Текст книги "Волшебные приключения Выдры и кобеля (СИ)"

Автор книги: Кира Оксана Валарика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Кажется, вот до этого момента я далеко не полностью осознавала, насколько плоха ныне моя жизнь. Что там вампиры, подумывающие перегрызть мне глотку, что там призраки, швыряющиеся кандалами из стен. Вставать с утра перед рассветом – вот истинная беда. Можно мне какой-нибудь артефакт, способный отматывать время? Я хочу вернуться в день Хэ, отобрать у себя ожерелье и выкинуть его в окошко.

«Тебе нужно попасть туда ровно на рассвете, когда гаргулья уже начала каменеть на день, но процесс еще не завершен. Так ты сможешь добыть чешуйку и сохранить все конечности», – поучала меня Варнава, пока я одевалась в темное и удобное.

– Ты же говорила, ты меня защитишь от всего, – фыркнула я.

«Я защищу. Но вряд ли тебе понравится картина твоей скрывающейся в пасти гаргульи руки. Так что… побереги свою психику, ее я защищать не могу».

– Отлично, – я обулась и встала прямо. – А еще КириллКирилыч узнает, что я ему соврала, и правда начнет спать у меня под дверью. Вот картина маслом-то будет, а.

«Ты обещала ему не вляпываться в неприятности этой ночью. А сейчас уже утро, так что ты свое обещание выполнила».

– Ага, надо будет только это самому КириллКирилычу доказать, – я взяла откопанный в закромах кинжальчик в прелестных ножнах, инкрустированных стеклянными бриллиантами, и выбралась из квартиры.

Этот самый кинжальчик мне подарили еще в выпускном классе, и уже лет десять он лежал на донышке обклеенной старыми наклейками коробки, как память о былых временах. И вот же, пригодился.

Вообще стоило бы наверное нарыть колышек и молоток, ибо в своей способности отковырнуть полукаменную чешую от полукаменного тела при помощи небольшого ножика я сомневалась… Но Варнава обещала помочь.

Перед дверью, разделяющей меня и улицу, я притормозила. Открыла ее осторожно и не менее осторожно выглянула. Придирчиво осмотрела улицу на предмет знакомой машины и подозрительных теней. И только убедившись, что во дворе «чисто», вышла. А то, знаете ли, КириллКирилыч хоть и уехал по какому-то срочному делу, взяв с меня обещание не шалить, но мог уже и вернуться да в засаду засесть, дабы поймать врунишку на горячем. Мало ли чего этой собаке в голову взбредет!

Но, к счастью, во дворе было только ждущее меня такси – не идти же мне пешком через половину города.

До храма по почти пустым в такое время улицам мы добрались быстро. Но я все равно нервно перепроверила время – как-никак, на месте мне нужно было быть чуть ли не по минутам.

Ночью, возможно, было бы безопаснее лазать по всяким стройкам – просто с точки зрения лишних глаз, – но ночью гаргулья была живой, опасной, и, вероятнее всего, не на месте. А улица здесь была не особо оживленной, так что возможно обойдется и в такой час… а на случай «не обойдется» на мне была кепка, а в моей голове было заклинание отвода чужих взглядов, которое я и принялась бормотать, как только такси скрылось с глаз. Это заклинание не делало меня невидимой, но защищало от случайного взгляда, чего в принципе должно было быть достаточно в нашем случае.

«Поспеши».

– Какое счастье, что я не боюсь высоты, – пробормотала я, подбираясь поближе к лесам.

Конструкция эта была, на мой непрофессиональный взгляд, странной, и не то, чтобы особо устойчивой да надежной, но ремонтники по ним как-то ходили, да еще и с инструментами, так что и подо мной не завалится.

Надеюсь.

Вдох-выдох, и я полезла наверх, выискивая подходящее место.

По простому (на словах) плану Варнавы, я должна была приехать к храму, найти место, где смогу спрятаться понадежнее, забраться туда и ждать. Место должно быть поближе к уступу, на котором обитает гаргулья, чтобы, когда она вернется и покажется первый луч солнца, успеть выскочить, отломать чешуйку и смыться. Хотя смыться – это уже не так важно по скорости, как предыдущие два действия.

