Текст книги "История об игроках и играх (СИ)"

Автор книги: Кира Вольцик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 2. Самое первое в мире колдовство

Мы неслись по городу в микроавтобусе со включенными специальными сигналами. У меня и без того болела голова, а после двадцати минут беспрерывного слушания воя серены, я согласилась бы даже на гильотину в качестве средства от сильнейшей мигрени. Мою ненависть к газели пересиливала только благодарность Мефистофелю, не позволившему мне сесть спиной по ходу движения и великодушно уступившего свое место в конце салона. Я посмотрела на Юстас – разведчица держалась легко и расслабленно, даже как будто расцвела после экстремальной гонки по городу, приправленной психологическим звуковым оружием. На ее щеках появился румянец, а глаза искрились задорным огнем. В этот момент я остро почувствовала себя старой занудой, хотя по документам была старше девушки лишь на два года.

Петр вылез из микроавтобуса первым, развернулся и галантно подал руку Юсатс. Стоило ли говорить, что меня он не дождался? Мефистофель внимательно посмотрел мне в глаза, покачал головой, усмехнулся, легко спрыгнул на асфальт и вытащил меня из автобуса. Это был не обязательно, но весьма приятно. Кузьма вышел на улицу последним, суховато кивнув в качестве благодарности водителю. Он был необычайно собран, его морщинистое сероватое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, а глаза поражали цепкостью и холодностью. Раньше мне не доводилось видеть домового за работой, потому я удивилась. И даже немного залюбовалась им. Мефистофель поймал мой взгляд и снова усмехнулся.

Мы приехали в городской парк аттракционов, абсолютно не отличающийся от сотни подобных парков по всем городам страны.

Я была в десятке городов с обязательным посещением данного пункта развлечений, и всегда находила колесо обозрения, которое на верхней точке обязательно становилось чертовым, и то, если катающийся был хорошо воспитан, в иных же случаях в адрес бедного аттракциона летели нецензурные и более экспрессивные эпитеты.

Рядом с колесом обязательно должно было расположиться странно сконструированное корыто с щитами по бокам, которое создатели наивно назвали «сюрпризом». Не знаю, почему они выбрали столь оптимистичное название. В моем представлении сюрприз – это что-то позитивное, милое и приятное. Эдакая очаровательная неожиданность вроде букета цветов у входной двери. Если же человека приковывают цепями к огромному куску фанеры, начинают вертеть по кругу, а потом поднимают над землей – это должно называться как-то иначе, но на карусель «Экзекуция» много билетов не продашь.

Также обязательно в парке аттракционов встретятся автодром, «орбита», «ромашка» и «вихрь». Если парк современный и обставленный по последнему требованию капризного любителя развлечений, то вы найдете ND кинотеатр, где N – вычисляется из желания продавца заработать и его же природной наглости, а D указывает на возможность кабинки с экраном шататься, крутиться и трястись в нужные моменты.

– Мне казалось, что парк закрыт для посетителей всю последнюю неделю, – Юстас изящно перешагнула через полосатую ленточку, с помощью которой наши доблестные сотрудники пытались не пускать праздных прохожих к месту преступления.

– Закрывать парк в самый разгар сезона не выгодно, – нахмурилась я. – Не помнишь, почему его закрыли?

– Я даже не помню, точно ли его закрывали, – пожала плечами разведчица. – Мне почему-то так казалось…

– Его действительно закрывали, – вмешался в наш разговор Мефистофель. – Ведется подготовка ко дню города, в этом году готовится грандиозная программа. В парке обещали установить площадку для выступлений звезд.

– Чем вызван такой размах? – я удивленно приподняла брови.

– Город празднует юбилей, – разъяснил напарник. – Пятьсот лет, как-никак…

– А ничего, что год назад мы праздновали трехсотлетие? – недоверчиво нахмурилась я.

– Это очень тонкое волшебство, – Мефистофель развел руки в стороны.

