Текст книги "Развод со злым ёкаем (СИ)"

Автор книги: Кира Иствуд

Соавторы: Хэля Хармон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

В тот же миг дверь с лёгким шорохом отъехала в сторону.

На пороге застыла Рейна – моя жена… Моя добыча. В нежно-абрикосовом кимоно, с выбившейся прядью у виска, с пятнышком рисовой муки у сочных губ.

Запыхавшаяся, с круглыми от испуга глазами. Глядя на её такое наивное открытое лицо, я ощутил разрастающийся внутри голод.

– Мортас…

Произнося это неприемлемое сокращение от моего имени, ведьма походила на неразумную птичку, что заглядывает в распахнутую пасть питона. Дразнит. Думает, успеет упорхнуть, безнаказанной. Какая наивная птичка.

– Мортас, что случилось? Ты в порядке?

Я медленно сел на футоне, не сводя с неё глаз. Тонкая простыня упала к бёдрам, и взгляд Рейны скользнул по моему обнажённому торсу. Её щёки вспыхнули.

Я уже представлял, как она узнает правду – и отпрыгает в ужасе. Как я заставлю её кричать от боли и умолять о прощении за своё невежество. Но прежде – погляжу, насколько далеко может зайти её глупость.

– Мортас, что с тобой? – голос человечки дрожал от искреннего беспокойства.

Она подошла, и я уловил новый запах – мука, бобовая паста и этот её собственный аромат. Что интересно, я совсем не чую привычного людскому роду страха – я знал все его оттенки – от тихого-раболепного до дикого-звериного. Но эта смертная ни капли не боялась. Она и правда была уверена в своей заклятии. Не подозревала, что я вернул память, даже мысли такой не допускал. И это неведение на её лице было настолько сладким, что я едва сдержал смех.

Расправиться с ней будет особенно приятно.

– Жена моя, – произнёс я чуть хрипловатым со сна голосом. А про себя я усмехнулся. Что ж, называть эту человечку "женой" было по-своему забавно. – Мне приснился дурной сон. Я неудачно повернулся и задел хвостом столб.

– Ох… как же так, – взволнованно пробормотала она, а потом вдруг сделала невероятное: опустилась коленями на футон, потянулась к моему хвосту, взяла его в свои маленькие ладони и бережно погладила. – Хвостик не ушибся?

От такой наглости даже я – высший ёкай тьмы – замер.

… Ведьма посмела трогать мой хвост!

И как она его назвала… "хвостик?"

Мой хвост – оружие, что унесло жизни многих – этого не стерпит. Может раньше, когда памяти не было – подобное работало. Но сейчас ситуация изменилась, и глупая смертная вот-вот лишится руки.

И вот мой хвост уже шевельнулся, чтобы наказать Рейну… а потом вдруг осторожно накрутился на её запястье и защёлкал кончиками. Но не чтобы отрезать пальцы… А будто бы ласково. Человечка погладила его – словно это какой-то домашний кролик, а не смертельно опасная часть ёкая.

Происходило нечто совершенно невозможное.

Как ведьма этого добилась? Какое колдовство применила? Что за таинственную магию она вплела в свои прикосновения? Какие бы хитрости она не применяла – это не спасёт её от жестокой участи. Однако… это повод понаблюдать.

– Ранок вроде нет… – задумчиво произнесла Рейна, всё ещё поглаживая мой хвост.

– Мой хвост не так-то легко повредить, вед… Рейна, – раздражённо заявил я и перехватил вторую руку наглой ведьмы, которой она меня наглаживала. Мои пальцы сжались на её тонком запястье, и я намеренно сжал чуть сильнее, чем следовало.

Она должна, наконец, понять, что творит неподобающее. Реальность всё ещё такова, что опаснее высшего ёкая существа не сыскать. Хоть с памятью хоть без! Может, она по скудоумию забыла, с кем имеет дело?

– Ты кажется забыла кое-что важное, жена, – процеди я.

Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку и пасть ниц, Рейна вскинула голубые глаза и вдруг покраснела ещё гуще. Густой румянец залил её щёки, шею, даже кончики её аккуратных ушей стали пунцовыми.

– И правда… – пробормотала она едва слышно.

И вдруг ведьма потянулась ко мне. Рукой на которую был накручен хвост, она опёрлась на футон, приблизила лицо. Что за трюк она собирается провернуть? Мои мышцы напряглись. Но её губы лишь легко коснулись моих – будто крылья бабочки мазнули. И тут же она отступила.