О, а вот и открытое окно, надо же, под самой крышей и с нужной стороны. Я даже посмотрела на него сначала подозрительно. Везение такое, оно нередко с большим подвохом. Вон, вспомним ожерельеце антикварное, с каменьями дорогими. И последствия.

Но окошко вроде выглядело безобидно, времени у меня было не так уж много… Чтож, коли чего, ведьма обещалась меня защищать.

Оглядевшись по сторонам, я забралась через окошко внутрь.

Комната за окошком оказалась небольшой, отчего-то пустой, но вот и хорошо – в пустой комнате из-за угла напасть сложно.

Я затаилась у окошка и хмыкнула. Мать, да ты становишься параноиком со всеми этими приключениями на твою относительно адекватную голову.

Но не успела я заскучать, как сверху послышались странные, глухие хлопки.

«Это звук гаргульих крыльев, – постановила Варнава. – Засекай время».

Я покладисто уставилась на наручные часы, отсчитывая секунды. Надо мной шелестело и шуршало, гаргулья явно устраивалась поудобнее на дневание, и…

Сейчас!

Я не позволила себе засомневаться, затормозить, задуматься. Рванула с места в карьер, выскакивая обратно на леса, и поспешила вверх, туда, где в первых лучах солнца плоть обращалась в камень.

И замерла буквально в шаге от громадной, отнюдь не каменной и совершенно не замершей морды.

Далекий восток был светлым, с почти белым ободом неба у горизонта, но никаких солнечных лучей не было. Вообще.

Мы с гаргульей уставились друг на друга. Я – не совсем понимая, что теперь делать, она – явно не улавливая, что вообще происходит. А потом что-то такое, наверное, у нее в голове щелкнуло, и она без предысторий попыталась откусить мне голову. И я даже не засомневалась, что у нее получится – там такая пасть, мама не горюй! Наверное, именно по этой причине я и затормозила вместо того, чтобы шарахнуться в сторону да от клыков подальше (тут еще, конечно, желательно было бы шарахнуться не щучкой вниз с такой высоты).

И вот тут случилось странное колдунство – так я решила в ту долю секунды, когда мозг успел осознать движение, но не успел понять, что происходит. Я, честно говоря, в этот миг подумала, что это Варнава что-то сколдовала, и даже успела удивиться, а как это она исхитрилась в обход меня…

А потом очутилась прижатой к стене за углом какого-то дома, и на меня пырились два сверкающих алым глаза.

– Ты совсем с дубу рухнула, что ли? – мрачно поинтересовался Мечеслав.

И в этот самый момент я поняла, насколько была права в некоторых своих, в принципе полушуточных выводах – Варнава внутри меня буквально вспыхнула, но не гневом и ненавистью, вовсе нет. Она вспыхнула страхом, первобытным, истинным страхом – страхом за его жизнь.

«Рассвет…» – и столько паники в голосе, что у меня аж мурашки по коже ледяной толпой.

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, что-то очень говорящее, что взгляд его изменился. Алое пламя негодования и недовольства сменилось теплыми искрами, а сжатые до тонкой полоски губы тронула легкая улыбка.

А в следующий миг я залепила ему основательную, звонкую пощечину ото всей своей переполненной женской солидарностью души. Варнава-то может и паникует, а вот я… я в этот момент буквально взбесилась.

– Придурок, – постановила я, глядя на ошарашенного вампира точно так, как он сам смотрел на меня пару секунд назад. – Ты же сейчас сдохнешь, что потом делать будешь, а? За солнышком соскучился, жить надоело?!

– Я не…

– Кучкой пепла-то оно всяко быть лучше, да? Шух и разлетелся по ветру, какие уж тут проблемы и их решение, это же даже лучше обортнического оправдания «у меня лапки», не так ли?!

– Мне стоило оставить тебя там, помирать в пасти гаргульи?! – взбеленился в ответ вампир.

– Тебе не стоило за мной следить! – рявкнула я. – Ты ведь не случайно рядом оказался, не так ли?

«Колдуй, – потребовала немного пришедшая в себя ведьма. – Колдуй полог тьмы, срочно».

