Текст книги "Цена его любви (СИ)"

Автор книги: Кира Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 46

Влад

Тяжело приваливаюсь к стене, тихо заперев за собой дверь.

Будто с мясом ее от себя отрываю. Невыносимо. Боль от порезов – хрень по сравнению с этой болью! И с тем, что будет дальше, что впереди!

Сжимаю переносицу пальцами.

Никуда не деться. Выбор давно сделан.

Я сделал его еще тогда. Еще почти сопливым пацаном, который решил, что никогда не сдастся, что ни перед кем не будет прогибаться. Который решил, что сам прогнет этот мир под себя!

Да. Тогда я не представлял. Мысли допустить не мог, к какой жизни, к каким последствиям приведет меня этот выбор!

Но… Теперь уж ничего не изменить, да и вряд ли я поступил бы иначе, даже зная обо всем. Прогибаться – это не про меня.

Что ж. Жизни плевать, осознаем мы последствия своих решений, или нет. Она за все спрашивает свою цену.

И сейчас приходит время платить по ее счетам.

– Да, – спокойно отвечаю на входящий звонок из засекреченного номера.

– Ну что, Север? – ехидно звучит металлом голос моего врага-невидимки. – Готов к обмену? Ровно через час я готов отдать тебе твою маленькую сестренку в обмен на твою сладкую девочку. Готов?

Молчу.

Я не готов. Я не готов даже слышать его голос. Не готов понимать, что не поймал этого урода. Не готов. Но все еще впереди. Игра не закончилась!

– Ну, чего ты так расстраиваешься, даже слова в ответ выговорить не можешь? – раздается в трубке карканье отвратительного голоса. – Надо уметь проигрывать достойно, Влад. Всю жизнь выигрывать не получается даже у самых умных и фартовых. Просто прими это как данность. Да и ты не совсем проиграл. Скоро мы с тобой вместе встанем у руля. Завладеем всем. И тогда я верну тебе твою сладкую Дашу. Обещаю. Пальцем ее никто не тронет. Если ты, конечно, фортеля не выкинешь. Как принцесса в башне будет дожидаться своего принца!

– Время и место. Давай по сути.

– Не так быстро, Север. Сброшу тебе место. Минут через пятнадцать.

Блядь. Времени еще меньше, чем я думал.

– Гордей.

Он уже стоит рядом.

– Это не Грек, – сообщаю ему. Естественно. Грек выделил Милене для охраны своих людей. Если бы он знал, что Даша уже практически у него в руках, я так просто бы ее оттуда не вытащил. Да и не звонили бы мне с обменом. Сейчас обе моих девочки были бы у него.

Да и сейчас все внутри переворачивается от понимания, что мог бы не успеть.

Бабья ревность дурная мне бы в голову даже не пришла на фоне серьезных раскладов. Это, блядь, реально, просто судьба, что именно Сергея в эту хрень свою впутала дурная баба. Охранники его узнали, ведь не один раз появлялся в моих клубах для того, чтобы кого-то подлатать. Ну, а дальше вычислить его машину и передвижение – вопрос нескольких секунд и одного звонка.

Но я реально сегодня Дашу из лап самой смерти вырвал.

Больше нельзя рисковать.

Урод прав.

Судьба не так щедро разбрасывается фартом.

– Где Ал?

Дочку-то Греку придется вернуть. Братишка сильно поторопился с выводами. Впрочем, я и сам был склонен думать, что за всем стоит Ефимов.

Нужно возвращать его дочь. И срочно.

– Уехал, – мрачно отвечает Гордей, глядя в пол.

– Куда? – блядь, только этого мне сейчас не хватало! Сжимаю зубы до хруста.

– Ну, – хмыкает, разводя руками. – Ты же сам ему сказал. Убраться так, чтоб даже ты его не нашел! Вот он и убрался. Хрен его знает, куда.

– Гордей!

Блядь, они что все, сговорились?

