному Столу. Скорее всего вы этого не помните, но именно за это я вас сделал потом Говорящими Мышами.

И не успели еще смолкнуть слова Аслана, как новый хвост уже красовался на положенном месте.

Затем, по просьбе Питера, Аслан возвел Каспиана в рыцари и даровал ему самый почетный рыцарский орден – орден Льва. Каспиан же, как только стал рыцарем сам, тотчас возвел в рыцарское достоинство Стародума, Трумпкина и Рипишиппи, а доктора Корнелиуса назначил своим лордом-канцлером. Потом, вспомнив кое– что, он подтвердил наследственное право Медведей Горбачей на должность маршала королевских турниров. Все эти назначения и пожалования встречались оглушительными аплодисментами старых нарнианцев.

После этого вспомнили о новых нарнианцах, то есть о тельмаринских солдатах. Под надежной стражей, но без побоев и насмешек, их отвели в Беруну. Когда надо было идти через Реку вброд, они подняли много шуму, потому что боялись воды не меньше, чем леса. Разместили их в складах и подвалах, надежно заперли, но предварительно выдали им говядину и пиво. Но вот все досадное и неприятное было сделано, и можно было наконец перейти к самой радостной части этого длинного дня...

Люси, уютно устроившись рядом с Асланом и чувствуя себя божественно хорошо, старалась понять, что делают Деревья. Сначала она решила, что они снова принялись танцевать. И действительно, они все встали в широкий круг и медленно плыли в хороводе, сделав два полных оборота – один слева направо, другой справа налево. Но Люси заметила, что они как будто бросают что-то наземь, в самый центр круга. Все это выглядело странно, казалось, что Деревья то срывают с себя пряди зеленых волос, то отламывают ветки-пальцы. Впрочем, думала Люси, у Деревьев такие густые волосы и такое множество пальцев на руках, что они не почувствуют потери, если поделятся с остальными. Все, брошенное вниз, касаясь земли, превращалось в хворост и сухие сучья.

Потом вперед выступили несколько Красных Гномов. Они достали свои коробочки, в которых хранились огниво и трут, и подожгли гору хвороста. Сначала затрещали сучья, потом ослепительно вспыхнуло пламя, и вся гора загудела хорошим лесным костром, который в давние времена принято было устраивать в Нарнии в ночь летнего солнцестояния. Все расселись вокруг костра, образовав широкий круг.

Затем начали танец Вакх, Силен и менады – более быстрый и буйный, чем танец Деревьев. Люси вскоре поняла, что они плясали не просто ради красоты и потехи (хотя всего этого в нем хватало). Это был волшебный танец изобилия. Везде, где ступали их ноги и куда дотягивались руки, тотчас появлялось угощение для роскошного пира – куски жареного мяса, наполнявшего всю рощу восхитительным запахом, печенье из пшеничной муки и овсяное печенье, медовые соты и горы ячменного сахара, сливки, густые, как овсяная каша, и свежие, как родниковая вода, персики, абрикосы, гранаты, груши, гроздья винограда, клубника, малина – целые пирамиды и каскады самых отборных ягод и фруктов. Потом появилось вино, налитое в огромные деревянные чаши, кубки и даже миски. Вино было на любой вкус: темное и густое, как сироп из тутовых ягод, прозрачно-красное, как растаявшее желе из красной смородины, бледно-желтое и зеленое, желтовато-зеленое, и зеленовато-желтое, и сладкое, и прохладно-терпкое...

Но для Древесного Народа угощение подавалось отдельно. Люси увидела, как Глубокоп и другие Кроты снуют по земле среди травы и копают землю в самых неожиданных местах, которые указывал им Вакх. Поначалу она не поняла, чем они занимаются. Но затем, увидев, как к этим местам направляются Деревья и начинают есть землю, слегка содрогнулась. Впрочем, стоило ей приглядеться, какую землю подносят Деревьям, и у нее возникло совсем другое чувство. Сначала Деревьям поднесли роскошный коричневый суглинок – на вид точь-в-точь, как шоколад. (Он был так похож на шоколад, что Эдмунд даже попросил себе кусочек попробовать. Правда, судя по всему, он пришелся Эдмунду не по вкусу). Слегка заморив червячка этим суглинком (он, по-видимому, был для Деревьев чем-то вроде холодной закуски или салата), они принялись за обильные порции земли совершенно иного сорта, почти совсем розовой – такую можно увидеть в Сомерсете, – Деревья говорили, что она намного легче усваивается, да и на вкус гораздо приятнее. Вместо сыра им подали мел, а на десерт в качестве конфет и иных сладостей – тончайший гравий, обсыпанный серебристым песком. Они выпили много вина, отчего стали очень разговорчивыми, особенно Падубы. Но их можно было понять, ведь до этого им приходилось утолять жажду лишь легким напитком, представляющим смесь росы и дождя, приправленную нектаром из лесных цветов да воздушной пеной нежнейших облаков...