Лишь миг спустя я понял, что смертная сейчас сделала…

Она поцеловала меня. Сама.

И видно одновременно с тем наложила какие-то чары. Потому что моё сердце принялось стучать быстрее.

– Что это было, отвечай! – приказ сорвался рыком.

– Утренний поцелуй жены, которая благодарит мужа за вчерашний день, – пробормотала Рейна, отводя взгляд.

Эта глупая ведьма продолжала меня поражать.

У меня возник острый порыв показать каким на самом деле должен быть поцелуй. И я не стал себе отказывать. Потянув её за руку прямо на себя, я впился в алые девичьи губы. Рейна тут открылась мне навстречу, приветствуя мой язык в своём маленьком горячем ротике. То как она отвечала – неумело, но порывисто – казалось искренним.

Я целовал её, тогда как в голове крутились мысли.

Мне хотелось понять мотив… зачем она заходит так далеко?

Впрочем… поразмыслив, я осознал, что ответ на поверхности. Не сдерживаясь, я с мрачным самодовольством я ухмыльнулся прямо в её сладкие губы.

Внезапно Рейна упёрлась руками в мою грудь. Отстранившись, со смущением произнесла:

– Я-я уже н-начала готовить завтрак… Рисовые пирожки со сладкой пастой. Ты, должно быть, проголодался, Мортас?

– Моему голоду нет предела, человечка, – ответил я, и это была чистая правда. И она не имела отношения к треклятым рисовым пирожкам.

– Я как раз собиралась подать тебе завтрак в постель.

– Что ж, – интересно было посмотреть, как далеко простирается самонадеянность белой ведьмы, так что я решил позволить ей услужить мне, – Да будет так. Неси. В постель.

Человечка стыдливо опустила взгляд, уставилась куда-то в область моего паха. И покраснела совсем уж отчаянно.

Поведение Рейны меня одновременно забавляло и злило.

Забавляло – потому что её реакции были освежающе необычны. Я привык, что при моём появлении смертные дрожат от ужаса и падают ниц или, что куда как глупее, пытаются напасть со своим смешным оружием. А злило – потому что ведьма позволяла себе полное отсутствие почтения перед высшим существом, которое было способно уничтожить её одним движением мизинца.

Мне хотелось встряхнуть эту маленькую человечку. Напомнить, что она каждый миг рискует жизнью.

– Твой взгляд непочтителен, жена, – мой голос прозвучал низко, рычаще, тени в углах комнаты дрогнули, сгущая мрачную атмосферу. – Должен я и наказать тебя за такую дерзость?

Рейна прерывисто вздохнула и… что казалось невозможным – покраснела ещё гуще.

– Н-наказать? – её мелодичный голос дрогнул. Должно быть она, наконец, осознала, что должна трястись от страха. – Но ведь… нас могут услышать, Мортаc. Рабочие уже пришли.

– Мне нет дела до тех смертных, Рейна, – я притянул её ближе, положив горячую ладонь на тонкую талию.

Мысли кружили в голове. Какое же наказание назначить дерзкой человечке? Я мог бы сжать её до хруста рёбер. А может, создать иллюзию, будто её плоть горит в чёрном огне? Но почему-то из всех наказаний отчётливее всего я представлял, как мои теневые крылья срывают с Рейны одежду, как она замирает в ужасе, осознавая свою глупость…

Но тут все мысли покинули голову – потому что рука ведьмы неожиданно скользнула вниз и легла поверх тонкой простыни прямо на мой пах. Тонкие пальцы смело, но нежно сжали.

Я замер.

– Обещаю, я потом позабочусь о муже, – зашептала Рейна, подавшись ко мне так близко, что я ощутил запах рисовой муки, смешанный с ароматом её разгорячённой кожи. – Но когда рядом кто-то ещё есть, мне ужасно неловко…

Она коснулась робким поцелуем уголка моего рта, будто оставляя печать обещания, и, выпустив мою восставшую, вмиг закаменевшую плоть из ладони, отстранилась, выскользнув из моих объятий.

Я молчал, всё ещё ощущая фантомное тепло её прикосновения.

Медленно в моей голове встали на место кусочки мозаики. Получается, эта дерзкая ведьма решила… что я требую исполнения супружеского долга?

