Текст книги "Развод со злым ёкаем (СИ)"
Автор книги: Кира Иствуд
Соавторы: Хэля Хармон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 17
Мортаc
В моей голове словно била набатом та фраза, что произнесла жена Небожителя Айрона – о нескольких тёмных ёкаях, что непременно родит мне Рейна! Небожители видят будущее, и значит, жена уже понесла от меня... эта мысль отвлекала меня от всего и теперь погружала в изменённое, неведомое мне прежде состояние сознания.
Воздушное, светлое, немного безумное. Точно я могу вспарить, не применяя никакую магию.
Но сама Рейна, кажется, так перепугалась, что то ли не услышала, то ли не поверила в слова Небожительницы.
Я заставил себя сконцентрироваться на объективной реальности.
Моя человечка дрожала. Трепетала. Мы стояли перед затихшей толпой в предрассветном лесу, на поле недавнего боя.
Я приобнимал жену за талию одной рукой и на всякий случай ещё решил накинуть кольцо хвоста ей на ногу.
Не то чтобы я ожидал, будто Рейна сбежит... она не собиралась. Просто я знал, что от касания хвоста ей становится спокойнее. Жена бросала на меня короткие вопросительные и слегка испуганные взгляды. Точно не понимала, что я дальше буду с ней делать. Точно это было не очевидно.
Я буду любить. Во всех смыслах – уверен, что это и говорил мой взгляд, возможно, выходило слишком хищно и со стороны кровожадно. Возможно люди думали, будто я хочу её съесть?
Но уж Рейна-то должна понимать – что если и я хочу попробовать её на вкус, то речь вовсе не об употреблении в пищу.
И мне уже не терпелось. Я принялся воображать, как занесу жену в наш дом (я назвал тот домик в лесу нашим? Да, назвал. И именно так я ощущал его! Новое необычное и тёплое чувство...)
Я размышлял, как стяну с жены это ненужное кимоно... как припадц губами к нежному телу... она, конечно, захочет поговорить, в очередной раз оправдаться за вызов Небожителей. Но я изголодался по ней – обсудить то, что и так уже ясно, можно позже. Или никогда.
Я тонул в этих мыслях... я желал жену и имел на то полное право! Преград не осталось. Рейна полностью моя. Она добровольно отдала мне свою магию, а потом приняла в себя мою. Наш союз окончательно подтверждён и небом и землёй. Больше никакие небесные стражи не явят перед нами свои кислые лица, никто больше не помешает им...
– Небожитель оставил нас на это злодейское существо! – вырвал меня из планов на наступающий день голос старухи. Той самой, что привела народ меня линчевать. – Что же делать?! Небеса нас оставили! Они гневаются и решили нас так страшно покарать! Я уж что могла, то сделала! И закопала под порогом этой недостойной семьи заговорённый надёжным колдуном талисман ночью!..
Я нашёл взглядом старуху и оскалился, ничего особого в это не вкладывая. Лишь в воспитательных целях.
Старуха умолкла на полу слове.
– Закопала что-то под нашим крыльцом? – ахнула мать моей жены.
– Не переживайте, мама, – заговорил я, – сейчас ваша соседка пойдёт к вашему дому и выкопает весь лишний мусор, который там разбросала...
Старуха поджала губы, а я многозначительно проложил:
– Тогда, может, Тени и вернут ей её коллекцию париков...
– Святые Небожители! – схватилась за сердце старуха. – Помираю!
Я скептически приподнял бровь. Старуха была тут здоровее большинства собравшихся.
– Мой долг, – оскалился я, – позаботиться о вас, люди. “Святые Небожители” поручили вас мне... вижу, вам дурно, дорогая соседка...
– Тётушка Ямамо, – подсказала мне Рейна, прижимаясь ближе.
– Тётушка Ямамо, – подхватил я, – сейчас мы доставим вас домой.
Я снял хвост с голени жены и щёлкнул им, исполняя магический пасс призыва.
– Не смей меня трогать, ёкай! – заголосила старуха.
– О, и в мыслях не было, – прорычал я, – на правах вашего покровителя я с согласия моей жены лишь одолжу вам её лошадь. Раз вы плохо себя чувствуете. Ты не против, Рейна?
