Текст книги "В стране сказок"

Автор книги: Клара Джимиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Поездка в город

В городе все было интересно Аслану: и трамвай, бегущий по рельсам, и настоящая пожарная машина, и высоченные дома, прилипшие друг к другу.

Когда они стали подниматься по лестнице огромного дома, Аслан поинтересовался:

– Твоя сестра тут на чужом чердаке живет?

– Это не чердак, сейчас увидишь. Так строятся многоэтажные дома.

– А там, – Аслан остановился и показал пальцем на нижний этаж, – люди живут?

– Да, – ответил Энвер, – живут.

– Тогда это и есть чердак, – настаивал он, и для большей убедительности топнул ногой об площадку. – А где их коровы живут?

– В городе коров не держат. Молоко им привозят из селения.

– Гы-гы-гы, – приглушенно засмеялся Аслан. – Без коров нельзя жить на земле. Дедушка Тасо так говорит. Ты веришь моему деду?

– Верю, – сказал Энвер и нажал на звонок у одной из дверей пятого этажа.

Дверь открыла тоненькая стройная девушка в брюках.

– О! Кого я вижу! Здравствуй, Энвер! Здравствуй, Аслан! – обрадовалась она и пригласила их в дом.

Девушка сказала, что зовут ее Наташей и что она очень любит маленьких детей. Она присела около Аслана на корточки.

– У нас тепло. Давай снимем пиджачок. – Тоненькие пальцы Наташи с ярко-красными ногтями пробежали по пуговицам его пиджака.

– Ах, сколько у тебя болячек! Все руки в ссадинах!

– Падаю я, – смущенно ответил Аслан. – А все из-за того, что спешу. Дедушка говорит, что мне к ногам моторчик надо бы приделать. Тогда бы я повсюду поспевал. Здесь у мальчиков есть такие моторчики?

Наташа расхохоталась. Вместо нее ответил Энвер:

– Дедушка пошутил, а ты поверил! Может, велосипед тебе купить вместо моторчика?

– Есть у меня. А на двухколесном дедушка не разрешает кататься. Говорит, что голову себе разобью. Ха-ха! Катался же я на двухколесном Чермена?! Ничего! Только не может он прямо стоять. Все валится набок.

– И у Чермена валится?

– Нет!

– Тогда все ясно! – сказала Наташа и захлопала длинными черными ресницами.

«Глаза у нее закрываются, как у Мадинкиной куклы», – подумал Аслан, а вслух сказал:

– У мамы не такие ресницы.

– Тебе нравятся мои ресницы?

Аслан не знал, хорошо иметь такие густые ресницы или нет, но, чтобы не обидеть веселую девушку, сказал:

– Нравятся!

Вскоре они бегали с Наташей по комнатам, скакали наперегонки на одной ножке. А потом Аслан и Энвер пошли гулять по городу.

Сперва отправились в парк. Там покачались на качелях, покружились на карусели, съели по порции мороженого и стали кататься на лодке по пруду. Когда они проплывали мимо маленького островка, Аслан спросил:

– Тут только два гуся, а где остальные? У нас на речке их всегда полно.

– Это лебеди, – сказал Энвер.

– Лебеди? – переспросил Аслан, но спорить не стал.

Птицы были очень похожи на гусей. Вот если бы они стояли или ходили по берегу, можно было бы рассмотреть их лучше.

Какая-то большая птица, очень похожая на индюка, шла по траве вдоль дорожки и своим длинным ярким хвостом сдувала головки одуванчиков.

– Это павлин, – пояснил Энвер.

Не успел Аслан налюбоваться птицей, как увидел маленькую лошадку. Она катала по парку детишек, позванивая бубенчиками.

– Пони, – снова пояснил Энвер.

– Жеребенок, что ли? – переспросил Аслан.

– Нет. Она больше не вырастет. Порода у нее такая.

– Понятно, – озабоченно сказал Аслан и подумал, что и конь, и гуси, и индюк очень похожи на тех, что в селении, но немного не такие.

«И имена у них городские. А жеребенок зря в город приехал. Жил бы в селении, пил бы парное молоко и вырос бы большой», – размышлял мальчик.

Из парка Аслан и Энвер направились в «Детский мир» по главной улице города – проспекту Мира.

