Текст книги "Подонки «Запретный пульс» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 29. Маленькая победа

Два дня пролетели как одно мгновение. Рид успел выспаться, принять душ без спешки и сменить больничную одежду на чёрные джинсы с мягкой серой футболкой. Отец пришёл в себя, пил бульон, ругался на медсестёр и требовал принести документы. Рид слушал его ворчание и впервые за долгое время улыбался открыто и по-доброму.

Лофт Кейна встретил его привычной тишиной и холодом панорамных окон. За окнами медленно зажигались огни города. Внутри горел только торшер в углу – мягкий, тёплый свет, который не резал глаза. Рид чувствовал себя здесь в безопасности, впервые за долгое время. Он сидел на диване, листал новости в телефоне и ждал.

В дверь постучали – три коротких удара. Фэйт.

Она вошла без приглашения, скинула куртку на спинку стула и села напротив, положив на стол кожаную папку. Рыжие кудри растрепались, под глазами всё ещё залегли тени, но в них горел огонь – усталый, однако живой.

– Есть новости, – сказала она, опустив приветствие.

– Хорошие?

– Веронику поймали у границы. Пыталась пересечь её по поддельным документам. Охрана сработала чётко.

Рид выпрямился.

– Когда?

– Сегодня утром. Уэстон звонил час назад. Судья дал добро на эксгумацию тел Марка, Ричарда и Пола. Начинаем копать.

Она произнесла это ровно, будто речь шла о плановой инвентаризации, при этом в её глазах мелькнула искра.

Рид поднялся, прошёл к мини-бару, достал бутылку вина и два бокала.

– Это маленькая победа, Одуванчик. Нужно отметить.

Фэйт закатила глаза.

– Ты снова за старое.

– Только для тебя.

Он налил вино, протянул ей бокал. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Фэйт спокойно взяла бокал, позволив лишь короткому прикосновению, и отпила глоток. Она крутила бокал в руках, глядя на игру вина в свете торшера. Рид заметил, как её пальцы – тонкие, с короткими ногтями – сжимали ножку. Она тоже нервничает. Или просто устала.

– Отец очнулся, – сказал Рид, садясь рядом – ближе, чем обычно.

– Вижу, ты в норме.

– Он пьёт бульон и требует бумаги. Ворчит, что я держу его в больнице как зэка. Но жив, и это главное.

Фэйт кивнула.

– Его показания и твои сыграли ключевую роль. Уэстон сказал, что без вас дело рассыпалось бы.

– А Джесс?

– Ей присвоили статус свидетеля условно, пока не возникнет противоречий в показаниях. Она держится и оказывается умнее, чем я предполагала.

Рид усмехнулся.

– Ты удивлена?

– Я вообще редко удивляюсь. Однако в этот раз – да.

Она отпила ещё вина, и он засмотрелся на то, как её губы касаются края бокала, как они блестят после глотка. Веснушки на скулах, зелёные глаза, рыжие кудри, которые так и хотелось накрутить на палец.

– Ты чего уставился? – спросила Фэйт, не отводя взгляда.

– Любуюсь, – честно ответил он.

Она смотрела прямо, держалась спокойно и не пряталась за колкостью. Только приподняла бровь, и в уголках её губ заиграла лёгкая, почти неуловимая улыбка.

– Осторожнее, Блэквуд. Я могу подумать, что ты за мной ухаживаешь.

– А если так?

– Тогда я напомню тебе, что ты мой клиент, а я твой адвокат.

– Это не ответ.

– Это предупреждение.

Она поставила бокал на стол, и в этот момент Рид наклонился. Его пальцы легли на её подбородок, большой палец скользнул по скуле, касаясь веснушек. Фэйт не отстранилась, только втянула воздух – коротко, прерывисто.

– Ты слишком много говоришь, Одуванчик, – прошептал он.

И поцеловал.

От неё пахло вином, мятой и чем-то неуловимым – может быть, просто ею. Рид чувствовал, как её пульс ускорился под его пальцами на шее. Поцелуй был долгим, тягучим, без спешки. Её губы оказались мягкими, тёплыми, с привкусом вина. Фэйт не сопротивлялась – наоборот, её пальцы сами вцепились в его футболку, притягивая ближе. Он провёл языком по её нижней губе, слегка прикусил. Она ахнула, выдохнула ему в рот – тихо, почти мурлыкающе.

Он хотел продолжать. Хотел прижать её к дивану, запустить пальцы в рыжие кудри, забыть о деле, о Джесс, о Веронике, о больнице. Но Фэйт отстранилась.