– Я так смотрю, у тебя свои мысли на этот счет, да?

– Влад… Ты пойми. Не бывает столько совпадений. Грек уходил под Новый Год. Ездил к Грачу. Планы свои изменил. И сейчас. В Лондон отправляется. Как раз после того, как ты слил документы Лютого и Морока по алмазам, а они здесь и еще долго не выберутся. Грек, может, все это и не задумал, но он явно замазан.

– Мать твою, Гордей! Ты думаешь, я сам этого не понимаю? Какого хрена? Я же вижу! Ты поддерживаешь Ала!

– Север. Две головы лучше одной. Я не просто исполнитель, что все твои приказы выполняет. Ты знаешь. Поперек никогда не пойду. Но и у меня есть свое мнение. И я думаю, что очень полезно подержать Грека за яйца. И смотри. Девчонка его-то пропала. А кипиша он до сих пор не поднял. Был бы чист, уже бы предъявил. Уже бы его люди и остальных у твоего дома со стволами бы собрались.

Матерюсь сквозь зубы, пока Гордей отходит, отвечая на звонок.

Мать вашу, все самодеятельностью решили заняться!

Доля истины, конечно, в словах Гордея есть. Но положение сейчас слишком шаткое для таких размахов. И без того, как по болотной трясине идешь. С каждым шагом провалиться можешь и остальных за собой потянуть.

Но…

Те, кому, кроме собственной жизни нечего терять, никогда этого не поймут. Знаю. Сам таким был. Все на максимум. Потому что за спиной твоей не стоят те, кого оберегать должен.

– Север, – Гордей возвращается еще более хмурым, чем уходил.

– Ее почти нашли.

Глава 46

Все мысли про чужих дочерей тут же вылетают из головы.

– Что значит почти? Где?

– В одном из загородных домов Грача. Даже не думали. Так, на всякий случай туда наши люди заглянули. Она там было и явно долго. Вещи ее все. Сумочка та, знаешь, с потрепанным зайцем. Только похоже, перед нами ее как раз и забрали. И в комнате все перевернуто. Но люди наши там остались. Может, еще вернут…

Твою ж мать!

А вот теперь херачу кулаком по стене со всей силы.

Совсем хреновый расклад. И я ни хера уже не понимаю.

Грач?

Я его тело-то видел? Нет.

Есть шанс, что он жив и играет в странную игру?

Только вот на хера бы ему?

И без того все в своих руках держал!

И голову о стену разможить сам себе готов за то, что схроны прочищали, а дом загородный посмотреть даже в голову не пришло!

– Радует только то, что условия у нее, похожу, реально неплохими были. Только решетки на окнах. А так… Все хорошо и пристойно. Ну, и похоже, твоя сестренка успела крови похитителям попить. Судя по осколкам разбитой посуды…

– ладно, – заставляю себя успокоиться. Сдавливаю переносицу пальцами. – Времени нет, Гордей. Стас приехал?

– Минут десять, как здесь. Пьет в гостиной твой лучший виски. Зашел с черного хода, как ты и просил. И машину его мы уже отогнали.

– Хорошо. Пусть идет к Даше. Пусть забирает. Через десять минут на мой телефон место для обмена сбросят. Ты туда поедешь. Аккуратно. Оцепишь там все. Чтобы никто не выбрался. И, Гордей…

– Да не волнуйся, Влад. Не в первый раз. Сделаю все так, что у Регины и волосок с головы не упадет.

– Да. Если там будет Регина. В чем я уже очень сильно сомневаюсь.

Ну вот и все.

Что мог, то сделал.

– Стас.

По лицу вижу, он до сих пор недоволен тем, на что согласился. Но обратной дороги уже нет. Для меня так точно. Все давно решено.

Молча наливаю себе полный стакан виски из бутылки, которую он уже успел достать.

Так же молча чокаюсь с ним, опрокидывая в горло обжигающую жидкость одним глотком.