Я бы пошутила на тему «А может просто вытолкнем его на улицу, ты же так хотела, чтобы он сдох», но было явно не до того.

По телу уже привычно потекла сила, Варнава скомандовала колдовать, медленно поднимая руки в стороны, и я подчинилась, творя ее колдовство. И вслед за моими руками от земли будто поднималась стена теней, полупрозрачный черный полог, внутри которого струилась тьма.

Мечеслав машинально подступил ближе, спасаясь от набирающего силу дня, и именно в этот момент я поняла тотальный минус этого заклинания – полог сомкнулся над моей головой темным куполом всего-то пару метров в диаметре и… судя по тому, что магия продолжала струиться в моем теле, он был привязан ко мне. А вместе с ним теперь и сам вампир.

– Теперь мы с тобою застряли вместе на це-елый день, – как-то уж слишком самодовольно улыбнулся вампир, стоя ко мне почти что вплотную и глядя чуть сверху вниз во славу своего роста.

– Ты же не думаешь, что я буду стоять тут до самого заката? – хмыкнула я. – Знаешь, я так понимаю, мне достаточно довести тебя до ближайшего дома с открытой дверью, а там уж сам по теням ныкайся.

– Чтобы точно не сгореть мне нужно более надежное убежище, чем простые человеческие дома, – он попытался состроить невинно-умоляющее лицо.

Но после четырех лет фактически ежедневного сосуществования с КириллКирилычем, гордым обладателем титула владельца «самого щенячьего из всех щенячьих взглядов», это скорее повеселило, чем подчинило силой своей милоты.

– Я могу найти тебе ближайший дом с подвалом, – фыркнула я.

– И как ты сходу определишь, в каком из домов есть подвал, в который можно без проблем забраться и дождаться заката? – он скептически вскинул бровь.

– Хорошо, где ты живешь?

– Вампиры не выдают свои логова смертным.

– Тогда я отвезу тебя в Феникс, и дело с концом.

– Феникс закрывается до рассвета.

«Не оставляй его».

Я тяжело вздохнула. После той его фразы про «вместе на весь день», мне виделся в его здесь появлении суицидальный подвох. То бишь, я могла поспорить на свою премию за хорошее поведение, что этот упырь спланировал все это, специально оказавшись рядом со мной аккурат на рассвете, чтобы добиться каких-то своих упыриных целей. И именно поэтому хотелось обернуть ситуацию в свою пользу любыми путями. Ибо первое – я ни разу не хотела, чтобы хоть какой-то его план относительно меня сбылся, и второе – а если бы он ошибся, и я не смогла бы его защитить? То, как Варнава отреагировала на действительно подступившую к нему смерть заставляло меня хотеть дать ему в морду еще раз.

– Хорошо, – я посмотрела на вампира, не скрывая своего недовольства. – Ты можешь вот так же шустро перенести меня домой, как сюда забрал с башни?

– А ты сможешь в этот момент удержать заклинание, чтобы я выжил? – в его взгляде появилась заинтересованность.

«Не сможешь, здесь нужны тренировки и высокий уровень контроля».

Да что ж за день сегодня такой, а?! Осколок гаргульи не достала, вампира на поводке получила, нянькайся с ним теперь! Это все КириллКирилыч виноват, вот. Наслал на меня свое антиблагословение, считая, что без него я должна сидеть дома и не рыпаться. Зараза блохастая, пусть ему икнется! И ведь не выскажешь ему все, что думаешь по этому поводу, не признав при этом, что ночь-то протерпела, а вот утром…

Я молча достала телефон, собираясь вызвать хотя бы такси и раздумывая, что с ним, этим вампиром-которому-нельзя-подыхать, делать потом. Ведь рабочий день никто не отменял, а оставлять его одного в своей квартире…

«Я на всякий случай сообщаю, что полог тьмы – это усиленное заклинание невидимости, так что простые смертные не видят ни его, ни вас под ним».

Прекрасно. Нет, просто превосходно. Я еще и такси не могу вызвать, чтобы нормально добраться домой. Этот день может стать еще хуже?

Подавив желание злобно зарычать, я ухватила упыря за руку и широким шагом зашагала по улице в нужную сторону. Сейчас же еще даже городской транспорт не ходит, куда можно было бы пробраться и хоть немного проехать. Ну вот что за жизнь, а!

