Текст книги "Падре (ЛП)"

Автор книги: Кларисса Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Татуировки? У вас есть татуировки? – он, кажется, искренне рад. – Я могу их

увидеть?

– Нет, Бруно. Хватит задавать столько вопросов. Ты беспокоишь его, – настаивает

Лаура, попивая кофе.

– Оу… – он выглядит разочарованным.

Я глажу его по голове, пока его волосы не спутаются. – Может, в другой раз,

малыш.

– Надень штаны, – говорит Лаура. – Он не хочет видеть твою голую задницу.

– Всё в порядке, – шепчу я Лауре. – Я видел столько задниц в своей жизни, что

ничто меня уже не смутит.

Она хмурится и пожимает плечами. – Хорошо, если ты так говоришь.

Бруно улыбается, садясь за стол, положив джойстик рядом со своей тарелкой. –

Что это? – он смотрит на мою чашку.

– Кофе. Хочешь? – я протягиваю чашку ему, после чего Лаура бросает на меня

злобный взгляд.

– Нет, спасибо. Я уже сделал глоток неделю назад, когда Лаура не видела, и мне не

понравилось.

Я фыркаю, когда челюсть Лауры падает, но она ничего не говорит.

Мне уже нравится этот маленький наглец.

Я откусываю от сладкой булочки и стону. Чёрт, это прекрасно.

– Серьёзно? – спрашивает Лаура.

– Ммм… так хорошо, – отвечаю я.

– Её яйца тоже хороши, – говорит Бруно и берёт одно. – Я люблю их.

– Их не так уж легко испортить, – размышляет она.

Я беру яйцо, чищу и пробую. – Вкусно.

– Видишь? – Бруно улыбается. – Сказал же!

– Ты умный малыш. Яйца полезны для тебя, знаешь? Они заставляют тебя расти и

становиться сильным.

– Лаура говорит то же самое, – размышляет он.

Лаура улыбается мне, когда берёт виноград из фруктового салата и кладёт его в

рот.

– Так вы её парень?

Она выплёвывает половину винограда. – Бруно!

Я смеюсь и глотаю свой кофе. – Неа.

– Вы уверены?

– Возьми печенье, – рычит Лаура, засовывая его ему в рот, чтобы он замолчал.

– О, подождите, – говорит он, жуя. – Вы не можете. Вы священник, верно?

– Проповедник. И я могу, – отвечаю я.

– Значит, вы можете жениться на ком–то?

– Да, – отвечаю я.

– Хм… Странно.

Ребёнок такой любопытный. Интересно, знает ли он, кто такой проповедник?

– Значит, вы работаете на церковь? – спрашивает он.

– Я не работаю на церковь, но я читаю проповеди.

Мои глаза расширяются.

Проповеди. Я должен был читать сегодня.

– Чёрт! – я вскакиваю со стула.

– Что? – спрашивает Лаура.

– Я должен быть в церкви. Чёрт!

Бруно хихикает. – Он ругается.

– Тише… – Лаура толкает его, а затем смотрит на меня. – Так ты должен идти?

– Да, мне очень жаль. Завтрак был очень хорошим. Благодарю.

– Возьми его с собой, – говорит она, и впихивает булочку мне в рот.

– Большое спасибо за всё, – пробормотал я с полным ртом, похожий на идиота.

– Не стоит.

– Значит, мы увидим вас в церкви? – спрашивает Бруно, когда я направляюсь к

двери.

Я останавливаюсь и смотрю через плечо на Лауру. – Спроси у своей сестры.

Затем я ушёл.

И это поражает меня. Впервые, когда я чувствовал себя виноватым за то, что не

был там, где должен быть. Я знаю, что запутался и должен всё исправить. Каким–то

образом Лаура повернула переключатель внутри моего мозга, который заставляет меня

сталкиваться лицом к лицу с моими демонами.

И победить их всех.

Глава 8

– Ты опоздал! – Мама прошипела на меня, когда я зашёл в церковь, наполненную

людьми.

– Я знаю, – шепчу я снова. – Извини.

– Где ты был? – спрашивает она, останавливая меня на своём пути.

Все смотрят на меня, но я стараюсь игнорировать взгляды и шепчу.–Снаружи.

– Снова пил?

Я киваю. Нет смысла отрицать правду.

Она тяжело вздыхает, а потом хлопает меня по спине. –Продолжай.

Я понимаю это как разрешение прочитать проповедь. Я боялся, что она выгонит

меня отсюда прямо сейчас, но она даёт мне ещё один шанс, и я хватаюсь занего обеими

руками.

