Текст книги "Волшебные приключения Выдры и кобеля (СИ)"

Автор книги: Кира Оксана Валарика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

У моменту, как она закончила свою речь, я уже сидела на стуле, глядя в пространство. Я даже не знаю что хуже, "я твоя бабушка" или "ты избрана для великой цели, это большая честь". Радости я не ощущала ни от одного, ни от другого варианта. Большой значимости, в принципе, тоже. Скорее "за что мне это?", запущенное на повтор. Теперь ответ был – по факту я смогла родиться, потому что Варнава когда-то спасла мою пра-пра-и-далее-по-тексту-бабку, и теперь пришло время вернуть должок, так сказать. Узор в Книге Судеб замкнулся, и все такое. Легче ли теперь пережить то, что в любой момент можешь отключиться и больше не вернуться? Вообще нет.

Зато на фоне всего этого тот факт, что я влюблена в нелюдя, даже звучит естественно и логично. Вопрос только, почему не в вампира. Эх, подкачал КириллКирилыч, родился псиной.

«Скажи что-нибудь», – когда молчание затянулось, не выдержала ведьма.

– Давай сварим зелье, найдём твоё тело и закончим все это, – пожала плечами я.

«Ты удивительно спокойно все восприняла».

– Не вижу поводов для радости и времени для грусти, – я хмыкнула и кивнула сама себе: – Давай, инструктируй, что за чем делать.

Оказалось, делать просто невероятно много всего. Во первых, заклясть каждый ингредиент по отдельности, потом съездить за мини-печкой на газовой горелке потому что, оказывается, варить зелье надо по центру сложного магического знака. Раньше, видите ли, все делалось на земле и на костре, а у нас кухня в высотке. Пришлось жертвовать на все это стол, потому что он деревянный ("сойдёт за замену земли, тоже естественный материал"), а рисовать по нему надо ножом, а не мелом. Благо хоть основной жидкостью варения была просто вода (купили чистую в бутылке, а то мало ли как водопроводные добавки повлияют). Учитывая общие условия, я не удивилась бы, если бы нам ещё и молоко буйволицы трехлетки понадобилось. Но и без него только на подготовку ушла большая часть дня. И все мои силы. Кое как запустив процесс, собственно, варки, я услышала вожделенное «теперь оно просто должно вариться», поставила будильник (баллончики для плиты не вечны), и увалилась спать.

Где-то уже после в дверь пытался скрестись Мечеслав, но был послан очень извилистым путем и заткнулся. То ли и вправду ушёл, то ли затаился до лучших времен. Чтож, если он остался, а позже придёт шеф, они подерутся и отстанут оба. Как я пришла к такому выводу – не знаю, я была сонная и мне было плевать.

Глава 25

Это место было мне незнакомо. Ровные ряды квадратных столиков под белыми скатертями, по два стула рядом с каждым и букетики цветов в маленьких вазочках в центре столешниц. Стойка у дальнего края правой стены, теплые тона помещения и тяжелые шторы, скрывающие окна. Я не помнила, как и зачем пришла сюда, но и не думала об этом – все моё внимание занимала фигура у одного из столиков неподалёку от стойки. Длинный плащ, глубокий капюшон, маска.

Колдун, который обещал меня убить.

Колдун, в смерти которого меня уверили. Там, в реальности.

Я понимала, что все это – сон. Но также я понималв, что мужчина в маске – настоящий. Это не плод моего воображения, это гость в нем.

Как это возможно? Вряд ли колдун мне ответит, а самой гадать бессмысленно. Я оглянулась назад, увидела непроницаемую бетонную стену и пришла к выводу, что не важно, почему он жив. Важно – почему он здесь. И чем мне это грозит.

Потому что Варнавы я не ощущала абсолютно. Будто её никогда и не было.

Но выбора не было, я подошла к столику своего не состоявшегося убийцы и остановилась в полушаге от свободного стула. Молча посмотрела в маску. Что я должна сказать? Думаю, ничего я ему не должна.

