Текст книги "Падре (ЛП)"

Автор книги: Кларисса Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Это бесконечный поток. Как будто я не кончал целую вечность.

К тому времени, как я закончил, тяжело дыша,и мой член выскользнет из неё, обе

её дыры будут кремово–белыми. Цвет самого неба. Совершенство.

Если можно так сказать.

Я шлёпаю по её заднице, и сперма стекает по её ногам. – Вот что я называю

хорошенько наполнить.

–О, мой… Бог.

Этот голос… заставляет волосы на затылке встать дыбом.

Медленно развернувшись, я столкнулся с самым ужасным последствием моих

действий.

Мама стоит прямо здесь, в дверном проёме, с широко открытым ртом. Она роняет

ключ из рук на пол, когда становится свидетелем представшего перед ней во всей

обнажённой красенаполовину твёрдого члена и женщины, покрытой моими соками,

извивающейся на пустом алтаре.

В спешке Лаура подскакивает со стола и надевает трусики, которые мгновенно

пропитываются нашими соками. Тем не менее, она пытается прикрыть всё юбкой,

разгладив её, а затем продолжает натягивать свою блузку, как будто это скроет тот факт, что мы занимались сексом здесь. На алтаре. – Упс…

Я не думаю, что«упс» точно описывает всю ситуацию.

«Нам пиздец» – это лучше описывает случившееся.

Глава 13

Мама ещё не скоро должна была вернуться. И вот она, стоит прямо передо мной, и

пялится на мой голый член.

– Ну, дерьмо, – бормочу я.

Шокированный взгляд на её лице превращается в чистое отвращение, когда она

приближается ко мне. Её губы сжаты, зубы скрепят, пока она идёт в мою сторону, и я

быстро засовываю свой член обратно в штаны и застёгиваю молнию, прежде чем она

увидит больше моего дерьма и у неё случится сердечный приступ.

Я имею в виду, что ненавижу её за то, что она слишком рано вернулась домой, но я

слишком люблю её, чтобы быть виновником её смерти.

Позади меня, Лаура быстро завязывает блузку, пытаясь компенсировать

потерянные пуговицы, когда Мама приближается к нам. – Она выглядит расстроенной, –

шепчет она.

Я киваю и фокусируюсь на Маме, которая сейчас прямо передо мной.

Откашливаясь, я произношу. – Я думал, что ты была в…

– Грязное животное! – кричит она, ударяя мои руки мини–Библией, которую она

вытащила из кармана. – Как ты смеешь?

– Прости, – говорю я, закрывая лицо руками, чтобы защитить себя от её гнева, хотя

заслуживаю всего, что она мне делает. – Я не думал, что ты вернёшься так рано.

– Серьёзно? И это твой ответ? После того, как осквернил алтарь церкви этим…

этим… – она бросает взгляд на Лауру, затем изрекая, – ладно, – сжимая мою руку.

– Лаура, – произносит она, неловко улыбаясь. – И мне очень жаль, что тебе

пришлось это увидеть.

Мама замолкает, но я могу сказать, что она в ярости. И когда она поворачивается

ко мне, клянусь, у неё убийственный взгляд. Может быть, я должен медленно отступить,

пока она не задушит меня до смерти. Это меня не удивит, после всего того дерьма, что я

сделал.

– Ты отвратительная, грязная свинья! – Мама снова бьёт меня Библией.

Лаура медленно отходит от меня. – Да… мне уже пора… – бормочет она, быстро

ныряя за Маргарет и бросаясь к двери.

Эта девушка сбежала от неминуемой гибели.

Хотел бы я быть достаточно умным, чтобы тоже сбежать. Но теперь, когда я остался

один, она никогда не позволит мне уйти.

Чёрт.

– Прости, – повторяю я.

– Ты осквернил церковь, – шипит она.

– Я знаю, но… я думал, что ты не…

– Я могу прийти домой, когда захочу; это не тебе решать, – вставляет она. – Тебе

должно быть стыдно. Развлекаться с девушкой на алтаре. Ты в своём уме?

– Нет, я просто… потерялся в тот момент, – отвечаю я, вздыхая про себя, потому что

знаю, я облажался по–крупному.

– Больше похоже, что твой член потерялся в её пизде? – рычит она.

Её слова заставляют меня усмехаться, что я пытаюсь скрыть, но уже слишком

поздно. В тот момент, когда она видит это, она снова бьёт книгой по моим рукам.