«Вот бы в селении такую голубую будку с газированной водой! – думал он, допивая стакан. – Нажал кнопку – и пей себе на здоровье».

На витрине одного магазина на высоких и низких кубах он заметил мужские головы в новеньких шляпах и фуражках.

– Это кто такие? – спросил испуганный мальчик.

– Манекены, – ответил Энвер и хотел идти дальше, но Аслан не двигался с места.

Слово ему было вовсе непонятно.

– За что этим людям отрубили головы? Они, что, раньше были злодеями? – спросил он.

– Нет, – рассмеялся Энвер. – Это вылепленные головы, понимаешь?

– Вылепленные? – переспросил Аслан и усмехнулся: – В садике есть, как его?.. Ну, голова Пушкина.

– Бюст?

– Да! Бюст! И девушка в парке из камня сделана! – стал доказывать Аслан. – А у этих ресницы есть…

– Как куклы, понимаешь? Продавцы надевают на них шапки, фуражки, и люди, проходя по улице, узнают, какие фуражки и шляпы имеются в продаже в этом магазине. Понятно?

– Да, – тихо ответил Аслан.

В большом магазине они купили радиоуправляемый танк, точно такой, как у Чермена. Уже у выхода из отдела игрушек Аслан увидел на самой верхней полке куклу – «Невесту».

– Вот ты где! – радостно прошептал мальчик и остановился.

– Знакомого увидел? – спросил его дядя Энвер.

«Девчонкой обзовет», – подумал Аслан и промолчал, но и с места не двигался.

– Еще что-нибудь увидел хорошего? – допытывался дядя Энвер.

– Кукла там… Невеста, – смущенно проговорил Аслан. – Ты верни танк… Я плакать не буду. А вместо него купи куклу.

– Куклу? – удивился дядя.

– Да… Она была в нашем магазине. Мы с Мадиной все ходили смотреть на нее. Ей мама не хотела покупать ее, потом захотела, а куклы уже там не было. Мадина плакала. Девочка же… Я тогда пообещал ей, что куплю такую куклу, когда вырасту. Но, может, тогда ей не нужна будет кукла?

– Ну что ж! Обещания свои надо выполнять. Это ты правильно решил, – сказал Энвер и попросил продавщицу подать им куклу.

– А танк? – прижимая коробку к груди, спросил Аслан.

– Танк – тебе, а куклу – Мадине.

«Спасибо» казалось мальчику слишком простым и знакомым всем словом, а ему хотелось очень, очень поблагодарить Энвера. Потому он, принимая большую коробку с куклой, сказал:

– Будь счастлив! Расти большой!

Вечером того же дня Аслан и Энвер сидели в цирке, на самом первом ряду. Все было удивительно!

Зверей он знал по картинкам и разным фильмам. Они были злые или добрые, разговаривали или молчали, смотря какая бывала сказка. Тут вышел настоящий медведь, покатал дядю на мотоцикле, сплясал и ушел.

Аслану хотелось, чтобы медведь сказал хоть слово – артист ведь! Но ни медведь, ни тигры, ни слон говорить не умели и огорчили этим Аслана.

Собаки просто молодцы! Они сидели за настоящими партами, и учитель спрашивал их:

– Сколько будет дважды два? Скажи, Том!

Серая собачка соскочила с сидения на пол, подобрала к груди лапы, вытянулась и залаяла. Зрители ей захлопали в ладоши.

– Правильно! – крикнула одна девочка со второго ряда.

– Здорово! – похвалил ее и Аслан.

Урок продолжался недолго. Аслан пожалел, что его Гибис не умеет считать.

– У нас есть школа для собак? – спросил он Энвера.

– Нигде нет такой школы, их только в цирке учат.

В это время выбежали на арену акробаты, и Аслан забыл обо всем. Артисты в блестящих костюмах взобрались на самый верх и летали высоко над его головой, словно птицы.

– Видел акробатов! – сказал он Наташе, как только вернулся из цирка. И стал восторженно рассказывать о них.

На второй день шел дождь, и Аслан никуда больше не смог пойти. Но, чтобы он не скучал, Наташа познакомила его с мальчиком из соседней квартиры.

– Пошли к нам! Я тебе фокус покажу! – сказал ему Гоги и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

– Хорошо, – ответил Аслан и пошел за новым знакомым в соседнюю квартиру.