Колдун посидел неподвижно пару мгновений, а потом потянулся к своему лицу и... Снял маску. Под ней оказался вполне симпатичный мужчина лет тридцати; из-под края капюшона выглядывал кусочек собранных светлых волос; светло-серые глаза смотрели пытливо, а рот изогнулся в легкой улыбке:

– Как знак добрых намерений. Присядь, я хочу просто поговорить.

– Я надеялась, что ты мёртв, – честно призналась я, но за стол села.

Не бегать же вокруг, размахивая первой попавшейся скатертью и бросаясь в него вазочками с цветами.

– Колдуну моего уровня было легко обмануть твоих друзей, – он опустил взгляд, будто даже чувствуя за это свою вину и неловкость. Я ему ни на миг не поверила. – Но этот эпизод дал мне понять, что я был не прав. Слишком привык к могуществу, и не смог оценить риски правильно. Моя ошибка. Предлагаю попробовать начать наше знакомство заново.

– Зачем бы мне это? Чтобы тебе проще было вгонять мне нож в спину, если не получилось в сердце?

Он едва заметно улыбнулся, уложил маску на стол перед собой и принял серьезный вид:

– Ты хоть пыталась выяснить, кого именно собираешься воскрешать? Не от неё самой, конечно. Из независимых источников.

Я продолжала молча смотреть на него. Подтверждать или опровергать его теорию не имело смысла. Но, конечно же, я понимала к чему он клонит. Я просто не понимала, как это все должно повлиять на тот факт, что ожерелье нельзя снять, пока я жива или пока Варнава не разбужена.

– Что и требовалось доказать, – он покачал головой, потом перед нами появились две чашки парующего чая: – Позволь мне рассказать тебе небольшую историю.

– Думаю, ты все равно расскажешь, вне зависимости от моего дозволения, – я фыркнула и скрестила руки на груди, глядя на него скептически.

– А ты очень умная женщина, – колдун улыбнулся, отпил чаю и сложил руки на столешнице. – Давным-давно жила была одна колдунья. Очень сильная ведьма, но живой человек. И как свойственно живым людям, она полюбила. Всем своим колдовским сердцем. Вот только оказалось, что любовь эта не взаимна. Сколько написано душераздирающих стихов об этом у людей? Сколько жизней загублено жестоким "а я тебя – нет"? Мы ничем не отличаемся, мы так же беззащитны перед чувствами, как и простые смертные. И её эта любовь разбила. Жизнь без него больше не имела для неё смысла. И тогда она обратилась к той единственной силе, к которой могла – к магии. Колдунья сплела заклинание, которое рано или поздно должно было вернуть любимого к ней. Это не было подчинение, нет. Ей не нужна была зачарованна кукла с его телом. Её магия была тоньше и требовала времени, но она умела ждать. Можно ли осудить её за желание жить? За стремление к счастью?

– И при чем тут хозяйка амулета? Это явно не она.

– А ты понимаешь больше, чем я думал. Ты права, это не может быть она – подобные ей как раз не совсем схожи с простыми людьми. Она "владычица демонов", и сила в ней течёт тёмная, а там, где тьма не находится места для любви. Но находится для зависти. Именно ведьма живущая в твоём ожерелье убила девушку из моей истории. Просто за то, что та могла любить так сильно, что не могла жить без возлюбленного. А ещё она выжигала целые деревни своих же подданных. Травила крестьян своими призрачными собаками. Её ненавидели и пытались убить, а замок, в котором она жила считали гиблым местом. И это создание ты хочешь вернуть в этот мир? Свой мир?

Я улыбнулась, чем заставила его настороженно замереть. И это было даже правильно с его стороны. Потому что я ни капельки не вдохновилась его прочувствованной речью, хотя рассказчик из него был отличный. Просто... Сложно верить в историю о бесчувственной повелительнице демонов, когда её влюблённость – это главная проблема на повестке дня. Ведь именно её любовь к Мечеславу ломала меня как личность, и о, как бы здорово было, не будь она действительно способна любить.

