Текст книги "Сильная кровь: выбор истинной (СИ)"

Автор книги: Кира Ясенева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– А ты бы пустила одинокого изгнанного дроу в свое жилище?

– Ну, только если бы он пришелся мне по душе, – пошутила она, а ее рука скользнула по внутренней поверхности его бедра, мягко поглаживая ее.

– И я по душе тебе? – замер дроу.

Анна поднялась и потянула его за собой:

– Встань, я хочу на тебя посмотреть.

Ее руки скользнули ему на грудь, уверенно поглаживая напряженные под одеждой мышцы. Он собрался обнять ее.

– Ш-ш-ш-ш, не спеши, – остановила она его и начала медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Развела ее и стянула с плеч, кинув на пол. Руки Анны снова легли ему на грудь. Она прошлась по ней сверху вниз, изучая каждый бугорок. Его наполняло желание, и она это видела. Расстегнула застежку брюк и, прижавшись к нему, потянула все, что на нем было, оголив его естество. Отстранилась, уронив взгляд вниз, и медленно начала обходить мужчину, касаясь одной рукой его тела.

Налитая силой спина, подрагивающая от ее прикосновений, крепкий зад, по которому она с удовольствием прошлась ладонью, напряглись. Он услышал, как она скинула халат. Ее руки потянулись к его волосам, вызволяя их из красной ленты, а кожи дроу у лопаток коснулась затвердевшая грудь. Дело сделано. Его пряди свободным потоком рассыпались по плечам. Анна вдохнула их запах, прижавшись всем телом к спине, откинула их и коснулась губами того места, где у него оставался шрам, а потом еще, и еще. Она осыпала его поцелуями, жадно изучая руками все, до чего могла дотянуться, пока одна из ладоней не накрыла его плоть. Он шумно задышал и подался навстречу ее руке. Слишком сладкая, но пытка. И терпеть больше не было сил. Он повернулся к ней и подхватил ее под бедра, крепко прижав к себе. Уронил на кровать, накрыв сверху своим телом. Его плоть желала ее, а она стонала от его прикосновений, требуя большего, шептала его имя, чутко отзываясь на ласку. Как до этого момента он не разглядел в ней всех этих чувств? Вэон открыл глаза, наткнувшись на неожиданную преграду внутри нее, словно не верил своим ощущениям.

– Анна, ты уверена? – выдохнул ей в лицо.

Она лишь улыбнулась и настойчиво подалась бедрами навстречу.

У них была целая ночь. Постели было мало, и ковры оказались мягки, было сказано много сокровенных слов, и не было места на их телах, оставленного без поцелуя.

Тихое утро, сомкнутые веки и их мирное дыхание у камина. Он слышал, как она уходила, прошептав на прощание: "Я буду помнить тебя". Мужские ладони до побелевших пальцев вжались в застеленный коврами пол, грозя проломить его, лишь бы не броситься вслед. Но ни одним движением он не выдал себя. Он понимал, что, только дав свободу, у него будет надежда вернуть ее.

***

Анна быстро сбежала по главной лестнице, прямо босиком и в халате, со сжатым в ладони камнем Доры. Поймала первую попавшуюся прислугу и спросила, где сейчас старый император. К счастью, как и многие в его возрасте, он просыпался рано. И сейчас Анна отсчитывала удары сердца у дверей библиотеки, ожидая, когда стражник доложит о ней.

– Входите.

Дверь открылась и ее пропустили внутрь. Царство книг, старых реликвий и пыли. Анна прошла вглубь, пока из-за полок не показался дубовый стол и сидящий за ним седовласый дроу. Она подошла вплотную и посмотрела ему прямо в глаза:

– У меня к вам есть предложение, – и, не дав старику опомниться и наброситься на нее с очередными упреками, продолжила. – Я могу вернуть вашему внуку силу и разрушить клятву. Но для этого мне, к сожалению, нужна ваша помощь.

– Что за бред вы здесь несете? – тут же вспылил дед. – Нет такого способа! Убирайтесь с моих глаз!

– А Дора сказала есть. Ей вы верите? – Анна выжидающе смотрела на него. – Мы можем потратить время на доказательства и расспросы. Но побеседовать с ней вы можете и потом. Скоро ваш внук проснется, и вряд ли он будет рад моему решению.