Что она о себе думает?!

Мне даже пришлось встряхнуть головой, чтобы не поддаться хитрым чарам ведьмы. Усилием воли я заставил свой хвост, уже накрутившийся Рейне на бедро, распустить тугие кольца.

– Всё же лучше нам поесть в другой комнате, Мортас, – сказала Рейна, вставая с футoна. – Я буду тебя ждать, всё почти готово.

И она выпорхнула прочь – розовощёкая, с разметавшимися волосами, оставив меня одного в спальне. Мне же пришлось признать, что моя жена – не простой соперник. Её странная магия действовала непостижимым даже для меня образом. Иначе как объяснить, почему я до сих пор боролся с порывом немедленно вернуть ведьму в свои объятия. А затем швырнуть её животом на футон, задрать кимоно человечки, навалиться на её хрупкое тело сверху и овладевать ею часы напролёт! Пока моя дерзкая жена не сорвёт голос от криков наслаждения.

В груди мощными волнами вздымались противоречивые эмоции. Среди них гнев, раздражение, желание. Я приложил великую силу воли дабы успокоить свою плоть.

…В свете луча, что проникал через окно, на моей руке блеснул рубиновый свадебный браслет. Символ брака с человечкой… Тот ритуал, ради которого я этот браслет надел, был нужен, чтобы поглотить магию невесты и скинуть с себя оковы Небожителей. В итоге ритуал не был завершён как должно, но оковы всё равно пали…

С таким трудом обретённую свободу я собирался использовать всю до капли.

Поднявшись, я шагнул к окну… давно я своими глазами не видел воли. Снаружи ветер качал деревья. Двое крепких мужчин–плотников деловито замеряли участок. Один из них указывал пальцем на старую балку.

Перед моими же глазами вспыхнул совсем иной образ…

Люди. Целая толпа. И все указывают на меня… Визгливые испуганные и торжествующие и злые крики заполняют голову: “Этот ребёнок – отродье тьмы! Сжечь его! Сжечь!”

Виски сдавило. Я стиснул зубы, встряхнул головой. Видения из далёкого прошлого схлынули, оставив во рту горький привкус пепла.

Когда-то я угодил в грязные людские лапы… С тех пор сколько бы смертных ни погибло от моей руки, жажду мести это не утоляло – наоборот, дыра в груди будто ширилась. Давным–давно я решил для себя: я успокоюсь, когда исчезнут они все.

Приступить к своему плану я не успел из-за проклятых Небожителей. Видно, этим святoшaм было невыносимо потерять тех, кто заглядывает им в рот и приносит дары. Но теперь – когда я на свободе – ничто не помешает мне неторопливо воплотить задуманное.

И когда Рейна поймёт, что я вовсе не добрый муженёк, что я вернул память… она испугается. Будет кричать. Попробует бежать, попытается убить – да, пожалуй, этот вариант самый вероятный. Ведьме не отнять у меня жизнь, но она попытается.

Её притворство сейчас ничего не значит. Она просто хочет выжить.

Я больше не поддамся смертной. Её чары не сработают дважды.

Накинув чёрное кимоно и небрежно запахнув пояс, я решительным шагом вышел из спальни.

В гостиной меня встретил запах свежей выпечки и зелёного чая. Рейна ждала на подушках перед низким столиком. На лакированных подносах лежали румяные рисовые пирожки, рядом стояли маленькие пиалы с соусом, маринованным имбирём и горкой сладкой пасты анко. В центре стола в маленькой вазочке даже красовалась веточка цветущей вишни.

– Муж мой, прошу к столу, – ласково и как будто смущённо произнесла Рейна. Мой взгляд снова прикрепил к её лицу. К трепещущим длинным ресницам, к манящим губам, к изгибу длинной шеи. Ведьма была красива. Но за этой маской нежности скрывался обман… иначе и быть не могло.

Я опустился на подушки рядом с ней.

– Попробуйте пирожки, пока они горячие, – она пододвинула ко мне тарелку.

Мне стало любопытно, не попытается ли Рейна меня отравить. Так что я отломил кусочек и отправил в рот. Тесто оказалось воздушным, сладкая паста таяла на языке. А вместе со вкусом… я ощутил ещё кое-что. Не яд вовсе, а тончайший оттенок редкой живительной даже для меня магии. Той энергии, что бывает, когда в готовку вплетают искусное белое колдовство. Та живительная магия, что вложила Рейна, была сладкой, нежной и тягучей, похожей на ласковый солнечный свет. В свитках, ещё до заточения похищенных мною из поверженных Светлейших Обителей, я читал, будто такие заклятия плелись из “любящего сердца белого мага”.