– Это преинтереснейшая история, – я повела рукой в воздухе, а потом посмотрела на него прямо: – Но как она обнуляет тот факт, что я не могу снять ожерелье? Знаешь, это не то украшение, которое можно было бы спокойно носить долгие лета, если ты вдруг придумал в доброте своей душевной, что я проношу его всю жизнь, а потом ты его снимешь, когда я буду с праотцами по воле судьбы.

– Нет, у меня другое предложение, – спокойно откликнулся колдун. Мои слова явно позволили ему подозревать, что я готова к торгу, но мне было просто любопытно, что он там такого выдумал. – Ты проведёшь все приготовления к ритуалу, но к её телу мы поедем вместе. Когда подготовка будет завершена, ты сможешь снять ожерелье, чтобы надеть его на неё снова, это часть ритуала. Вот тогда-то тебе нужно будет всего лишь передать его мне, вместо водружения на её шею. Так ты спасешься сама и спасешь множество жизней.

– И дам тебе то, чего ты хочешь.

– В данном случае это вторично. Важнее не допустить её воскрешение, ибо она очень сильная и опасная ведьма. Угомонить её снова будет слишком сложной задачей.

Он был невероятно серьёзен и обеспокоен, но мне его "здравомыслие" передаваться как-то не хотело, не за разная форма, видать. Но я старалась держать деловое лицо.

– Ты не учитываешь ещё одно – вряд ли она согласится ехать с тобой, прекрасно ведь поймёт, что дело нечисто.

– Я не буду показываться, пока она не скажет, где искать тело!

Ага, значит великий стратег не в курсе, что Варнава может перехватить контроль и собственнолично послать его зелёным лесом. А ведь такого умного из себя строит, просто слов нет какого умного. Наверное, это он на досуге пишет статьи из разряда "как вырастить мешок картошки из одного ростка". Ибо умение разобраться в том, как что работает в выбранной теме ну просто один в один.

Я покивала:

– План просто отличный. Если не считать, что ты ошибся буквально во всем, то он действительно превосходный.

– Она настолько запудрила тебе мозги? – колдун посмотрел на меня с сочувствием.

– Даже не пыталась, в отличие от тебя, – я хмыкнула. – Она несносная, язвительная, взбалмошная стерва, но она находится вот здесь, – я постучала себя по виску кончиком пальца, – и я знаю её лучше, чем она думает. Чем ты думаешь. Поэтому мой ответ – нет.

– Чтож, я должен был попытаться, – без особого разочарования откликнулся мужчина. Поднял со столешницы маску, водрузил обратно на лицо. – Сладких снов, Милена.

Его голос снова зазвучал глухо, и в следующий миг его фигура просто растворилась в воздухе. А я осталась сидеть в пустом кафе с кружкой все еще испускающего вьющийся парок чая.

Так, стоп. Он что, подразумевает, что я должна сама уметь возвращаться в реальность? Или... Я прищурилась, глядя на то место, где он сидел. Итак, какова вероятность того, что он осознанно оставил меня здесь, зная, что я не выберусь? Раз отказалась от «содружества», то оставайся же здесь и подумай над своим поведением?

Зараза.

Я огляделась, со скрипом осознавая одну простую вещь – я впервые оказалась в магической ловушке без какой-либо помощи Варнавы. И я понятия не имела, что в таких случаях делают умные, образованные и опытные ведьмы. А простые смертные вероятнее всего просто умирают, но такой вариант мне был не по нраву.

Поднявшись из-за стола, я пошла к двери в дальней части зала. Она выглядела, как что-то служебное, вход в подсобку или кухню, что-то в этом роде. И была единственной дверью в данном интерьере. Стоит ли говорить, что она оказалась заперта? Подергав ручку и пнув ее плечом, я перебралась к окнам. Но за тяжелыми шторами обнаружились стены. И окей, я никогда не страдала клаустрофобией, но, кажется, сейчас была как никогда близка к этому, потому что помещение без выхода да еще и в не-реальности – пугало.

Оглядев помещение еще раз, я задумалась. Это – не реальность. Нужно ли здесь проходить через дверь, чтобы выбраться? Очевидно нет, вон колдун просто исчез со своего места, и все. Но как это сделать? И могу ли я выйти также, или это была его привилегия, как чародея или как создателя этого места?