Пересказав все, что ей говорила Дора, она сидела и ждала от него ответа. Дед сверлил ее пристальным взглядом.

– Зеркал множество. Берите любое и проваливайте куда хотите!

– Мне нужен путь на Аржану, и, если вам нужно вернуть внуку магию, помогите мне.

Блефовала. На самом деле ради Вэона она была согласна уйти в любой пригодный для жилья мир. Но ставки были высоки, и другого шанса попасть домой у нее не было.

В глазах старика загорелся интерес. Даже если она врет, ему было плевать на потраченное зеркало. Ведь если ее слова были правдой, он убивал сразу двух зайцев: избавлялся от нее и возвращал Вэону силу. Старческая рука потянулась к ящику стола, достав оттуда завернутый в тряпицу предмет. Анна не верила глазам. То самое зеркало, только еще более постаревшее, лежало перед ней.

– Вэон привез из последней поездки к Норгу. Какой-то орк нашел его в пыли и продал ему. Слишком старое. Но, пожалуй, его хватит еще на одно перемещение. Так что это ваш единственный шанс.

Анна взяла медный футляр и провела пальцем по янтарю, почувствовал знакомый укол магией. Она нажала на камень и зеркальце открылось.

– Я смотрю, вам знакома эта вещь, – дроу пристально разглядывал реакцию девушки. – Ну, чего ждете? Начинайте.

Анна отошла на свободное место. Растерялась, во рту пересохло.

– Я, кажется, забыла в какую сторону нужно крутиться, – тихо произнесла.

– По ходу часов, – зло буркнул дроу.

Ее отражение в еще более потемневшем стекле, кружение потолка и долгожданная, обволакивающая ее сознание темнота полностью поглощала ее.

Глава 31. Разделенные темнотой

Утро для него продолжилось странно – ему снился сон. Ночь, кругом ничего нет, кроме беспокойного от дождя моря. Анна стоит на краю плота, улыбается и прыгает в темную толщу воды. И как он ни старается поймать ее, погружаясь все глубже, ее уносит ко дну гораздо быстрее. У него заканчивается дыхание, он поднимает голову – а над ним день, и яркое-яркое солнце пробивает к нему свои лучи сквозь ставшее лазурным море. Вода выталкивает его прямо на солнечный свет, и он делает долгожданный глоток воздуха, погружаясь в тепло.

Вэон в испуге открыл глаза и сделал глубокий вдох, словно море и правда душило его. Вокруг – следы прошедшей ночи и пара фужеров с остатками вина у каменного изножья потухшего камина. Он быстро накинул что было и вышел в коридор, направившись в комнату Анны. Маги так и стояли у ее дверей, он еще не давал им других распоряжений.

– Давно она уехала? – обратился к ним.

– В последний раз мы видели ее вчера вечером, ваша светлость.

– Как вчера вечером? – не понял Вэон.

– Босую и с вином, – уточнил один. – Она направлялась к вам и больше в этом крыле не появлялась.

Куда она могла уйти – без вещей и в одном халате зимой? Что-то тут было не так. В конце коридора показалась фигура служанки Анны со сменой постельного белья, она шла и мурлыкала какую-то песенку себе под нос. Увидев мужчин, девушка замолкла. Подошла к дверям, присела в поклоне перед Повелителем и деловито потянулась к дверной ручке.

– Постойте, – остановил ее Вэон. – Вы видели сегодня госпожу? Она должна была уехать утром.

– Она не появлялась сегодня у себя. Постель нетронута, приготовленное платье тоже, все вещи и дорожные саквояжи на месте. Я думала, она до сих пор у вас, – чуть смутившись, ответила девица. – Ах, вспомнила! Одна из служанок за завтраком говорила, что госпожа утром искала вашего деда.

– Зачем он ей? – спросил Вэон.

– Не могу знать, – прозвучало в ответ.

Дед его ждал, и, по правде говоря, терпение у него заканчивалось. Внимательный взгляд из-под седых бровей изучал Вэона, пытаясь найти в нем какие-то изменения. Внук медленно прошел, сел в кресло напротив и ответил не менее пристальным взглядом.

– Зачем Анна искала тебя?