Я подхожу к алтарю, становлюсь за кафедру и понимаю, что ничего не подготовил,

так что предполагаю, придётся импровизировать… снова.

Я откашливаюсь. – Всем доброе утро.

Тишина.

Не удивительно, учитывая мою последнюю речь.

– Я знаю, что в прошлый раз я был не самой яркой звездой на небе… но давайте

сосредоточимся на чём–то позитивном сегодня, хм? –я смотрю на прихожан, надеясь, что

они согласны, но они все, кажется, смотрят вперёд, будто бы меня вовсе нет. Как будто я

разговариваю с зомби или типа того. Ну и, одна бабушка, кажется, увядает на месте. Не

удивлюсь, если она умрёт.

Я смеюсь про себя, но потом я вижу Лауру и её братьев на скамье. И почему–то я

не могу думать ни о чём другом, кроме как о моменте, когда увидел её красивое лицо

после пробуждения,после пьянки. Это как выползти из ада и попасть на небеса.

Я проглотил ком в горле и схватился руками за кафедру.

– Сегодня я хотел поговорить с вами о радости. Веселье. Богатстве жизни и земли.

Люди замешкались на своих местах, как будто они, наконец–то, проснулись.

–Как мы все знаем, давным–давно, Бог создал землю, а затем человеческий род,

чтобы наслаждаться её богатством. Бог создал нас по своему образу и подобию, а мы, в

свою очередь, поклоняемся Ему как единственной истине.

Пристальный взгляд в глаза Лауры так отвлекает; мне трудно сосредоточиться.

–Бог учит нас любить друг друга и любить самих себя. Радоваться тому, что мы

имеем, и наслаждаться жизнью, которую Он дал нам на этой земле.

Некоторые люди кивают головой, но я не могу отвести взгляд от Лауры. В ней есть

что–то, что меняет моё настроение. Что–то, что пробуждает желание стать бунтарём

снова. Заставляет меня быть снова плохим.

– Тогда почему мы не позволяем себе немного удовольствия время от времени? –

спрашиваю я.

Маргарет хмурится, она стоит в левом углу церкви, наблюдая за мной, как ястреб.

Я высоко поднял голову. – Бог создал нас именно такими, как и хотел. Отрицать это

было бы оскорблением Его имени. Это значит, что Он создал нас со всеми потребностями,

которые мы испытываем. И, если вы чувствуете, что это противоречит вашей вере, то

ответьте на этот вопрос: Как можно любить кого–то другого или себя, если они делают

что–то или думают не так? И считаете ли вы, что любить себя важнее, чем следовать

набору произвольных правил? Или вы думаете, что Бог предназначил вас испытать всё,

что есть на этой земле? Потому что я думаю об этом в последнюю очередь.

Лаура крутится на своём месте, кусая губу, когда её пальцы скользят по волосам. Я

представляю, что это моя рука проходит по её волосам, моя рука касается её лица, мои

зубы кусают её губу.

Блядь.

Я сжимаю микрофон. – Верить в Бога – значит верить в Его план для нас. Верить в

свои представления о том, что значит быть человеком. Он создал нас такими, какими мы

должны быть. Так что наслаждайтесь жизнью, которая у вас есть. Так что идите и

поживите немного. Делайте то, на что никогда не решались.

Я усмехаюсь, видя недопонимание на лицах.

– Устройте громкую вечеринку. Поживите на краю. Прыгните с парашюта. Сходите с

ума. Разбейте то, что вам не нравится. Искупайтесь нагишом. Займитесь любовью с

партнёром в машине или на столе.

И вот челюсти прихожан снова упали.

–Секс – это не стыдно, люди. Это естественная функция тела, её Бог нам дал. Если

бы Он не хотел, чтобы мы наслаждались им так много, Он бы не сделал его таким

приятным. Так что наслаждайтесь жизнью.

– Фрэнк! – Мама шипит со стороны, но я игнорирую её.

– И что бы вы ни сделали… не судите ни себя, ни других. Именно этого Бог не хотел,

чтобы вы делали. Люби ближнего своего, как самого себя, помните? – я улыбаюсь. – И,

если вы думаете, что это странно – иметь эти чувства – вы заблуждаетесь. Они у меня

тоже есть. Все знают.

Я слышу вздохи.

– Что вы думали, что у проповедника нет потребностей? Ошибаетесь, – я смеюсь. –

Как я уже сказал, все мы люди.