На этот раз Аслан долго пировал вместе с нарнианцами. Давно уже зашло солнце и на небо высыпали звезды, а огромный костер все горел и горел и, казалось, грел все жарче, вот только уже не гудел, а мирно потрескивал. Его было далеко видно – он сиял, как маяк в темном лесу. А тельмарины, завидев его издали, пугались и гадали, что бы это могло быть.

Самое лучшее в этом лесном пире было то, что он не кончался, следовательно, не надо было вставать и уходить домой. А по мере того, как разговоры стихали и всеми овладевали лень и блаженная дремота, можно было тут же, не сходя с места, вытянуться у костра, рядом с добрыми друзьями, лежащими справа и слева, и смотреть, смотреть на небо, на язычки пламени...

Круг пирующих смолк, и теперь слышалась лишь болтовня воды среди камней у Брода Беруны. Вскоре все уснули, только Аслан и луна не спали и глядели друг на друга счастливыми немигающими глазами...

Наутро по всей стране разослали вестников (главным образом Белок и Птиц), чтобы сообщить королевское воззвание ко всем тельмаринам – тем, кто был дома, и тем, кто разбежался и попрятался в лесах, и, конечно, пленным воинам, запертым в Беруне. Всем объявлялось, что отныне королем будет Каспиан и что Нарния снова станет страной Говорящих Зверей, гномов, дриад, фавнов и прочих существ, в том числе и людей. Любой, кто захочет жить в ней на новых условиях, может оставаться. А тем, кому новые порядки не по душе, Аслан приготовил другую страну. Всякий, кто пожелает переселиться туда, должен явиться к королю и Аслану в их ставку у Брода Беруны на пятый день, к полудню.

Можете себе представить, как после этого тельмарины принялись скрести у себя в затылках. Некоторые из них, главным образом молодежь, которой уже довелось, как в свое время Каспиану, наслушаться всяких сказок и преданий про Старую Нарнию, были в восторге, что вернулись те чудесные времена. Многие из них уже завели себе добрых друзей среди животных, и новые порядки ничуть их не пугали. Они, разумеется, сразу решили остаться в Нарнии. Но люди постарше, особенно занимавшие неплохое положение при Миразе, были удручены и не желали оставаться в стране, где теперь им уже не придется больше руководить и указывать.

– Жить вместе с этими безмозглыми дрессированными зверями! – говорили они. – Нет уж, спасибо!

– И с призраками! – содрогаясь, добавляли другие. – Ведь эти самые дриады и есть призраки! Знаете, жить с ними рядом – это вам не шутки шутить!

И они готовы были сняться с места и бежать куда угодно, но их мучали подозрения.

– Не доверяю я этим пришельцам, – разглагольствовали они, собравшись в кружок. – И этому жуткому Льву, и прочим. Не может быть, чтобы ему надолго хватило терпения не запустить в нас когти.

– Да, – подхватывал кто-нибудь, – скорее всего мы попадем прямо к нему в пасть, а не в какую-то новую страну.

– Ну да – повытаскивает нас из наших берлог и съест одного за другим. Этим все и кончится, – ворчали они.

И чем больше обсуждали они между собой эти новости, тем страшнее им становилось Они мрачнели, не в силах совладать с самыми черными подозрениями. И все-таки более половины тельмаринов тронулись в путь, чтобы не опоздать к назначенному времени.

На одном конце поляны, где принимали их король и Аслан, по приказу Льва в землю на расстоянии в три фута были врыты два высоких, выше самого рослого человека, деревянных столба. Сверху к ним была прибита деревянная перекладина. Все сооружение очень походило на дверной проем – вот только вела эта Дверь из ниоткуда в никуда. Перед Дверью стоял Аслан, справа от него – Питер, а слева – Каспиан. Вокруг них теснились Сьюзен и Люси, Трумпкин, Стародум, лорд-канцлер Корнелиус, Громобой, Рипишиппи и прочие.

Дети и гномы не тратили эти дни впустую. Судя по их виду, они с толком распорядились содержимым королевских гардеробных в замке Мираза, который теперь стал замком Каспиана. На них были одежды из шелка и шитой золотом парчи, сквозь прорези рукавов выглядывало снежно-белое льняное полотно, кольчуги сверкали серебром, рукояти мечей были усыпаны самоцветами, на головах красовались золотые шлемы и шляпы с перьями – и все это блистало на полуденном солнце так, что просто больно было смотреть. Даже Звери надели себе на шеи роскошные золотые цепи. Но никто не смотрел ни на Зверей, ни на детей, потому что весь этот блеск и великолепие затмевалось живым и нежным золотом Аслановой гривы.