На город опускались сумерки, оттого среди зеленых деревьев было свежо и даже немного зябко. Юстас застегнула куртку, я куталась в плащ, Мефистофелю было все равно.

– Нам еще долго идти? – спросила Юстас после минуты торопливых шагов в тишине.

Мефистофель не ответил, а лишь кивнул в сторону одиноко стоящего дерева, под которым собралась толпа, представители которой могли похвастаться гражданской одеждой, кителями федерального бюро и городских сыщиков. Кто-то постоянно щелкал фотоаппаратом, ослепляя всех присутствующих на краткий миг яркой вспышкой. Петр возился с кисточками, тонкими пленками и лопаточками, прибившись в копанию криминалистов городских сыщиков. «Конкуренты» прибыли на час раньше, потому уже заканчивали свою работу. Нас они удостоили сухим кивком, что уже было неплохо. Если верить папиным рассказам, раньше сыщики и сотрудники бюро общались настолько напряженно, что их не рисковали оставлять вместе на одном объекте.

– А где?..

Кузьма не дослушал моего вопроса, подняв указательный палец вверх. Мы с Юстас запрокинули головы. На толстой нижней ветке, привязанный грубым красным канатом за запястья и колени, лежал мужчина. Определенно, мне доводилось видеть его раньше, только я не могла узнать его. Кузьма подошел к дереву и пробормотал длинное предложение на древнем языке. Через секунду жертва лежала на траве под деревом, прямо перед нами с Юстас.

Мефистофель опустился рядом с мужчиной на колени и открыл свою мешкообразную сумку. Его жесты были быстрыми, но в них не было суеты. Напарник достал склянку с красной пыльцой и развеял ее по ветру, старательно вглядываясь в очертания алых вихрей. В ту же секунду в его ладонях появился ладан и какие-то травы, которые он сразу же поджег от пламени дешевой пластиковой зажигалки. Не без удовольствия я вдохнула ароматный сладковато-терпкий дым.

Подул ветер. Деревья мгновенно отозвались шелестом листвы. Я вдруг подумала, как замечательно было бы вот так оказаться на природе летним вечером с Юстас и Мефистофелем просто так, без расследования. Напарник бы занимался костром, романтичная разведчица плела бы из цветов венки, а я бы сидела на расстеленном одеяле и пыталась создать подобие стола из принесенных из дома угощений…

Спохватившись, я поднесла к лицу влажную салфетку, закрывая рот и нос. Похоже, дымом трав напарника не стоило дышать слишком впечатлительным особам.

Мефистофель продолжал чаровать. Он бормотал строчки из древних текстов на греческом и арабском, собирая красную пыльцу обратно в склянку. Вычерчивал непонятные письмена на земле, посыпая их золой. Плевал через плечо и завязывал узелки на травинках.

Я заставила себя оторвать от него взгляд и подошла к Петру. Он уже заканчивал работать, запаивая в пластиковый пакет огромные сапоги со шпорами.

– Пока Кузьма их не остановил, они под деревом скакали, – пояснил юноша, верно истолковав мой любопытный взгляд.

– Что-то еще везем с собой? – спросила я, отметив, что Петя говорит о домовом весьма тепло и уважительно.

– Юстас нашла баранью лопатку, покрытую руническими письменами, – рассказал криминалист. – Мне кажется, это важная находка.

Я кивнула и повернулась к Мефистофелю. Специалист по снам уже закончил свою работу. Он выглядел уставшим и бледным, потравив на чары много сил, но в его почти прозрачных глазах явно различалась самодовольная усмешка.

– Не хочешь осмотреть жертву? – предложил мне напарник, поймав мой взгляд.

Я послушно подошла к новому объекту. Это был миловидный мужчина, с вьющимися темными волосами и аккуратной бородкой в стиле самого знатного друга Д’Артаньяна, выбравшего мушкетерский плащ, а не графский титул. Объект мог похвастаться нежной кожей, которая явно была предметом зависти ни одной сотни девушек, и приятным цветом лица.