У двери своей комнаты Гоги остановился и сказал гостю:

– Стой тут, пока не позову! Как окликну – медленно откроешь дверь и войдешь. Только, чтобы без реву!

– Я тебе не ревун какой-нибудь! – огрызнулся Аслан.

– Это посмотрим!

– Посмотрим!

Гоги исчез за дверью. Прошло совсем немного времени, и Аслан услышал тоненький голос «фокусника»:

– Войди и стань у двери. Медленно входи!

Аслан вошел в комнату и стал у стены, как велел Гоги. Вдруг над ним что-то зашуршало. Аслан вскинул голову и увидел змею. Красная пасть ее была раскрыта, она угрожающе шипела и извивалась.

Аслан отскочил в сторону.

– А-а! Боишься?! – торжествовал Гоги.

– К-то боится? – срывающимся от страха и волнения голосом спросил Аслан и шагнул навстречу змее.

– Ты боишься! – стал его уверять Гоги. – Возьми ее в руки, если храбрый! – приказал он, не вылезая из-под стола.

Тут Аслан заметил, что змея свисает на леске, перекинутой через гвоздь на стене, а за другой конец этой невидимой нити держится под столом Гоги. И шипит вовсе не змея, а его новый знакомый.

Еще увидел Аслан, что змея сделана из отделочных раскрашенных кусочков дерева.

– Она игрушечная! – удивился и обрадовался Аслан.

– Ты молодец! Ее все пугаются! Не догадываются, что она игрушечная, и орут, – признался Гоги. Он вылез из своего укрытия и спросил:

– Хочешь, другой фокус покажу?

– Хочу!

– Тогда отвернись и зажмурь глаза!

Аслан подчинился.

Через некоторое время Гоги подошел к Аслану и приказал:

– Открой глаза! – и вложил в его руку скомканную бумагу. – Можешь разворачивать!

Сначала в бумаге что-то зашуршало, а когда Аслан развернул ее, то что-то подпрыгнуло. Аслан отдернул руку, и на пол упала обыкновенная черная резина – тугая и длинная.

– Ух ты! – воскликнул мальчик, поднимая резину с пола. – А как она зашевелилась?

– В этом-то и секрет фокуса! – ответил Гоги. – Хочешь, еще поиграем?

– Во что? – поинтересовался Аслан.

– Потом узнаешь. А пока повторяй за мной два слова: «Я тоже!» Понял?

– Да.

– Только очень быстро!

– Хорошо.

– Начали! Я встал утром!

– Я тоже встал утром!

– Нет! Так игра не получится! Ты произноси только два слова: «Я тоже!».

– Хорошо.

– Я позавтракал!

– Я тоже!

– Потом пошел в кино!

– Я тоже!

– Когда вышли из кино, на меня напали хулиганы!

– Я тоже!

– Они меня били!

– Я тоже!

– Так и ты меня бил?

– Нет!

– А говоришь: «Я тоже!» Думать надо! Ты проиграл! За это полагается пять щелчков.

Аслан подставил лоб и терпеливо перенес щелчки.

За играми друзья не заметили, как пролетело время, за Асланом зашла Наташа.

Мальчики пообещали друг другу вечную дружбу, и Аслана увезли в селение.

Сколько нас

В детском саду Аслан быстро переобулся и побежал в спальную комнату, чтобы посмотреть, там ли еще накануне спрятанные резиновые жгутики, из которых он собирался смастерить дальнобойную рогатку, такую, как у Даура.

Как он ни искал, резинок на месте не оказалось. Он огорчился и стал думать: «Может, Вова и Даур видели, когда я их прятал во время обеденного сна, а потом взяли». Он вспомнил, как Вова долго ворочался в постели и поглядывал на него одним глазом.

Он посмотрел под матрацами на соседних кроватях, но резинок не было.

За этим занятием и застала Аслана няня, Мисурат Михайловна.

– Ты почему не на зарядке? – спросила она. Но, заметив, как Аслан старательно заправляет чужие кроватки, добавила: – А! Я и забыла, что ты сегодня дежурный. Ну что ж! Заканчивай здесь и пошли в групповую. Надо к приходу детей успеть накрыть на столы. Кстати, ты до шести считать умеешь?

– Умею! Я до ста считать умею! Хотите?..