Мама снова устремляется к алтарю и хватает микрофон, отталкивая меня в

сторону. – Проповедь закончена. Спасибо, что пришли. Увидимся в следующее

воскресенье,– голос у неё расстроен. – Надеюсь.

Она выпускает микрофон и тянет меня в свою комнату в задней части церкви,

захлопнув за собой дверь. –Фрэнк, объяснись.

–Что? – я пожимаю плечами. – Я хотел сказать им правду. Разве не в этом

заключается вера? Чтобы люди чувствовали себя лучше?

–Не о своих грехах!

–Может быть, мы с тобой просто не согласны в том, что такое грех на самом деле.

Она берёт Библию и засовывает её мне в руки. – Я предлагаю тебе перечитать это,

потому что ты, очевидно, забыл, о чём здесь речь.

– Или, может быть, я перешёл на следующий уровень.

– Фрэнк, – она вздыхает и закатывает глаза. – Ты испытываешь моё терпение.

–Слушай, прости, ладно? Я знаю, что сделал много ошибок в прошлом.

Её смех прерывает меня. – Это ещё мягко сказано.

– Я же пытаюсь исправиться, ладно?

–Не достаточно хорошо.

–Вот кто я такой. Кем я хочу быть. Кем мне комфортно быть.

– О, прошу тебя, ты ведёшь себя так, только потому, что был пьян и ничего не

приготовил. Раньше ты был так хорош в этом, а теперь посмотри на себя. Неряха, – она

кладёт руку на моё плечо. – Пришло время вернуть свой дух.

– И как ты предлагаешь это сделать?

–Немного самоанализа. Поговори с Богом. Иди в часовню и помолись. Это

единственный способ найти ответы для себя, Фрэнк.

Я вздыхаю. – Неужели мне это нужно?

Один суровый взгляд заставил меня уступить ей.

– Хорошо, хорошо, – я беру книгу, как будто это единственная истина. – Я поговорю

с Богом. Посмотрим, что он скажет о моей удивительной личности.

Она снова закатывает глаза, берётся за дверную ручку и открывает её для меня. –

Пожалуйста. В следующий раз… сделай мне одолжение и не появляйся.

Я отмахиваюсь, когда я ухожу. – Хорошо.

Но я даже не могу сказать «пока», потому что она уже закрыла дверь.

Чёрт, она действительно разочарована во мне.

Я ненавижу этот взгляд на её лице, но что я могу сделать? Я такой, какой я есть.

Или, по крайней мере, я стал таким давным–давно…

Некоторые дни, я бы хотел, чтобы я мог отменить всё, что я делал в прошлом.

Может быть, тогда я был бы проповедником лучше, чем сейчас. Жаль, что Бог не

придумал путешествия во времени.

ͽͼ۩ͽͼ۩ͽͼ

Я стою и смотрю на образ Иисуса в маленькой часовне, расположенной на крайней

правой стороне церкви, и крещусь. Я закрываю глаза и молюсь, как сказала мне Мама. Я

делаю это не только потому, что она этого хочет. Я делаю это, потому что этого хочу я.

Мне нужна помощь.

Как и много раз ранее, я искал Его советы, когда потерял свой путь.

Бог знает, сколько раз я просил его помочь. Его милости. Чтобы эта боль

закончилась.

Но я всё ещё живу. Видимо Он хочет, чтобы я страдал.

Может быть, Он думает, что это сделает меня лучше, но пока я этого не замечаю.

Я должен попробовать ещё. Упорно бороться. Игнорировать, даже если они против

меня.

Потому что Он, должно быть, не просто так держит меня в живых.

– Боже, пожалуйста, покажи мне Твой путь, – умоляю я, глядя на красивую фреску

на потолке. – Я не знаю, что мне делать. Мне так нравилась эта работа, а теперь посмотри

на меня. Я запутался. Я всё время пью, чтобы справиться со своей жизнью. И теперь…

теперь, я даже влюбился в девушку, которая посещает эту церковь.

Я громко вздыхаю и опускаю голову, испытывая стыд.

– Это неправильно? Ошибка ли хотеть кого–то так сильно, чтобы желание

превратилось в одержимость? Нельзя фантазировать о ней так много. Такое чувство, что я

оскорбил память о… – я не могу сказать ни слова, не задыхаясь изнутри.

–Это обман? Я нравственно развращён, если хочу эту девушку? Даже, если только

на один день? Могу я получить это, не чувствуя вины? Не чувствуя, что я жертвую клятвой, которую дал?

Я качаю головой, зная, что никто не может ответить на эти вопросы, кроме меня.