– Хватит смеяться!

– Извини, это звучит так смешно из твоих уст.

– Мне плевать, какие слова я использую. То, что ты сделал, было неправильно.

– Знаю, и извиняюсь. Я не мог контролировать себя, – говорю я. – У меня есть

потребности. Мне это необходимо. Мама, ты не понимаешь?

– Конечно, понимаю, но есть такая вещь, как «постель», помнишь? – Она наклоняет

голову. – И насколько я помню, ты обкуривался и бухал, чтобы забыть свои воспоминания.

Это всё внезапно исчезло?

Одно упоминание уже огорчает меня, и вся радость, которую я до сих пор

испытывал от моего грязного траха с Лаурой, быстро рассеивается.

– Не сыпь мне соль на рану.

– Это действительно то, кем ты хочешь быть? – спрашивает она.

Скрипя зубы, я отвечаю. – Я не знаю, кем, чёрт возьми, я хочу быть. Я запутался в

себе.

– Тогда, может быть, тебе нужно выяснить, кто ты, прежде чем таскать случайных

девушек в мою церковь.

– Она не какая–то случайная девушка, – рычу я, чувствуя, как вокруг моего сердца

крутится ярость.

– Мне всё равно, кто она. Ты сделал кое–что непростительное. Ты можешь

сожалеть о своём поступке, сколько хочешь, но единственный, у кого ты должен просить

прощения – это Бог. – Она указывает на статую позади меня, и мои глаза следуют в том

направлении и падают на статую Иисуса Христа и его беспощадный взгляд, когда он судит

меня сверху.

И я чувствую внезапное желание упасть на колени и умолять.

– Почему? – спрашиваю я со слезами в глазах. – Почему ты не можешь дать мне

одну вещь?

– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, – шипит мать. – Ты должен принять то, что

произошло, и двигаться дальше.

– Я пытался! С ней! – кричу я.

– После траха с этой девушкой ничего в тебе не изменится. – Она ткнула в мою

грудь своим указательным пальцем, но давление ощущается, как тонна тяжести, лежащей

на моём сердце.

Я отбрасываю её руку в сторону и прохожу мимо неё.

– Куда ты идёшь? – кричит она, когда я направляюсь к двери.

– Наружу.

– Ты собираешься снова увидеться с ней, не так ли?

– Оставь меня в покое, – воскликнул я.

– Это не поможет. В конечном счёте, ты всё равно проиграешь. Сопьёшься до

смерти. – Её слова ранят, как нож. Мама знает меня слишком хорошо… так что она

причиняет мне боль, как никто другой.

Ярость внутри меня достигает точки кипения, и я не могу остановить себя от

поворота головы и кричу в ответ. – Просто заткнись!

Она замирает, её рот раскрывается, но она не издаёт ни звука.

Момент полного молчания проходит, и я знаю, что я сделал что–то хуже, чем

просто трахнул девушку на алтаре. Я показал Маме, как выглядит настоящая ненависть. И

не только это. Я вручил её ей на чёртовом блюдце, как это было с самого начала.

Пока сожаление льётся, я предпочитаю не отвечать на мгновенную боль. Я

поворачиваюсь и выхожу за дверь, захлопнув её за собой.

ͽͼ۩ͽͼ۩ͽͼ

Откровение 21:4 – И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.

С бутылкой виски в руке я прогуливаюсь по кладбищу, облокотившись на какой–то

камень, чтобы остаться в вертикальном положении и не упасть. В темноте две лампы

освещают мой путь к камню, который сокрушает мою душу каждый раз, когда я вижу его.

Тем не менее, это влечёт меня сюда, в это убогое место, куда я бы никогда не

пришёл, если бы не она.

Когда я стою перед ним, тяжесть её смерти тянет меня к земле, и я падаю на

колени. Я вытираю сопли, которые текут из моего носа, фыркаю, когда смотрю на камень

передо мной и землю под ним.

– Я облажался. Я так сильно облажался. Это всё моя вина, – пробормотал я, снова

шмыгая носом. – Я признаю это сейчас. Нет смысла ходить вокруг да около. Я причина. И

всегда ею был.

Я отпиваю ещё виски прямо из бутылки и сажусь на холодную, твёрдую землю, не

заботясь о том, что мои штаны испачкаются. – Я всё это заслужил. Поделом мне. Но ты не

заслужила смерти за это. Только я, – я ударяю себя в грудь, как будто это поможет. – Я

должен был умереть вместо тебя.