Краем глаза замечаю, как во двор съезжаются черные внедорожники. Как вороны на белом снегу. По душу.

– Влад.

Стас с грохотом ставит свой стакан на стол. Резко вытягивает руки.

Черт.

Крепко обнимаемся. По-мужски. Как перед последним боем.

Слов не нужно. Я знаю, он не подведет.

Медленно разворачиваюсь в сторону распахивающейся с грохотом двери.

Стас уже выходит. Ему нужно забрать Дашу.

На пороге Морок. За его спиной Тигр. Их люди растекаются черными фигурами по всему двору.

– Влад! – черт, как же не вовремя.

Сердце дергается, когда слышу ее нежный голос. Хочется все бросить и укрыть ее собой.

Какого хрена она сюда пришла! Я же сказал, дождаться Стаса в комнате!

– Уходи, Даша.

Бросаю, не поворачиваясь. Не отводя глаз от холодного, непроницаемого лица Морока.

– Ты знаешь, почему мы здесь.

Его ледяной, как всегда, без грамма эмоций голос, звучит оглушительно.

– Нет! – раздается оглушительный, раздирающий душу крик Даши одновременно с тем, как Морок вскидывает руку со стволом. Одновременно с его выстрелом.

Того, что я сделал, в нашем мире не прощают. Даже лучшие друзья, с которым прошли пешком половину жизни. Бок о бок. Это понятно каждому.

Глава 47

Даша.

– Неееееееет!

Вопль раздирает мое горло.

Всю меня. Грудь, душу, выламывая ребра.

– Нееееееееет!

Я не могу. Я отказываюсь!

Этого не может, не должно быть!

Влад приказал ждать Стаса, но я не сказала ему…. Господи, как же много я ему не сказала!

Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, когда мы увидимся снова! Я просто не могу не сказать ему о том, как его люблю, как он мне дорог! Насколько стал моим воздухом, моим сердцебиением, самой моей жизнью. Он должен. Он должен знать, услышать это! Пусть мы все чувствует, все понимаем, но ведь и слова иногда несказанно важны!

Я замерла, когда на пороге вдруг появилась мощная фигура в черном. Я видела этого человека. И того, кто стоит сейчас за ним.

Видела еще с репортажей про приемы, на которые Влад ходил без меня. Они были рядом. Вместе. И с ними еще один человек. Дан.

Они друзья, кажется. Но теперь…

Он, этот человек в черном, вызывает внутри только леденящий ужас. Не могу сказать, почему. Он похож мне сейчас на ангела смерти. Я даже замираю, как загипнотизированная глядя на него.

– Ты знаешь, почему мы здесь.

Его голос звучит льдом. Он него замерзает кровь в жилах. Он убивает одними глазами.

Но…

То, что происходит дальше, всю жизнь кровавым пятном будет стоять у меня перед глазами.

Влад приказывает уходить. А я не могу пошевелиться. Даже воздух в легких, кажется, застывает. Превращается в лед.

Он вскидывает руку. Выстрел оглушает. Разрывает барабанные перепонки. Ослепляет намертво, лупит по глазам.

– Нееееееееет!

Я вся исхожусь в безумном вопле.

Влад падает.

Но броситься к нему мне не удается.

Сильные руки обхватывают меня за талию. Держат, будто самые настоящие стальные тиски.

– Пустите! – я барахтаюсь в этом захвате.

– Пусти! Может, он еще жив! Пустииииииииии!

Где все? Где люди Влада? Почему никто ничего не делает? Почему ему не оказывают помощь? Куда все подевались? Где Гордей, остальные? Почему этот человек так и продолжает стоять на месте, а Влад – лежит на полу без всякой помощи? Почему?

– Нееееееет! – я брыкаюсь, царапаюсь, кусаюсь, дергаю ногами, но никак не могу выбраться из тисков чужих рук. Пока он… Пока он там… О, Боже!