Но разговоры об этом должны помочь, даже, если Он не ответит мне.

– Я сделаю всё возможное, Боже, чтобы служить Тебе, как всегда. Обещаю, я стану

лучше. Я обещаю, что сделаю это правильно когда–нибудь. Но сначала… мне нужно

исправиться. Пожалуйста, веди меня. Аминь.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Мне немного полегчало. Но недостаточно, чтобы

полностью забыть, но достаточно, чтобы я мог снова улыбаться.

Пока я не обернулся.

Потому что угадайте, кто стоял в небольшом проходе в районе часовни?

Лаура.

– Прости… если я прерываю, – пробормотала она.

– Всё в порядке, – интересно, услышала ли она, о чём я говорил… и если да, то

какую часть.

–Я искала тебя, а потом нашла здесь, разговаривающего, и я была немного…

заворожена, – на её лице промелькнула улыбка.

–Что я могу сделать для тебя? –спросил я.

–Мне было интересно, если ты… сможешь снова выслушать мою исповедь?

Я прикусываю губу от мысли снова остаться наедине с ней. Последний раз было так

тяжело… буквально, мне было тяжело. Спорю, в этот раз будет ещё сложнее. Моему

члену, конечно.

Блядь.

–Да, конечно.

Думаю, что это ответил мой член. Определённо не мои мозги. Или, может быть,

мои мозги находятся под его влиянием, так как всё моё тело просто дрейфует к ней. Как

говорится… как мотыльки к пламени.

Я следую за ней в главную часть. Я всё ещё думаю о том, что я там сказал…

иуслышала ли она всё это дерьмо. Но, если это так, она, вероятно, бежала бы прямо

сейчас, но она здесь, так что от этого легче.

Мы оба входим в исповедальню, я сажусь на деревянную скамью, когда Лаура

закрывает занавес.

– Спасибо, что встретился со мной.

Я крещусь и говорю.– Конечно. Скажи мне, что тебя беспокоит.

–Мои грехи… – бормочет она. – Я не могу их остановить, – её глаза мерцают от

озорства. Интересно, думает ли она о своём времени, проведённом в ванной в церкви.

Если она сделала это снова.

Её рука движется к её груди, и она расстёгивает одну из пуговиц рубашки. – Мне

плохо от того, что я так себя чувствую.

Блядь. Мне это снится?

Что она делает?

Я не могу поверить, что это происходит, поэтому я щипаю себя, но это не работает.

Другая пуговица отлетает следом. – Я уже давно об этом думаю.

У неё знойный взгляд и Лаурарасстёгивает следующую пуговицу, её рука скользит

внутрь. В моём рту появились слюни от этого зрелища, и кровь приливает к моему члену.

Что здесь, блядь, происходит?

–Я не знаю, почему… просто иногда не могу сдержаться, – она начинает

прикасаться к своейгруди прямо передо мной, и даже несмотря на то, что они всё ещё

спрятаны за рубашкой, её соски явно напряжены… И ебать, это затрудняет мне жизнь.

–Что ты делаешь? – спрашиваю я, не зная, что с этим делать.

Мне уйти? Должен ли я бросить вызов искушению? Должен сказать;прямо сейчас

она делает всё тяжёлым. И принятие решения, и мой член.

–Что я хочу сделать…– шепчет она, наклонившись вперёд, чтобы я мог заглянуть в

разрез её рубашки.

Я проглатываю комок в горле, пытаясь сдержаться от соблазна посмотреть, но это

очень сложно, и это мягко сказано.

–Это мой грех, – говорит она, облизывает пальцы и потирает их о свои соски. Она

стонет, и мой член подпрыгивает в моих штанах.

– Это плохо? – спрашивает она, кусая губу.

Я моргаю пару раз, чтобы попытаться сохранить рассудок, но я сгораю от желания.

Блядь, я так сильно хочу пробраться сквозь щели решётчатой перегородки.

– Это плохо, – шепчет она, и рука опускается по телу. – Скажи мне остановиться.

– Только Бог может сказать, что делать, – отвечаю я.

Что это за ответ? Блядь.

–Я не могу говорить с ним так, как ты, – произносит она, глядя на меня. – Так…

интимно.

Что ж она всё слышала, о чём я говорил.

Чёрт.

Её рука ныряет между ног, под юбку, и мой член разрывается от необходимости. –

Я верю тебе, Фрэнк. Ты сказал, что всё в порядке. И у меня много потребностей.

Я облизываю губы. – О, я могу поверить в это.