Я присела перед ним на корточки, провела ладонью по лбу молодого человека, проверяя, нет ли испарины. Он дышал медленно и глубоко, едва слышно, так, что порой даже казалось, будто бы он не испытывает в этом необходимости. Я положила руку ему на грудь, слушая сердце.

– Бьется, я проверял, – прокомментировал Мефистофель.

Я кивнула. Мои руки нащупали цепочку, которую я тут же попыталась достать из под майки. Меня всегда удивляло, когда мужчины носили на шее что-то помимо символов веры. Даже армейские жетоны я воспринимала как прихоть.

– Не узнаешь? – спросила я, положив на ладонь красную фишку.

– Теперь нам не удастся отвертеться от этого дела, – задумчиво сказал напарник.

– И мы вынуждены подтвердить, что в городе серия странных происшествий, в результате которых мы получили двух человек в магической коме, – я резко встала. – А если это серия, то в ней должна быть какая-то логика.

– Не у всех адекватных людей есть логика, а тут мы имеем дело, как минимум, с необычным существом, – возразил Мефистофель.

Я пожала плечами. Мне очень не хотелось, чтобы он оказался прав.

2_2

Мы ехали в здание ФБД гораздо медленнее и без этого утомительного воя, потому я могла сконцентрироваться на своих мыслях. В машине сидели только мы с Юстас. Кузьма, Петя и Мефистофель занимались транспортировкой нового объекта.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросила разведчица.

Я неопределенно пожала плечами.

На самом деле, я силилась направить мысли в нужном направлении, но голова, словно издеваясь, подкидывала навязчивую песенку про ревущие небеса и отсутствие взаимопонимания между двумя лирическими героями, популярную несколько лет назад. Внутренний же голос, вместо того, чтобы подсказывать что-то дельное, с особым удовольствием выводил последнее «о тебе» так протяжно и фальшиво, что моя идеальная схема рушилась, не успевая выстроиться.

– Пытаюсь понять, что еще объединяет наших объектов, помимо красной фишки на груди и глубокого сна, – практически не соврала я после некоторого молчания.

Юстас понимающе кивнула.

Я искренне боялась, что она услышит, как мое подсознание в унисон со внутренним голосом затянуло «не вдоем», скатываясь в джазовую импровизацию.

– Я подала прошение в отдел по сбору информации на наших пациентов, – сказала разведчица. – Прямо из парка позвонила. Они обещали подготовить завтра к утру.

Я одобрительно похлопала ее по руке. Почему мне в голову не пришло поступить также? Может быть, потому что я забыла, что у нас вообще существует такой отдел?

Остаток пути мы проехали в тишине. Обсуждать дело мне не хотелось: слишком оно меня пугало. А еще я чувствовала невероятную усталость, которая накрепко блокировала мозг.

***

Я проснулась от звонка будильника. Это могло многое сообщить о сегодняшнем дне. Обычно я открываю глаза на полчаса раньше положенного времени, тянусь и в мягкой полудреме жду сигнала к подъему. Для меня утро – самое счастливое время суток. Обычно я быстро высыпаюсь, не уставая благодарить природу за возможность моего организма быстро восстанавливаться за краткие часы сна. Сегодня организм отдохнуть не успел.

Я нахмурилась и села в кровати. Звуки не раздражали, что уже не могло не радовать – если я начинаю шарахаться от любого шума, даже мелодичного, значит, приближается мигрень. Лишь немного кружилась голова и болели глаза.

– Если бы я не знал, что ты была на работе, я бы решил, что ты вчера весь вечер пила, – в комнату заглянул Сережа. – Сколько часов ты спала?

– Пять или четыре, – подсчитала я.

– Да ты у нас просто спящая красавица, – рассмеялся брат. – Не боишься, что за время твоего сна изменились нравы, ценности, мода, наконец… И люди стали совсем другими?

Я бросила в брата подушкой. Меня задели не его дружелюбные насмешки, а упоминание героини всем известной сказки, впрочем, погорячилась я зря: Сергей не мог ничего знать о нашем неожиданном расследовании.