– Влааааааааад!

Я не могу. Я должна быть рядом! Даже если это будет его последний выдох. Я. Я должна его поймать! Прикоснуться. Обхватить лицо!

Нет! Не последний! О чем я?

Влад жив! Он не может умереть! Он не может…

– Тихо, – ухо опаляет властный приказ. – Тихо, Даша. Ты идешь со мной. Ты обещала. Обещала, черт тебя дери, Владу!

– Нееееееет!

Что? Что я обещала? Что брошу его умирать? Что ничего не сделаю, чтобы помочь ему?

Таких клятв я Владу не давала!

– Нет! Пусти! Пусти меня к нему!

Брыкаюсь, вкладывая все силы. Вою от бессилия.

– Даша. Если ты сейчас не послушаешь меня, ты его предашь, – его голос хлещет меня хуже пощечин. – Давай. Нам надо уходить. Ну, помоги мне.

– Нееееееет!

Куда уходить? О чем он? Зачем? Ради чего?

Ради того, чтобы спасти себе жизнь? Но она ничего не стоит и ничего не значит, если в ней больше нет Влада!

– Давай!

Он больше не уговаривает. Не убеждает. Просто тащит меня, брыкающуюся, на руках. В сторону подвала.

– Давай, Даша. Ты знаешь, как открывается эта чертова штука. Давай, открывай ее!

Санников опускает меня на пол, когда мы оказывается у двери в подвал-подземелье. Закрывает своим огромным телом проход обратно.

– Нет, – шепчу, чувствуя, как подгибаются ноги. – Ради чего? Зачем? Он же… Ттам…

Я не могу этого выговорить. Не могу. Но перед глазами марево, а в нем – окровавленный Влад, лежащий на полу.

– Он очень дорого заплатил за то, чтобы ты выжила, Даша! Ради него! Ради него, вот зачем! Ты должна ему верить!

Обхватывает мои плечи стальной хваткой. Поднимает в воздух. Встряхивает. Жестко. Резко.

Но это не помогает.

Потому что все, чего я сейчас хочу, – оказаться с ним рядом. И…. Если помочь уже ничем нельзя, – о, Боже, как это страшно произносить даже в мыслях, – просто свернуться у его ног собачонкой. И выть. Целуя его лицо. Любимое лицо.

– Даша!

Санников снова меня встряхивает.

– Я дал слово, и я его сдержу! Выволоку тебя отсюда, пусть даже и другим путем. Все равно выволоку! Но! Нас никто не должен видеть! Никто не должен знать, что мы вообще здесь были сегодня! Ты понимаешь? Понимаешь? Это то, чего он хотел. Ради чего он…

Нет. Я не понимаю. Ничего не понимаю!

Что я должна понять? Что он оплатил мою жизнь ценой своей? Так мне этого не нужно! Зачем мне такая жизнь?

Живот сводит судорожным спазмом.

Не успеваю отвернуться, как меня просто выворачивает. Прямо на пол. На Стаса, который зло и слегка изумленно смотрит на меня.

– Черт… – растерянно бормочет, подхватывая меня за талию, когда я чуть не падаю на ватных ногах.

– Ты еще и беременна? Даша!

Что? Беременна?

Нет. Это просто нервы. Нервы. За последнее время мне столько пришлось пережить!

Но…

О, Боже. Когда у меня в последний раз были месячные? Я не помню! Мамочки!

В шоке подношу руку к губам. А если… Боже! Если я и правда беременна, а он никогда об этом так и не узнает?

– Давай, Даша, – голос Стаса слегка смягчается. Вижу, что ему снова хочется меня встряхнуть, но он опускает уже дернувшиеся к моим плечам руки. – Ради ребенка. Ради, мать твою, его ребенка! Или ты хочешь, чтобы вас обоих уничтожили?! Влад тебе такого не простит! А ты сама? Сама себе простишь, если убьешь его продолжение?