–И я чувствую… как будто мне это нужно, – она поглаживает себя, глядя на меня.

Похоже, ей даже не стыдно. И это моя вина. – Как будто тебе это нужно, – добавляет она.

Я нахмурился, потирая губы, потому что я не знаю, что делать или говорить. Я не

могу это признать. Но, блядь, я хочу её. Однако, я проповедник. Я даже не должен об

этом думать.

–Ты следила за мной, – говорю я. – В часовне. Что ты слышала?

– Достаточно, – с левой стороны её рот заканчивается ухмылкой. – Это было плохо?

Почему–то я тоже хочу улыбаться. Достань кота из мешка. – Возможно.

–Плохо… мне нравится плохое,– лепечет она, снова прикусив губу, когда

раздвигает ноги. – Мне нравится, когда это неправильно.

–Поэтому ты делала это раньше? В ванной?

Она кивает, и её рука окунается в её трусики. – Я знаю, что это то, чего хочешь ты. О

чём ты всё это время думал… обо мне, – говорит она. – Давай, скажи это.

Я качаю головой. – Знаешь, я не могу. Мы в церкви.

–Никто не должен знать… – шепчет она, прижав пальцы к губам. – Это может быть

нашим маленьким грязным секретом.

Я стараюсь игнорировать голос в голове, говоря мне не сдаваться, но уже слишком

поздно. Моя рука лежит на моём члене, и я начинаю потирать его сквозь одежду.

Она закрывает глаза и откидывает голову назад, я пользуюсь возможностью, чтобы

скользнуть глазами вверх и вниз по её телу, наслаждаясь видом. Она так соблазнительно

касается себя, что я сразу же начинаю дрочить быстрее и быстрее. Я представляю, как её

тело будет выглядеть голым. Каким скользким и гладким стал бы мой член, когда он

коснулся бы её губ. Я могу представить всё это, и от этого только страшнее. Потому что…

если я уже сдался, я не уверен, что сделаю при следующей нашей встречи.

– Чёрт… – бормочет она, облизывая губы. Мягкий стон срываетсяс еёгуб, и она

подстраивается, чтобы я мог видеть её ещё лучше. Моя рука опускается в мои штаны,

потому что я больше не могу сдерживаться.

Она ненадолго открывает глаза и видит, как я дёргаюсь, она мурлычет.– Тебе

нравится это?

– Я бы солгал, если бы сказал, что не… – я бормочу, поглаживая свой член. – Но это

неправильно, ты это знаешь.

– Тогда зачем мы это делаем? – спрашивает она.

– Потому что это наш грязный маленький секрет, – прошипел я, чувствуя, как вены

на моём члене возбуждаются от волнения. – Мне нужно увидеть, насколько непослушной

ты можешь быть.

Она усмехается и скользит пальцами по своим трусикам, показывая мне свою

обнажённую киску. И, блядь, это делает меня голодным ублюдком. Я бы многое отдал,

чтобы пососать её клитор.

– Ошибка ли то, что мы делаем? – спрашивает она. – Потому что сейчас я так

чертовски возбуждена.

– Тебе всё равно, что люди находятся всего в нескольких шагах от нас? –

спрашиваю я.

Она качает головой, ещё больше усмехаясь. – Это только добавляет азарта.

Боже, эта чёртова женщина… она точно знает, как заставить сердце парня

пульсировать. И его член тоже.

Сейчас мне всё равно.

К чёрту последствия.

Хренова мораль.

Я выбросил все правила в окно.

Я хватаюсь за молнию, расстёгиваю штаны и вытаскиваю член из своих боксеров.

Её глаза расширяются и сразу фокусируются на моём члене; её губы раскрываются,

как будто она готовится принять его.

– Мои глаза здесь, – смеюсь я и ухмыляюсь.

Она подмигивает, а затем продолжает потирать клитор прямо передо мной. Мне

это нравится. Я доставляю себе удовольствие. Каждый раз, когда мягкое хныканье

срываетсяс её губ, мой член реагирует, застывая под моим прикосновением. Чёрт, я хочу

быть очень плохим.

Держа свой член, я представляю её руки, бегущие вдоль него, а не мои.

Представляю, что она опускается на кровать и засовывает мой член в свою киску, наконец, трахая её до потери сознания.

Прищурившись, я смотрю, как она становится неприличной. Её клитор выглядит так

аппетитно; я хочу пососать его, но эта чёртова решётчатая панель мешает. Боже, она

дразнится. Она потираетгрудь. Мы скоро достигнем эпической кульминации, и я не

думаю, что хочу останавливать это.