Жена растерянно кивнула, соглашаясь.
Чёрная яма разверзлась между нами и людьми, веер брызг земли, чёрный едкий дым, гром и скрежет! Идемоническая лошадь они-ума – чёрная с пылающей алым огнём гривой возникла из-под земли в своей истинном облике. Совсем не в том, что принимает рядом со своей доброй хозяйкой Рейной.
Люди отпрыгнули.
Старуха с завидной бодростью припустила к посёлку! Лошадь же, получив от меня ободряющий хлопок по крупу, сдобренный магическим приказом, – очень коротким, практически показным галопом показала за старухой следом, дурачась и меняя ведущую ногу в воздухе. Получалось, словно они-ума бежит вприпрыжку, пританцовывая, и люди начали посмеиваться старухе вслед. Я ощущал, как меняется воздух вокруг – деревенские проникались к моё расположением.Люди. Ко мне.Я так и не мог в это поверить...
Крестьяне начали рассасываться с опушки. Последними ушли родители Рейны, утащив девочку – маленькую сестру моей жены по имени Эмири, которая всё приговаривала, что не уйдёт с этого места и будет ждать, когда вернётся тот "юный прекрасный Небожитель". Интересно, что у девчонки с глазами, надо будет осмотреть её и исцелить. Всё же родня. А если она здорова, то... Ну и дурновкусие! Моя жена вот прекрасно отличает настоящую живую красоту от мороженой чёткости форм бледных Небожителей! Как это Эмири с Рейной появились на свет от одних и тех же родителей?
Чудно. Впрочем, я с моими братьями тоже немало различался убеждениями... всё бывает. А девчонка ещё перерастёт. Хотя этот упорный отчаянный блеск в её глазах и заставлял усомниться.
Так или иначе, мы с Рейной остались вдвоём.
– Мортас, прости... – первое, что я услышал от жены, робко мнущей рукав своего кимоно. Она при этом смотрела в землю, не решаясь больше поднять на меня взгляда, – я правда позвала Небожителей, потому что считала тебя великим злом... опасным для людей.
– И это было справедливое опасение, Рейна, – ласково смотрел я на свою смущённую супругу. – Тебя не в чем обвинять.
– Нет, Мортас... я ошиблась. Была невнимательна. Ты совсем не такой... – эта робкая улыбка на губах моей человечки была прекраснее первого луча солнца, что я увидел после долгих лет заточения в темноте. Свежего первого глотка чистого воздуха после затхлости моей тюрьмы.
Я остановил Рейну жестом. Потому что этой женщине – моей идеальной супруге, было не за что просить прощения. Я медленно взял жену за талию двумя руками, опустился перед ней на колени. Поймал её взгляд.
– Это я должен просить твоего прощения, жена. За то, как именно женился на тебе. За весь пережитый тобою ужас… Если бы я только пригляделся к тебе внимательнее… как бы я хотел начать всё иначе. Я был слеп и зол на всё человечество. И не разглядел, какое передо мной сокровище…
Рейна вдохнула и, кажется, забыла выдохнуть. Она теперь смотрела на меня во все глаза. В них стояли слёзы.
А потом они потекли по её нежным щекам, прозрачные, свежие, точно хрустальные. Я не хотел, чтобы она плакала, вообще никогда. И готов был порвать любого, кто окажется виноват в её слезах. Но парадокс в том, что виновником был я.
И я подумал… Рейна заслужила другой свадьбы. Другого отношения. Так почему бы мне не дать это ей?
– Ты знаешь, кто я такой, Рейна. Всё знаешь. Тебя против воли за меня отдали…
– Нет–нет… неважно… – бормотала она, утиная ладонями слёзы.
– Важно. Я прошу тебя стать моей женой. По своей воле, Рейна. Станешь?
Рейна молчала. Хватала ртом воздух. А я так и стоял перед ней на коленях, нежно держа ладонями её тонкую талию. А потом она согласно кивнула!
– Ты правда не злишься из-за Небожителей, Мортас? – наконец, выдавила она.
– Не злюсь. Я не вправе. И не желаю злиться. Только не на тебя.
И это была правда. Я не могу злиться на мать моих детей. Но даже без этого я бы не злился.