– Просила о помощи, – подумав, ответил дед.

– Что такого ты мог сделать для нее, что она обратилась к тебе, а не ко мне?

Дед тяжело вздохнул, поднялся и прошел к окну библиотеки.

– Прежде чем я скажу, ты должен знать: это была полностью ее идея, я и сам удивился, увидев ее здесь сегодня. Честно говоря, такого поступка от обычной наложницы я не ожидал. Но она оказалась куда умнее, чем я предполагал. Нужно отдать должное силе ее характера.

То, что дед начал сходу выгораживать себя, вызывало у Вэона тревогу. Что-то действительное серьезное должно было произойти между ними, если даже такой жесткий человек сейчас боялся того, какой может быть реакция внука. Старый император обернулся и посмотрел на него:

– Анна ушла через портал, который выбрала сама. Она просила у меня зеркало, и я дал его ей.

Наступила гнетущая тишина. Дроу сидел в кресле и не мог пошевелиться. Она ушла из этого мира? Вот так, хладнокровно и без объяснений? Он больше не дышит с ней одним воздухом, их не греет одно и то же светило? Это конец? Если она планировала побег заранее, что тогда было ночью? Обман?

– Зачем она это сделала? – наконец, смог произнести.

– Она хотела вернуть тебе магию. Уход из этого мира возвращает вспять любую клятву, данную богам. Я не знал. Дора сказала ей об этом.

Вэон разжал положенные на подлокотники ладони и сосредоточился. Темные, наполненные ненавистью сгустки начали клубиться в них. Он настолько был занят мыслями об Анне этим утром, что совершенно не обратил внимания на изменения в силе. За столько лет он перестал замечать ее, как течение крови по венам. Он поднялся и прошелся, разглядывая темноту, словно взвешивал ее мощь. Магия не просто вернулась, ее стало больше.

– Проклятье! – глубокие трещины паутиной разрезали каменную плиту пола. – Будь проклята эта сила! – второй сгусток разнес на осколки стоявшую столетиями у окна каменную статую, обдав деда облаком белой пыли и крошева.

Старый император вздрогнул:

– Ни к чему разносить дворец на куски. Она ушла в хороший мир, туда, где живут подобные ей. Это ее выбор, и ты должен смириться с ним. К тому же… Я готов поклясться, она не просто так искала это зеркало. То самое, что ты привез от Норга, – уточнил дед. – Она словно знала, куда идет, знала, как им пользоваться. Будто уже делала это.

Вэон смотрел на деда, и его накрывало ужасающей догадкой. Зеркало было найдено там же, откуда он забрал Анну. Как оно могло туда попасть – в пустошь из камней и песка, если только кто-то не использовал его для перемещения? "Твоя истинная в одном из миров Великой темноты" – звучали в голове слова Видящего. Все вставало на свои места – странности в поведении Анны, ее непохожесть на остальных, непонятная тяга к ней. Ведь тогда, у клетки, он не смог прочитать ее мысли. Потому что разум посланной богами пары читать невозможно! Как он не подумал об этом сразу? Решил, что она сумасшедшая. А отражение в Источнике истины, лента, упавшая к ее ногам… Боги столько раз посылали ему подсказки. Слепой глупец! Истинная была у него в руках, и он сам отказался от нее.

***

На этот раз все было по-другому. Обволакивающая темнота резко выплюнула ее на свет, и первое, что почувствовала, пока глаза привыкали к нему – обжигающий ступни лед. И все же твердая почва под ногами куда более приятное ощущение, чем нахождение в невесомости. Сколько продлилось перемещение, трудно было сказать, но все это время она крепко сжимала в ладони кусочек хрусталя, словно он был спасательным кругом. Сначала выплыли очертания желтых обшарпанных домов, черные ветви деревьев, болтающееся на веревке белье и холодный белый снег вместо земли. Какой-то внутренний двор с протертой до черноты колеей выездов.

– Оп-па! А ты здесь откуда?

Анна подпрыгнула от неожиданности, обернувшись на голос. Мужчина тащил из рефрижератора машины какую-то коробку и с интересом разглядывал ее.

– Где я? – спросила, перетаптываясь замерзающими ногами.