– Так, а все-таки, откуда у тебя это ожерелье? – подстроившись под мой шаг, начал проявлять свое любопытство Мечеслав.

Под не совсем устойчивым, на мой взгляд, колдовским пологом он чувствовал себя вполне комфортно и уверенно, даже не посматривал обеспокоенно на небо. Будто на прогулку вышел, право слово, дорогой упырь, рядом с тобой – не особо умелый проводник чужого колдовства, я бы на твоем месте поостереглась бы. Но сказать ему я это не могла так что… Пусть думает, что в полной безопасности, ага. Пока я не выбесилась и не разбила колдовство над его шальной головой. Хотя.

– То, что я веду тебя с собой, закрывая от солнца, еще не значит, что я хочу или буду с тобой разговаривать, – мрачно откликнулась я. – Имей в виду, психика у меня расшатанная, я ж на нервах могу и контроль над колдовством потерять.

Вампир заткнулся. Наверное, всякими коварными планами ему отшибло еще не все мозги. Хоть что-то порадовало, хоть какой-то плюс, ура.

Идти пришлось долго. То есть действительно долго – к моменту, как мы добрались до моего дома, я уже едва ли не опаздывала на работу. А ноги при этом буквально гудели от усталости, что не добавляло мне настроения ни на грамм.

Оказавшись в своей квартире, я кое-как доползла до дивана и завалилась на него, как мешок картошки. А поскольку колдовать я перестала, как только закрыла входную дверь, то вампир оказался вероломно оставлен там же – дальше темного коридорчика у входа он не пошел, у меня здесь шторы не плотно закрыты.

– Милена, ты не могла бы… – даже не выглядывая, но очень выразительно подал он голос через пару минут, когда понял, что вскакивать и возводить для него безопасность во всей квартире я не собираюсь.

– Не могла бы, – откликнулась я. – Благодаря некоторым упырям, я сейчас не могу даже с дивана встать, так что сядь там где-нибудь и не отсвечивай.

– Я вампир, а не упырь!

Ой, а голос-то какой возмущенный, ой, какое негодование, ой-ой-ой. Абидели кровососа, назвали не тем кровососом, какая досада.

– Сейчас ты упырь, – я недовольно вздохнула. – В самом матерном смысле этого слова.

«Милена, время».

Я бросила взгляд на часы. И застонала в голос. Елки лохматые, за что мне все это.

Пришлось вставать. Переодеваться в рабочее и закрывать занавески поплотнее. Но перед тем, как дать упырю доступ в свою квартиру я покопалась в ящике стола и накопала ключ от ванной.

– Так, – едва Мечеслав выглянул из коридора, удостоверяясь, что не сдохнет, если выйдет, возвестила я. – Я сейчас иду на работу, а ты проходишь вот в эту комнату и сидишь там, пока я не вернусь.

Мужчина заглянул в указанную комнату, узрел ванную, унитаз да полочки и посмотрел на меня, вскинув бровь:

– Может, я просто на диванчике посижу под честное слово, а?

– Не верю я твоему честному слову, – я подтолкнула его внутрь. – Поэтому и оставляю тебя в комнате, которую могу запереть.

– У тебя ванная запирается снаружи? – он приподнял уже обе брови, встав в дверях намертво.

– Да, запирается, а ты впирайся внутрь, живо, а то выкину дневать на лестничной площадке.

– Силушки не хватит.

– Забыл, как в стену летел?!

– Хорошо, – Мечеслав капитулирующе поднял руки. – Но с одним условием. Я сижу тихо в твоей ванной под замком, а ты вечером отвечаешь на мои вопросы.

– Дорогой мой, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, – я резко толкнула его в грудь, заставив на миг потерять равновесие и отступить, и шустро захлопнула дверь, коварно щелкнув замком.

После чего развернулась, забрала сумку, вышла из квартиры и только на лестничной клетке мрачно уточнила:

– И при этом ты пытаешься мне доказать, что это оборотни проблемные?!

Варнава молчала. При этом молчала настолько сильно, что я даже не могла понять интонацию, с которой она молчит.