– Я не могу на тебя злиться, Рейна. Тогда я злился… скорее на себя. Что допустил всё… это сложно признать. Я вообще в этом не силён. Но для тебя и для наших детей я буду стараться.
“Детей” – повторила Рейна одними губами. На её личике отразилась напряжённая работа мысли. А потом – ротик Рейны приоткрылся, глаза ошарашенно расширились. Я знал, что она сейчас вспомнила те слова Небожительницы и медленно, зачарованно положила руку на низ своего живота.
– Я… уже? А… это точно? – лепетала моя растерянная красивая жена.
– Люблю тебя, моя человечка, – я поднялся с колен и подхватил Рейну на руки, затем прижал к себе, она почему-то шумно разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Я просто понёс её назад – к гостевому домику.
– Люблю… я люблю тебя, Мортас, – всхлипывала человечка, обнимая меня за шею.
А я не мог перестать улыбаться – и тонуть в непонятном светлом чувстве, от которого меня буквально распирало.
***
Рейна
Наконец-то два образа в моём сознании склеились. А может, даже слились – Ваалморт–ас, жестокий властелин теней и мой Мортас… нет, неправильно. Они оба были мои. И одно другого не исключало.
Да, когда-то тот, кого я сейчас зову своим мужем, совершал страшные дела, и я могла стать жертвой прежней версии его личности. Но теперь… мой муж выбрал поступать иначе. А я – выбрала ему довериться. И собиралась сделать всё, чтобы объяснить его тёмной стороне – что я люблю его, люблю всё равно. Я выбрала его любить – и это не изменится.
Даже если Небожители соберутся кружочком и будут мне зачитывать перечень его преступлений. Всё. Эту страницу мы перевернули. А былое зло – что ж, Мортас его искупит, и я помогу ему в этом. А наших будущих детей (мамочки, дети! ДЕТИ!!! я никак не могла в это поверить!) Так вот – наших детей мы научим видеть свет и выбирать свет, чтобы они были самыми замечательными теневыми ёками. Может, они даже вырастут и выберут себе в спутники не других ёкаев, а людей, как Мортас выбрал меня?
А то и Небожителей?
Если наша дочь, к примеру, захочет связать себя узами брака с Небожителем, я с уважением приму…
Ой, что-то меня далеко унесло!
Из мечтаний о будущем на поколения вперед меня вывел возмущённый возглас Мортаса:
– Вот уж нет! Никаких Небожителей, Рейна!!!
Муж усадил меня на нашу постель в гостевом домике.
Такс, значит не время! Будем расширять мировоззрение моего ёкая мягко и медленно, по капельке… дети ещё не родились. Проблема свободы их выбора – встанет остро не сегодня и не завтра.
– И всё-таки нет, – буркнул Мортас, отмахнул хвостом, усаживаясь на колени перед мной. Глядя в его золотые глаза, я позволила себе отпустить фантазии о будущем. Для меня остался только текущий момент.
– Не пожалеешь ли ты о своём выборе, жена? – не отводил от меня взгляда мой ёкай, – я далеко не лучший и уж точно не добрый. Но на то, что я никогда и ни в чём не стану тебя неволить, ты уж точно можешь рассчитывать!
– Не пожалею, – твёрдо сообщила я Мортасу, подаваясь вперёд и протягивая ей ёкаю руки. Положила ладони на его горячие щёки… так приятно.
Моя власть над сильнейшим теневым существом кружила голову, точно я стояла на краю обрыва и заглядывала в бездну. Но я твёрдо намеревалась с нежностью и заботой обойтись с израненным сердцем Мортаса, которое он мне открыл. Я мельком сумела разглядеть и какие-то фрагменты его памяти – о предательстве людей, о затаённой в сердце обиде, что перегорела в ярость и жажду крови… Этот клубок мне ещё долго распутывать, но я обязательно справлюсь. Я прекрасно вижу, как тянется к свету душа Мортаса.
– Я сделаю всё, чтобы ты не жалела, любовь моя, – чуть ли не мурлыкнул мой ёкай, подаваясь ко мне. Наши лица теперь были так близко, что мы почти соприкасались губами. Я сама медленно развязала пояс своего кимоно. Не прячась от напряжённого взгляда мужа, я осторожно улыбнулась и позволила ткани соскользнуть с плеч.
