Текст книги "Сильная кровь: выбор истинной (СИ)"

Автор книги: Кира Ясенева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Подумав, Анна убрала руку, позволив Райе делать свое дело. В конце концов, пересилить стыд для нее было легче, чем взять на себя ответственность за чью-то жизнь.

Обернув в холст, девушки повели ее в следующую комнату. Здесь стояла небольшая, но чистая кровать, столик с дамскими принадлежностями, стул и настоящее, в человеческий рост зеркало. В порыве женщина подступила к нему и замерла от удивления. Все это время ее не отпускала мысль, как она выглядит, ведь единственное, что удалось рассмотреть, был цвет спадающих по плечам темно-русых волос.

С зеркальной поверхности на Анну смотрела ее молодая копия: прямой аккуратный нос, мягкий изгиб бровей над зелеными глазами, высокие скулы и лоб, средней полноты губы. Ее нельзя было назвать красавицей с кукольным лицом, но приятные черты и спокойный прямой взор источали какую-то магнетическую притягательность. Анна скинула с себя холст – тело тоже ее, пусть и худовато по здешним меркам, зато кожа гладкая и молодая, отливающая легким золотом после втертых в нее масел. Только вот теперь молодость играет с ней злую шутку, притягивая ненужное внимание. Лучше бы ей работать вместе с теми несчастными в карьере, чем быть куклой в угоду местным воинам.

Пока Анна разглядывала себя, девушки поднесли ей белое платье из ткани, похожей на тонкий муслин. Без рукавов, с кроем по типу греческого хитона, ловкие девичьи пальчики красиво распределяли складки, перехватив их под грудью украшенным вышивкой плотным тканевым ремешком. Женщину усадили напротив зеркала и начали укладывать волосы. Сложная прическа с вплетенными бусинами и укрепленная похожими на спицы шпильками с перламутровыми ракушками на концах создала образ красивый, но непривычный для прежней жизни.

Взор Анны то изучал свое отражение, то хаотично бродил по комнате и зеркальной раме со сложным орнаментом из геометрических фигур и ломаных линий. У самого ее основания среди затейливых зигзагов Анна заметила какую-то надпись. Она пригляделась и по спине поползли мурашки. Точно такие же символы были изображены вокруг янтаря на подаренном старушкой зеркальце. Только на этот раз попались и не знакомые ей.

– Что там написано? – обратилась она к заканчивающим работу девушкам.

Старшая присмотрелась.

– Какой-то из старых языков. Мой дед служил в библиотеке при храме. Иногда я забегала к нему – любила рассматривать страницы с картинками. Мне попадались похожие символы. Но это были очень древние книги о сотворении мира, о том, что находится вне его. Дедушка когда-то умел читать на этом языке, но потом многое забыл. Он рассказывал, что, кроме нашего, есть и другие миры, более древние или молодые. А раз зеркала – это двери в них, скорее всего, тут написан путь. То есть, место, куда ты попадешь, засмотревшись на свое отражение.

В горле у Анны пересохло. С каждым словом Райи ее словно окатывало ледяным холодом. "Неужели все, что сейчас со мной происходит – и есть реальность?".

– Через зеркало можно попасть в другой мир? – схватилась она за мысль.

Девушка посмотрела на нее, как на дуру.

– Ты, видимо, действительно лишилась рассудка, когда ударилась головой. Все об этом знают. Потому маленьким детям и не разрешают брать в руки зеркала, чтобы они не закружились неизвестно куда. Ну, или из рамы вынимают ритуальный камень. Кстати, здесь камня нет. Наверное, убрали, чтобы малки не удумали сбежать.

"Закружились? А ведь я вертелась на месте перед тем, как упала. Как там бабушка говорила? Надо что-то покрутить и зеркальце покажет мне, какой я могла бы стать, если бы захотела". Анна вспомнила, как засмотрелась тогда на свое отражение, какой тоской кольнуло от понимания, что молодость не вернуть. Она в тот момент не просто хотела, а отчаянно желала стать прежней.

– И, что же, все зеркала у вас делают с камнями?