– Послушай! – все-таки сдавливает мои плечи так, как будто хочет вдавить их внутрь. – Я не знаю, что там сейчас происходит! Может, ему окажут помощь! А, может, там сейчас начнется такая перестрелка, что черно станет от пуль! А может, это вообще какой-то хитрый план, очередная постановка этого чертового дьявола Севера! Я не знаю! Понятия не имею! Я сам далек от их раскладов, просто пообещал другу помочь! Поэтому давай просто сделаем то, чего хотел Влад. Уйдем отсюда. Думай не о нем, черт его возьми! Думай о той жизни, что сейчас, возможно, уже бьется в тебе! О ребенке думай, Даша! И Влад… Он никогда не ошибается. Я такого не помню. Наверняка у него есть свой какой-то план. И мы все сорвем, если сейчас поступим неправильно!

Его слова чуть отрезвляют.

Пробиваются сквозь пелену смертельной боли, от которой выворачивает наизнанку, дробит все кости, вырывает душу с мясом.

Влад. Он мог что-то задумать. Он мог.

И… Если я и правда беременна и сейчас подставлю его ребенка под удар… Он не простит мне. Я сама себе никогда этого не прощу!

Как в дурмане, нажимаю те самые нужные места на стене.

Хорошо, что руки помнят их на автомате. Сама бы ни за что сейчас не сообразила. Я вряд ли имя свое способна сейчас сообразить!

Створки разъезжаются. Ноги сами движутся вперед.

Как зомби, на автомате, довожу Санникова до той самой комнаты з запасами. Бездушно и бессмысленно передвигаю ноги, до боли сжимая руки в кулаки.

Не надо думать. Надо изгнать из головы эту картинку, где он лежит, окровавленный. Это же Влад. Он наверняка что-то придумал. Главное, ему не мешать.

Безумный холод тут же пробивает насквозь. Я не успела одеться. Набросила только легкую блузку и юбку. Даже колготок не надела.

Но это – ничто по сравнению с тем, какой лед сковывает все внутри!

Стас тоже в одной рубашке. Но он молчит.

– Вот, – открываю нужную дверь, только сейчас замечая, что пальцы совсем закоченели и не слушаются, а по подбородку стекает струйка крови. Даже не заметила, когда я прокусила губу. Но и это – ерунда.

– Так…

Стас по-деловому начинает суетиться, выискивая теплую одежду, пока я обессиленно прислоняюсь к двери. – Сейчас… Сейчас что-то найдем… Сейчас тебя оденем. Потерпи. Потерпи, маленькая. Все будет хорошо.

Это те же слова, что говорил мне Влад. Что шептал когда-то на ухо в постели, прижимаясь ко мне, обхватывая руками.

– Все хорошо, девочка. Теперь все будет хорошо…

И это срывает все окончательные планки.

Я просто падаю на землю, чувствуя, как меня трясет. Пот, несмотря на холод, прошибает насквозь.

Течет по лбу так, что застилает глаза.

Меня выворачивает снова и снова. Уже нечем, а меня все рвет. Не могу ни остановиться, ни отползти подальше. Рвет так, что разрывается горло.

– Тссссссс…. Все хорошо…. Вот так…

Сильные руки подхватывают меня. Чувствую, как растирают задубевшую от мороза кожу. Все тело взрывается тысячами острых иголок. А после его окутывает чем-то мягким…. Теплым… И темнота…. Темнота охватывает меня всю. Вязкая темнота, в которую я проваливаюсь с головой….

Глава 48

Стас.

Несу на руках девчонку, матерясь сквозь крепко сжатые зубы.

Маленькая она. Совсем крошечная. Блядь.

Север, гаденыш, ничего мне не сказал! Ни хрена!

Понимаю, что я далек от их разборок. У них свои расклады, и влезать мне в них совсем необязательно, да и без интереса. Но, блядь, он знал! Он не мог не знать, что так все обернется!