Я смотрю на небо, удивляясь, почему всё это произошло. – Господи, почему?

Скажи мне почему. Неужели ты так меня ненавидишь? Я знаю, что я был дерьмовым

проповедником, но почему ты забрал её? Почему ты заставил меня страдать? А?

Слёзы скатываются по моим щекам, и я вытираю их бутылкой, всё ещё

находящейся в моей руке. – В моей голове беспорядок. Я никогда не поступал правильно.

Я не понимаю. Почему? – Я кричу на камень, как будто он вдруг начнёт говорить со мной.

– Какого хрена ты вообще вышла за меня?

Позади меня я слышу чьи–то шаги, и я поворачиваю голову на звуки. Что–то позади

дерева… или, скорее, кто–то.

– Лаура…? – бормочу я в замешательстве, не зная, почему она здесь.

Она облизывает губы, как будто думает о том, что сказать. – Я… я не хотела

подкрадываться к тебе. Я просто… – она глотает. – Прости, если помешала.

Я вздыхаю и поворачиваю голову назад к камню, не зная, что ей сказать. Я

пьяница, блядь, который сидит на кладбище. Я имею в виду, это о многом говорит. Тем не

менее, я не был готов к тому, что она увидит меня здесь.

– Как ты узнала, что я здесь? – спрашиваю я, мой голос недостаточно силён, чтобы

произносить слова.

– После того, как ты вышел из церкви, я последовала за тобой. Я ждала в переулке.

Я думала, что с тех пор, как ты поссорился с Маргарет, мне, возможно, придётся… ну ты

знаешь… извиниться.

– Не надо, – говорю я. – Тебе не нужно извиняться. Я сделал выбор. И живу с

последствиями этого. – Я даже не могу смотреть на неё. Настолько я разочарован в себе, что ей приходиться видеть меня в таком состоянии.

– Об этом… я могу помочь убрать беспорядок, – говорит она. – Если хочешь.

– Всё нормально. Я сделаю это сегодня вечером, – застонал я, потирая лоб.

В воздухе повисла тишина. Всё, что я слышу, это звуки сверчков и моё собственное

слабое дыхание, когда я задаюсь вопросом, что это будет последний раз, когда я услышу

их. Это странно задумываться о таких вещах? Возможно. Или, может быть, я слишком

пьян, чтобы ясно мыслить.

Внезапно я чувствую руку на плече. Я вздрагиваю, моё тело не знает, что делать с

таким проявлением заботы. Я не чувствовал, чтобы тёплая рука так долго меня утешала. И

слёзы снова наворачиваются.

– Прости, – говорю я. – Я никогда не хотел, чтобы ты это видела.

– Всё в порядке, – произносит она. – Я понимаю.

Я киваю и кладу свою руку на её, чтобы показать свою признательность. Но теперь

я начинаю задаваться вопросом, как долго она там стояла с тех пор, как сказала, что шла

за мной.

Она слышала всё, что я сказал?

– Теперь я понимаю, – говорит она, прерывая мои мысли. – Почему я нашла тебя

на днях в отключке. Почему ты себя разрушаешь. Почему твои речи… пронизаны яростью.

– Ты слышала… – бормочу я.

Она сжимает моё плечо. – Сожалею о твоей жене. Если хочешь поговорить об этом,

я здесь.

В тот момент, когда эти слова выскальзывают из её рта, моё сердце открывается.

Я чувствую так много, но я никогда не мог показать это. Так много эмоций и они

никогда не находили выхода, кроме, как утопать в ликёре. Может, пришло время

довериться кому–то ещё.

– Она умерла… шесть лет назад.

Лаура садится рядом со мной на колени и смотрит мне в глаза, ожидая, когда я

продолжу. Она не отворачивается, несмотря на моё ужасное пьяное зловоние. Я знаю, что

она чувствует запах, исходящий из моего рта, и я знаю, что она видит печаль во мне. Мне

не нравится видеть жалость в её глазах.

– Она была больна? – тихо спрашивает Лаура.

Я фыркаю и качаю головой, желая, чтобы жизнь была такой простой.

Моя жизнь никогда не была лёгкой.

Никогда.

Не тогда, когда я работал, как проклятый, чтобы найти чьё–то одобрение в моей

жизни.