– Что значит "у вас"? – Райя подозрительно посмотрела на Анну. – Малка, ты и впрямь странная. Сделать зеркало без камня – навлечь на себя беды на всю жизнь. Никто на такое не решится. Камень может извлечь только его хозяин, но он после этого всегда должен быть при нем. Обычно его вставляют в кулон и носят на шее.

– И кто же хозяин у этого зеркала? – с замиранием спросила женщина.

– Наверное, какая-то из жен господина купила. Мужам они ни к чему.

Райя обошла Анну, оценивая проделанную работу.

– Мы закончили. Сиди здесь и жди. На кровать не ложись – растреплешься. И еще, – она замялась, раздумывая, стоит ли говорить. – Бежать не советую. Тебя поймают и жестоко накажут. В лучшем случае отдадут в солдатскую казарму, в худшем…

– Кому-то это удавалось? – Анна вопросительно посмотрела на девушку.

– Ты словно не слышишь меня! – возмутилась та. – Они пустят псов по твоему следу, и, если после их зубов ты выживешь, тебя будут пользовать все в перерывах между работой в грязи и мыслями о еде. – Райя немного успокоилась. – Хозяин быстро теряет интерес к новым малкам. Зато потом станешь жить в сытости и тепле.

Девушка вышла, а Анна уставилась на сомкнувшийся за ней белый полог, осмысливая услышанное. Перспектива побега теперь не казалась ей столь привлекательной. Да и куда бежать? Кто знает, что ждет ее за пределами этого лагеря, какие дикие твари там обитают. Может, стоит смириться и ложиться каждый вечер в постель с хозяином, пока тому не надоест, а потом работать за тарелку каши, терпя издевки его жен? И так до старости, если тут до нее вообще доживают. И как только она станет бесполезной, ее вышвырнут в чисто поле или вообще скормят собакам.

Выход остается только один – зеркало. Что, если попытаться добыть камень и ускользнуть в другой мир? Хуже место вряд ли найдешь. К тому же есть шанс попасть в свой! Сердце Анны забилось в предвкушении.

Неожиданно край полога отодвинулся и за ним показалась дородная женщина с подносом. Она поставила его на дамский столик.

– Велено тебя накормить.

Только сейчас Анна осознала, что не знает, когда в последний раз ела. На широком блюде лежали куски мяса, овощи, лепешки, стояла пиала с каким-то напитком. От насыщенных запахов рот быстро наполнился слюной.

– Хорошо подкрепись, – обратилась к ней вошедшая. – Сегодня тебе понадобится много сил. Негоже, чтобы ты была вялая и плохо угодила господину.

– Говорите о нем, словно он ваш благодетель, – констатировала Анна.

– Уж тебе ли жаловаться! – всплеснула руками толстуха. – Не в грязи, как другие, возишься. Постель у тебя чистая да мягкая, ешь вволю, одевают богато. А чем ты это заслужила? Только тем, что лицо смазливое да кожа гладкая, молодая. Ты ешь да господину служи хорошо. Порадуешь его – он и к нам милостив будет. Хоть день да без кнута поживем, – поначалу вспылившая, женщина как-то нерадостно вздохнула.

– Значит, все-таки суров, – тихо произнесла Анна.

– Да уж всяко лучше, чем к темному колдуну попасть. Никто еще от него не воротился.

– Колдуну?

– Али не слыхала? С восточных земель он, из-за гор. Дружбу с хозяином водит. Ну, как дружбу… Господин наш хоть и силен, и войско у него большое, а и он темному не перечит. Все лучше миром дела порешать али сторговаться. Хрусталь-то горный – то ж он для него добывает да выменивает.

– И зачем ему тот хрусталь?

– А я почем знаю? Да уж наверняка колдовство свое темное чинить. Такая силища в его руках – ни одно королевство не устояло. По землям что мор идет. Чего не коснется – все в его власти оказывается.

– Что же он господина твоего не трогает?

– А почто ему эти земли – пустынные да не родящие живого? Один камень кругом. Чего ж за них кровь эльфийскую лить?

– Колдун тот – эльф?

– Ну, эльф, эльф. Ты ешь давай, остыло уже все, поди. Заболтала меня! Еще кнута отхвачу. Да уж и придут за тобой скоро.