– С похмелья, что ли? – мужчина остановился и потянулся к ее лицу, принюхиваясь.

– Вчера выпили немного с подружками, – схватилась она за идею. – Как здесь оказалась, не помню.

Грузчик присвистнул, опустив взгляд до ее босых ступней.

– А еще говорят: мужики много пьют. Обувку-то где потеряла? Ай, ладно! Иди за мной, – мотнул ей головой и направился в сторону открытого дверного проема. – На вот, – кинул под ноги потрепанные жизнью черные мужские сланцы. – Улица Молодежная, Питер!

– А месяц, год?

Мужчина еще больше насторожился, но дату назвал. Анна облегченно выдохнула.

– Ты бы поосторожнее с этим делом-то. До дома-то доберешься?

– Телефон дадите подруге позвонить?

– Ну, ты и наглая, – помотал головой мужик и вытащил потертый мобильник.

Номера близких Анна помнила хорошо, и это спасло. Задержка сигнала, долгие гудки на том конце и до боли знакомый голос:

– Слушаю!

– Лизавета?!

Секунды тишины в трубке, которые показались ей ужасно долгими, и неуверенный тон подруги:

– Анна? Анна, ты? Что у тебя с голосом?

– Лиз, выручай. Я в сложной ситуации. Забери меня отсюда. Я все тебе объясню, потом.

Уговаривать подругу долго не пришлось. Услышав заветное: «Сиди там, щас буду», Анна облегченно вздохнула и протянула телефон обратно. Поблагодарив грузчика еще и за обогрев в закутке подсобки этого небольшого магазинчика, пошла навстречу подъезжающему вишневому авто.

Лизавета выглянула и поправила очки, всматриваясь в ее силуэт. Совсем не изменилась: приятная полнота, экстравагантно-короткая стрижка на высветленных в ровный блонд волосах и деловой стиль с характерным для нее шиком. Подруга медленно приблизилась к ней и еще минуту стояла, вглядываясь во внешность. Сняла очки:

– День рождения мой когда?

– Второго марта тысяча девятьсот семьдесят шестого, в один день с моей дочерью, – спокойно произнесла Анна. – Ну, здравствуй, Лизавета, она же Ветка, она же Атаманша, – дополнила сведения школьным прозвищем.

Лиза не выдержала и крепко обняла ее:

– Я чувствовала, что что-то не так, – всхлипнула.

– Ну, как там мои?

– Нормально все. Садись, – кивнула на машину.

Всю дорогу молчали. Лиза рулила и иногда поглядывала на нее.

– Мы разве не едем ко мне? – спросила Анна, когда машина свернула в сторону дома подруги.

– Тут такое дело, – замялась Лизавета, – ты там уже есть.

– Как это? – не поняла Анна.

– Ну, копия твоя, которая старше. А как – это, я надеюсь, ты мне и расскажешь.

И Анна рассказала. Уже ночь, а они все сидели на кухне и беседовали.

– Ты уж не обижайся, но я не готова во все это сразу поверить, – призналась Лизавета. – Хотя, другая Анна первое время тоже все про какую-то магию говорила, ничего и никого кругом не узнавала. И имя твердила, вроде похожее, но не твое – Аннет. Мы все поначалу думали, что это у тебя, нее то есть, от удара о бордюр в голове помутилось. Врач говорил, восстановится память. Она и правда на поправку пошла. Павла с дочкой твоей вроде как признала. А, может, сделала вид, что признала. Только я смотрела на другую тебя и не узнавала. Ведь, повадки, походку, темперамент не изменишь. То чашку ты не так держишь, то вдруг чай перестала любить. И перед Павлом, словно собачонка ручная, все ходила. Каждого его движения боялась – как посмотрит, что скажет, и все угодить пыталась.

– Так, они сейчас вместе живут? Хорошо?

– Хорошо. Его подменили словно. Пылинки с нее сдувает, налюбоваться не может. Испугался он тогда за тебя и за дочь, ты ведь сутки в себя не приходила.

– Значит, тогда мы вроде как душами с ней поменялись. А я все думала: как вы тут без меня. Куда ж я теперь пойду, Лиз? Ведь у меня ни дома, ни документов нет, и дочь не признает.