– Нет, нет, сейчас не до математики, – перебила его Мисурат Михайловна. – Сейчас наша с тобой задача – накормить ребятишек завтраком.

Аслан повязал фартук и стал носить от посудного шкафа до детских столиков по шесть мелких тарелок, по столько же вилок и чашек с блюдцами.

– Смотри, салфетки не забудь! – наставляла его Мисурат Михайловна, стоя у раздаточного стола.

Когда Аслан расставлял тарелки на последнем столике, вдруг пошла путаница: вместо шести тарелок оказалось семь.

Аслан собрал тарелки и снова пересчитал их.

– Вместе их шесть! – обрадовался он. – Но почему они увеличиваются, когда я их расставляю?

Мисурат Михайловна вернулась из кухни с полными ведрами и стала торопить:

– Быстрее, Аслан! Для чего их пересчитывать?

– Как же?! Я принес шесть тарелок, а когда их расставляю… оказывается семь!

– Посчитай при мне!

Аслан посчитал.

– Одну тарелку считаешь два раза! А еще лучший математик группы! Я ведь слышу, как ты хорошо считаешь на занятиях. На будущий год в школу пойдешь.

– А дома нас четыре человека, – как бы, оправдываясь, решил похвалиться в знании счета мальчик.

– Кто да кто? – спросила няня, разливая чай по чашкам.

– Дедушка Тасо, мама, нана, – перечислил Аслан и побежал за салфетницами.

– Ты насчитал троих, а четвертый у вас кто? – стала допытываться няня.

– Я же всех назвал, – засмеялся Аслан и стал загибать пальцы. – Дедушка – раз, мама – два, нана – три…

– А четвертый кто?

Аслан поднял на Мисурат Михайловну растерянные глаза.

– А четвертый… потерялся.

В это время в групповую комнату с шумом вошли ребята, и все расселись за столы. Но Аслан не забыл о потерянном четвертом человеке и был рассеянным. Даже Даура забыл спросить о резиновых жгутах. А на занятии по математике вместо того, чтобы на верхнюю полоску карточки положить пять треугольников, а на нижнюю – на один кружочек больше, он загибал пальцы и считал:

– Дедушка – раз, нана – два, мама – три…

– Аслан, работай, – предупредила его воспитательница Аза Сергеевна.

– Дедушка – раз, мама – два, нана – три, – продолжал он считать, выкладывая треугольники.

– Что с тобой? – подошла к нему воспитательница.

– Ничего, – тихо ответил он и добавил:

– Я сказал Мисурат Михайловне, что нас дома четверо, а один потерялся! Я его ищу!..

– После занятий найдем его вместе, – сказала Аза Сергеевна и громко обратилась ко всей группе. – Выложите на правом верхнем углу карточки – шесть елочек.

Аслан взял из подноса малюсенькие елочки и отсчитал шесть штук. Нашел без труда и правый верхний угол.

– Молодец, Аслан – похвалила его Аза Сергеевна и пошла смотреть работу других детей.

Аслан спросил свою соседку, синеглазую Заринку:

– Вас дома сколько человек?

– Папа, мама и еще я! Нас трое! – ответила девочка. – А вас сколько?

– Нас? – переспросил Аслан и засмеялся, довольный: – Дедушка – раз, мама – два, нана – три, а я – четыре.

Нашел потерю!

– С дедушкой и бабушкой бы нас было пять человек! – перебила его девочка.

«А с папой нас тоже было бы… пять», – подумал Аслан и принялся считать елочки.

После дневного сна Азу Сергеевну сменила практикантка Галина Николаевна. Она рассадила детей полукругом и сказала своим звонким голосом:

– Ребята, я уже знакома с вами, но не знаю, как зовут ваших родителей, кем они работают. Расскажите о них, пожалуйста.

– Можно? – подняла руку Зарина.

– Слушаем тебя.

– Моя мама – звеньевая. Она выращивает свеклу и другие овощи. А папа работает шофером. Он возит сено и зерно.

– А как их зовут?

Зарина ответила, села на место и толкнула Аслана в бок.

– Встань и скажи, что твоя мама – учительница! Встань!

Но Аслан молчал. Наоборот, он хотел спрятать голову, чтобы воспитательница не видела его. Конечно, он мог бы рассказать о маме. Даже очень многое рассказать. И о том, как она учит детей, как вместе с учениками помогает в свой отпуск колхозникам, как вечерами играет на гармонике в клубе сельским танцорам и певцам.