Хорошо приправленное специями мясо таяло во рту. Кто б подумал, что у этого дикого и грубого народа такие кулинарные пристрастия. Когда еще покормят, было неизвестно, потому есть нужно было плотно, даже несмотря на то, что плохие мысли пытались отбить всякий аппетит. Чем закончится сегодняшний вечер Анна не знала. Единственное, что она для себя твердо решила – выжить. Говорят, ради этого человек готов принять и перетерпеть почти все. Остается надеяться, что выдержки у нее хватит. Главное – выиграть время, чтобы найти камень от зеркала, и попытаться вернуться домой.

То, что день близится к концу, она поняла по тишине, просачивающейся снаружи внутрь. Больше не было слышно окриков солдат и возни прислуги, да и в помещении стало будто бы прохладнее. За перегородкой послышались шаги и в комнате вновь появилась Райя.

– Пойдем, малка. Хозяин ждет.

Тяжелый полог опустился за спиной женщины и она зябко поежилась. Дневную жару с приходом темноты сменил ледяной, как в погребе, воздух. В такт шагам изо рта вырывался легкий пар. Как Анна ни старалась унять бешеный стук сердца, ничего не получалось. Чем больше она твердила себе, что надо потерпеть, тем сильнее на нее накатывала паника. За хороводом мыслей не заметила, как перед носом возник вход в шатер.

– Покои господина. Помни, что я тебе говорила. Что бы ни случилось, будь послушной, – напутствовала ее девушка и легонько подтолкнула внутрь.

Полутьма была наполнена тяжелым ароматом дымящихся благовоний и вина. Помещение внутри, кроме размеров, мало чем отличалось от главного шатра – те же шкуры, устилающие пол, подвешенные к опорам лампады и заставленный едой столик. Но главным, что сразу бросилось в глаза, была огромных размеров кровать. Свет от догорающих в металлических чашах углей играл на теле развалившегося на ней хозяина, делая эту груду мускулов еще более устрашающей. Кожаные доспехи больше не скрывали ни уже поплывший, покрытый липкой испариной, живот, ни огромный шрам от ожога, изуродовавший всю правую сторону груди, где на месте соска осталось лишь впаянное в плоть огнем металлическое кольцо. Мужскую наготу прикрывал небольшой накинутый на бедра кусок ткани.

Орк неспешно встал и лоскут соскользнул к его ногам, открывая перед Анной нечеловеческих размеров орган. Теперь она поняла, почему не все малки могли пережить совокупление. Вряд ли сможет и она, либо останется покалеченной, сейчас женщина это отчетливо осознала. Только помощи ждать неоткуда и умолять о пощаде вряд ли стоит. Предательская дрожь начала настойчиво разливаться по телу.

Хозяин подошел и изучающе медленно обошел Анну. Легко надорвав ткань, он скинул с плеч верх платья. Затем наклонился и медленно, словно специально растягивая пытку, провел языком от ее живота по груди, остановившись на плече.

Анна закрыла глаза, желая, чтобы это все поскорее закончилось. Но хозяин, похоже, только входил во вкус. Встав на колени, он задрал подол и, уткнувшись мордой в пах женщины, шумно втянул ее запах. Бедра инстинктивно отстранились назад, ускользая от грубой чужеродной силы. Почувствовав сопротивление, орк прижал ее плотнее и, прикусив клыками живот, утробно зарычал. От внезапной боли Анна едва не потеряла равновесие, а из глаз брызнули слезы.

– Пожалуйста… Пожалуйста… Мне больно…

Орк разжал клыки и начал зализывать небольшие закровоточившие ранки.

– Не дергайся, малка, и больно не будет.

Его рука полезла к ней между ног, а язык стал спускаться куда не следовало. Пытаясь защититься, Анна прикрыла низ ладонями и крепко сжала бедра, но все ее усилия сметались напором хозяина, лишь подогревая его азарт.

– Твой аромат будет во мне желание, какое я не испытывал ни с одной из дев, – протянул орк, вновь вдохнув ее запах.

Забыв, что обещала себе перетерпеть, она начала открыто сопротивляться, но получила очередной укус. Орк лишь игрался с ней, слегка погрузив клыки в плоть, а она взвыла от боли и из глаз с новой силой потекли слезы.