– У меня пока поживешь. Я женщина свободная, могу себе позволить. Что это у тебя? – Лиза заметила камень, который Анна крутила в руках.

– Это кусочек горного хрусталя. Оттуда. На память.

***

– Анют, солнце, убери у меня, пожалуйста, я пока чайку попью, – заглянула в хозяйственное помещение Диана – лучший мастер маникюра в салоне Лизаветы.

Анна вытерла пыль, собрала использованный инструмент и понесла его на обработку. Устроила ее к себе подруга, конечно же, в обход законов. Поначалу была идея каким-то образом забрать свои документы из дома. Но, подумав, Анна решила, что это неправильно. Оставлять другую себя ни с чем рука не поднималась. Она-то в чем виновата? В том мире ее жизнь была ужасной. Пусть хоть здесь поживет спокойно – решила Анна и больше к этой идее не возвращалась.

Как-то они с Лизаветой подкараулили их с Павлом. Сидели в машине и наблюдали, как другая она утром провожает его на работу. Вышла, застегнула ему повыше замок на куртке, поцеловала в губы и стояла на крыльце, пока его машина не скрылась в переулке.

Надо же, как все могло бы быть. Теперь уже не ее муж выглядел счастливым. Она и раньше понимала, что не додавала ему любви, даже упрекала себя за это. Виноваты оба – были молоды, делали ошибки и пришли к такому финалу, когда от чувств остались лишь потрепанные временем лохмотья. А сейчас ему хорошо, и от этой мысли Анне тоже стало легче.

– Чему ты улыбаешься? – не поняла Лизавета.

– Боги мудрее нас.

– Что? – словно не расслышала подруга.

А вот с дочкой увидеться не удалось – уехала. Получила диплом и через знакомых нашла работу за рубежом. А оттуда, как известно, мало кто возвращается. Поначалу было очень тяжело. Получив свободу в том мире, Анна словно оказалась в клетке – в своем. Ее место здесь занято, дочь по-прежнему далеко, и без документов к ней не выбраться. Работа неофициальная, так что о пенсии можно только мечтать. Полный тупик.

А ночами накрывали мысли о Вэоне. Она и не думала, что без него будет так трудно, до слез. Как он пережил ее уход, вернулась ли к нему сила, а главное, сможет ли он снова стать счастливым – ответа на эти вопросы она уже никогда не узнает. Так пролетел месяц.

– Какая-то ты бледная. Снова не спала?

Лиза сидела напротив, уминая на завтрак бутерброд, а Анна налила кофе с молоком и уже минут десять задумчиво смотрела в окно кухни, обнимая бокал руками.

– Блин, остыл.

Холодный кофе она не любила, особенно по утрам, когда горло хотелось прочистить. "В микроволновке подогреть?" – задумалась Анна, глядя на кремовую жидкость и… всплывающие на поверхность пузырьки. Содержимое чашки забурлило, ошпарив руки, которые она в испуге отдернула. Лизавета замерла с открытым ртом и бутербродом в руке, из которого на стол лениво вывалился сыр.

– Этого не может быть! – сказали разом, только каждая вкладывала в это свой смысл. Лизавета – что магии в принципе не существует, Анна – что магия не должна существовать в этом мире, и уж точно не у нее.

Содержимое бокала успокоилось. Анна приложила руку – кипяток.

– Сможешь так еще? – забыв о выпавшем сыре, откусила хлеб Лизавета.

Снова прикоснулась, мысленно пожелав горяченького, и кофе вновь начал закипать.

– Ты, ведь, никому не скажешь? – испуганно посмотрела на Лизавету.

***

Гномы вернулись через месяц с новостью, которая в свое время обрадовала бы его, а сейчас он лишь равнодушно кивнул. Побывав дома, они привезли оттуда новую технологию обработки камня, и теперь дело со сбором огромной хрустальной линзы портала должно было пойти быстрее. Гномы не знали, что грандиозное сооружение, на которое они замахнулись, так и не оживет, потому что никто не сможет вдохнуть в него эту жизнь.

Весна отвоевывала себе все больше пространства, оголяя проталины в парке, крыши черепичных домов и не затененные края природных террас на склоне горы. Вэон теперь часто сидел здесь один, когда его не занимали дела. Находиться во дворце не мог – драконица со своей свитой утомляла его, деда ничего, кроме этого союза не интересовало, и оба они не уставал ему об этом напоминать.