Она стонет, и её глаза закатываются. Моё дыхание быстрое, я смотрю, как она

кончает, её тело трясётся от сильных потрясений. И это так сексуально, что я кончил.

– Блядь, – прошипел я сквозь зубы, достигая разрядки.

Мой член стреляет по дереву, покрывая исповедальню спермой. Я неистово

ударяю по своему члену, чтобы высвободить каждую каплю, разбрызгав её повсюду. К

тому времени, когда я закончил, совершенно запыхавшись, вся исповедальня в моей

сперме, и Лаура усмехается месту преступления, которое я оставил, как долбанная

лисица.

Она уже поправила трусики и застегнула рубашку, как будто ничего не случилось. –

Впечатляет,– пробормотала она, тяжело дыша, и я задаюсь вопросом, она имеет в виду

мой размер или то, как сильно я кончил. В любом случае, я счастлив.

Она достаёт из кармана несколько салфеток. –Вот, – она протягивает их через

решётку и с измученным видом на моём лице, я принимаю их. – Думаю, тебе они могут

понадобиться.

–Ты подумала обо всём, – пробормотал я, тяжело дыша, пока вытирал сперму, а

затем попытался убраться в исповедальне. Простите за каламбур.

–Я всегда готова, – размышляет она, снова подмигивая.

– Что насчёт твоей исповеди? – спрашиваю я.

–Ты знаешь, что мы пришли сюда не для этого.

Когда она встаёт, я спрашиваю.– Почему?

Она пожимает плечами. – Потому что я видела, как ты боролся…, и я знаю, что тебе

это нужно.

– Так это всё было ложью? – нахмурился я.

– Нет… – улыбается она. – Но каждый нуждается в ком–то иногда…

– Мне не нужна жалость, – отвечаю я.

Она поднимает брови и качает головой. – Это не так, – потом она открывает

занавески.

– Так ты этого хотела? – спрашиваю я, прежде чем она уйдёт.

Она не отвечает. Всё, что она делает, это улыбается и закрывает занавески,

оставляя меня здесь с моим членом. Я полностью уничтожен одной девушкой и её

пальцами.

Из последних сил я крещусь. – Иисус Христос, я прошу твоего прощения… потому

что, Боже, эта женщина заставит меня совершить больше грехов, чем я когда–либо

совершал.

Глава 9

Я в майкеи сижу на скамейке в парке, наслаждаясь ветром. Впервые за долгое

время, я совершенно трезв, и это чертовски… странно.

Как будто я могу видеть мир другими глазами. И я ещё не уверен, нравится ли мне

это.

Тем не менее, это то, чем я могу гордиться. Я, возможно, дерьмовый проповедник,

но, по крайней мере, сейчас я не пьян.

На улице так солнечно, идеальный день для случайного посещения парка.

За исключением того факта, что этот визит не такой уж и случайный.

Видите ли, в центре парка, группа женщин проводит сеанс йоги, который включает

в себя много растяжек и поз типа «собака мордой вниз». Теперь, вы можете подумать, что

я огромный извращенец, и с этим, я должен был бы согласиться, но есть одно чёткое

отличие от моего обычного распорядка.

Да, я делал это раньше, хотя и с другой группой женщин в другом парке. Я имею в

виду, какой мужчина не любит очаровательных леди в леггинсах? Гей разве что.

Нет, мне не стыдно.

Сегодня мне плевать на каждую из этих женщин… кроме одной.

Лауры.

Я не мог выкинуть её из головы с тех пор, как мы виделись в исповедальне, и с того

момента я хочу с ней поговорить. Но нельзя же просто подойти к женщине и обсудить

грязный секс, не так ли?

Нет.

Однако, я не позволю ей ускользнуть.

Она сделала кое–что для меня и это уже нельзя исправить.

Когда Лаура зашла в исповедальню и начала прикасаться к себе прямо передо

мной, она открыла дверь, которую никто из нас не сможет закрыть.

Теперь, когда у меня был небольшой пример того, что она может, я хочу большего.

Намного большего.

Она делает меня не способным контролировать себя, и для человека с такими

потребностями, как у меня, это опасно.

Я следовал за Лаурой всю дорогу от дома до этого парка, наблюдая за ней. Не

знаю, жутко это или нет, но я хватаюсь за любую возможность увидеть её. Мне ещё нужно

найти подходящий момент, чтобы подойти к ней, но пока я буду довольствоваться её

сочной задницей в леггинсах.