Мортас дрогнул, но продолжил смотреть только лишь мне в глаза, хотя его желание перевести взгляд на грудь – читалось. Я улыбнулась шире. На краю поля зрения хвост мужа неистово хлестал по полу. Если я буду испытывать его терпение и дальше – он, пожалуй, некароком вскроет пол и начнёт громить мебель!
Я знаком показала, что хочу, чтобы Мортас дал мне руки – он подчинился. Я сама положила их себе на грудь. Сама завалилась на спину, утягивая ёкая за собой.
Я не знала, как ещё ему донести, что это именно мой выбор – что нет здесь ни страха, ни принуждения. Что я прощаю его за нашу первую свадьбу.
Бабушка как-то говорила мне, что поступки нагляднее слов – и особенно это важно для детей и мужчин. Они оценивают именно дела а не речи. Что ж, я буду действовать.
– Хочу тебя, муж мой. Возьми меня… – прошептала я.
Дважды повторять не пришлось.
Мортас избавился от своей одежды так стремительно, что мой глаз это едва уловил, хотя возможности моего зрения уже явно вышли за предел человеческих! И всё же – это было очень быстро.
Мой рот запечатал горячий поцелуй, и муж осторожно придавил меня своим телом к футону.
Я зарылась пальцами в волосы мужа, со всей страстью, какая во мне была, отвечая ему, совершенно не сдерживаясь. Его язык ворвался в мой рот, а я дразнила – остро, коротко его касаясь. А потом сдалась – позволяя себе более длинные и плавкие движения. В этом стихийном поцелуе – мелькала комната вокруг нас. Мы то ли каталась по полу, то ли… ой… да мы же оторвались от земли и парим!!!
Я обняла мужа руками за шею и ногами за мощный торс, – потому что хотела, а не потому, что боялась упасть, воздух ссил вокруг и держал меня словно вода в реке…
Руки мужа были везде, хвост для надёжности обернул кольцом мою талию – и это было хорошо, приятно, спокойно… это было – чистое удовольствие. Ощущать Мортаса тело к телу, душа к душе…
Его руки то держали мою грудь, то с чувством нежно сжимали пониже спины… из горла мужа вырывалось довольное “сытое” рычание…
Когда его мужской орган прижался ко мне у самого входа, я давно была готова, а когда он начал осторожно в меня входить – с удовольствием подавлась навстречу. Мортас меня берег… но я уже знала и разумом, и телом: он мне не навредит. И когда он вошёл целиком – кроме тугого ощущения сладкого наполнения и глубокой правильности происходящего, не было ничего.
Мортас двигался во мне не спеша, я уткнулась носом в его шею и выдыхала ставший чуть более терпким его особенный запах, который буквально сводил меня с ума. Его толчки во мне стали чаще, я отвечала, сжимая его в себе в нужные моменты – то ли читая его желания, то ли просто угадывая… граница стёрлась, да и не была важна.
– Рейна… моя совершенная жена… – почти мурлыкал мне в висок ёкай, уже яростно вколачиваясь в моё тело. Я же отвечала ему без слов – лишь стонами, Мортас прекрасно знал, когда надо замереть, а когда беспощадно сбросить меня в сладкую агонию наслаждения. Провел меня через очередной яростный пик телесного удовольствия – Мортас несколько раз вбился в моё тело особенно сильно и замер, жарко изливаясь.
Так и оставаясь одним целым, мы мягко опустились на футон. Во мне горячо пульсировало, муж покинул моё тело словно нехотя. Я лежала в его объятиях и не могла перестать улыбаться. Мельком подумалось, что если бы мы не “воспарили” – от комнаты ничего бы не осталось, а на грохот – сбежалась бы вся деревня…
Под окнами я слышала очень знакомые вопли!
– Демоническая тварь сожрала весь мой сад! Уж я растила цветы, уж я их подзывала, уж я им пела, окуривала угодными хранителями благовониями… Какие у меня были пионы! А ваша кобыла всё сожрала! А что не сожрала, то выкрала! – тётушка Ямамо уже сорвалась на сип.
Я взбежала по маленькой лесенке и выглянула в чердачное окошко гостевого домика, откуда хорошо просматривались все наши владения. И задержала дыхание.