Вэон держал в руках заколку с красным тряпичным маком, которая была у Анны в волосах во время бала, и смотрел на расстилающуюся по склону столицу. Дора сказала, что Анна ушла, потому что любила его и желала ему добра. Он ее понимал, на ее месте он сделал бы то же самое. Вот только, по-настоящему счастливым он чувствовал себя не когда сила вернулась к нему, и даже не когда Анна отдала ему себя, хоть ничего подобного ни с одной женщиной он не испытывал, а в тот момент, когда он представлял себе жизнь с ней – далеко отсюда, в маленьком домике. И такое будущее у них обоих могло быть, реальное, без всякой там магии. Он бы заваривал ей чай на травах по утрам, она бы пекла хлеба и пропадала в своей лаборатории, доучилась бы целительству, а он мог бы разводить овец. И засыпали бы вместе по вечерам. Но она решила за него, и вопреки ее желанию, это не сделало его счастливым.

До лета оставался месяц, а он все больше отдалялся от Агаты. Мысли об упущенном счастье сделали из него угрюмого отшельника. Он все время сравнивал, что будет и что могло бы быть, и все яснее понимал, что не сможет ограничиться малым. Он испортил жизнь себе, превратил ее в ад для Анны, и теперь в его руках было будущее Агаты. Она же совсем молода. Думал ли он когда-нибудь о ней?

– Повелитель, это вам, – маг прошел в кабинет и протянул ему конверт. От гномов.

"Дело окончено. Ждем дальнейших указаний".

Вот и все. Врата завершены, и пришло время взглянуть на них.

Гномы были в сборе. Их оживленное гудение смолкло, как только Повелитель появился внутри. Огромный металлический обод был отполирован до блеска, словно гигантское золотое кольцо, и на самом его верху в металле была выгравирована надпись: "Вход во врата Великой темноты". Рядом на большом ровном камне лежал ключ, который осталось вставить в отверстие наверху и провернуть. Сложенная из множества кусочков «линза» была расчерчена едва заметной сеткой стыков. Если работа выполнена верно, магия Врат оживет, спаяв их в одно целое. И, похоже, гномы сейчас ждали именно этого.

– Будем проверять? – спросил тот, кто был здесь главным.

– Начинайте.

Двое принесли раскладную лестницу и поставили рядом. С осторожность, словно держали что-то хрупкое, гномы передавали наверх ключ. Он вошел с тяжелым металлическим звуком, а провернулся, словно резал масло. Все отошли. Секунды ничего не происходило, а потом в глубине Врат раздался гул. Искра магии, вспыхнувшая в толще хрусталя, растекалась внутри ярким светом, сплавляя кусочки минерала, пока не охватила их все. Нутро врат заколыхалось, словно расплавленное стекло, а по светящейся поверхности пошли круги. Сердце Вэона замерло, и вместе с этой искрой вспыхнула надежда. Он подошел. Протянул руку, ожидая, что она утонет внутри этой странной субстанции, но ладонь уперлась в холодную жесткую поверхность, а свет внутри запульсировал и погас. Врата готовы, но проход в них закрыт. По толпе гномов пробежал шепот.

– Повелитель, а что же дальше? – спросил рыжебородый.

Рука Вэона сползла по стеклу, и он повернулся к ним:

– Я не знаю, – прозвучало обреченно. – Но ваша работа выполнена, вас вознаградят, – и скрылся в темноте тоннеля.

***

Весеннее солнце щедро дарило свет и лезло всюду, где только могло, словно шаловливый ребенок, которого наконец-то спустили с рук. Птицы, глядя на все это баловство, чирикали, как хлопотливые няньки. Утро было прекрасным. Агата с удовольствием потянулась и открыла глаза. В кресле у выхода на террасу сидел Вэон. Она поднялась, забыв о том, что сорочка мало что скрывает.

– Милый? Что ты здесь делаешь?

Он накинул ей на плечи приготовленный халат, как-то странно (так делал иногда отец) убрал с ее лица взъерошенные волосы…

– Вставай, Агата, нужно поговорить.

Он дал ей время умыться, сесть в кресло и протянул чашку свежего чая.