Не тогда, когда я, наконец, нашёл любовь, когда думал, что не заслуживаю её.

Не тогда, когда они всё забрали у меня.

Скрепя зубами, я отвечаю. – Она была убита.

Глава 14

Послание к Ефесянам 6:11 «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно

было стать против козней дьявольских»

Шесть лет назад

Я поднял Библию и доел последний кусочек блинчиков, после чего отнёс тарелку

на кухню и поцеловал мою жену в щёку. – Было вкусно. Спасибо, дорогая, – сказал я,

подмигивая, пока клал Библию в карман. – Скоро увидимся.

– Потрудись хорошо, милый, – прокричала она, когда я выбежал за дверь, даже не

закрыв её за собой, так как торопился.

Однако, я всё же обернулся на половине пути и послал ей воздушный поцелуй,

который она поймала и прижала к сердцу.

На душе становилось тепло, когда я смотрел на неё.

Это напомнило мне о дне нашей встречи. Через год, как я оставил криминальную

жизнь позади и пообещал заботиться о церкви, я пошёл купить Маргарет цветы. Когда я

вошёл в магазин, то заметил девушку… мою будущую жену… за кассой и влюбился в неё, как только увидел её улыбку.

Я пригласил её на свидание, отвёл в шикарный ресторан – остальное вы знаете.

Она знала о моём прошлом. Обо всём, что я натворил. И всё равно принимала

меня. Она дарила мне свою любовь, даже зная, что однажды за мной могут прийти, и за

это я мог только безумно любить её.

И правда, что говорят – любовь не знает границ.

Я направился к церкви с глупой улыбкой на лице, наслаждаясь прекрасной погодой

на улице. – Доброе утро, Фрэнк! – Маргарет вышла поздороваться, как только я вошёл, и я

поприветствовал её в ответ.

– Надеюсь, у тебя сегодня хороший день, – сказал я.

– Ну конечно. Не могу дождаться проповеди, – ответила она с улыбкой, когда я

положил мою Библию на кафедру и достал заметки на сегодня.

– Я приготовил прекрасную речь. Ты будешь поражена. – Я подмигнул ей, и её

улыбка стала шире.

Она быстро шагнула ко мне и потрепала меня по щеке, как она делала в детстве. –

Я так тобой горжусь.

– Спасибо, – ответил я. Я всё ещё любил её, хотя и ненавидел, когда она сжимала

мои щёки. – Правда, спасибо. Я бесконечно благодарен, что ты разрешила мне быть

здесь.

– Оххх… Фрэнк… тебе не нужно этого говорить. – Она покачала головой и положила

свою ладонь на мою руку. – Ты же знаешь, я бы всегда приняла тебя, не смотря на твоё

прошлое.

Я кивнул, и после короткого объятия мы разошлись, так как прозвонил дверной

колокольчик и люди начали приходить.

Вскоре верующие заполнили всю церковь и ждали, пока я заговорю с ними о вере

и привнесу воодушевление в их обыденные жизни.

Как я делал последние несколько лет.

Я проделал такой долгий путь. От человека, который едва мог связать пару слов до

человека, который выступал с речью перед целой толпой. Всё с помощью Маргарет. Я бы

не справился без неё.

Она помогла мне стать тем, кто я есть сейчас.

Обратно к истокам. Обратно к церкви. Творя добро вместо зла.

Маргарет заставила меня поклясться, что я посвящу жизнь Богу, и этим я и

занимался. Я отвернулся от моей прошлой криминальной жизни и сконцентрировался на

том, кто я есть сейчас. Я стал другим. Человеком, достойным её безусловной любви,

которую она мне давала.

Она – причина, по которой я зашёл так далеко. Единственная, кто поддерживал

меня в трудные времена. Которая протянула руку, когда никто больше не стал.

Она помогла мне стать тем, кем я должен был стать. Путь был длинным, но я

боролся, и взгляните на меня теперь.

Полноправный проповедник.

Я вздохнул и взглянул на заметки передо мной. Пока толпа замолкала, я огляделся,

чтобы поймать искру и начать проповедь.

Но сегодня я обнаружил не надежду.

Я нашёл правосудие.

Волоски на шее стали дыбом, когда я увидел дьявола собственной персоной.

Казалось, время остановилось, когда я встретился со своим прошлым.

Или точнее с тем, чью жизнь я разрушил.

Глава наркоимперии не так далеко отсюда.