Раздражение охватило душу.

– О ком ты думала, Рейна, когда делала это блюдо? – развернувшись к ведьме, потребовал я ответ.

– О тебе, конечно… – заморгала человечка.

– Не смей мне лгать!

– Но…

И в этот момент снаружи донёсся едва слышный хлопок крыльев. Крохотный теневой сычик проскользнул сквозь приоткрытые ставни и спикировал прямо к столу. В его клюве была зажата свёрнутая трубочкой рисовая бумага.

Я опередил Рейну, выхватив послание. Развернув записку, пробежался глазами по аккуратным столбцам иероглифов.

“Дорогая дочь! Сердце моё радуется, что ты, наконец, дала о себе знать. Твоя сестрёнка уже давно спрашивает, когда увидит тебя. Мы все с нетерпением ждём встречи. Приходите сегодня вечером вместе с мужем. Буду ждать. Мама”.

Глава 12

Рейна

– Мортас, ей Небо, это лишнее...

– Не поминай Небо, – скрипнул зубами Мортас, пристёгивая к седлу лошадки Страсти дорожную суму, – или я тебе не муж?

– Муж, конечно...

– Так вот, раз я муж, будь покорной! Если я говорю "к маме", значит, к маме. Едем, моя человечка...

Я сглотнула. С пробуждения Мортас вёл себя странновато. Наверно, он всё же был недоволен тем, что я не отдалась ему на заре, как планировалось с вечера. В общем, он раздал указания строителям таким жутким голосом, что те попадали ниц и поклялись всё сделать и защищать наше имущество пуще родного дома. Хоть наше имущество, благодаря мощной охранительной магии, в том и не нуждалось.

– Пусть эти презренные смертные работают. А мы пока проведаем твою родню, Рейна. Ведь я лишился памяти о твоих родных местах. Да и был ли я там прежде?

– Нет, не был, – спешно поддакнула я.

– Вот и чудно. Всё изведаю. Познакомлюсь.Да так, что твои родичи вовек не забудут...

Я нахмурилась.

– Мортас...

– Я решил, Рейна. Невежливо заставлять старших в роду ждать, раз уж они сами кличут судьбу...

Как-то он жутковато говорит. Хотя я с недосыпа, может, выдумываю? По крайней мере, после завтрака пирожками Мортас точно стал благодушнее. Всё жe он ёкай. Вчера вон чуть не убил несколько человек на рынке за косой взгляд, так что я удивлялся? Всё как обычно. Надо привыкать, раз уж вышла замуж не за человека.

– Как скажешь, муж мой, – я взяла Мортаса за лицо и вставши на носочки до ломоты в икрах, поцеловала ёкая. Он замер. Щёлкнув хвостом. Миг стоял, сжав губы, а потом вдруг накрутил мне на талию хвост и ответил на поцелуй с яростной страстью, хоть и коротко.

– То-то же... послушная жена – это хорошо, – буркнул Мортас, отступая от меня.

Но голос его словно прозвучал растерянно, точно ёкай сам не до конца понимал, почему вдруг с таким пылом ответил на мою короткую нежность. И я вдруг подумала, что этот смертоносный теневой ёкай... довольно милый! И, может, зря я опасаюсь его поездки в мой родительский дом?

Мортас взял меня за талию и усадил верхом на лошадку, сам уселся позади меня следом.

И тут я встретила пристальный взгляд медовых глаз котика Миуки, что умывался на уже почищенном крыльце. Кот весь лоснился, явно огромные порции еды шли ему на пользу...

Миуки внимательно осмотрел меня и ёкая. Й, издав мелодичное "мрар", вдруг с поразительным изяществом для такой пухлой туши, сиганул в заросли высоких трав. Дальше его движение можно было прочитать по быстрому серпантину приятной травы. Котик скрылся с глаз – как будто тоже побежал в том же направлении, куда лежал наш с Мортасом путь.