Чей это сон?

Это место было мне незнакомо.

Но во всех ли снах мы видим только знакомые места?

Ох, это какое-то безумие. Куча вопросов и ни одного ответа – отличный повод почувствовать себя самой тупой и беспомощной женщиной на земле.

Соберись, Милена!

Я уселась на ближайший стул. Потом вернулась на свое место и уселась там. Хорошо, вероятнее всего ж дело в какой-то концентрации, да? Может, самовнушение какое или что-то в таком духе... Прикрыв глаза, я попыталась заставить себя проснуться. Потом еще раз. И еще. Представляла как просыпаюсь у себя дома, как растворяюсь в воздухе, подобно колдуну, как разрушается мир вокруг... Чего только в голову не приходило, но я все еще сидела на стуле посреди зала запертого кафе, и мерзкий чай продолжал витиевато паровать, будто время здесь остановилось. Посмотрев на него с подозрением, я принюхалась и отпила. Может, это какой-то катализатор? Он же предлагал мне его выпить, когда еще думал, что мы договоримся.

Но и это не помогло.

Это все приводило к выводу, что либо отсюда могут выбраться только ведьмы, либо я недостаточно умею концентрироваться. Хотя уж этого умения у меня после жизни с КириллКирилычем должно хватать. Значит остается вариант, что нужно быть ведьмой, чтобы проснуться. А ведьмой я не... Погодите-ка! Как там было сказано? «Ты все больше пропитываешься мною»? Я ведь смогла колдовать сама, там, в ванной! Ну, как смогла, проявила Силу, но сам факт!

Ладно, значит нужно всего лишь поверить в свои магические способности. И как следует разозлиться, ибо именно этим я в ванной и занималась.

Поскольку просто так раствориться в воздухе у меня не выходило, я встала и вернулась к двери. И, стоя напротив обычной, как ни погляди, створки, я вспомнила все, что меня бесило в моей жизни. Ломать предустановки уравновешенности без явного раздражителя было сложно но... Если злиться на себя, то никакие внешние раздражители и не нужны. А дать себе оплеуху мне было за что. Ошибки, они же скапливаются с течением жизни, от мелких глупостей вроде забытых ключей, до глобальных проблем вроде решения в панике переспать с начальником. Больше всего раздражения вызывал тот факт, что я вообще влюбилась в этого кобелину бессовестного, да так, что заглушить это чувство полностью не выходило ни здравым рассудком, ни другими мужчинами, а ведь попытки были.

В какой-то момент на кончиках пальцев заискрило. А потом, собрав всю злость в кучу, с криком «Дура!» я бросила разряд на ни в чем не повинную дверь.

Громыхнуло. Створка слетела с петель и унеслась... в темноту. Да, там, за дверью, была бесконечная, непроглядная тьма. Она клубилась ровной границей в дверном проеме и отчего-то совсем не хотела пугать.

Чтож.

Кто-то из философов или психологов, а может всего-лишь писателей фантастов или сценаристов фильма выдвинул теорию, что смерть – единственный способ выбраться из иллюзии. Это плохо вязалось с теми теориями, что связывали смерть в мороке и гибель в реальности, но не то, чтобы у меня тут был широкий выбор.

Вдохнув поглубже, я шагнула в черноту.

И тогда я открыла глаза.

Глава 26

И тогда я открыла глаза.

Знакомая комната, которая уже стала восприниматься как дом. Запах постельного белья, кажется, «горная свежесть», как пафосно.

Мир казался... схлопнувшимся. И тяжелым. Неужели это всегда так, просто раньше я этого не замечала?

И будильник. Будильник, поставленный, чтобы пламя под зельем не угасло.

Выключить. Выключить этот отвратительный звук!

Я потянулась к телефону, нажала нужную кнопку и выдохнула свободнее. Потом села, еще раз оглядываясь по сторонам.

Ох.

Это будет большой проблемой.

Ощущение пустоты давило на виски, и переплетаясь с тяжестью собственного тела, создавало отвратительную смесь, которую никогда не хотелось бы ощущать. Пожалуй, именно в этот момент я и вспомнила по-настоящему, что значит – быть живой.