Чтож, пока ритуал не проведен, она от меня все равно никуда не денется.

Глава 12

Я страдала.

Страдала страшными страданиями наличия диванчика буквально в паре метров от себя и невозможностью на него лечь. Трагедия, достойная поэмы, увековеченной в списках лучшей классики жанра.

Диванчик стоял по ту сторону стеклянной стены, в кабинете КириллКирилыча, и сегодня я как никогда хотела наступить на ногу проектировщику этого безобразия каблуком. Желательно шпилькой.

КириллКирилыч сидел в своем шефском кресле, копался в компьютере (то ли дела делал, то ли пасьянс раскладывал), и время от времени с вселенским подозрением поглядывал на меня. Я делала вид, что цвету и пахну, а сама страдала.

И все из-за какого-то упыря. Упырюги. Упырищи. Надо было-таки сжечь его еще тогда в клубе, права была Варнава.

Вот только она теперь явно так не считает, так что момент упущен безвозвратно, какое горе.

– Варнава.

«Что?»

– А все-таки, что между вами произошло?

Ведьма молчала. Я уж было подумала, что она снова решила, что я не достойна этих знаний и начала придумывать целую речь на эту тему, как она все же ответила.

«Я… Я не знаю».

И снова затихла, в этот раз явно надолго.

Я задумчиво покрутила в пальцах карандаш. Что же. Нужно будет решить эту загадку, начиная с того, как она может не знать. Потому что та смесь чувств, которую я учуяла от нее к этому вампиру за те пару встреч, была слишком сильной и противоречивой, чтобы оставлять это на самотек. Оставлять это без внимания. Не будь она в моей голове, это действительно было бы их личное дело, но вот так – я не хочу все это пропускать через себя каждый раз. Потому что банально боюсь последствий, да, я могу себе в этом признаться. Мечеслав мне не нравился, ни как человек, ни как вампир, ни как мужчина. Но при такой силе ее эмоций я могла… напитаться ими. И попасть в ловушку переписанных на себя ее чувств. А это была бы еще одна драма. Не такая сильная, как мои нескладывающиеся отношения с начальским диваном, но достаточно неприятная.

Поэтому я подумала головой, построила на вечер планы, и постаралась сконцентрироваться на работе, при том, что мне даже сидеть было тяжко.

Давай, Милена, новогодний корпоратив пережила, и это переживешь!

Благо, время шло, а в нашей шальной фирме ничего этакого не происходило. Даже КириллКирилыч на обед уехал сам куда-то, а не послал меня добывать ему пропитание. Я его чуть вслух за этот дар не поблагодарила, да вовремя язык успела прикусить.

И даже домой я добралась без проблем. В основном, наверное, потому, что начальник мой, уехав к пятнадцати ноль-ноль на встречу, к концу рабочего дня так и не вернулся.

Благодать, лепота, я на эту ночь осталась безо всяких обещаний. Вот только вряд ли физически буду способна вляпаться в неприятности.

Впрочем, потенциальные неприятности ждут меня прямо в квартире, и имя им Мечеслав.

Нет, ну серьезно, и это оборотни – проблемные и опасные сущности?

Вот только идя домой, и даже открывая дверь в ванную, я даже представить себе не могла, что меня ждет внутри.

Вампир спал. В ванной. Свернувшись клубочком. Подстелив себе мой халат и подложив под голову полотенце.

Зрелище было… впечатляющее.

Не сумев сходу решить, выглядит это жалко, мило или смешно, я просто достала из кармана телефон и сфотографировала всю эту картину маслом. Дабы на досуге внимательно посмотреть еще раз и таки решить, как это выглядит. Ну, и вдруг сойдет за компромат. Ныне как на войне, все средства могут стать хороши!

Но едва я успела убрать телефон, как оказалась прижатой к стене стоя уже в ванной. Ноги предательски попытались заскользить на скомканном халате по гладкой поверхности, но вампир держал крепко.

– Я вот тут подумал, – у самого моего уха тихо проворковал он. – Что, возможно, я сильно был неправ.

– О-о-о-о, ты даже не представляешь насколько, и прямо сейчас, – откликнулась я, внутренне закипая от осознания, что буквально каждая наша встреча не может обойтись без того, чтобы он вкуда-нибудь меня не вжал.