Мортас послал Страсть с места в галоп. Я ахнула и откинулась назад – сразу на его горячую грудь. Хвост и руки ёкая не дали бы мне упасть, но я и сама чувствовала себя вполне уверенно – ведь Страсть – моя лошадь. И пока она неслась, мы как будто были единым разумом.

– Они-ума плохо слушает мои команды! – пророкотал Мортас из-за моей спины. – Непослушная демоническая кобыла! Как смеет!

Я погладила кончик хвоста ёкая и мысленно попросила: “Страсть, милая, послушай, пожалуйста, моего мужа... Я твоя хозяйка, но он так дорог мне – не будем его огорчать. Исполняй его команды как всадника, я очень тебя прошу!”

Лошадь неопределённо фыркнула, её грива вдруг вспыхнула чёрным огнём, который однако вовсе не опалял, и прибавила ходу.

– Так-то лучше, они-ума... А то взяли моду!

Я неслышно усмехнулась.

Мортас прижал меня крепче, а я шумно ахнула, поняв, что копыта Страсти взбивают землю, пока наконец под нами не открылась чёрная яма!!! Мы с Мортасом верхом на Страсти нырнули в эту Тьму и через миг вынырнули уже наверху – на знакомой тропе через три улицы от моего прежнего дома!

Первое, что я услышала – визг, причитание и короткий молитвенный призыв Небожителей в свидетели знакомым голосом. Это была одна из соседских тётушек – сплетниц по имени Ямамо. Она всегда смотрела осуждающе, ходила аккуратно зачёсанной, со сложными причёсками и явно меня недолюбливала. Так что я с удовольствием улыбнулась ей как ни в чём не бывало, поздоровалась, проносясь мимо на галопирующей, но уже снижающей скорость Страсти.

Мортас правил Страсть ровно к моей родной калитке. Я поглаживала его хвост на своей талии и руки. Он молчал, явно врач какие-то свои мысли...

Небо, невозможно не признать – он отличный муж. Ёкай – муж мечты! Кто бы мог подумать? А я пыталась ему внушить необходимость развода! А он добрый, заботливый, просто сам того не знал. Ёкай тьмы – не равно злодей, как оказалось. Без своей памяти, это просто чудесный мужчина, и лучшего, пожалуй, и нельзя было представить семье! Уж точно Мортас в тысячу крат лучше Кейто – аж совестно вспомнить, что я за него собиралась замуж, где были мои глаза? И Кейто вовсе не хотел навещать моих родителей и сестру. А вот Мортас...

Первой к калитке принеслась моя маленькая сестрёнка Эмири, окинула и вдруг так и не дождавшись, когда мы спешимся – унеслась в домой, видимо, звать матушку.

Мама появилась вскоре, крепко держа Эмири за руку. И тут же услала сестрёнку в дом.

– Рейна! – мама раскрыла объятия и двинулась к нам, – какое счастье! И отец вчера вернулся со службы после двухмесячного похода! И ты с мужем! Небо услышало мои молитвы о единении семьи! Что может быть лучше? Если бы не низшие демоны, что поддевают цветы и ягоды в моём саду – о чём было бы ещё мечтать?

– Мама! – едва я оказалась на земле, тут же бросилась навстречу и обняла маму, затем отстранилась, – мама, это Мортас. Мой супруг.

Мама очень внимательно всмотрелась мне в глаза и словно что-то прочитала там. Всё! Мама могла без слов понять, что на моей душе, даже если сама не могла нормально рассказать. И моя смущённая улыбка ей говорила куда больше, чем мне самой. Мама перевела взгляд на Мортаса. А, надо сказать, моя мама была очень решительной женщиной...

– О, какой статный господин! – подмигнула мне мама и вдруг принудительно обняла застывшего рядом Мортаса. – Какой серьёзный! Я мама Рейны, Камиcа. Можно просто "мама".

– Я высший ёкай Тьмы! – объявил Мортас.

– О, думаете, нас это смутит? – махнула рукой мама, – Напрасно! Мы не дикари какие-то. Ёкай и ёкай. Мы ради принять вас… А что, сынок, раз ёкай Тьмы, значит, теневые низшие твари тебе покорятся?

Судя по округлившимся глазам Мортаса мамино “сынок” как бы выдернуло у него из-под ног татами. Мама быстро взяла ёкая в оборот в своём фирменном стиле. И у меня буквально упал камень с души! На моей памяти мама ко всякому сердцу могла подобрать ключик, и Кейто, как я замечала, не сильно ей нравился – хоть она и принципиально не вмешивалась и ничего не говорила. А вот Мортас – почему-то явно пришёлся по душе!