– Почему же ты не злишься? Почему не борешься? – прошептала я, прикрывая глаза.

Ответ был прост – бороться просто некому.

Этот день вполне мог случиться, да. Мы обе это знали, хотя я все еще не уверена, что она осознавала это до конца. И все же, это не могло случиться так быстро, не с такой личностью как она. Она сильная, смелая, и готовая бороться, я предвидела долгий и болезненный переход, если он все же случился бы. И уж точно это не могла быть такая вот внезапная, разрывающая пустота.

Поэтому простой ответ немного усложнялся. Сон – особое состояние разума, и никто до конца не знает, как именно он работает, и чем на самом деле является мир сновидений. Колдуны могут использовать его, входить в чужие сны, говорить с их хозяевами, помогать или вредить. Особо сильные исхитряются перетащить сознание своих жертв в среду своего заклинания – будто бы некую особую мистическую реальность. И она исчезла, когда спала. А значит...

Значит кто-то этому помог.

Но есть проблемы понасущнее.

Я встала, прошла на кухню и как могла ловко "перезапустила" огонь под зельем. Поворачивать такие процедуры с учётом линий символа было нелегко. То ли дело в былые времена, когда для поддержания огня нужно было всего лишь подкинуть дров. И после этого кто-то считает, что "прогресс" – это для облегчения жизни? Три раза ядовитое хаха.

Когда с контролем зелья было закончено, я вернулась в комнату. Села на кровать, задумчиво зажгла пламя в ладони. Сила текла по венам, бурлила, ища выход. Такое странное ощущение. Будто горный ливневый поток прокладывает себе новое русло, с грохотом летит меж монолитных камней, сминая и переставая под себя все, что не могло ему сопротивляться.

Вдох, выдох.

Я погасила магическое пламя и прижала кончики пальцев к вискам, концентрируясь. Мир поплыл, пошатнулся, и я откинулась на спину, закрывая глаза. Ну же, ну! Где-то должна быть верткая, сияющая нить связи, крепкими оковами сшивающей целые миры.

Но я ничего не могла найти. Пыталась, но не могла. Давно не чувствовала себя такой... Неумелой. А ведь подобные вещи – моя стихия!

Пришлось наскоро чертить дополнительные элементы и усложнять заклинание. Благо, мел в доме был, а за ровную поверхность и небольшой столик в гостиной сошел. Если не можешь найти человека – найди магию, из-за которой не можешь найти человека. И в этом деле мне повезло немного больше – след колдовства был, причем довольно четкий. Знакомый до зубовного скрежета.

Значит вот так мы в современном мире решаем вопросы. Хотелось бы мне посмотреть на того колдуна, который пафосно рассказал, что он решил все наши проблемы.

Я закончила заклинание и откинулась на спинку дивана. Немного ошалевший от действительности и новых ощущений разум заполошно просчитывал возможные варианты решения проблемы. И тут раздался звонок в дверь.

А потом зазвонил телефон, и это было настолько характерно, что я даже скривилась. Только этого не хватало для полной картины. Закон подлости гласит – если все идет гладко, значит вы просто не видите подкрадывающиеся проблемы. И я не то, чтобы их проглядела, просто позволила себе понадеяться, что столь незначительное в мировом масштабе событие, как воскрешение пятисотлетней ведьмы, останется без внимания таких вот законов.

Впрочем, мои надежды и их развеивающийся в со-реальности мироздания прах никоим образом не освобождали меня от необходимости реагировать на происходящее. Вздохнув, я отправилась в прихожую.

– Зачем вы пришли?

Открывать дверь не стала, спросила прямо так. Из-за непроницаемой створки тут же повеяло... Не понимаю, как она может это не чувствовать.

– Хотел предложить помощь.

– Вам нечем мне помочь.

– Даже не откроешь?

Да, это было не в ее стиле. Она всегда все говорит в глаза, ни за чем не прячется. Разве что только за своими масками.

Щелчок замка, я открыла дверь и посмотрела на него.

– Вам нечем мне помочь.