Ну, вот что за человек такой, а!

Погодите-ка, так он не человек. Может этим все объясняется? Интересно, все упыри такие, или все-таки только этому по морде недостаточно били за распускаемые руки? Интересно, он и с Варнавой себя так вел? Ей это нравилось, что ли?

Так много вопросов и так мало ответов, как говорил кто-то из великих.

– Давай договоримся так, – касаясь дыханием моей шеи, предложил он. – Ты говоришь, откуда у тебя это ожерелье и что ты о нем знаешь, а я не перегрызаю тебе глотку.

Я вдохнула. Выдохнула. И внесла более деловое предложение:

– Давай договоримся так: ты даешь мне своей крови, а я отвечаю на твои вопросы. Не будь упырем, учись решать дела цивилизованно.

Мечеслав резко отступил. Посмотрел как-то очень внимательно, изучающе.

– Почему ты не отшвырнула меня прочь?

– Потому что так мы с тобой не придем ни к какому согласию и, в конце концов, мне придется тебя убить. А мне твоя смерть ни к чему, Мечеслав. Хотя чем дальше, тем сильнее мне хочется оторвать тебе голову и сказать, что так оно и было испокон веков.

Сказала и прикусила кончик языка. Вот понахваталась всяких выражений, заразные они, что ли?!

– Хорошо, – неожиданно ухмыльнулся он. – Но ты должна говорить правду. Я учую, если ты солжешь.

– Десять вопросов, – парировала я. – Уточнения считаются за следующий вопрос. Я имею право отвечать коротко, вплоть до «да» или «нет», – и, видя, что он собирается спорить, добавила: – Мне нужно не так много твоей крови, чтобы делать тебе детальный отчет о своей жизни. Так что, либо ты соглашаешься, либо я перестаю строить из себя дипломата.

– Хорошо, – вампир кивнул и уселся прямо на коврик. – Мой первый вопрос: Все-таки, откуда у тебя ожерелье, которое сейчас на тебе?

– Сначала кровь, – качнула головой я и, выбравшись из ванной, пошла к столу, где были еще пустые баночки, купленные для всяких ритуальных штук.

Тот факт, что мне придется возвращаться к храму в скором времени, чтобы попытаться повторить свой подвиг (предварительно сверив часы, чтобы не пасть смертью идиотов) печалил меня отдельно, но сейчас, по правде говоря, меня больше беспокоило то, что Варнава молчала. После того самого «не знаю» за весь день она не сказала больше ни слова, и это не могло быть просто так. Я все еще чувствовала ее присутствие, хоть и очень-очень слабо, но также было и ощущение, что пытаться говорить с ней – бесполезно. А жаль, в разговоре с Мечеславом мне бы весьма не помешала ее помощь.

Отыскав пузатую емкость с широким горлышком, в которое было бы, наверное, удобно сцеживать кровь, я вздохнула, приказывая себе собраться, и вернулась к вампиру:

– Мне принести иголку, нож, или еще чего?

Мечеслав улыбнулся не совсем адекватной улыбкой и протянул ко мне руку. Я, приподняв бровь, отдала ему баночку, и мужчина улыбнулся чуть шире, показывая клыки:

– Вампиры всегда справляются сами, – после чего, не сводя с меня взгляда, наискось прокусил себе запястье, сделав укол только одним клыком, и поднес его к емкости.

По бледной коже потекла тонкая струйка крови, закапала на донышко флакончика. Он пошевелил пальцами, и капель превратилась в ручеек.

– Ради всего святого, только не заляпай мне своей кровью пол, – спохватилась я, оглядываясь по сторонам в поисках того, чем он смог бы зажать ранку.

– Твои заботы весьма забавны, – хмыкнул Мечеслав и поднес запястье к губам, протянув мне баночку с кровью.

Крови было на самом донышке, но я так понимала, этого должно бы хватить. Волос КириллКирилыча у меня вообще кончик тонкой прядки, и ничего, не мало же.

Плотно закрыв флакончик крышкой, я пару секунд понаблюдала, как вампир широкими движениями языка зализывает ранку, отчего-то не сводя с меня взгляда, и уточнила:

– Мне точно не придется за тобой убирать, когда ты прекратишь это делать?