– Я просто в ужасе, с нравами это слишком часто происходит, – мой голос звучал неприятно скрипуче.

– Весьма пессимистично, – брат вертел подушку в руках, не решаясь кинуть мне ее обратно. – Я тебе завтрак приготовил, а ты применяешь против меня метательные снаряды…

– Мне очень стыдно, – соврала я. – Если хочешь позавтракать со мной, встретимся на кухне через несколько минут.

– Спасибо за разрешение, о, королева, – паясничая, брат вышел из комнаты, оставив дверь моей комнаты открытой. – Разрешите падать ниц после утреннего кофе, когда Ваше Величество будет находиться в более приятном расположении духа?

Проигнорировав последнюю реплику Сережки, я встала в кровати и первым делом закрыла дверь в комнату, зная, что через несколько минут снова ее открою, чтобы пойти в душ. Открытые двери всегда действовали на меня как красная тряпка на быка.

– Ваше Величество будет кофе со сливочками или без? – прокричал Сережа из кухни. – Сливочки в данном случае – это жирненькое молочко, а не фиолетовенькие крупненькие ягодки с косточками. Звезды сложились таким образом, что со сливочками…

Мне стоило большого труда справиться с собой и не заглянуть на кухню перед душем. Сережа баловал нас своей готовкой не так часто. Для демонстрации его высоких кулинарных способностей должно было произойти что-то из ряда вон выходящее.

– Ты сегодня снова идешь выгуливать друга? – спросила я, усаживаясь на кухонный диванчик.

От кожи приятно пахло ромашковым мылом, а волосы едва заметно кудрявились после душа. Я начинала себе нравиться, а когда увидела аккуратную стопку блинов, мир тоже пришелся мне по себе. Пожалуй, блинам я симпатировазала больше, чем себе.

– У Яшки что-то на работе, – брат поставил передо мной чашечку с кофе. – Разве что вечером силы останутся. Кстати, блины сам пек, барабашка сегодня отдыхает…

Я округлила глаза от удивления и позавидовала неиссякаемому источнику энергии Сергея. Впрочем, когда мне удастся выспаться, я тоже смогу сделать много хорошего и полезного… Только когда это будет?

***

На крыльце здания ФБД стоял Кузьма, он явно кого-то ждал. По тому, как он сделал несколько шагов мне навстречу, было не сложно догадаться, кто же именно тот счастливчик.

Как и Юстас, разведчик равнодушно относился к форме и обычно ее игнорировал, если ему не доводилось заранее узнать о грядущей проверке вышестоящего начальства. Каналы у него были проверенные, потому в коридорах Федерального Бюро вспоминали только о двух или трех случаях, когда проверяющей комиссии удалось уличить домового в пренебрежении к мундиру. Не могу сказать, что Кузьма боялся начальства, более того, на мой взгляд, он его не уважал ни на йоту. Потому он вежливо слушал выговоры, мило улыбался и продолжал носить гражданскую одежду, находя ее более практичной.

– У меня будет для Вас задание, – Кузьма стоял напротив меня, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть мой лицо. – Специально берег, думал, что именно Вы заинтересуетесь.

Я улыбнулась и приготовилась покориться. Кузьме же было мало моей молчаливой готовности слушать, он ожидал более явной радости.

– Почему именно я должна была заинтересоваться? – спросила я после некоторого молчания.

– Вы даже не спросите, что за задание? – удивился Кузьма.

– Меня больше интересует ответ на первый вопрос.

Домой рассмеялся. Я видела, что ему очень сильно понравился мой ответ, но не могла сказать, почему. Сложилось ощущение, будто бы он нашел в нем что-то такое, чего не нашла я. Какой-то иной смысл, который я даже не собиралась вкладывать.

– Вы любопытны, но рациональны, – ответил Кузьма. – Мне нравится такое сочетание. Вы будете спрашивать про задание?