– Пожалуйста, отпустите меня. Я не хочу… Я отработаю, – взмолилась Анна.

– Не хочешь? – прорычал орк. – Так и не одумалась? Тебе же хуже, – он взвалил женщину на плечо и, поднеся к кровати, скинул на ее край. Перевернув вниз животом, он задрал ей платье и прижался бедрами к ягодицам. Ужас накрыл Анну. Попытки вырваться ни к чему не приводили.

– Никуда ты не уйдешь, прошипел ей на ухо орк, притянув одной рукой за волосы и по-звериному прикусив за холку.

Новая волна боли накрыла женщину. Пытаясь избавиться от клыков, она отпихивала руками его морду, била пальцами по лицу, но сделать что-то, когда хищник у тебя за спиной, было невозможно. Истязания и борьба уже оставили ее без сил, когда затуманенный слезами взор остановился на выпавшей из прически на простыню шпильке. Оперевшись на локоть, Анна сгребла ее в кулак и, замахнувшись себе за голову, вонзила в чужую плоть.

Тишину лагеря огласил хриплый орочий вопль. Почувствовав, что ее больше не держат, Анна вынырнула из-под мучителя и, перекатившись на другу сторону кровати, сползла на пол. Меж огромных пальцев, прикрывающих глаз орка, торчал наконечник шпильки с ракушкой, тонкой дорожкой сочилась кровь, стекая по локтю на пол. Когда первый шок от боли прошел, орк схватился за украшение и, рыча, медленно вытянул его из глазницы. Скомкав тряпку, которая до этого прикрывала его наготу, он прижал ее к ране и угрожающе направился в сторону женщины.

Осознание того, что она наделала, сменилось мыслью: "Бежать!". Словно ее подстегнули, Анна вскочила на ноги и метнулась в сторону выхода, прямиком попав в цепкие объятья стражи. В проходе уже столпились солдаты. Жены хозяина, просочившись внутрь, обступили его, стараясь понять, насколько опасна рана. "Позовите лекаря!" – раздалось в толпе. Женщины бросали взгляды то на Анну, то на окровавленное лицо мужа, не веря, что малке не просто оказалось по силам такое сотворить, но что она вообще осмелилась причинить ему вред.

– Я выпущу из тебя кишки! – закричала одна из них, подскочив и выхватив из-за пояса одного из стражников нож. Металлическое острие больно уперлось Анне в живот.

– Назад! – скомандовал орк и его жена нехотя отступила.

– Эта малка заслуживает смерти за то, что сделала, – промолвила она, склонив голову перед подошедшим к ним господином. – Мы лишали жизни и за меньшее. Чем эта девка лучше остальных?

Хозяин покосился в ее сторону и женщина замолчала.

– Может, мне и правда стоит казнить тебя, как советует моя жена? – он взял руку Анны и, поглаживая кожу, засмотрелся на тонкую женскую кисть. – Такие нежные маленькие пальчики оказались опаснее когтей дикого зверя. Может, отрубить их? Как думаешь, это будет справедливым наказанием? – он вопросительно посмотрел на Анну, наслаждаясь наполнявшим ее лицо ужасом. Вытянув из растрепавшейся прически шпильку, он с интересом стал разглядывать украшение: – В твоих руках эта безделушка стала настоящим оружием, – орк угрожающе медленно провел острием заколки мимо глаз женщины и, сунув ее под нос жене, прорычал: – Избавьтесь от этого!

Хозяин развернулся и направился к кровати. Огромная фигура, восседавшая на ложе, грозно смотрела на Анну, не предвещая ничего хорошего.

– Раз мое общество тебе не по вкусу, остаток жизни проведешь с теми, чьи повадки больше подходят для такой дикарки, как ты. К псам ее! Они научат тебя смирению.

По тому, как довольно осклабились его жены, Анна поняла, что смерть была бы для нее сейчас не самым плохим вариантом.

Глава 4. Клетка

До боли вцепившись в плечи, стражники вели ее в сторону солдатских казарм. О том, что почти пришли, Анна поняла по поднявшемуся в глубине построек собачьему лаю. Там, где они заканчивались и открывался вход в карьер, стояли освещаемые факелами кованые клети. Увидев стражников, собаки визгливо заскулили – то ли, в надежде, что их выпустят, то ли, приняв женщину за предназначенную для них жертву.