Вампир тихо рассмеялся. А потом показал мне запястье, на котором уже не было даже следа укуса:

– Теперь ты начнешь отвечать на мои вопросы, или мне забрать свою кровь назад?

Я хмыкнула, отнесла кровь в ящик письменного стола, принесла себе стул и села напротив вампира, максимально удобно устроившись в коридоре перед дверью. Солнце уже клонилось к закату, и на мой скромный взгляд в моей квартире было уже достаточно теней при закрытых шторах, чтобы он вышел, к примеру, на диванчик, но хочет сидеть на холодном полу – пусть сидит.

– Откуда у тебя это ожерелье? – повторил свой, вероятно, на его взгляд самый главный вопрос вампир.

– Досталось по наследству.

– От кого?

– От бабушки.

А что? Кто докажет, что старушка была дедушкой, пусть первый бросит в меня камень. Я же не говорила «от моей бабушки».

Вампир склонил голову к плечу:

– У твоей семьи богатая история, не так ли?

– Если и да, то мне об этом ничего не известно.

– А что тебе известно об ожерелье?

– Оно древнее, дорогое и магическое. Это артефакт.

– Ты знаешь, кто его истинная владелица?

Я хмыкнула:

– Я.

– Не шути так со мной, – вампир вдруг помрачнел так, что показалось, будто вокруг него и без всяких пологов тьмы сгустились тени.

– Ты же говорил, что почуешь, если я солгу, – я склонила голову к плечу. – Ты чуешь, что я лгу?

– Это не та правда, которая мне нужна, – шикнул Мечеслав.

– Это твои проблемы, – я пожала плечами. – Мы договорились: десять вопросов, правда за кровь. О том, чтобы эта правда тебя устраивала, речи не шло.

– Ты знаешь Варнаву, хозяйку Замка-Из-Костей?

О, так она еще и хозяйка замка с таким романтичным названием! Как мило.

И в этом был прокол вампира, который, казалось бы, должен уметь задавать вопросы.

Я посмотрела ему в глаза и ответила:

– Нет.

Потому что, знаю ли я ее? Нет. Я не знаю ее ни как человека, ни как ведьму. Ее жизнь, ее прошлое, ее знания сокрыты от меня, и она явно не собирается всем этим делиться в принципе. Поэтому пусть она и живет в моей голове, пропускает через меня свою магию и помогает на тернистом пути к проведению ритуала, способного освободить нас обеих, я ее не знаю.

Мечеслав нахмурился. Мой ответ явно сбил его с толку, ведь он какими-то немыслимыми путями уже сделал для себя выводы, и мои слова с этими выводами не состыковывались. Прости, вампирчик, ты очень умный малый, но разрешения рассказать тебе, что твоя Варнава здесь, у меня все еще нет.

– Кто она? – воспользовавшись его замешательством, поинтересовалась я. – Та, чьим именем ты назвал меня в тот вечер, и чье имя продолжаешь повторять?

Он перевел взгляд на меня, и во взгляде этом было как-то слишком много эмоций. Сильных, ярких, настолько легко считываемых, что в их истинности не было никакой возможности засомневаться.

– Женщина, которую я любил. И которую я потерял. Много, много лет назад. Это ожерелье, – он кивнул на мою шею. – Возможно, единственный шанс вернуть ее. И я все еще раздумываю, а не снять ли его с твоей сломанной шеи.

Я сглотнула. Не потому, что вдруг забоялась его, нет. А потому что в краснеющих глазах было… отчаянье.

– Спроси это, – почти шепотом попросила я. – Спроси, поможет ли тебе, если ты снимешь его с моего трупа.

– А поможет? – он как-то странно хмыкнул, будто уже знал ответ.

– Нет, – я уверенно качнула головой.

– Вот поэтому ты до сих пор и жива, – он встал на ноги и пошел вперед, и я машинально вскочила, не зная, чего от него ожидать.

Если он сейчас додумается напасть и Варнава не очухается, чтобы мне помочь, будет достаточно тотальный казус.