– Тени мне беспрекословно покорятся… – тем временем гордо ответил Мортас маме, таки позволяя взять себя под локоть и повести к дому, – тени – мои послушные рабы…

– О, какая удача, сынок! Такой могучий ёкай! Да благословит вас Небо…

Мортаса передёрнуло, он не любил упоминания Неба и Небожителей, но ничего маме не сказал. А она продолжала:

– Как же это чудесно, сынок! Лучшей партии для дочки и желать нельзя. А внучата у меня от вас будут – просто загляденье! Наверняка с очаровательными хвостиками и золотыми глазками, ой-ой! Вы уж не затягивайте! Я не молодое! А охота повозиться с внуками, пока силы есть! Кстати, сынок, надо приструнить теневых паразитов в огороде! Если это, конечно, доступно твоей магии…

– Моей магии всё доступно! – отозвался Мортас, но видно бомбардировка мамиными планами на наше будущее его слегка деморализовала.

– …Ой, ну что это я сразу о делах, сынок! Всё потом, сначала к столу с дороги! Чтобы силы были на всё! Ночевать ведь останетесь? Мы постелим вам в летнем домике! Никто-никто не побеспокоит!

Мама уводила ёкая в дом, а я взяла под узды Страсть и повела её в нашу конюшню, которая пустовала уже с десяток лет. Я расседлала Страсть, отцепила собранную Мортасом суму – но та была столь тяжелa, что я оставила ее здесь же, чтоб Мортас потом забрал. Однако тени вдруг подхватили её и потащили в дом...

Жутковато! Но удобно..

Я похлопала Страсть по шее. Лошадка тепло ткнулась в меня носом и почему-то обеспокоенно заржала.

– Не бойся… Мортас он… ну он ведь ёкай. Он ведёт себя обычно для ёкая, верно?

Лошадь недоверчиво фыркнула.

– Сейчас будет тебе еда и вода, Страсть… отдыхай пока.

“Мрар”, – раздалось над моей головой, и по деревянной балке ко мне спустился котик Миуки. И откуда он только здесь взялся? Впрочем, у котов свои тропы…

Миуки смотрел голодно. Я взяла кота на руки и пошла в дом.

Когда я, наконец, пройдя через летнюю кухню и одарив едой кота, оказалась в главной гостиной, мне открылась неожиданная картина.

Меня чуть не сбила с ног черная-черная лиса! Сестрёнка Эмири пронеслась за ней со счастливым визгом. Отец сидел с Мортасом у стола и показывал ему коллекцию мечей. Нога отца была на перевязи – видно он получил в походе травму, так вот почему он не вышел нас встретить.

Мой муж и мой отец что-то обсуждали. И я невольно отметила сходство между ними: хоть Мортас и ёкай, а папа – человек, и волосы Мортаса иссиня-черны и лежат буйной копной, как у всех ёкаев, а у отца гладкие и белые от седины – их резкость силы и жесткциляция чем-то были похожи.

Я улыбнулась, частью сердца всё ещё боясь собственных мыслей – ёкай пришёлся ко двору в доме родителей! О Небо! Я уже потихоньку начинала считаться старой засидевшейся невестой – а оказывается просто мне подходил ёкай, а я, глупая, искала ухажёра меж людей!

Я не хотела думать о дурном. Сейчас ведь всё хорошо – нужно жить этим моментом и платит добром за добро – так я была воспитана. Но затаённая мысль всё равно кольнула сердце:

“Пусть он никогда не вспомнит прошлое. Пусть жуткий сон останется просто сном. Ведь кроме этого ничто не мешает нам быть счастливыми…”

– Рейна! – вдруг позвал меня отец, отвлекая от мыслей. Они с Мортасом прервали беседу – что-то на военную тему. О том, как лучше и наиболее изощрённо уничтожать врага, я не вслушивалась, но… хорошо, что у них есть общий интерес. Пусть даже и такой.

Я обняла папу и заняла своё место за столом рядом с Мортасом – мама категорически отвергла мою помощь на кухне. Муж оплёл талию хвостом, я привычно коротко огладила раздвоенные кончик. Теперь я уже не вспоминала, какая это смертоносная часть ёкая – словно это было в другой жизни.