– Что происходит, Вэон?

– Я пришел сказать, что мы должны отменить свадьбу.

– О чем ты говоришь, я не понимаю? – чашка на блюдце в руке Агаты задребезжала, словно тоже протестовала сказанному. – Отменить свадьбу, когда до нее остался месяц?

– Лучше так, чем сделать еще одну ошибку. Я не люблю тебя, Агата. Никогда не полюблю. Всю жизнь ты будешь страдать от этого.

– Но я же согласилась на это! Мы заключили сделку!

– Мы ее расторгнем. Не бойся, я ни в чем не обвиню тебя, твои родители ни о чем не узнают. Весь позор возьму на себя. Скажем, что это ты передумала, сошлешься на мой дурной нрав, ведь по сути так оно и есть. Разве я не сделал твою жизнь здесь невыносимой?

– Никто не поверит, – растерянно прошептала она, и по лицу потекли слезы. – Отказаться от империи из-за дурного нрава? Это станет позором для меня. Двор будет шептаться. Отец не поймет. Я же королева! Все ждут от меня сильных решений!

– Я знаю. Но иногда нужно думать не только о троне. А сильных решений в твоей жизни будет еще много. Найдешь себе достойного короля. Ингвар, он же любит тебя (Агата вздрогнула). А я возьму ваше королевство под защиту, можем даже границу стереть, если захочешь.

Драконица бросилась к его ногам, прильнув к коленям.

– Не бросай меня, Вэон. Ты снова говоришь о любви, но для меня это совсем не главное. Я не страдаю без нее, и жизнь здесь мне нравится. Я буду хорошей женой, я рожу тебе сильных наследников. Только, пожалуйста, не прогоняй меня. Не решай за меня, что такое счастье.  К н и г о е д . н е т

Вэон замер. Анна тоже решила за него. Он смотрел на всхлипывающую на его коленях девушку и гладил ее по голове. Может, этот союз – то, что он заслужил за свою гордыню? Кара за то, что был слеп? И теперь он должен сделать ее счастливой, чтобы искупить вину?

– Ты уверена, что хочешь такой жизни? – спросил еще раз.

– Хочу! Больше всего на свете! – Агата с надеждой подняла на него взгляд.

– Хорошо. Тогда утри слезы, пора рассылать приглашения.

***

Анну потряхивало. Она не понимала, зачем это все с ней происходит. Почему сейчас? В чем смысл? Лизавета осторожно потянулась к ее рукам, коснулась и облегченно выдохнула.

– Ну, током ты не бьешься. Так что успокойся. Чего расстроилась-то? Ну, есть у тебя магия – кому от этого хуже? Кофе вон вскипятила… руками. Слушай, а, может, это из-за камня твоего? – Лизавета бросила взгляд на кусочек хрусталя, который Анна по ее совету оформила в кулон и теперь носила на шее.

Анна потянула за украшение и начала разглядывать – холодный, без искорки магии.

– Вообще, я бы на твоем месте задумалась, почему старушка дала тебе на память не какую-нибудь вышитую крестиком салфетку, а магический камень. Еще и при себе держать велела.

Эта мысль никогда не приходила Анне в голову. А ведь действительно, странно.

– Интересно, а что ты еще умеешь? – Лизавета изучала Анну пытливым взглядом, в котором начал разгораться азарт. – Погоди, у меня идея есть.

Она ушла в прихожую, чем-то там погромыхала и через минуту вернулась, держа в руках пластиковую садовую метелку.

– Садись.

Анна с укором посмотрела на подругу:

– В том мире никто не летал на метлах.

Лизавета задумчиво посмотрела на инструмент и поставила его к стене. Обе истерично прыснули со смеха. Лиза налила чаю, капнула в него валерьянки, не забыв про себя, и протянула Анне.

– Я, конечно, понимаю, зачем ты это сделала – ну, обратно вернулась. Только чем больше смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь – не место тебе здесь. Ты не подумай, что я не рада тебе. Живи хоть всю жизнь у меня. Только пропадаешь ты тут, Анют. И без него тебе плохо, думаешь, я не вижу?

– Это еще не все, – опустив глаза, совсем тихо произнесла Анна. – Кажется, я беременна.