Блядь; то, как они обтягивают её, когдаЛаура наклоняется, чтобы коснуться

пальцев ног, заставляет меня желать вставить свой член в её задницу.

Это неправильно?

Да, наверное.

Но да поможет мне Бог, я сделаю это. Это лишь вопрос времени, прежде чем она

снова придёт ко мне, и мы займёмся сексом, как безумные кролики. Одно могу сказать

наверняка, всё же… я не позволю ей вновь сбежать, подразнив меня.

– Привет.

Хмурясь, я поворачиваю голову, только чтобы увидеть Бруно, стоящего рядом со

скамейкой, где я сидел. – Хм,привет.

Дерьмо.

Я знал, что он здесь, но никак не ожидал, что он подойдёт ко мне.

Он играл на детской площадке, пока Лаура занималась, и я, честно говоря,

совершенно забыл о нём, даже находясь здесь.

Почему он подошёл ко мне? Мне не интересно. Даже отдалённо.

Боже, так чертовски неловко.

–Что вы делаете? – спрашивает он меня, сжимая лист в руке, который только что

сорвал с дерева.

–Э–э… просто отдыхаю в парке, – отвечаю я, пытаясь рассмеяться, как будто это

неважно.

– Вы здесь из–за моей сестры?

Мои глаза расширяются, и я снова смеюсь. – Нет, конечно, нет! Почему ты так

думаешь? –мой голос звучит так нелепо, я плохой лжец, это невероятно.

Он пожимает плечами. – Ну, я знаю, что вы шли следом за нами от нашего дома.

В ужасе я закрываю глаза и вздыхаю.

–Это нормально. Я понимаю, почему она вам нравится. Она добра к людям.

– Да, – соглашаюсь.– Очень милая.

Он улыбается мне так мило, что мне трудно поддерживать самообладание.

–Что ты делаешь? – спрашиваю его.

–Ничего, – отвечает он, выбрасывая разорванные листочки. – Я играл в песочнице,

но мне стало скучно.

– Почему? Ты можешь создать так много вещей с небольшим количеством песка.

– Я знаю, но это не весело, если у тебя нет друзей, чтобы играть.

Я киваю, мне так жаль парня. – Я вижу.

Снова неловкое молчание, и я чувствую, что это какое–то негласное приглашение

для меня, чтобы пойти поиграть с ним или что–то в этом роде. Но я не уверен, что хочу

выпустить Лауру из поля зрения. Что, если она увидит меня в песочнице с ним? Она может

подумать, что я какой–то невменяемый преследователь.

Это потому, что так и есть, но всё же.

– Отец Фрэнк, – вдруг начинает Бруно. – Почему вы не в церковной одежде?

Я пожимаю плечами. – Потому что на улице жарко, и я просто обычный человек.

–Так вы не из церкви?

Я фыркаю. – Конечно я из церкви. Но в ней мне нужно выглядеть так, как будто я

там работаю. Сейчас я не на работе, поэтому оделся так, как мне нравится.

– И что это за чёрные штуки на вашей коже?

Нахмурившись, я смотрю, куда он указывает, и понимаю, что это моя спина,

которая покрыта татуировками. – О, это татуировки, о которых я рассказывал, помнишь?

Это рисунки, но на коже.

–Круто! Можно мне тоже такие?

–Нет, – строго говорю я, но потом смягчаю голос, потому что не хочу быть мудаком.

–Татуировки предназначены только для взрослых.

–Почему? – он выглядит разочарованным.

–Ну… потому что они навсегда. Их нельзя стереть.

–Правда? –его глаза загораются. –Удивительно.

Я фыркаю и качаю головой. – Ты забавный, малыш.

–Спасибо, – говорит он. –Вы тоже.

Не уверен, что это комплимент, но приму его.

–Но… Я думал, что священникам не разрешается иметь татуировки?

–Я не священник, Бруно, – отвечаю я. – Я – проповедник. Да и кто тебе это сказал?

–Мой брат, – отвечает он, рисуя в пыли восьмёрку ботинком.

– Ну, твой брат ошибается.

–Почему? –он наклоняет голову.

–Я особенный проповедник. Плохой, – я поворачиваюсь к нему лицом и косо

смотрю, пытаясь выглядеть как можно опаснее. – Ты не захочешь со мной связываться,

малыш. Я злой, – я делаю страшное лицо, и ребёнок взрывается от смеха – это заставляет

меня улыбнуться.

Тогда я заметил, что Лаура направляется в нашу сторону.