Он в буквальном смысле втянул носом воздух и тут же помрачнел.

– Где моя женщина?

– Я всегда говорила, что оборотни чуят слишком многое, – я фыркнула и отступила в сторону, позволяя ему войти.

– Мы чуем правду, – он прищурился, проскользнул в квартиру змеей, самостоятельно закрыв за собой дверь.

– Тогда почему ты за столько лет не учуял, что она тебя любит?

– Потому что она никогда не говорила обратного, ведьма. А теперь рассказывай.

Я развернулась и пошла в гостиную. Не в дверях же столь долгий разговор вести. Села на диван сама, указала на кресло ему:

– Прошу. Чаю не предлагаю, там зелье варится.

– Уже оккупировала всю квартиру? – окинув взглядом мои художества, спросил пес.

Он язвил. Отчаянно и бесповоротно. Это такой метод скрыть волнение?

– Зелье ставила на огонь еще Милена, – я старалась сохранять спокойствие. – Оно нужно, чтобы убрать меня из этого тела.

– Да уж, не помешало бы. Так что произошло и где она?

Нет, не волнение. Злость. Он заранее меня почти ненавидит. Чтож, мне не привыкать, с оборотнями всегда так.

– Она в мире снов. Там ее удерживает чужое заклятие. И поскольку ее здесь фактически нет, мой разум был воспринят телом как «хозяйский».

– Почему ты её не защитила?! – он буквально взвился, а меня прошибло волной смешанной с негодованием ярости.

У него даже глаза на миг вспыхнули звериным огнем. Ох, Милена, ты ведь даже не подозреваешь, на что готов ряди тебя этот пес.

На то, чтобы не ответить таким же сияющим взглядом ушло некоторое усилие. Мне нельзя показывать свои эмоции, иначе все это закончится плохо, и не по моей вине.

– Потому что он ударил туда, где я не могу её оберегать. Сны – это личное, и даже находясь в её теле, я не могу её оградить. Так это сложнее, чем если бы я была сама собой.

– Так стоп, – мужчина нахмурился. – «Он»? Кто он?

– Колдун, который пытался ее убить. Припоминаешь? Ты еще сказал, что ей не о чем волноваться, потому что вы его убили. Скажи честно – просто проверял, как она среагирует на новости о смерти своего врага? – я все-таки немного сломала собственный спокойный образ ноткой язвительности, но раздражение крепло, и скрывать его становилось сложнее.

Не моя вина, что они не смогли нормально сделать дело! Зато я теперь видите-ли защитить своего же носителя не смогла!

– Не может быть, – оборотень посмотрел на меня с недоверием. – Я сам видел его тело. И это был именно труп, знаешь ли, я умею определять такие вещи.

– А ты уверен, что то был именно он? – я приподняла бровь.

Он даже открыл рот, чтобы отвечать, но запнулся. Наверное вспомнил, что в магии не особо-то смыслит, и разбрасываться уверенностью в этой сфере не стоит. А он умнее, чем я думала.

– Маркус сказал...

– А кто сказал, что Маркус не врет? – я даже не стала дослушивать, что именно там сказал Маркус. Это явно была какая-то чушь.

– Он друг, – взгляд пса стал ледяным. – Он мог ошибаться, но не стал бы мне лгать. И знаешь что. Я позову его. И мы разберемся в том, что происходит. Вместе. Потому что тебе я не доверяю больше, чем ему.

Я пожала плечами. Если он будет исполнять мои же желания, то кто я такая, чтобы этому противиться?

Говорить со своим другом оборотень пошел в прихожую. Ну и молодец, попробуй он без меня зайти на кухню, влепила бы молнию пониже хвоста. Уж вряд ли он обучен командам «Нельзя» и «место», чтобы пытаться обходиться словами, в таких запущенных случаях только грубая сила и помогает.

– Он скоро будет, – мужчина вернулся, сел в свое кресло, окинул меня мрачным взглядом. – Это очень странно.

– Что именно?

– Видеть тебя в ее теле. Ее черты, но твой взгляд. Ее тело, но твои движения. Ее голос, но твои интонации.

– Я поняла, я очень плохая актриса.