– Вы же все равно расскажите, – пожала плечами я. – Невозможно отдать команду, не сообщив об этом.

– Это не команда, это вежливая просьба, – поправил меня Кузьма. – Я думаю, Вам будет полезно сходить в НИИ магии и суеверий, они у нас во втором крыле ютятся. Заодно спросите все, что посчитаете нужным о нашем деле. Если повезет, они даже ответят.

– А потом я доложу Вам. Зачем устраивать сломанный телефон? – приподняла брови я.

– Кто сказал, что Вы доложите мне? Вы просто сообщите мне то, что посчитаете нужным, – Кузьма проводил взглядом опаздывающего сотрудника. – Может быть, Вам будет по душе мудро молчать. Я не стану настаивать. Если мне будет необходимо, я пойму без слов.

– Вербуете? – усмехнулась я.

– Почему Вы все опошляете? – Кузьма развел руки в стороны в деланном жесте оскорбленной невинности. – Поощряю стремления к знаниям в различных областях.

Он мог бы показаться весьма милым и расслабленным, если бы вчера мне не довелось увидеть глаза домового во время работы: сухие, чуть прищуренные, сосредоточенные. Сильнее глаз был только его взгляд, который я хорошо запомнила. Сегодня глаза разведчика искрились благодушием и весельем, к которым добавлялась загадочная нотка тоски, однако взгляд остался прежним.

– Не возражаете, если я схожу в НИИ сейчас?

– Идите, – кивнул Кузьма. – Мне нужно дождаться других членов нашей группы.

Я кивнула на прощание и поднялась на крыльцо. Быстро нашарив пропуск в сумке, я сунула его под нос пожилому охраннику и, умудрившись ни разу не удариться ногой о вертушку, вошла в здание.

Раньше мне не приходилось бывать в НИИ Магии и суеверий, потому я подошла к висящему на стене плану эвакуации и попыталась найти пункт назначения. Специалисты по колдовству ютились в двух маленьких комнатках за библиотекой на самом верху здания, где кабинеты обычно не пользуются популярностью, поскольку там всегда холодно, а во время дождя с потолка льется вода.

Главное здание Федерального Бюро спроектировано максимально просто, хотя по городу упорно ходят слухи о неких подземельях и заброшенных бункерах, где мы пытаем людей и храним самое страшное в мире оружие. Не стану говорить, что подобные легенды – бред, но лично я никогда не видела ни одну из таких секретных комнат. С другой стороны, я честно признаюсь, мне довелось видеть не так много.

Я поднялась по лестнице на последней этаж и направилась в правый конец коридора. Сюда уже частично добрался ремонт: стены покрасили ядовито-зеленой масляной краской, а потолок покрыли толстым слоем побелки. Кое-где стояла мебель, прикрытая газетами, поверх которых лежал строительный мусор, а на дверях кабинетов за белыми разводами практически не читались надписи на табличках.

– Вы ко мне? – раздался за спиной красивый сипловатый женский голос. – Извините, я из библиотеки бегу…

– Если вы специалист по магии и суевериям, то к Вам, – я постаралась выглядеть максимально приветливо и учтиво.

Женщина быстро улыбнулась и толкнула передо мной дверь. Она двигалась легко и бесшумно. Мне стало ясно, почему я не услышала звука ее шагов до тех пор, пока она не подошла ко мне практически вплотную.

Кабинет НИИ представлял заставленное стеллажами небольшое помещение, плохо освещаемое и еще не отремонтированное. Не сдержав любопытства, я подошла к одному из застекленных шкафчиков. «Философский камень», «череп коня вещего Олега», «черная дыра, модель в миниатюре», «камень Вавилонской башни»… Я читала ярлычки, как завороженная. Самым сложным было сохранить серьезное лицо и не завопить в восторге: «Это все действительно существует!»

– Не знала, что у нас хранится такое богатство, – сдержано прокомментировала я, с трудом отрывая себя от стеллажей.