Я кое-как свыкалась с тем, что теперь я здесь – в гостях. У меня – своя семья. И это Мортас. Ох Небо, к этому вообще реально привыкнуть? Можно ли?

– Итак, – начал отец, когда все расселись, – дети мои! Понимаю особые обстоятельства, так что благословляю вас теперь! Как если бы вы пришли перед свадьбой! До людской мобы нашей семье отродясь не было дела, так что не тревожьтесь ни о чём. Я горд, что моя дочь вышла замуж по велению сердца, да ещё за того, кто поможет ей при возможности раскрыть магические искры, переданные от рода моей жены… Но и если даже нет – просто счастья вам. Отобедаем. А после наговоримся...

Я поблагодарила родителей и пока Эмири играла с теневой лисичкой, которую походя сотворил для её развлечения Мортас, мы принялись за еду. Я то и дело поглядывала на мужа. Он кидал тяжёлые взгляды по углам дома – и мне казалось, будто там клубились тени.

Едва мы покончили с чаем, Мортас с кивком поднялся и удалился – я поспешила за мужем на пустой задний двор и успела увидеть, как он что-то нашёптывает клубящемся у его ног теням. Паника сковала меня всю! От этих теней исходил такой холод, будто они несли в себе зло! Впрочем, они тут же унеслись прочь.

– Рейна? – Мортас обернулся, точно почувя спиной, что я наблюдаю, – зачем покинула родителей? Решила проследить за мной?

– Ну что ты… – натянуто улыбнулась я, шагнув к мужу, – я просто…

– ВОТ ОНИ! – нас прервал немелодичный голос соседки – тётушки сплетницы Ямамо, – вот они окаянные! Насмехаются над Небом! Нечистого привели в дом!

К голосу тётушки Ямамо присоединились и другие ропщущие голоса соседей. Когда мы вышли в передний дворик, то оказалось, что у нашей калитки собралась целая толпа, вооружённая каким-то садово-огородным инвентарём. Я аж дар речи потеряла. Они это серьёзно, что ли? С этим на высшего ёкая Тьмы собирались напасть? Ох, как бы он не решил всерьёз им показать свою силу!

– Это ни в какие ворота! – поддержал тётушку Ямамо мужской голос.

– Небу будет угодно, если мы их подождём! Очистить огнём!!! – выкрикнул более визгливый молодой.

Мортас выступил вперёд. “Века идут. Ничего-то в вас, смертных, не меняется” – что–то такое пробормотал муж себе под нос. Либо мне послышалось.

На улице словно похолодало. К Мортасу начал стягиваться Тьма, сдирая каждую древесную тень в саду.

Даже трава под его ногами, казалось, пожухла, а воздух вокруг сделался густым и тяжёлым, как перед страшной грозой.

Моё сердце сжалось. Эти глупые люди даже не понимали, что стоят на краю гибели! Одно неверное слово – и от них не останется даже пепла! Лишь выжженная земля, которую потом будут обходить стороной.

Но вместе с ужасом в груди кипящей волной поднималась и горячая злость. Мортас ничего им не сделал! А они заявились к нашему дому с вилами и мотыгами, будто здесь прячется какой-то преступник! И это лишь из-за его происхождения?! Да как смеют они говорить столь несправедливые слова моему мужу! Сами нарываются на беду! Может, это и правильно – пусть познают страх, раз уж их скудный разум молчит! Это мой Мортас! Они и понятия не имеют какой он замечательный! Да как они смеют?! Меня подожгло, хота я сама и не была екаем, но гнев клокотал во мне. Я просто не смогла больше терпеть!

– Замолкните! – хмуро крикнула я. – Если не хотите пожалеть!

Я взяла Мортаса за руку. Переплела наши пальцы. И тут же тени, что клубились кругом, побледнели, а ёкай бросил на меня такой острый взгляд, будто был уверен, что я или должна сейчас сбежать в дом или кинуться защищать людей от его гнева, а никак не вставать рядом с ним.

– Изыди, порождение Бездны! – продолжала визжать тётушка Ямамо, тыча в нас скрюченным пальцем. – Ты осквернил наш край! Небеса покарают тебя, ёкай!

– Небеса как-нибудь разберутся без вас, тетушка Ямамо! – процедила я, с трудом узнавая свой голос. Меня трясло от гнева: мой дом, мой муж, а они… пришли с оружием! А я здесь живу всю жизнь! И они гуляли со мной на праздниках, а теперь вот… совсем нет совести?!