– Ты и не пытаешься ее сыграть, давай будем откровенны. Даже открывая мне дверь ты делала это с вызовом. «А что ты мне сделаешь, не навредив ей?», вот что читалось в твоих глазах. Да и сейчас читается.

– И что ты хочешь чтобы я сделала? Начала смотреть на тебя с заботливой лаской? Зачем? – я фыркнула. – Мы оба понимаем, что из этого ничего не выйдет. Ты можешь мне не верить, но все чего я хочу – вернуться в свое тело и жить своей жизнью дальше. Портить вашу мне без надобности, вы и сами с этим прекрасно справляетесь, оба. Недолюбливай меня сколько хочешь, но, в конце концов, без моего вмешательства, пусть и неосознанного, у тебя бы даже одной ночи с ней не было.

– Если из-за твоего же неосознанного вмешательства у меня с ней больше даже разговора не будет, я...

– Не говори того, что не сможешь сделать. Давай я просто налью тебе сока, кажется у нее в холодильнике есть. А потом ты заткнешься и перестанешь мешать мне думать.

Я встала и вышла на кухню. Не люблю истеричных мужчин, но и не мне с ним жить. Где там этот его абсолютно дружественный колдун, в этом времени же такие быстрые средства передвижения!

Маркус постучался в дверь спустя каких-то полчаса. Все это время я благоразумно скрывалась на кухне, дабы не слушать собачий скулеж. И, честно говоря, ожидала увидеть на пороге какого-то идиота, подходящего в друзья истеричной псине, но на пороге стоял.. воу. Мужчина оказался немного выше и немного младше, даже если брать возраст Милены. Черно-красные волосы были собраны на затылке и с такого положения доходили как раз до плеч, а по краю скручены жгутом, ведущим к, собственно, «хвосту». По краю – потому что виски у него оказались выбриты, и по ним шли татуировки символов, формирующих магический щит. Для обывателя красивые «иероглифы», для знающих людей... Зачем только подбривает постоянно, логичнее было бы спрятать под отросшими волосами. Одет он был в простые брюки, перехваченные на бедрах декоративными ремнями, футболку с надписью «Колдунства в каждый дом» и легкую куртку, из-под рукавов которой выглядывали браслеты явно магического характера. Под футболку с шеи уходила пара ремешков амулетов. Даже серьги-гвоздики, пробивающие края ушных раковин, вместо мочек, были явно зачарованы.

– Здравия, – колдун очаровательно улыбнулся. – Меня призвали в этот дом по важному делу.

– Ну и как ТЫ мог так опростоволоситься? – выпалила я, недоуменно разглядывая его с подозрительным прищуром.

Неужто вся эта волшебная подготовленность только ширма, за которой скрывается мальчишка, навешивающий на себя что попало, лишь бы сойти за крутого чародея?

– А вот с этим мы сейчас и разберемся, – его взгляд посерьезнел. – Если в дом конечно пустишь, не в дверях же ритуалы проводить.

Я отступила, позволяя ему войти. В прихожей тут же организовался недовольный оборотень.

– Времени у нас мало, – заявил он. – Надо разбираться быстро.

– А когда у тебя были случаи «медленно и обстоятельно»? – приподнял бровь Маркус, огибая его и уходя в гостиную.

И даже интуитивно занимая свободное второе кресло, оставляя тем самым нам наши привычные места.

– Мне нужно понимать ситуацию, – уже устроившись, добавил чародей.

– Она утверждает, что колдун в маске жив! – тут же нажаловался пес.

– Ситуация такова, – игнорируя его обвинения, спокойно сообщила я. – Я уже пять сотен лет заключена в этом ожерелье, мое тело находится под заклинанием в особом месте. Это ожерелье – ключ к моему освобождению. В силу общей крови, я могу общаться с настоящей хозяйкой этого тела, поэтому мы заключили договор, согласно которому она меня освобождает, и тем самым возвращает себе свою спокойную жизнь. Иным способом снять ожерелье нельзя, и со временем моя личность захватила бы ее тело. На данный момент я проснулась в этом теле «одна», и посредством ритуала выяснила, что Милена находится под воздействием чужого заклинания, удерживающего ее в мире снов. В процессе я узнала силу заклинателя – это тот самый колдун в маске, которого ты якобы убил буквально позавчера. Объяснения?