Во дворе, под широким навесом у главного дома застыл мой муж и самая склочная из наших соседей – тётушка Ямамо.
Мортас, весь такой чистый и аккуратный, в свежем фиолетово-чёрном простом кимоно с гладкими чёрными волосами, убранными назад, деловито отмахивал хвостом и ходил по двору.
Мама с папой тем временем спокойно пили чай за летним низким столиком в отделении и игнорировали гневно потрясающую кулаками соседку. Эмири играла с теневым лисом и мышонком ещё дальше – в общем, была занята своими детскими делами (фух! Это куда лучше, чем её странная несвоевременная зацикленность на Небожителе Ксиане!)
А вот тётушка Ямаю была в ударе. Раньше меня бы разнервировал скандал со злопамятной склонной к пакостям соседкой, но не теперь.
После неба в алмазах, которое Мортас показывал мне не раз за последние часы, пока я в изнеможении не отключилась, – я могла только улыбаться. И с таким умиротворением я и оглядывала соседскую драму во дворе, аж щёки заломило от улыбки: хорошо, О, Небо, как же мне хорошо!
– … помяни моё слово, ёкай! Небеса да покарают этот твой нечестивый табун… – не сдавалась старушка Ямамо.
– “Господин Мортас”, либо “мой владыка” обращайся ко мне! – рыкнул мой ёкай на соседку, щёлкая около её лица кончиками смертоносного хвоста. – И побольше почтения к моей семье. Родители пьют чай, а ты их беспокоишь… Может, захотела теневых плетей? Призвать моих верных низших ёкаев теней?
Тётушка Ямамо замерла, оборвав показательное выступление. Я хихикнула.
А Мортас, выдержав воспитательную паузу, мягко продолжил:
– Итак, тётушка Ямамо, вы выкопали из-под крыльца моей тёщи свой талисман?
От шокирующей смены тона Мортаса, соседка растерялась. Я-то знала, что это такой приём, и уже привыкла к некоторой двойственной натуре мужа. А вот соседка – нет. Ох, бедолага. Впрочем, не нужно было скандалить. Будет ей уроком.
– Да-да, эм… господин Мортас, я выкопала талисман… – подтвердила тётушка Ямамо почти вежливо.
– А аккуратно ли вы разровняли землю на месте раскопок? – с напускной важностью поинтересовался Мортас.
– Да-да, – закивала соседка.
– Что ж, это отлично, – важно прошёлся перед ней Мортас как командир перед строем, – ещё вам и вашим родичам надлежит начисто подмести половину улицы, от вашего дома и до наших ворот! Во искупление за непочтительный тон к покровителю! И никто больше не тронет ваших цветов. Кобыле они-ума они без надобности…
– Я видела цветок за ухом у этого нечестивого создания! – процедила соседка, снова вспыхивая.
– Вы же понимаете, что сама себе за ухо лошадь ничего не заложила? – хмыкнул Мортас, описывая хвостом недоверчивую дугу.
– Но лошадь колдовская! – не сдавалась тётушка Ямамо.
– Её магия заключается не в воровстве пионов, – строго щёлкнул хвостом на соседку мой муж, и предвосхитил следующий вопрос тётушки Ямамо, – не повезёт тому, кому придётся узнать возможности они умы и испытать на себе.
Мой ёкай и тётушка Ямамо смотрели друг на друга тяжело пару секунд, но соседка очень скоро отвела взгляд.
– Я видела, как их сгрызает и кладёт в её гриву белоснежный конь! Такой белый, что аж сияет! Вы наводнили нашу спокойную деревню магическими тварями и низшими ёкаями! – наконец, решилась предъявить Мортасу новую претензию соседка.
– Демонические животные не сияют, максимум горят пламенем нижнего мира, – задумчиво протянул Мортас и добавил уже тише, – разве что, они-ума нашла себе товарища в конюшнях Небожителей…
Тётушка Ямамо выпучила глаза, а спустя миг растерянности принялась славить Небожителей, кланяться и причитать, что никаких цветов ей в этом случае не жаль, и для Небесного жеребчика она вырастит ещё.
– Эй, соседка! – в привычном тоне обратилась она к моей матери, семеня прочь от Мортаса, – почём продашь будущего жеребёнка? Хочешь два... нет, три комплекта моих заколок с самоцветами? И самый лучший парик?