Положила ладонь ему на грудь мягко, но твёрдо.

– Рид, стой.

Он замер.

– Тебе нужно восстановиться, прежде чем начинать отношения, – сказала она, глядя прямо в глаза. – Мы оба это знаем. Ты только что пережил отравление, покушение, едва не потерял отца. Тебе нужна стабильность, а не женщина, которая через неделю уедет в другой штат.

– А если я попрошу тебя остаться?

– Тогда ты пожалеешь через месяц. Я не хочу быть твоим лекарством, Рид. Ты заслуживаешь настоящего чувства, а не того, что рождается из боли и вина.

Она провела пальцами по его щеке – коротко, почти нежно, но с грустью.

– Мне нужны не просто физические отношения, Блэквуд. Я предпочитаю глубокую связь, а не случайные увлечения после первого поцелуя.

– А если я предлагаю не просто секс?

– Ты и сам сомневаешься в этом.

Она права. Как всегда. И это бесит. Но почему-то от этого легче.

Она отодвинулась, взяла бокал, сделала глоток. Рид смотрел на неё, на то, как она держится прямо, как её плечи напряжены, как она кусает губу – ту самую, которую он только что целовал.

– Мы можем посмотреть фильм, – сказала она, и в её голосе проскользнула тень прежней усмешки. – Только фильм, без обязательств.

Рид откинулся на диван, провёл рукой по лицу.

– Ты невыносима, Одуванчик.

– Знаю.

Она улыбнулась – открыто, беззащитно, впервые за всё время. И эта улыбка ударила сильнее, чем любой поцелуй.

Рид взял пульт, включил телевизор.

– Что смотрим?

– Что-нибудь глупое. Комедию. Мне надоело расследовать убийства.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Он пролистал каналы, нашёл старый фильм с картинкой в весёлых тонах. Фэйт откинулась на спинку дивана, поджала под себя ноги, положила голову на спинку и закрыла глаза.

– Ты уже спишь? – спросил он.

– Нет. Расслабляюсь.

Через полчаса её голова опустилась ему на плечо. Рид не шевелился, боясь спугнуть этот момент. Она почти заснула, и он улыбнулся. Его взгляд скользил по рассыпавшимся кудрям, по веснушкам, которые светились в тусклом свете экрана.

Фильм с Фэйт – вполне хорошее времяпрепровождение.

Он откинулся рядом, позволил себе просто быть. Без планов, без угроз, без правды, которую нужно выкапывать из-под земли.

Может, это и есть маленькая победа.

Эпилог

Год спустя.

Солнце светило по-весеннему ярко, отражаясь от стеклянных стен здания суда. Рид стоял у входа, щурясь от бликов, и чувствовал, как напряжение последних месяцев наконец медленно отпускало плечи. Фэйт была рядом, как всегда, с кожаной папкой в руках, в строгом тёмно-синем костюме, который сидел на её миниатюрной фигуре как влитой.

– Ты волнуешься? – спросила она, не глядя на него.

– Нет. Я хочу увидеть её лицо, когда зачитают приговор.

Фэйт кивнула, поправила рыжие кудри, собранные в аккуратный узел.

– Пойдём.

Зал заседаний был заполнен до отказа. Журналисты, любопытствующие, знакомые и незнакомые лица. Рид узнал детектива Уэстона – тот сидел в первом ряду, сложив руки на груди. Офицер Прайс рядом с ним листал блокнот. В задних рядах притаились трое в чёрных костюмах – адвокаты, нанятые страховыми компаниями погибших мужей.

Рид и Фэйт сели на скамью для свидетелей. Джесс уже была здесь – бледная, с тёмными кругами под глазами, но прямая, как струна. Её светлые волосы были стянуты в низкий хвост, на лице застыло выражение спокойного ожидания.

В центре зала, за металлическим ограждением, сидела Вероника. Ещё год назад она блистала на светских вечерах, а теперь её блондинистые волосы потускнели, дорогой костюм сменила бесформенная тюремная роба. Рид смотрел на неё и едва узнавал. Год под стражей сделал своё дело: лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, кожа стала серой, безжизненной. Только взгляд оставался прежним – холодным, цепким, оценивающим, но даже в нём появилась пустота, будто она уже понимала, что её время вышло.

Судья – пожилая женщина с седыми висками и тяжёлым взглядом – вошла под звук ударов молоточка.

– Прошу встать, суд идёт.

Все поднялись. Сердце Рида колотилось ровно, без паники.