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться, пока сам не получу подтверждений, что это действительно его заклинание, – фыркнул Маркус.

– Я на пять сотен лет старше тебя, сопляк, – ядовито оскалилась я.

– Ты эти пять сотен лет непонятно где отлеживаешь себе бока, уже все забыть могла и хватку потерять, – невозмутимо откликнулся чародей. – Да и не пытайся меня убедить, что в твое время хоть кто-то из колдунов верил незнакомцу просто на слово.

Я одобрительно улыбнулась, предлагающим жестом разводя руки:

– Хорошо, приступай, коли хочешь.

На самом деле всегда интересно наблюдать за работой другого колдуна. Какое заклинание и ритуал он выберет? Каким путем пойдет? Магия разнообразна, одну и ту же проблему или задачу зачастую можно решить несколькими способами. Порой именно в такие моменты узнаешь что-то новое и интересное, почерпываешь для себя неожиданные приемы.

Маркус посмотрел на меня с подозрением, потом махнул рукой оборотню:

– Освободи-ка нам диванчик, друже.

Псина послушно поменялся с ним местами, чародей приглашающе похлопал рядом с собой:

– Давай, старушка, присаживайся, лапать тебя буду. Уж не сочти за непотребства, все сугубо ради ритуала.

– А не прикасаясь – ловкости не хватит? – я пересела на диван и сочувственно посмотрела на него.

– Хватит, просто хочется потрогать старую ведьму.

Он протянул ко мне руки, осторожно взял голову в ладони.

– Если начнешь вертеть и заглядывать, я тебя ударю.

Глаза Маркуса вспыхнули, губы беззвучно зашевелились и от пальцев потекло искристое тепло. Я знала это заклинание, и не могла не одобрить его выбор. Более подходящего в такой технике и не найти, пожалуй.

Когда он закончил, его брови сошлись к переносице. Убрав руки, перебрал пальцами в воздухе, повел головой, будто пытаясь что-то услышать. Вздохнул.

– Ведьма права, он жив. Не понимаю, я победил его. Я лично проверил – он был мертв. Он, – Маркус указал на своего друга, – тоже проверил. Уж оборотни-то не ошибаются в таких вещах.

– А вы уверены, что это был именно он? – я села поудобнее и сложила руки на груди, глядя на них с улыбкой легкого превосходства.

– В каком смысле? – нахмурился оборотень.

Я же ждала реакцию чародея. Взгляд Маркуса устремился в никуда, потом он моргнул и снова нахмурился.

– Невозможно.

– О, ты уже понял, осталось это принять.

– Такое сложное колдовство, – он взглянул на меня. – Ради... Чего?

– Ради силы и безопасности, конечно же.

– Объяснения, – пес требовательно смотрел на чародея.

– Мы убили одержимого. Это невероятно сложное колдовство, когда личность колдуна переселяется в другое тело.

– Как это? – оборотень указал на меня.

– Да, как это, – Маркус кивнул. – Только осознанное. Эта ведьма в чужом теле не по своей воле и не забирает контроль. А он просто забирает себе тела. Пока он в том теле – это тело и есть он. Но в случае опасности он просто пуф, – он повел руками. – И он «дома», а тело – пустышка. Таким образом, мы сражались с настоящим колдуном, поэтому я не заметил подвоха. Но за миг до гибели он просто вернулся в свое тело, и мы получили чужой труп. Проверили и расслабились. В свое оправдание скажу – возможно, он единственный в мире, кто использует такое колдовство, поэтому предположить такое сразу было нелепо.

– Молодец, – я одобрительно кивнула.

– Зачем он забрал Милену? Ее можно как-то вытащить? – если он и удивился, то виду не подал.

Надо же, какой собранный, я как-то привыкла к его болтливо-бесполезной манере поведения. Неужто в критических ситуациях «КириллКирилыч» умеет быть мужиком?