– Потому что нас начальство не жалует, – фыркнула женщина. – Здесь всего двое работников, причем, обе должны отрабатывать часы и в библиотеке… Признаться, мне библиотечное дело больше по душе.

– Почему? – удивилась я.

– Настоящая магия в текстах, она куда тоньше, сильнее. Она может подчинить, изменить, исцелить. Я думала Вам не придется объяснять такие вещи, – сотрудница НИИ строго посмотрела на меня. – Вы же искусствовед?

Я едва не чертыхнулась. Мне надоело, что меня все попрекают моим необычным для данной структуры образованием. Откровенно говоря, у меня никогда не было тяги к живописи, музыке и текстам.

В гимназии на уроках мировой художественной культуры я играла в «смешные предложения» или «морской бой». Походы в музей радовали меня только тогда, когда нас освобождали от уроков. В филармонии у меня начинается сильнейшая головная боль от вечной какофонии, которую эстеты называю классической музыкой. Помню, как однажды мама вытащила меня послушать орган, когда мы ездили в столицу по каким-то семейным делам. Я еле высидела концерт, после которого возненавидела Бетховена, творчеством которого у меня так и не получилось насладиться.

Вуз я выбирала максимально простым способом исключения. Я выписала на листочек университеты и институты нашего города (заранее решив, что студенческий общажный быт я не выдержу) и вычеркнула все, где у моего отца были связи. В тот момент я приняла решение стать искусствоведом. Зря, наверное, поскольку всегда была слишком сухой для восприятия тонкого возвышенного мира. Буквально через полтора года у отца появились связи и в моем вузе, тогда я решила всячески добиться своего исключения, в чем потерпела неудачу. Мои работы по педагогике и психологии пестрели прямыми цитатами из «Моей борьбы» Гитлера, что наши милые профессора относили к свежим взглядам. Я самозабвенно доказывала музыкальным теоретикам шедевральность современной попсовой музыки, а литературоведам – новаторство стихотворений одного известного «поэта», который не может написать ни строчки без мата, однако если убрать ненормативную лексику, становится явным его плагиат. Этикет я назвала излишней наукой и подготовила проект, в котором призывала отказаться от изучения этикета в школах и гимназиях с тем, чтобы он был доступен лишь узкой прослойке населения.

Отец смотрел на мои фокусы прикрыв глаза, не показывая своего неодобрения. Брат же окрестил мое поведение «ботаник-панк» и ждал, пока меня либо вышвырнут из вуза, либо наградят именной стипендией. Не знаю, как он смог предвидеть последний вариант развития событий, но факт остается фактом, премию я получила. За ней последовало приглашение остаться в аспирантуре, но от него я решительно отказалась.

– Скажите, кто-нибудь в ФБД не знает о моем дипломе? – грустно выдохнула я.

– Не обижайтесь, – женщина ободряюще положила мне ладонь на плечо. – Просто нам как раз помогает мальчик из вашей бригады, он рассказывал нам о Вас. Петя, если я правильно помню.

– И как он Вам? – заинтересовалась я.

– Имеет свой стиль, весьма недурно пишет. Правда, практически не читает, – женщина понизила голос до шепота. – Иногда мне кажется, что о некоторых книгах он узнал только у нас.

Я посмотрела ей в глаза. Создавалось впечатление, что на подобные места всегда объявляются кастинги, где наличие черных бездонных глаз – обязательное условие. Я не смогла определить, где заканчивается зрачок и начинается радужка, такими темными казались ее глаза… И ресницы – длинные, густые, цвета угля. Они явно были предметом зависти других женщин.

Женщина щелкнула пальцами. Из смежной комнаты прилетел поднос с двумя чашками какао и упаковкой печенья.

– Вы же сказали, что здесь нет настоящей магии, – напомнила я.

– Так ее и нет, – собеседница пожала плечами. – Это все дешевые фокусы, настоящая магия иного, более высокого уровня.

Я задумчиво протянула какую-то гласную. Я ничего не понимала и уже не хотела в чем-либо разбираться.