Странное чувство смирения от понимания собственной беспомощности перед неминуемым оглушило всю ее сущность. Сейчас ее будут драть на куски, переламывая кости, вгрызаться в плоть. Хищники сделают свое дело, их нельзя уговорить, заставить сострадать. "Лишь бы это длилось недолго", – единственное, чего она пожелала перед тем, как ее втолкнули внутрь.

Но, как ни странно, собаки не набросились на нее, а внимательно смотрели на стражников, ожидая команды. Один из них что-то гаркнул на орочьем и псы, досадно заскулив, легли на дощатый пол в стороне от девушки. Анна впечаталась спиной в металлическую дверь решетки, не решаясь сделать движение. Солдаты давно ушли и лагерь вновь накрыла тишина, а женщина все стояла, боясь привлечь внимание псов. Единственное, что она могла себе позволить – тихонько переминаться с ноги на ногу, когда уже почти не чувствовала их.

О сне не могло быть и речи – ледяной воздух бодрил не хуже настороженного урчания собак на каждый доносившийся с ее стороны шорох. Небо начало светлеть, теперь Анна могла разглядеть обитателей этой маленькой тюрьмы. Три крупных пса, размером, пожалуй, с волка, занимали половину клетки, сбившись в кучу вокруг четвертой, самой большой особи. Ровного темно-серого окраса с черными, подрагивающими от каждого звука ушами, они пытались согреть вожака.

Лагерь просыпался. Взошедшее светило обдавало теплом спину и плечи Анны, словно уговаривая поспать. Сил не осталось. Пережитое давало о себе знать, и сквозь полудрему женщина не заметила, как сползла по решетке на пол. От ощущения чьих-то прикосновений она открыла глаза. На нее смотрели два чайного цвета зрачка. Встретившись взглядом с Анной, псина злобно зарычала. Женщина вспомнила: смотреть прямо на хищника – все равно что бросать ему вызов. Она покорно сомкнула веки, показывая, что принимает власть нового соседа. Холодный влажный нос, обдавая кожу теплым дыханием, бродил по лицу, спускался к рукам и коленям. Когда обнюхивание было закончено, Анна снова приоткрыла глаза. Потеряв к ней интерес, собака направилась в сторону стаи. "Самка", – подумала женщина, разглядев большой живот и набухшее вымя. – "Скоро родит", – мелькнуло в голове перед тем, как сон пересилил разум.

За день Анна проснулась лишь дважды. Сначала – когда выпускали собак. Увели даже беременную суку, видимо, здесь любой должен был отрабатывать свой кусок. Затем – когда захотела в туалет. Какой-то мальчишка по указке стражника принес Анне деревянное ведро. От стыда спасало лишь то, что клети стояли в укромном месте. Почему орки все это время ее не трогали, она не понимала. Лишь свернулась калачиком на полу, наслаждаясь дневным теплом и временным спокойствием.

Вечер неминуемо вел за собой холод, проясняя разум. Собак привели, когда уже смеркалось, и Анна вновь забилась в угол. Однако измотанные жарой животные равнодушно прошли мимо и улеглись на свое прежнее место. Вскоре один из стражников вновь появился у клетки с ведрами в руках. Внутрь полетели куски сырого мяса, жадно перехватываемые псами.

– Твой ужин, малка.

Очередной кусок плюхнулся у ее ног. Животные жадно уставились на него, но подойти и отнять не пытались. Кажется, до Анны стал доходить полный смысл сказанного ей напоследок хозяином. Как-то выделять ее в этой стае никто не собирался. И самой большой привилегией, продиктованной, пожалуй, лишь брезгливостью, было ведро для туалета.

Анна подняла мясо и откинула его в сторону псов. Орк, никак не реагируя на ее жест, перелил воду в небольшую деревянную кадку и поставил ее в центр клетки. И если голод пока не чувствовался так остро, то на лакающих псов Анна смотрела с жадностью. "Останется ли на дне хоть немного? Да и как вообще забрать из поилки животных то, что, они считают, принадлежит им?". Чтобы не дразнить себя, Анна отвернулась. Наступит момент, когда голод и жажда приглушат в ней брезгливость и страх перед хищниками. Но не сейчас.