Враги банды наркоимперии, членом которой я был в свои тёмные дни.

Той банды, которая попросила меня доказать свою пользу для них… и нанести

визит этому самому конкуренту, чтобы преподать урок и показать кто тут главный в

округе.

И этот человек сидит прямо передо мной.

Моё горло сжало, когда он посмотрел на меня, а мои пальцы тряслись от страха. Я

задыхался от своих воспоминаний, хотел, чтобы они исчезли с лица земли, но я знаю, что

никогда не смогу стереть то, что сделал. Я бы хотел, чтобы извинений было достаточно, но

я знаю, что он никогда их не примет.

Он жаждет крови.

Он облизывает губы и склоняет голову, когда видит, как я медленно разваливаюсь

на части. И тогда он встаёт и направляется к выходу в тишине.

Я могу только таращиться на дверь, хотя все эти люди ждали, когда я продолжу

свою проповедь.

Как он нашёл меня?

Зачем он здесь?

Прежде, чем он открывает дверь и выходит, он быстро поднимает что–то, что

выглядит как куски плоти… кусок уха и часть носа.

Я замираю от шока и ужаса, не могу вымолвить ни слова.

Перед глазами мелькают обрывки воспоминаний, как Мама говорила мне о том,

что Карл не появлялся на работе со вчерашнего дня… и внезапно всё стало на места.

Если у него Карл, тогда он знает… я забрал у него кое–что.

И теперь он собирается забрать у меня.

Мои заметки полетели с кафедры, когда я кинулся за ним, так быстро, как только

мог. Я пронёсся через церковь, мимо людей, которые ожидали на скамьях, которые

смотрели на меня, будто я увидел приведение. Меня не волновало, что они подумают, и

даже то, что Маргарет кричала моё имя, пока я бежал к двери.

Когда я оказался снаружи, мужчина уже ушёл.

Я побежал к дому как можно быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее, так быстро, как

только могли мои ноги. Меня терзала боль, но боль в сердце была сильнее, когда я понял, что должно случиться.

Полное отмщение.

Когда я достиг двери, едва не споткнувшись об игрушку на подъездной дорожке, я

прокричал изо всех сил, но никто не ответил. Мои руки тряслись, когда я искал ключи, моё

сердце бешено колотилось, когда я вставил ключ в замочную скважину, повернул и

открыл дверь настежь.

В доме было очень тихо.

Так не похоже на то, что я слышал обычно.

Но затем хлопнула задняя дверь, и я бросился к ней.

Я опоздал.

То, что я увидел, пробило дыру в моей душе.

Двое мужчин тащили мою жену к машине со связанными за спиной руками. На её

лице был наклеен чёрный скотч. Её глаза были полны ужаса, и это зрелище будет

преследовать меня вечно.

Её погрузили в машину вперёд ногами, а другой мужчина, который был уже

внутри, помогал. Он сидел рядом с маленьким мальчиком.

Моим малышом.

Я взвыл как пёс, который потерял хозяина, когда шины взвизгнули, и машина

умчалась прочь… я знал, что чистый ужас будет последним, что я когда–либо увижу на их

лицах.

Сейчас

– О… Боже. – Лаура прикрыла рот ладонью от шока.

Но затем она сделала самую неожиданную вещь.

Она притянула меня в самые крепкие, за последние годы, объятия. Почти выжимая

из меня жизнь, когда она обернула вокруг меня свои руки, как тёплый кокон. Сначала это

было странно, но затем я просто смирился и расслабился, позволяя ей обнимать меня.

Теперь, когда я, наконец, рассказал кому–то о тех ужасах, с которыми столкнулся, я

чувствовал, будто с моих плеч свалился груз. Как будто я вновь мог вздохнуть.

– Боже, неудивительно… Мне так жаль… – прошептала она. – Я не знаю, что

сказать.

– Тебе не нужно ничего говорить. – Я прочистил горло, чтобы не заплакать вновь. Я

уже достаточно выплакал. – Это было давно.

– Да, но ты всё ещё… всё ещё…

Всё ещё лажаю?

Всё ещё напиваюсь?

Да, как бы там не было, это было не нормально, и она была права. То, что

случилось с моими женой и сыном, всё ещё влияло на меня.

– Я не могу избавиться от этой картинки в моей голове, – сказал я. – Её лицо.