Мама подавилась чаем, а затем всё же поднялась из-за летнего столика и вежливо, но настойчиво выставила соседку за порог.
Правильно! Никаких жеребят мы продавать не будем. Даже если они вдруг приключатся.
Я отступила от окна – уютная утренняя суета во дворе меня вдохновила – я быстро умылась, привела себя в порядок и вышла к позднему завтраку в белом кимоно с фиолетовым орнаментом – впорхнула в объятия Мортаса и поцеловала мужа в губы.
Села за столик под открытым небом, Мортас сел со мной рядом – мы присоединились к трапезе родителей.
– Я намереваюсь снова жениться на Рейне… – начал мой муж, – наша первая церемония прошла не… не по человеческому обычаю. И не было важных для Рейны гостей.
Папа коротко нахмурился. Знаю, он привержен традиций и собирался выдать нечто вроде: “кто же женится два раза подряд? Так не принято!”. Но мама решительно положила ладонь на отцовское запястье и одарила папу такой улыбкой, что он весь расцвёл и, кажется, забыл, чему там надо возражать.
Я бы и вдвоём с Мортасом отпраздновала свадьбу, и этого было бы достаточно, ну разве что ещё хотела праздничного ужина с семьёй, но…
Но Мортас настоял, что я заслужила большое торжество. И завертелась подготовка.
Эпилог
Рейна
три месяца спустя
Осень была прекрасна, деревья пестрили дивными красками. Воздух стал прохладен. А наш с Мортасом лесной домик сделался ещё уютнее, чем прежде. За последние три месяца мы успели его хорошо обжить и привести в порядок.
На сегодняшний день мы назначили свадьбу – можно было и затянуть подготовку, но у меня тогда будет такой явный беременный животик, что свадебное кимоно будет смотреться странно на такой невесте.
Минувшей ночью, ровно накануне нашей с Мортасом свадьбы моя лошадка они-ума Страсть родила жеребёнка – белого-белого, только его грива горела огнём, как иногда у самой Страсти, но таким каким-то синеватым и прохладным.
– Доброе знамение, – утишал меня Мортас посреди ночи, когда я забеспокоилась, о том, что лошади носят беременности куда дольше. – Они-ума – непростая лошадь, да и… соучастник непрост. Не знаю, куда смотрели Небожители и как жеребец сбежал из их конюшен, но, Рейна, – жеребёнок у нас очень особенный. Скорее всего, в мире таких больше нет. Они-умы и небесные скакуны обычно друг друга не переносят. Даже не знаю, как подобное произошло…
Я смотрела на мужа и улыбалась. Я бы ему прояснила: произошло ровно то, что с нами! Лошадки решили не соблюдать традиции верхнего и нижнего мира, а учредить свои собственные. И в нашем доме такие звери, разумеется, будут благосклонно приняты.
За лето мы с мужем расстроили до приличных размеров старенький домик в лесу, да и конюшня теперь позволяла содержать лошадиное семейство.
И отпраздновать планировалось именно в нашем лесном доме. Всё здесь теперь смотрелось очень достойно – и сам дом, и конюшня, и бани… и стоячая вода за баней обратилась озерцом с прозрачной водой – именно туда повадился ходить приблудившийся к нам конь-беглец Небожителей, с которым у Страсти – моей они-умы завязался бурный роман. Что он там такое постоянно искал в зарослях у воды – мне было неизвестно.
Наутро погладив маленького белоснежного жеребёнка по бархатистому носику и, оставив счастливую лошадку Страсть, я отдалась в заботливые руки мамы, которой не терпелось соорудить мне правильную праздничную причёску и посмотреть, как будет выглядеть подаренное Мортасом свадебное кимоно.
Я немного не выспалась, но была так взбудоражена, что, казалось, силы кипели во мне. За пару часов мама привела меня в порядок – и вот я облачилась в богатое, расшитое золотым орнаментом алое кимоно с диковинными кружевными вставками – точно они из живого пламени. В красивой причёске поблёскивал гребень с белым цветком. Наконец, я вышла к гостям.
Лес перед домиком был украшен фонариками и, навесы для гостей.