Судья открыла папку, окинула взглядом зал.

– Слушается дело штата Блэкторн против Вероники Стил. Подсудимая признана виновной по всем пунктам обвинения: убийство первой степени Марка Стила, убийство первой степени Ричарда Харриса, убийство первой степени Пола Андерсона, покушение на убийство Уильяма Блэквуда, покушение на убийство Рида Блэквуда, а также мошенничество с получением страховых выплат.

Она сделала паузу, переводя взгляд на подсудимую.

– Суд учитывает результаты эксгумации, проведённой по решению суда. В костной ткани всех троих мужей обнаружены следы этиленгликоля. Этиленгликоль – токсичное вещество, которое подсудимая систематически добавляла в напитки жертв в малых дозах на протяжении длительного времени. Данный метод позволял убивать медленно, имитируя естественные болезни.

Судья перевела взгляд на Веронику.

– Вы действовали хладнокровно, с заранее обдуманным умыслом. Мотивом являлось получение страховых выплат и активов. Вы распродавали имущество мужей и переезжали в другие штаты, уничтожая улики. Суд квалифицирует ваши действия как серийное убийство.

В зале повисла тишина. Кто-то всхлипнул в задних рядах.

– За каждое из трёх убийств первой степени суд приговаривает вас к трём последовательным срокам пожизненного заключения без права на досрочное освобождение плюс дополнительно dvadtsat пять лет по совокупности за покушения. Общий срок – три пожизненных срока. Вас отведут в камеру немедленно.

Вероника не дрогнула. Только пальцы, сжатые на металлической перегородке, побелели. Конвой вывел её из зала, и дверь с глухим стуком закрылась.

Судья подождала, пока шум стихнет, и продолжила:

– Теперь о Джесс Стил. Вы признаны виновной в непредумышленном отравлении Рида Блэквуда – бутылка пепси с этиленгликолем, которую вы передали, не содержала маркировки о яде. Суд учитывает ваше активное сотрудничество со следствием и показания против матери.

Она зачитала:

– Джесс Стил приговаривается к одному году принудительных работ в муниципальных службах города. В течение этого года вам запрещено покидать пределы штата без письменного разрешения суда.

Джесс выдохнула. Её плечи опустились, она закрыла глаза. Рид заметил, как её губы беззвучно прошептали «Спасибо».

Фэйт тронула Рида за локоть.

– Всё кончено.

– Да, – ответил он. – Кончено.

Солнце ударило в глаза, когда они вышли из здания суда. Рид щурился, но не прятался – хотел чувствовать этот свет, это тепло, это странное, новое ощущение.

Джесс вышла следом, сжимая в руках бумаги с решением суда. Она выглядела уставшей, но в глазах появился огонь – тихий и спокойный.

У подъезда на парковке взревел двигатель. Из припаркованного «Порше» вышел Джейсон – в чёрных джинсах, белой рубашке с расстёгнутым воротом, с привычной озорной улыбкой.

– Звезда! – крикнул он, разводя руки. – Я говорил, что ты не сядешь.

– Не сяду, – поправила Джесс, спускаясь по ступеням. – Год парков. Однако лучше, чем камера.

– Садись, – он открыл дверцу. – Устроим настоящий квест. На этот раз без крови.

Джесс усмехнулась, но в усмешке отсутствовала горечь. Она обернулась к Риду, кивнула.

– Удачи, Рид.

– И тебе, Джесс.

Она села в машину, и «Порше» бесшумно выехал с парковки. Рид провожал взглядом удаляющийся автомобиль.

Она выкарабкается. У неё есть шанс.

Фэйт стояла рядом, перебирая бумаги в папке. Рид смотрел на неё – на её профиль, веснушки на скулах, рыжие кудри, выбившиеся из узла. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

– Ты сегодня прекрасна, – наконец произнёс он.

– Не начинай, Блэквуд, – ответила Фэйт, но без прежней резкости.

– Я серьёзно.

Она подняла глаза, и в их зелёной глубине мелькнуло что-то тёплое, однако быстро погасло. Фэйт вздохнула, поправила папку и кивнула в сторону парковки.

– Ладно, пришло время прощаться.

Они пошли к машине. Зелёная BMC Mini 1959 года стояла у края, уже заведённая – двигатель чихал, но работал. Фэйт кинула папку на заднее сиденье и открыла дверцу водителя.

– Ты действительно уезжаешь? – спросил Рид, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

– У меня работа в соседнем штате, Блэквуд, – ответила она, глядя на него через плечо. – И жизнь там.