– Должно быть это ужасно, – сказала Лаура. – Это был последний раз, когда ты их

видел?

Я кивнул, но затем помотал головой. – Живыми – да. Но я видел жену после

смерти. В конце концов, они нашли её тело не так далеко отсюда. Мне пришлось

опознавать её в морге, но то, что я увидел, уже не было моей женой. Это было тело,

разрезанное на кусочки.

– О, Боже… – она вздрогнула, но её руки по–прежнему обнимали мою спину. – А

что насчёт твоего сына?

– Я никогда его больше не видел. Полиция предположила, что он также мёртв, но

его тело не нашли. Я и сам искал… днём и ночью, целый год, но всё было бесполезно. – Я

закрыл глаза и попытался представить его лицо, но независимо от того, как сильно я

старался, никогда не видел его верно. – Он был такой маленький. Всего несколько

месяцев. Как они могли сделать такое с ребёнком?

Лаура обняла меня ещё крепче. Она не сдавалась, поддерживая меня, как будто

она хотела позаботиться обо всём в мире и даже больше. Боец, как и я… или точнее,

каким я был.

– Я здесь, – шептала Лаура, прижимая меня близко. – Я никуда не уйду.

Её поддержка значила для меня так много. Я никогда не думал, что смогу

положиться на кого–то, как сейчас, но это было хорошо. Я почувствовал облегчение, когда

в итоге рассказал мою историю, без чувства вины.

Хотя и был виноват.

Я даже не могу вернуться в дом, в котором жил. Не теперь, когда их там нет. Дом

был слишком пуст и полон одновременно. Поэтому я вернулся в церковь, где и жил с тех

пор.

Но стыд меня не покидал.

– Моя жена умерла из–за меня. Мой сын пропал из–за меня.

– Ты не убивал их, – сказала она.

– Нет, они умерли, потому что я отнял у него кое–что.

Она прикоснулась к моей руке. – Он выбрал месть. Это был не твой выбор.

– Отмщение, – сказал я со стиснутыми зубами. – Вот в чём дело, верно?

– Так не должно быть. – Она обняла меня за плечи. – Посмотри на меня. Ты лучше

этого.

– Они забрали у меня всё. – Схватил бутылку, но, когда я хотел выпить, она

отобрала её.

– Нет. Алкоголь – не ответ, и ты это знаешь.

– Возможно и не ответ, но отличное отвлечение, – я пьяно размышлял, хихикая как

идиот.

Она покачала головой. – Посмотри на себя. Напиваешься на могиле жены.

– Жалкое зрелище, да? – озвучил я для неё.

– Нет, – её голос звучал расстроенно, затем она меня подтолкнула. – Вставай.

– Зачем?

– Вставай и пойдём, чёрт побери, – она сорвалась, шлёпнув меня по груди. –

Вставай и продолжай жить.

– Какой смысл?

– В жизни есть что–то больше, чем дуться и зацикливаться на прошлом, – ворчала

она, схватив меня за руку и пытаясь поднять. – Ну, давай.

Я вздохнул, взглянув на могилу жены ещё один раз.

– Она бы хотела, чтобы ты жил, даже без неё.

Я нахмурился. – Откуда ты знаешь?

– Каждая женщина хочет, чтобы её мужчина был счастлив, даже, если она уже не

здесь, – ответила она.

В этих словах был смысл.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и затем позволил ей помочь мне подняться.

– Стой ровно, – сказала она, поддерживая меня.

Я был так пьян, что даже не мог идти прямо.

– Мне жаль, что я вывалил на тебя всё это. Но, знаешь, ты не должна была

приходить.

– И оставить тебя здесь, в грязи? – она усмехнулась. – Без вариантов.

Вначале я всё ещё держал бутылку с жидкостью в руках, но затем пробубнил. – А, к

чёрту, – и я уронил её, позволяя алкоголю пролиться на землю.

– Хорошо, – сказала Лаура. – Пришло время говорить себе «нет».

– Кто–то же должен это сделать, – пошутил я, посмеиваясь, хотя это было и не

смешно.

Однако, моя улыбка испарилась, когда я увидел старое Шевроле с

затонированными окнами, которое медленно проезжало мимо кладбища. Я остановился.

По коже побежали мурашки. Я едва мог различить две фигуры спереди, но я чувствовал

их пристальные взгляды, когда они проехали мимо и скрылись из виду.

– На что ты смотришь? – спросила Лаура.