Я прочищаю горло и сижу, стараясь не выглядеть, как подонок, хотя я…ещё тот

подонок.

Она наклоняет голову, когда узнает меня и хитро улыбается. – Эй, разве я не знаю

тебя?

–Он – отец Фрэнк, сестра! – говорит Бруно. – Он был в нашем доме, на завтраке! Ты

забыла?

–Нет, глупенький, это был риторический вопрос, – она массирует голову,

взъерошивая волосы.

– Что такое рит–рит–орка?

Она усмехается. – Это означает, что это не вопрос.

–Должен ли я вообще отвечать тогда? – размышляю я.

Она обращает на меня внимание, вытирая лоб полотенцем. – Ну, что за

совпадение.

Улыбаюсь и наслаждаюсь видом. Нет смысла отрицать, тем более что никаких

обвинений не было. Пока.

– Бруно уже нашёл тебя. Ты следишь за нами или что? – спрашивает она,

поднимая бровь.

Ах–ха, вот оно.

– Нет, – ухмыльнулся я. – Просто ваш дружелюбный сосед–проповедник

патрулирует этот район.

Она закатывает глаза, но я могу сказать, что она едва сдерживает смех.

–Есть в чём исповедаться? – спрашиваю я.

Она вздыхает. – Как будто ты ещё не всё знаешь.

– У меня есть! – Бруно поднимает руку.

– О, да? Расскажи мне, что ты сделал? – спрашиваю я, приближаясь.

Он закрывает рот и застывает, так что я наклоняюсь ещё ближе и похлопываю по

скамейке. – Садись.

Он делает то, что я прошу, а потом поворачиваюсь к нему так, чтобы он мог

прошептать мне на ухо.

–Я писал в песочнице.

Моя ухмылка превращается в полный всплеск смеха.

–Что? –спрашивает Лаура.

Я поворачиваю своёлицо к Бруно и шепчу ему на ухо.– Это настоящая причина, по

которой ты больше не хотел играть в песочнице?

Он кивает.

– Что?! –голос Лауры на этот раз ещё громче, она перекинула полотенце через

плечо, как какое–то заявление.

Бруно смотрит на меня так, как будто умоляет меня не говорить ей – вероятно,

потому, что она бы разозлилась и была бы права. Но я думаю, что буду играть в эту игру

один.

Поэтому я скрещиваю пальцы и улыбаюсь, как ублюдок. – Прости. Признания,

сделанные проповеднику, строго конфиденциальны.

О, этот взгляд на её лице сейчас.

В крови закипает ярость.

Великолепно.

– Фрэнк… – шипит она.

Я пожимаю плечами, всё ещё улыбаясь, когда откинулся назад.

– Он что–то сделал; ты должен мне сказать. Это не шутка, – ворчит она. – Что, если

это что–то постыдное или неправильное?

–Ты имеешь в виду то, что мы сделали в церкви?

Её глаза расширяются, и удивление на её лице делает его восхитительным.

–Что сделали? – спрашивает Бруно.

–Ничего! – шипит Лаура. – Фрэнк…

Я смотрю на Бруно и говорю.– Бруно. Если ты извинишься, твои грехи будут

прощены.

–Значит ли это, что и Бог меня простит?

Я киваю. Трудно объяснить эти вещи ребёнку, если он такой маленький, как Бруно.

Он мило рисует крест на груди и бормочет.–Простите.

–Хорошо, – я похлопал его по спине, а затем посмотрел на Лауру. – Видишь? Он

раскаивается, поэтому ему простили его грехи.

Она сужает глаза и огрызается на меня. – Ты такой плохой.

–Я знаю, – ухмыляюсь я, потому что считаю это комплиментом.

Я встаю со скамейки и отряхиваю штаны. – Ну, я думаю, что это намёк на то, что

мне уже пора.

Бруно тоже спрыгивает, говоря.– Спасибо, отец Фрэнк!

– Не стоит благодарности, малыш.

Я начинаю уходить, хотя ещё не закончил с Лаурой. Однако, я не могу поговорить с

ней наедине, пока здесь Бруно. Это просто невозможно.

– Что сделал Бруно? – кричит Лаура.

Я оборачиваюсь. – Ты хочешь знать, не так ли?

– Да.

–Думаю, тебе придётся прийти в церковь, потому что это единственное место, где

мы будем говорить о конфиденциальном,– я поднимаю большой палец и ухожу прочь,

оставив ошеломлённую и раздражённую Лауру.

Глава 10

Ночью я стоял у церкви, прислонившись к зданию, я взял в рот сигарету и прикурил