Сочетать нас с Мортасом снизошёл сам Небожитель Айрон.
К церемонии всё было готово, и Небожитель с важным видом прохаживался между накрытыми во дворе столами, вызывая шепотки гостей, когда Эмири дёрнула его за полы кимоно для привлечения внимания. Я думала, у Небожителя глаза вылезут из орбит – так он был оскорблён дерзостью моей маленькой сестрёнки!
– Ну чего тебе, дитя человеческое? – хмыкнул Айрон
– Где Небожитель Ксиан?
Айрон закатил глаза и, пробормотав что-то вроде “только не это!”, предложил сначала самой Эмири, а потом и нам – аккуратно зачистить девочке память. Мы отказались, хотя, может, и зря.
Вот и настал час церемонии.
Я тихонько скинула сандалии-гэта, в которых встречала гостей, – да они были празднично украшены, над ними поработала сама тётушка Ямамо со всей отдачей, искупая очередную свою спорную выходку перед Мортасом. Но я хотела идти к алтарю босиком.
И не отказала себе.
Небожитель Айрон сказал, что ёкаи сочетаются браком с людьми (Цитата: “если уж на людей нашла такая блажь”) – особым образом.
Воздвигаются ритуальные арочные врата (Цитата: “если уж человека и ёкай поназазывали кучу гостей и не желают идти в храм”). Врата украшаются особыми цветами, символизирующими единения земли, небес и моря ёкаев. На моих глазах арка обросла, какими положено цветами: створённый Мортасом сычик сел на верхушку заготовленного деревянного каркаса арки, и из-под его лапок Тьма начала змеиться чёрными вьюнками из теней Мортаса.
Они диковинно извивались, так красиво, как будто были живыми щупальцами дивного подводного существа, очень изящными. Следом возникли белые и синие цветы невероятно правильной формы соцветий – их сотворил Небожитель Айрон взмахом своего посоха с навершием в виде змеи с глазами-сапфирами, и последними – от моих прикосновений к тёплому дереву арки светло-голубые и сиреневые розы и пионы – цветы людей.
Айрон встал посреди арки. Мортас замер возле него, затем мой отец медленно провёл меня кругом через двор, и по главной дорожке меж расставленными для гостей скамьями – подвёл меня, пошатывающуюся от волнения, к будущему мужу. И вложил мою руку в горячую и сильную ладонь моего ёкая. Пальцы Мортаса сомкнулись на моих, его чёрные острые коготки так выделялись на фоне с моей белой кожи.
Идеальное сочетание. Я подняла взгляд на лицо Мортаса.
Как же красив был мой ёкай в парадном чёрным с золотым орнаментом кимоно, и как это всё было естественно и гармонично в сочетании с моим красным – свадебное кимоно такого цвета, как мне пояснили, издревле принято у ёкаев.
– Я не комментирую вкус ёкаев, – многозначительно процедил Айрон, – по мне так невесте уместно быть в белом. Но, конечно, не в вашем случае, хм…
Но под суровым взглядом Мортаса Небожитель спешно добавил:
– Впрочем, это благородный цвет. Моему сыну нравится. Его магический помощник, к слову, соткан из пламени ёкаев и имеет красные как кимоно невесты глаза. Так что я не осуждаю… Слышишь, Теневой ёкай? Не-о-суж-да-ю.
– Слышь, Небожитель, – доброжелательно оскалился Мортас, – старые обиды меж нами отныне будут забыты. И я благодарен за церемонию, и всё такое.
– “Всё такое”,– передразнил Айрон и закатил глаза, – я принесу тебе свитки по этикету и искусству элегантной речи… кстати, если серебряный кот будет подсовывать вам книги, не вздумайте брать!
И тут я нахмурилась, вспомнив, что Эмири на днях носилась с какой-то серебристо-зелёной книгой, которую “котик подарил”. Впрочем, сейчас была моя свадьба, и мысли о детских книгах вылетели из моей головы. Я просто была рада. И даже уютной перепалке мужа и Небожителя Айрона.
Мы с Мортасом стояли у свадебной арки напротив Небожителя.
Шум стих, гости замерли в тишине на своих местах. И началась церемония.
Соседи почтительно расселись по скамьям.
– Берёшь ли ты, Высший ёкай Тьмы, человечку Рейну в жены… – начал Небожитель.