Когда активы, все свое имущество на меня переписывал. Когда про Дашу просил. Ей хотел через меня защиту дать. И активы якобы вывести из криминального поля. Все знают, я в их криминале не замешан и не буду никогда. А еще – что принадлежащее мне ни одна сука из моих зубов не выгрызет.

Так мне подал. Война у них страшная намечается. И то, что сейчас – только ее начало.

Ни хера. Знал. Все знал еще тогда, с самого начала!

Все подготовил. В каморке этой своей не просто одежду и на меня и на девчонку оставил. Но и подробную карту, как по этим катакомбам теперь перемещаться. Как выйти туда, где мы договорились. И еще в несколько очень безопасных мест, на случай, если что-то пойдет не так. Все, сука, предусмотрел. Любое развитие. Ко всему подготовился. Как и всегда, просчитал все возможные варианты наперед.

Только и я знаю.

Знаю, что Морок ни разу в жизни не промахнулся.

И уж тем более, если ствол достал, то не ради того, чтобы попугать. Не для того, чтобы ранить для острастки. Тем более, на лучшего друга. Нет. Ни хера.

Хер знает, что натворил Север. Во что влез. Но сделал что-то такое, чего даже лучшие друзья, с которыми выросли вместе, не прощают.

Значит, предал.

В одни ворота. Других вариантов быть не может.

А насколько я знаю Влада, – а я его знаю, жизнь научила разбираться в людях, – предать не мог. Значит, его конкретно за яйца взяли. Прищемили вместе с горлом. Выбора другого не оставили!

Блядь!

Челюсти сжимаются так, что крошатся зубы.

Твою же мать, Влад!

Ну, какого хрена!

Ты ведь мог бы ко мне прийти. Рассказать. Да, я не замешан в ваших схемах и сделках. Но прекрасно понял, что без вас, без криминала хрен в этой жизни выплывешь и прорвешься. Я научился самому главному. У вас свой кодекс чести. Нерушимый. Вы скорее сдохнете, чем нарушите его.

Почти каждый из этого мира мне чем-то обязан. А долги здесь всегда отдают. Платят по счетам. Я нашел ту самую уникальную лазейку, при которой я с миром криминала никак не связан и одновременно могу обращаться ко всем из них, с любой просьбой, даже с требованием. И каждый будет только рад отдать свой долг. Здесь благодарны по-настоящему. Всегда. До последней капли крови.

Какого хера не пришел? Не рассказал?

Сам, мать твою! Все сам!

Я нашел бы решение, но теперь…

Теперь мне хочется только одного, – достать этого гаденыша с того света и смачно расхерачить его красивую рожу! Так, чтобы навсегда запомнил, – друзья не для того, чтобы бухать вместе и девок вместе трахать! Не для того, твою мать, Север, чтобы окольными путями передать им свое имущество и женщину, чтобы их не разорвали в клочья взбесившиеся в войне враги и особенно друзья!

Твою мать!

Все Север знал. Знал с самого начала. Он всегда просчитывает все шаги на десять вперед. Его жизнь – шахматная партия, в которой он ни разу еще не просчитался. И изначально не на время, пока война не успокоиться мне свою женщину и ребенка передал вместе с имуществом. Не на время. А для того, чтобы их не вырезали вслед за ним. Чтобы я имя свое дал, как защиту от всех, его женщине, его ребенку. Чтобы все, что Влад за жизнь заработал, для них сберег.

Сука!

Хочется херачить кулаками по этим блядским каменным стенам! Расхерачить руки в хлам. Убиться, блядь, об них так, чтобы вырубиться на хрен!

Легкие рвет, и ни хрена не от холода.

Глаза разрывает так, что ни хера почти не вижу перед собой.

Как робот, передвигаю ноги, крепко сжав зубы.

Ее, Дашу его к груди прижимаю, как бесценное сокровище, которое любой ценой должен сберечь. Ради тебя, друг. Сволочь. Гаденыш. Что тебе стоило ко мне прийти и все рассказать?