– А если я скажу, что это глупо?

– Ты скажешь, – Фэйт усмехнулась, но в усмешке не было колкости, только грусть. – Однако это ничего не изменит.

Она села за руль, завела двигатель. Рид наклонился к открытому окну, положил руку на дверцу и задержал взгляд на её лице.

– Ты знаешь, где меня найти, – тихо сказал он.

– А ты – меня, – ответила Фэйт, и её голос дрогнул. Она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. – Пока.

Фэйт нажала на газ, и зелёная «блоха» выехала с парковки. Рид долго смотрел вслед, пока машина не скрылась за поворотом, а потом ещё стоял, глядя на пустую дорогу, и чувствовал, как внутри разливается странная, щемящая пустота.

В кармане завибрировал телефон. Хантер.

– Ну что? – спросил друг без предисловий.

– Порядок. Вероника получила три пожизненных плюс двадцать пять лет. Джесс – год работ.

– Серьёзно? – Хантер присвистнул. – А говорили, что чёрных вдов не сажают.

– Эту посадили.

– Красавчик. Ты вытащил это дело. – Короткая пауза. – А ты сам? Что дальше?

– Я уезжаю из штата.

– Чего? – Хантер удивился. – Куда?

– Есть одно важное дело в другом штате.

В трубке повисла тишина. Потом Хантер усмехнулся – понимающе, без издёвки.

– Дело, говоришь. Ладно, Рид. Я тебя знаю. Ты не из тех, кто бросает слова на ветер.

– Значит, так и надо. – Хантер вздохнул, но в голосе зазвучало тепло. – Только не пропадай, слышишь? Мы друзья.

– Не пропаду, – ответил Рид, и в его голосе впервые за долгое время проступила мягкость. – Присмотри за отцом.

– Присмотрю. Без вопросов.

– Спасибо, бро.

– Езжай уже, – Хантер хмыкнул. – Рыжая адвокатесса долго ждать не будет.

– Пошёл ты.

Хантер рассмеялся – открыто, по-дружески, – и первым сбросил вызов.

Рид убрал телефон, покачал головой и улыбнулся.

Рид нашёл контакт Нокса, написал короткое сообщение: «Удачи в Логове. Береги себя». Ответ пришёл через минуту: «И ты».

Рид убрал телефон в карман, сел за руль «Бентли» и выехал с парковки. Однако вместо того чтобы сразу свернуть на трассу, он повернул к старому кладбищу на окраине города.

Он не был здесь с похорон матери. Каждый раз, когда думал о ней, внутри поднималась такая боль, что он зажимал её в кулак и не выпускал. Сейчас – сейчас он решил.

Машина остановилась у ворот. Рид вышел, прошёл между серыми надгробиями, узнавая знакомые очертания. Вот дуб, под которым они сидели в детстве. Вот дорожка, по которой мать водила его за руку.

Он нашёл её могилу. Чёрный гранит, имя, даты, короткая эпитафия: «Любящая жена и мать» – всё осталось как в день похорон.

Рид опустился на колени, положил руку на холодный камень.

– Привет, мама. Я долго не приходил. Прости.

Он замер, собираясь с мыслями.

– Я закончил все дела здесь, в этом штате. С теми, кто отравил отца, покончено. Суд выигран. Отец жив. Вероника больше никогда не выйдет на свободу.

Он помолчал, глядя на выбитые буквы.

– Я уезжаю. К той женщине, ради которой хочется становиться лучше. Думаю, ты бы её одобрила.

Рид встал, провёл ладонью по могиле.

– Спасибо тебе за всё. Я постараюсь не подвести. И я буду приезжать. Обещаю.

Он развернулся и пошёл к машине, не оглядываясь. Рид знал: мать не стала бы его удерживать. Она бы улыбнулась своей тихой улыбкой и сказала: «Живи, Рид. Живи счастливо».

Дорога уходила вперёд, ровная и светлая. Ветер гнал по асфальту сухие листья, но они не мешали, а только добавляли лёгкости этому прощанию. Рид опустил стекло, вдохнул свежий воздух и впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью.

На пассажирском сиденье лежала карта – старая, потрёпанная, с отмеченным красным фломастером городом, где жила Фэйт.

Рид улыбнулся и нажал на газ. Музыка заиграла тихо, не мешая думать.

Он включил поворотник и свернул на трассу, ведущую на запад.

Я знаю, где тебя найти, Одуванчик.

Конец.