– Беру, – чуть ли не мурлыкнул мой муж.
– А ты недальновидная… кхм… в смысле просто-человечка Рейна, одарённая белой искрой, вверяешь свою судьбу ёкаю тьмы и выходишь за него по доброй воле?..
– Да… – выдохнула я и крепче сжала руки Мортаса. Муж ответил мне таким же ласковым сжатием.
– Точно? – тихо протянул Небожитель
– Точно!
– ТОЧНО!!!
Мы с Мортасом ответили одновременно. Небожитель Айрон лишь улыбнулся, поднимая руки ладонями вперёд в примирительном жесте.
– Ну я так и думал, что вы… Поспокойнее.
И тут Мортас улыбнулся, и я улыбнулась. Небожитель и гости вдруг исчезли, растворились в светлой дымке.
А мы с Мортасом остались в пространстве абсолютного белого. Здесь помимо нас осталась лишь украшенная цветами арка. Но стояла она теперь на парящем острове из моих снов, а под ним больше не было пожара из моих кошмаров. Из белого сияния и медленно танцующих воронок теней проступило нечто совсем неожиданное.
Там, внизу под парящим островом благоденствовал город. Шумел какой-то фестиваль и слышался детский смех. Гигантский воздушный змей в виде серебряного котика вальяжно проплывал над площадью.
“Книжный фестиваль Миу-Ки” – гласили иероглифы, в виде которых вдруг вспыхнул салют.
Затем город начал меняться – смазываться, небо мерцало, как будто ночь и день оборачиваются быстрее, чем за мгновенье, перестраивался рисунок небосвода, и вот я уже видела под парящим островом – дома из прозрачного материала, летающие, словно отлитые из шлифованного камня повозки. Диковинно одетых людей и… не–людей.
Я видела существ, похожих лицами на Небожителей, но с немного другими посохами, гладкими и тоже как будто шлифованными. И с теми необычными Небожители плечом к плечу шли по своим делам обычные люди. Ещё я видела высших ёкаев с хвостами формы как у Мортаса, разных цветов – иссиня-чёрных, ярко-красных, золотых и серебряных. Все были так дружелюбны друг к другу! И ещё я видела водяных ёкаев… вон в прозрачной воде проплыл ёкай-осьминог с красными щупальцами, но с чертами лица скорее как у Небожителей, и с ним – его возлюбленная в серебряном облегающем как вторая кожа одеянии, явно Небожительница, судя по внешности.
И после уже на суше, пронёсшейся подо мной – я увидела Небожителя с белой прядью в чёрных волосах, с алым камнем в гладком магическом посохе, что тот Небожитель зажал в руке, и его спутницу-человека. И высших ёкаев-близнецов – светлого и тёмного – они словно два лика моего мужа Мортаса, но разведённые по разным телам…
А вон там по стене гигантского дома из незнакомого материала полз ёкай из чистой тьмы (как те теневые руки Мортаса, что сперва пугали меня, а теперь я знала, как нежно и заботливо они умеют прикасаться), это был такой ёкай, что не держит форму тела, и вдруг под моим взглядом он обратился чёрным котом с белым кончиком хвоста (мамочки! Высшее колдовство оборота!). И в облике кота тот ёкай пролез в окно и прыгнул на руки золотоволосой человеческой девушке в диковинных иноземных одеждах. А потом он спрыгнул с её рук на пол и оборотился мужчиной!
И такого чуда было так много-много, что я уж и не знала, куда смотреть! И образы ширились и множились. И роды ёкаев, небожителей, драконов и людей – переплетались… и дивные повозки намного больше всех домов и храмов, что я видела в жизни – воспарили в небеса – в чёрную даль и бесконечность соседних миров!
А потом меня отбросило обратно – на фестиваль с воздушным змеем в виде божественного кота. И я разглядела на празднике в ликующей толпе себя саму и Мортаса. И мальчиков ёкаев близнецов – черновьстого и серебяхвостого – им на вид было года по три, и мы с Мортасом несли их на руках через праздничную площадь… а чуть впереди бежали ещё мальчики-близнецы – подростки – чёрный и красный хвостики мелькали в весёлой толпе, это тоже были наши с Мортасом дети.