«А если воспитательница спросит о папе? – с тревогой подумал он и нахмурил брови. – Все равно не буду говорить о нем!»

Совсем недавно был Аслан у прабабушки. Слышал, как старая Маро жаловалась своему Солдату: «Асланчика нашего с матерью оставил, теперь вторую семью бросил, еще один мальчик будет расти без отца. Мне, старой женщине, стыдно за него перед людьми. Стыдно!»

Аслан опустил голову еще ниже и не слышал, о чем говорят его друзья.

Два важных события

Речка Светлая бежала через поля, через лес, прихватив с собой сухие листья. И деревья на широкой сельской улице стали ронять на землю желтые и красные листочки, пестрела яркими букетами ягод калина. Начиналась новая осень. Наконец наступил долгожданный для Аслана первый школьный день, счастливый солнечный сентябрь.

Недавно в жизни Аслана произошло еще одно важное событие – мамина свадьба. Гости с песнями и музыкой увезли его маму в центр селения, в дом Энвера. Дедушка Тасо сказал, что так положено: невеста переходит жить в дом жениха. А на второй день Энвер пришел за Асланом и сказал ему: «Сынок, пошли домой!» И пошли они, рядом на виду у всех ребят, теперь уже отец и сын.

И школьную форму купил ему Энвер, и ранец с учебниками.

Аслан стоял перед зеркалом и придирчиво рассматривал себя, нет ли лишних складок на пиджаке или брюках, на месте ли кокарда на фуражке? Понравились ему новые широкие передние зубы, не то что были: мелкие, неровные. Только вот в нижнем ряду сразу двух зубов нет.

– Ничего, – успокоил он сам себя и пошел за ранцем.

– Быстрей, опоздаем! – торопил он маму.

– Не бойся! Есть еще время.

В новом шелковом цветастом платье с пышной юбкой, в белых туфельках и с распущенными длинными волосами мама была похожа на девочку из сказки.

– Не опоздаем, – улыбнулась она сыну, и стала заплетать косу. По всему было видно, что мама не торопится.

– Я скажу папе, что опоздал из-за тебя, – устав от долгого ожидания, пообещал мальчик.

Вскоре в комнату вошел и Энвер. Он принес два больших букета цветов. Для Зеры и сына. Поздравил их с началом учебного года.

– Спасибо! – сказал Аслан и тут же добавил:

– Вот видишь, а мама еще не готова!

– Пожаловался все же! – мама громко рассмеялась.

Скоро они шли по улице. У соседнего дома сидел дедушка Зарины. И Аслан крикнул ему:

– Я иду в школу!

– Важное событие! В добрый путь, лаппу!

– Дедушка Берд, я иду с мамой и папой!

– Расти большой на радость родителям и людям!

Аслан весело рассмеялся. Затем решил как-нибудь выразить переполнявшую его радость: побегать по улице, расставив в стороны руки, как крылья, или спеть, может подпрыгнуть раз-другой. Но тут же передумал: школьник уже!

– Папа, если я буду учиться на одни «пятерки», догоню Фатиму и Тимура? – спросил он. Так хотелось быть рядом с друзьями!

– Разве плохо иметь друзей в старших классах? Они хорошие ребята, учатся хорошо, вот и будете дружить, – ответил ему папа.

– Будем конечно. И с Мадиной будем дружить.

Во дворе Алдатовской средней школы горн протрубил: «Слушайте все!». В самой середине площадки выстроились первоклассники. Среди них с большим букетом цветов стоял и маленький герой нашей повести, улыбающийся Аслан.

«Грозой оторванный листок» (повесть)

…Но людям я не делал зла.

И потому мои дела

Немного пользы вам узнать, —

А душу можно ль рассказать?

М. Лермонтов, «Поэма Мцыри»

I

Осиротевшего Васю поезд увозил из полустанка в большой город, в детский дом. Пока, сопровождающая его тетя Оля, соседка и подруга мамы, обустраивалась – стелила простыни, прятала вещи от обнаглевших жуликов, знакомилась с попутчицами, – мальчик смотрел из окна вагона и время от времени восклицал:

– Тетя Оля, посмотрите!.. Дома и деревья бегут навстречу поезду!..