Глаза выедает на хрен кислотой.

Я бы нажрался. Я бы стены крушил. В запой бы ушел первый раз в жизни. Чтобы убиться. Чтобы ни хрена не чувствовать. За всю жизнь мою два самых родных человека в ней было, – Север и Роман. Два самых близких друга.

Что ты, блядь, Север, знаешь, о жизни и о смерти?

Тебя пуля прошила, и теперь уже все равно.

А нам… Мне, и девочке вот этой, ребенку твоему нерожденному, жить теперь с этой пустотой. С этих выдранным на хрен сердцем. Жить каждый день, каждую минуту. Гаденыш!

Не выдерживаю.

Херачу таки по стене. Луплю со всей дури. Так, что кости трещат. Но эта боль ни хера не помогает. Не перекрывает ту, что внутри, за ребрами. Только короткой вспышкой напоминает, что я-то сам еще жив. И все.

Все бы отдал, чтобы вместо стены по тебе зарядить.

Хрен знает, сколько времени бреду. Ни времени, ни конечностей уже давно не чувствую. Зря так и остался в одной рубашке. Весь, кажется, коркой льда уже покрылся.

Но главное – ее одел. Главное – донести. И Слава Богу, девочка вырубилась, иначе…

Иначе я не знаю, как бы смог. Не знаю.

Только попадись мне, Влад Север. Жизнь проживу, а не забуду тебе этого. На том свете встретимся и обязательно припомню, чтоб тебя черти драли!

Кажется, всю жизнь прожил, и не самую радостную, пока вышел на задний двор одной из его, а, нет, уже моей гостиницы. «Закат».

Очень, блядь, символично.

Естественно, Влад и об этом позаботился.

Здесь на меня забронирован номер. Все должны увидеть, что мы с его Дарьей здесь жили вместе. На роман, по его задумке, начался уже давно. Блядь.

Снова херачу, теперь уже по белоснежной стене здания.

Ногой вышибаю дверь черного входа.

– Тссссс, – прижимаю к себе тут же дернувшую и всхлипнувшую девчонку. – Все хорошо, Даша. Все в порядке. Просто спи…

Она шевелит губами. Беззвучно, но я успеваю разобрать его имя. Так и не открывает глаза, возвращаясь в свою отключку.

Сука. Сука, Влад Север.

Какие бы интересы не стояли на кону, как ты мог вот этим пожертвовать. Как?

Как я в глаза ей буду смотреть, когда очнется? Как говорить о том, что произошло и о том, что еще впереди? Как!!!???

Двигаюсь уже осторожно, стараясь не потревожить. Чем дольше она проспит, тем лучше для девочки и того, кто у нее внутри.

Благо, по дороге персонал не встречается.

Добираюсь до номера, открывая ее картой, которая нашлась в том самом подвале. На чертеже схемы.

Блядь.

Ну, конечно.

Люкс для молодоженов. А над огромной кроватью развевается просто охренительно воздушное свадебное платье. Гаденыш. Еще и сам выбрал. Вот это он успел, а поговорить…

– Спи, малышка. Спи.

Осторожно укладываю на постель. Раздеваю, стараясь не смотреть на ее тело. Впервые в жизни по-настоящему смущен. Еще бы! Никогда не думал, что придется раздевать чужую женщину, женщину друга! За это ты тоже мне ответишь, Влад Север! Уж поверь. Так на том свете с тебя спрошу, что тебе ад с чертями райским небом покажутся!

– Спи, девочка, – накрываю теплым одеялом, заворачиваю до самого подбородка.

Набираю своего врача и отправляюсь в душ, пока он приедет.

Так и не решаюсь сорвать с крюка это свадебное платье, что развевается в воздухе, как привидение.

Это его последний подарок. Ей. Как и кольца, что сверкают золотом рядом с постелью на тумбочке.