Нахмурившись, я взглянул на неё и затем обратно на дорогу. Должно быть мне

привиделось. – Ни на что.

Глава 15

Мы пошли обратно к церкви, хотя я был чертовски пьян и наорал на Маргарет. Я не

хочу быть ещё более плохим человеком и не уладить это, хотя я в сознании только на

половину. Кроме того, холодный ночной воздух мне помог. Картинка перед глазами уже

не так расплывается, как на кладбище, и голова стала значительно яснее, с тех пор, как

бросил бутылку с выпивкой. Хотя я и ожидаю дикую головную боль в любой момент.

Лаура улыбнулась мне, помогая подняться по ступеням церкви, и я открыл дверь.

Однако, я увидел внутри совсем не то, что ожидал.

Алтарь вновь абсолютно чист и все вещи на месте. Ни одна вещь не сдвинута. Как

будто нас там никогда и не было.

В замешательстве, я вошёл внутрь, спотыкаясь, и уставился на картину передо

мной.

Мама появилась из–за колонны, и когда её глаза медленно переместились на

меня, то меня окатило волной присущей мне вины и смирения.

Я упал на колени и смотрел в пол, я не мог посмотреть на неё.

– Я… оставлю вас двоих, – Лаура пробормотала и быстро пошла к часовне.

Я слышал, как шаги Матери приближались, но я замер на полу, склонив голову так

низко, как только мог.

– Никаких извинений не будет достаточно, – тихо сказал я, надеясь, что она

услышала.

– Посмотри на меня. – Её строгий голос мог заставить меня сделать что угодно,

особенно когда я знал, что она расстроена.

Но я совсем не ожидал увидеть в её глазах спокойствие. У меня на глаза вновь

навернулись слёзы.

– Я сожалею… – пробормотал я. – За всё через что я заставил тебя пройти с тех пор,

как… как…

Маргарет опустилась на колени и обернула руки вокруг меня, притягивая в свои

объятия.

– Что я сделал, чтобы заслужить тебя? – прошептал я, крепко её обнимая.

– Тебе не нужно что–то делать, Фрэнк. Я всегда буду здесь. Я всегда прощу тебя, –

прошептала она, целуя меня в макушку.

– Я знаю, что был ужасной обузой. Особенно, когда напивался, – сказал я.

– Ты должен перестать разрушать себя, Фрэнк. Это единственный выход, – она

сказала, заставив меня посмотреть на неё. – Ты должен остановиться и полюбить себя.

Я кивнул.

– Я знаю, что ты умираешь внутри, – пробормотала она. – Я могу ощущать твою

боль каждый день.

Я громко выдохнул, когда осознал, что я с собой делал.

– Но сейчас ты должен прекратить. Тебе нужно стать лучше. И ты должен

возлюбить Бога. Доверить ему вести тебя даже в самые тяжёлые времена, – сказала она,

повернувшись, чтобы взглянуть на статую Иисуса. – Иди и помолись с ним.

Мощный прилив энергии охватил меня внутри и скомандовал моим конечностям

встать и идти. Так я и сделал. Я освободился из объятий Мамы и позволил моему телу

идти к кресту, обуреваемый огромной потребностью покаяться.

Словно я внезапно увидел свет.

Падаю на колени и чувствую защиту.

Пелена мучений опадает и освобождает нового человека.

Я стоял прямо и смотрел вверх, на меня падала тень креста. – Господи, я не

доверял тебе. Я винил тебя за всё, что случилось со мной. Я так долго ненавидел тебя. Но

теперь довольно. Я больше не буду жить, как прежде. Я больше не буду ранить людей

вокруг меня, тем что раню себя. Я достаточно был наказан. Теперь только Ты можешь

судить меня. Господи, прошу, прости мне грехи мои. Я вновь вверяю жизнь свою в руки

Твои, – я перекрестился. – Аминь.

Внезапно кто–то побарабанил по большой передней двери и распахнул её, без

какого–либо уважения к её ценности. Это было почти ненормально. Я обернулся

посмотреть, что за шум. Два парня в татуировках, грязных джинсах и белых рубашках

вошли внутрь. Это была та же самая парочка, что не так давно искала драки в баре. Один

из них, лысый, держал биту… а другой, прыщавый – пистолет.

– Привет–привет! – кричит парень с битой и ударяет по скамье слева от него. –

Давно не виделись!