– Вася, ты уже не маленький, чтобы говорить такие глупости! Это тебе только кажется…

Затем тетя Оля подсела поближе к мальчику, ласково погладила его по головке и стала расхваливать перед попутчицами:

– Не думайте, что мой Василек такой непонятливый. Для своего возраста он даже слишком умный. Весь – в мать! Бедная, чему только она его не учила, пока была жива…

Оля прослезилась. Старушка, сидевшая против нее на нижней полке, прервала вязание и посмотрела на мальчика поверх очков.

– Да, слишком рано он осиротел, хотя в войну, помню, бывали случаи и пострашнее.

– И мой папа погиб на границе! – вмешался в разговор Вася, услышав о войне. – Начальник заставы о нем так и сказал: «Родина не забудет своего героя».

Васе хотелось поговорить еще о папе, но тетя Оля оборвала его на полуслове:

– Как же!.. Не забыла… Четыре месяца канителили с пенсией на кормильца, пока не довели до гибели и вдову.

Мальчик украдкой вытер со щеки тети Оли очередную непрошеную слезинку и шепотом попросил:

– Может, не надо о маме, а?..

– Вася! Об этом надо кричать на весь мир! Кричать! Чтобы офицер на границе месяцами не получал зарплату?! Чтобы дети стали мечтать о куске хлеба!

В глазах мальчика были страх и мольба. Он не хотел, чтобы кто-нибудь думал о его матери плохо, ибо слышал на ее похоронах одни упреки в ее адрес. «Не подумать о сыне! Как же ты могла?» – спрашивала покойницу та же Оля.

– А что случилось с его мамой? – спросила девушка с верхней полки и протянула Васе пачку печенья.

– Золотая у него была мама. Учительница музыки, но после смерти мужа осталась без работы с таким мальцом на руках, и сломалась, да настолько, что однажды не вернулась с его могилы…

– Моя мама не сломалась вовсе! Она замерзла! Ее положили в гроб в тоненьком платьице и туфельках! Надо было согреть ее, пальто надеть, – пояснил Вася и не хотел, чтобы Оля говорила о том, как мама в последние месяцы пила и плакала, плакала и пила, а в один вечер ушла на кладбище и осталась на могиле Василия. Так звали Васиного отца.

Старушка достала из сумки пирожок и сказала:

– Ешь, сиротинушка. Дорога тебя ждет ухабистая, – потом спросила, куда они направляются.

– В детдом, – тихо ответила Оля, – у него есть дядя по матери, но он учится в военном училище.

– Дядя Костя приедет за мной через три года! В телеграмме так написано, – похвалился Вася.

– Какой ужас! – воскликнула старушка. – И раньше детские дома были душегубами, а нынче это беда, да и только!

– Что поделаешь, – пожала плечами Оля. – Своих двое, да кормить их нечем. Хорошо, родители мужа нам помогают, не то, не знаю, как бы мы выживали.

– В детдоме хорошо! Там варят каждый день борщ и дают хлеб! – грустно улыбнулся Вася.

Взрослые заспорили, и мальчик приступил к еде.

– Если бы я была президентом страны, то первый указ бы издала о сиротах! – сказала девушка и добавила: – Всех детишек бы раздала по миру и закрыла бы сиротские дома.

Оля и старушка возразили. Ох уж эта молодежь! Нельзя раздавать сирот по миру. Это будущее страны!

– Если думать о каждой сироте, то они бы смогли заполучить заботливых опекунов, росли бы в семьях, учились бы и жили в странах, где соблюдаются права граждан! – объясняла девушка и спросила: – А что ждет Васю? Детдом, интернат и – улица! Или ему, как сыну погибшего офицера, предоставят жилье, помогут определиться на учебу?

Оля и старушка стали ругать «нынешнее начальство», которое «начисто забыло о нуждах своего народа» и занято разворовыванием нажитого. Тетя Оля надеялась, что так долго продолжаться не может.

– И Васю заберет со временем Костя. Брат матери все же! Отыщет его и увезет, – уверяла Оля.

– А я подарю ему фуражку папы! – сказал Вася.

Он забрал с собой фуражку отца. Хотел еще и карточки своих родителей, но тетя Оля их отправила посылкой Косте, чтобы тот их сохранил для мальчика и выхлопотал пенсию.