Лизавета молча встала и открыла шкафчик. Рука потянулась за кое-чем покрепче валерьянки.

– Ну, будь здорова тогда, – залпом выпила, повернулась к подруге и уверенно произнесла: – Ты должна вернуться.

***

Темная фигура в матерчатом плаще с капюшоном пересекла парк и проскользнула в дворцовые ворота. Свернула с мощеной дороги в прилегающий к стене сад, и вскоре темнота и разбуженные весной кроны деревьев укрыли ее от посторонних глаз. Миновала заросшие плющом каменные беседки и террасы, многочисленные ступени и тропинки и вышла к ведущему на другую сторону узкой горной расщелины мосту.

Легкие шаги раздались в стенах старого заброшенного храма, у алтаря которого нес свою службу Видящий. Старик обернулся. Ночной гость отодвинул края глубокого капюшона.

– Дора?

– Время пришло. Ты помнишь, о чем клялся богам?

– Помочь тебе исполнить предназначение, – прошептал старик. – А мне – искупить вину за то, что когда-то обручил их.

– Тогда укажи мне путь.

Видящий нажал на потайной камень и вход в подземелье открылся.

– Дальше я пойду одна.

Она спустилась и, сняв со стены факел, скрылась в темном тоннеле. Око Врат, едва пропускающее лучи ночного светила в черную темноту пещеры, спало, ожидая того, кто его разбудит. Дора подошла ближе и приложила ладонь к стеклу – огромная магическая мощь вибрировала внутри.

Жрица встала напротив и сложила ладони вместе, попросив у богов благословения. Легкий взмах рукой – наверху, у основания надписи, не касаясь поверхности, тонкие пальцы вырисовывали магический символ. Его линии светились, словно она рисовала голубым расплавленным металлом.

– Воздух, – произнесла она и присела к основанию Врат.

Другой символ проявился на хрустале внизу.

– Земля.

Затем слева, на уровне сердца:

– Огонь.

И справа, напротив, деля огромное око пополам:

– Вода.

И самому важному отведено было место в центре:

– Путь.

Нутро врат подернулось голубым светом и поплыло, словно речная гладь. Дора провела по поверхности рукой, погрузила ее внутрь, ощущая обволакивающую ее магию, и улыбнулась. А затем накинула капюшон и вновь скрылась в темноте. Часть своего предназначения жрица выполнила – вдохнула во Врата жизнь.

***

– Сколько уже?

– Третий месяц.

– На УЗИ была?

– Нет еще.

– Так, может, ошиблась?

– Я тоже так думала, когда все сроки прошли. Не могло этого случиться, у меня же магии нет. Точнее, не было. А потом купила тест.

– Собирайся, едем на УЗИ. У меня знакомая – врач, без записи примет.

Анна лежала на кушетке, а гинеколог, оценив общее состоянии матки и срок, примолкла и внимательно вглядывалась в экран. Анну это начало напрягать: мало ли, может отклонения какие.

– Там что-то не так?

– Двойни в роду были? – обратилась к ней дамочка.

– В моем не было.

– А у мужа?

– Не знаю, – сглотнула Анна, когда представила Вэона в этой роли.

– Ну, тогда поздравляю! Ждите. В целом все у вас хорошо, можно сказать, идеально. Беременность сохранять будете?

Анна с Лизой переглянулись.

– Конечно, будет! – опередила ее Лизавета.

Подруги сидели в машине и молчали.

– Может, к той старушенции съездить, что зеркало тебе подсунула? – подала идею Лиза, отстукивая новенькими длинными ногтями по рулю.

– Я там уже была, она ни о каком другом мире никогда не слыхала и зеркал таких у нее больше нет.

– Все-таки камень этот твой Дора не просто так тебе сунула, еще попомнишь мои слова.

– Лиз, как же я рожать буду – без документов, а? – испуганно смотрела на нее Анна. – Детей же забрать могут. Где жить? На что кормить? Боги, их же двое! А если им передастся магия, как они будут здесь жить? – Анна схватилась за голову.

– Значит, документы нужно вернуть, хотя бы временно. Кстати, хорошая причина, чтобы вам, наконец, познакомиться, – сказала Лизавета и повернула в машине ключ.