Второй день ничем не отличался от первого. Ночью она дрожала от холода, днем очень хотелось пить. Воды в поилке наутро почти не осталось. Когда псов снова увели, Анна смогла наскрести в ладонь лишь пару глотков мутной жижи, выпить которую она не решилась, как и съесть брошенное ей на вечерней кормежке сырое мясо. К концу третьего дня отсутствие пищи и питья дало о себе знать. Во рту не осталось даже слюны, голову одолевала боль, а тело – слабость. Просьба отлить ей воды хотя бы в ладони ни к чему не привела, а попытка потянуться к поилке была встречена злобным оскалом. Анна свернулась калачиком на полу, пытаясь согреться, но ее тонкое платье не хранило тепло.

Сукотная самка вела себя в этот вечер беспокойно. Она бродила по клетке, словно искала удобное положение. Промаявшись так какое-то время, она легла в стороне от стаи. О том, что начались роды, стало понятно по жалобному поскуливанию. Анна никогда не заводила собак. В доме, без должного воспитания, даже маленькое животное стало бы большим стихийным бедствием. А держать его всю жизнь на цепи она считала жестокостью. В общем, как помочь псине, она не знала, но что-то подсказывало ей, что лучше просто не мешать.

Задремавшую Анну разбудил какой-то звук. Скорее это было похоже на плач – беспокойный, с протяжными подвываниями. Анна села и присмотрелась. К набухшему собачьему вымени уже присосались несколько щенков. То, что роды еще не закончились, женщина поняла по тяжелому дыханию суки. Она устала, но что-то ее сильно беспокоило.

– Эй, что с тобой? – тихо произнесла Анна, не надеясь, что та ее поймет. Однако псина будто ждала, что кто-то обратит на нее внимание. Она тяжело встала, отлепившись от детенышей, и направилась в сторону своей соседки. Женщина замерла, не зная, чего ожидать от животного. Собака подошла и ткнулась носом в руку Анны. Она лизнула ее и пригнула к земле голову, словно показывая свою покорность. Женщина осторожно провела пальцами между ушей суки, не веря, что та дает себя погладить.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила Анна.

Собака обессиленно плюхнулась рядом и начала себя вылизывать. Теперь стало видно, что в родовых путях застрял щенок. Она осторожно прихватила кисть Анны, потянув ее в сторону своего живота. Женщина не верила глазам – псина оказалась гораздо умнее, чем она предполагала.

– Я не знаю, как это делается. – Самка жалобно заскулила. – Хорошо, я попробую, – ответила Анна, даже не представляя, с чего начать.

Но выбора, похоже, не было. Без помощи сука не справится. А смотреть на мучающееся животное, пусть даже это хищник, было тяжело. Нужно как-то вытащить щенка. "Что там делают в таких случаях у людей? Вряд ли процесс сильно отличается от человеческих родов". Перед глазами Анны всплыли большие металлические щипцы, увиденные ею в каком-то фильме. Эту картинку и душераздирающий крик киношной роженицы она долго не могла забыть. Но, к счастью, сейчас в ее распоряжении были только руки.

Анна погладила бок животного, раздумывая, с чего начать. Что акушерки делали на ее родах, чтобы вызвать потуги? Женщина положила ладонь на живот самки и начала осторожно его массировать. Она почувствовала, как под рукой начали сокращаться мышцы, но плод все еще не выходил.

– Сейчас будет самое неприятное, – проговорила она, покосившись на собачью морду.

Женщина осторожно ввела два пальца внутрь – самка беспокойно заскулила, но мешать не стала – и слегка надавила на маленькое тельце, помогая вытолкнуть его наружу. Щенок потянул за собой послед. Она не верила своим глазам – у нее получилось! Анна осторожно прощупала живот собаки. Она, конечно, не специалист, но ладонь больше ничего не находила. От облегчения забыв о страхе, она гладила животное по морде. Самка с благодарностью ткнулась в руку женщины и принялась облизывать детеныша, а Анна откинулась на решетку и закрыла глаза. Произошедшее отняло у нее последние силы.