Мама в шоке прижимает руку ко рту, замирая на полу.

– А симпатичная у вас тут церковь, – говорит тот, что с пистолетом, оглядываясь

вокруг. – Будет очень плохо, если с ней что–то случится, вы так не думаете?

Чем дольше я смотрел на них, тем яснее начал понимать, что именно они были в

машине на кладбище.

Они пошли за мной сюда?

– Вернулись за реваншем? – спросил я, наклонив голову.

– О да, – один из них вновь замахивается своей битой и обрушивает её на колонну,

осколки камней летят по комнате.

Стиснув зубы, я сжимаю кулак и зло смотрю на них. – Оставьте церковь в покое. У

вас драка со мной.

– Или что? – спрашивает тот, что с пистолетом. – Ты пришлёпнешь нас Библией? –

он смеётся, когда подходит к Матери. – Или это сделает она?

– Отойди от неё, – рычу я и иду к ней, закрывая её собой, чтобы они не смогли

навредить.

Парень с пистолетом наклоняется ко мне, но не двигается ни на миллиметр.

– Иди, – я шепчу Маргарет через плечо. – Запрись в комнате и не выходи, пока я не

скажу.

– Да, иди, бабуля, – смеётся тот, что с битой, и разбивает на осколки вазу в углу.

– Пойдём со мной. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно, – шепчет Мама, хватая

мою руку.

Не смотря на всё, что было, она всё ещё старается защитить меня.

Но теперь моя очередь.

Я сбрасываю её руку. – Не сделают. Обещаю. – Я вытаскиваю свой воротник и

разминаю шею. Позади меня Маргарет медленно отходит к задним помещениям церкви,

и когда я слышу, как щёлкает дверной замок, я знаю, что игра началась.

– Ты готов ко второму раунду, симпатяжка? – угрожает парень с пистолетом и

плюёт на мраморный пол. – Мы подготовились.

– Вы хоть знаете, где находитесь? – спросил я, наклоняя голову, пока закатывал

рукава.

– В чёртовой церкви. – Тот, что с битой, ударяет по другой скамье и разламывает

дерево надвое.

– Знаете, вам придётся заплатить за это, – говорю я.

Он смеётся. – Да, и как же?

Парень с пистолетом усмехается и острит. – Да, расскажи нам, как же мы

поплатимся за это, так как я знаю, что… мы пришли, чтобы разнести всё к хренам.

– Вы пришли, чтобы разрушить всё к хренам, – повторяю я, немного кивая, и иду к

ним обычной походкой. – И вы выбрали церковь. Из всех мест.

– Ты был здесь, – сказал Бита–парень.

– Оу, так вы пришли за мной, – перебиваю я и щурюсь. – Знаете, мы могли бы

решить всё снаружи и церковь бы осталась целой, и всё прошло бы по лёгкому пути.

Никто бы не пострадал.

– Никто? – засмеялся Бита–парень.

– Кроме тебя, – сказал Парень–пистолет, рассмеявшись тоже.

Я улыбнулся. – Продолжай повторять это себе и возможно поверишь. После того,

как я надеру ваши задницы по первое число.

– Ха… забавно, что ты так говоришь, – сказал Парень–пистолет, направляя на меня

оружие. – Очень жаль, что только у одного из нас есть пистолет.

– Предполагается, что он компенсирует маленький размер? – пошутил я,

оглядывая его маленькое тело с ног до головы. Я усмехнулся, когда увидел, как

перекосило его лицо, и он направился ко мне.

Наверное, и мне пора двигаться.

Они связались не с тем проповедником.

Как только он оказался передо мной и пистолет был в зоне досягаемости, то я

ударил по его руке, и оттолкнул её в сторону. Пистолет опустился, и пуля срикошетила от

стены и попала в пол. Я быстро схватил его за запястье и заставил бросить пистолет.

Он завизжал от боли, и затем его приятель рванул ко мне, размахивая битой, как

будто гигантским отбивным молотком.

Вдарив Парню–пистолету по яйцам и приложив его лицом о моё колено, я

отбросил его и схватил биту до того, как она встретилась с моим лицом, удерживая её с

большим напряжением. Возможно я немного пьян, но это не делает меня слабым… Это

только делает меня большей сволочью.

Я оттолкнул её так сильно, что она вмазала ему по лбу и дезориентировала его.

В это время Парень–пистолет встал, но уже без пистолета, и начал размахивать