Мечеслав подошел вплотную, посмотрел чуть сверху вниз и с неожиданной нежностью прикоснулся к моей щеке кончиками пальцев:

– Этому нет, и вряд ли появится рациональное объяснение, но я не могу тебя убить, Милена. Сколько бы ты не увиливала, сколько бы ты не отмалчивалась, но я чувствую ее в тебе. Вижу ее в твоих взглядах, слышу ее в твоих словах, ощущаю в твоей ауре. Может, я просто схожу с ума, а может, ты и сама не подозреваешь, что на самом деле происходит, но… – он запнулся, а потом всмотрелся в мои глаза внимательнее, будто пытался сквозь меня увидеть ее и заговорил неуловимо изменившимся тоном: – Я искал тебя пять сотен лет, и я не сдамся. Слышишь? Я не сдамся, я верну тебя, чего бы мне это не стоило.

Это произошло неосознанно. Вот я смотрела в его глаза – глаза существа, на пять сотен лет оставшегося в одиночестве, а вот я уже целовала его, крепко, порывисто, подавшись вперед, и даже не заметив когда. А в тот же миг, когда я осознала, что творю, по квартире разлетелась трель дверного звонка, и тут же, вслед – звонок уже телефонный. Я шарахнулась от вампира, как черт от ладана, и, даже не глядя на него, рванула к сумочке за мобильным.

«КириллКирилыч» – возвестил меня мигающий экран мобильника, и я с ноткой паники оглянулась на все еще стоящего в коридоре вампира, выглядящего так, будто его пыльным мешком по голове стукнули, причем от души так, со всего маху.

Так, ситуация катастрофическая, Милена. Ка-тас-тро-фи-чес-ка-я.

Сделав страшные глаза, я горной козой метнулась обратно и принялась подталкивать офонаревшего вампира к кухонному окну:

– Так, дражайший, я очень надеюсь, что большая часть из мифов о вас правдива, и ты, как упырь, не убьешься, – я открыла створку, бросив быстрый взгляд ему за спину, будто инстинктивно боялась, что начальник просочится сквозь входную дверь, и подтолкнула Мечеслава к подоконнику: – Прыгай.

– Милена…

– Ты что, таки разобьешься?

– Нет, но…

– Тогда прыгай!

– Но…

По телу потекла магия. Без какого-либо словестного сопровождения, без каких-либо инструкций, но я, недолго думая, отпустила эту силу и, подхватив упыря под коленками, выкинула его в окошко прямо щучкой. И молниеносно закрыла створку, снова панически оглянувшись на дверь. Вдох, выдох, надеюсь, упырь там не убился.

– И что то было? – прошипела я, уже шустро возвращаясь к телефону.

Не то, чтобы у меня прямо сейчас было время на ее объяснения, но в произошедшем явно была виновата не я. Ибо в здравом уме, твердой памяти и по своей воле я бы к вампиру целоваться не полезла. Да еще и после того, как он на моих глазах лизал свою же кровь! Фе, кажется, я теперь чувствую ее привкус на собственном языке, гадость какая.

– Да-да-да, Кирилл Кириллович? – прижав трубку к уху, с вежливостью королевской кобры поинтересовалась я.

– Ты когда-нибудь откроешь мне, не дожидаясь, когда я начну тебе еще и по телефону трезвонить? – ласково-ласково откликнулся начальник.

– Вы начали мне трезвонить буквально с первым же звуком дверного звонка, – я фыркнула и сбросила вызов, открывая перед ним дверь. – Там пожар? Потоп? Апокалипсис?

– Собирайся, поехали, – бросил начальник и вдруг буквально повел носом: – У тебя в квартире пахнет вампирской кровью?

Я, секунду назад собиравшаяся сложить руки на груди и поинтересоваться, куда это он в таком приказном тоне меня собрался тащить на ночь глядя, живо схватила куртку и выскользнула из квартиры, шустро захлопнув дверь:

– Вот я и собралась, идемте!

Ноги совсем не мягко намекнули, что вообще-то стоило бы никуда не идти, а лечь себе прямо на пол у двери и лежать, но я была слишком на взводе эмоционально, чтобы как-то слушать полезные советы организма.

– Ты даже не спросила, куда, – с подозрением протянул КириллКирилыч.