В этот момент на деревянный забор, ограждающий наш передний дворик, с ловкостью обезьяны взобрался мальчишка лет десяти – внук тётушки Ямамо, сверстник моей сестренки. Его глаза горели восторгом предстоящей расправы, а в руке был зажат увесистый булыжник.

– Получай! – крикнул он, замахнувшись в сторону Мортаса.

На его счастье, он не успел кинуть камень – ведь ещё прежде что-то прилетело мальчишке прямо в лоб. Шишка – поняла я миг спустя. Мальчик взвизгнул и кубарем свалился с забора. К тому месту, где он только что был, подскочила моя сестрёнка Эмири. Потянувшись на забор, она звонко крикнула:

– А ну пошёл вон отсюда, Васаки-сопляк! Этот ёкай – муж моей сестры! Он лучший! А ты ещё раз полезешь – я тебя спущу в сточный канал! И до темноты не дам вылезти! И заодно расскажу всем как ты праздничное кимоно обмочил, когда все на гуляниях в екаев рядились! В город поеду и ославлю! Сейчас еще в лоб получится!

– Тяф! – тенeвая лисичка подаренная Мортасом моей сестрёнке оскалила зубки, нарезая снизу круги и поднимая пыль своим пушистым чёрным хвостом.

Толпа на мгновение ошарашено притихла, но тётушка Ямамо снова набрала в грудь побольше воздуха, очевидно, для новой гневной тирады, однако поперхнулась воздухом – потому что из-за моей спины вперёд вышла моя мама. Она поравнялась с нами и замерла недобро прищурившись.

Отсюда мне очень хорошо было видно, что обычно такое приветливое и доброе лицо мамы сейчас было суровым. Последний раз я такой её видела, когда мы года три назад с сестрой загулялись допоздна в лесу – и здорово тогда получили. Так вот… сейчас судя по всему получит и тётушка Ямамо.

Мама упёрла руки в бока и впилась взглядом в эту старую сплетницу. Ямамо трясла головой со сложной прической, заколки с подвесками в виде маленьких орхидей качались. Тетушке Ямамо не подходили эти подвески – они скорее были для юных невест. А на склочной старухе они смотрелись скорее комично.

– Вы посмотрите на этих грешников!... духи-хранители да устыдятся таких подопечных! – с явным наслаждением начала тетушка Ямамо почти нараспев.

– Ну-ка закрой рот! – рявкнула мама. И голос её был в сто крат суровее, чем я когда-либо слышала. – У тебя претензии к моему сыночку? Моему славному зятю? Значит, у тебя претензии ко мне! Кто ты такая, чтобы являться к моему дому и оскорблять мою семью?! Кошелка! Думаешь, никто не помнит, как ты к колдунам бегала да сглазы на соседей наводила?! Что ты трясешь на меня детскими подвесками, старая? Они у тебя сейчас знаешь где окажутся? Живо извиняйся перед моим зятем, карга!

– Ах ты... – задохнулась Ямамо, хватаясь за сердце и багровея лицом. – Да как ты смеешь...

– Извиняйся! – холодно потребовала мама, шагнув ещё вперёд. – а лучше беги, Ямато. Прячь свою коллекцию париков, пока я до них не добралась!

– Люди! Люди! Да ясно же всё! – грубо сплюнул наземь деревенский с вилами. – Бабы поддались чарам проклятого ёкая! Был бы здесь глава семьи, мужчина, сразу бы… – но тут он осёкся. И когда я обернулась, то поняла почему.

Из дома, опираясь на деревянный костыль, вышел мой отец. Он сурово оглядел толпу, и остановился взглядом на том, кто только что говорил.

– Ну-ка, продолжай. Чего умолк? – потребовал он.

– А что продолжать-то! И так же ясно! – крикнул тот, потрясая вилами. – У тебя тут поселился враг человечества! Глаза раскрой!

– И правда, вижу врага… точнее, врагов, – рука папы очень выразительно легла на рукоять катаны, висевшей на поясе. Вся толпа тут же побледнела лицами, да попятилась, спотыкаясь друг о друга. – Явились эти враги к порогу без приглашения! Злыми языками порочат честь моей семьи, моего дома. Стало быть, пора отсечь эти языки!