Текст книги "Подонки «Запретный пульс» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12. Чёрная вдова

Утро только начинало сереть, когда Рид спустился в холл. За окнами висела плотная облачность, и фонари ещё не погасли. Он накинул рюкзак на плечо, собираясь выходить, но из-за угла, словно из ниоткуда, вынырнула Джесс – в короткой юбке, облегающем свитере, с идеальной укладкой и свежей помадой.

– Ты в универ? Я с тобой.

Не вопрос. Утверждение.

Рид задержал на ней взгляд, хотел отказать, но передумал. Пусть едет. В машине не убежит. И язык у неё длинный – это я уже проверил.

– Садись.

Она просияла, обогнала его, первой выскочила на улицу и плюхнулась на пассажирское сиденье. Рид сел за руль, завёл двигатель. Салон «Бентли» пах кожей и мятным освежителем – запах, который Джесс, казалось, втягивала с удовольствием. Чёрный автомобиль выехал со стоянки, и они покатили по утренним улицам. За окном проплывали витрины ещё закрытых магазинов, редкие прохожие кутались в пальто, мост лениво тянулся над серой рекой.

В салоне повисла тишина. Джесс вертела головой, рассматривая деревья, поправляла волосы, накручивала прядь на палец и распускала. Её колено подрагивало. Рид заметил это краем глаза, но ничего не сказал. Нервничает. Или просто хочет поговорить. Он ждал.

– Джесс, – сказал он наконец, не отрывая взгляда от дороги, – ты общаешься со своим родным отцом?

Она замерла. Рука застыла в воздухе. Повернулась к нему, удивлённо вскинув брови.

– Он умер. Несколько лет назад.

– Наверное, тяжело остаться без отца? – Рид произнёс это ровно, почти сочувственно, но внутри приготовился слушать, впитывать каждое слово.

– Да, – ответила она. Без эмоций. Без боли. Будто речь шла о сломанной кофемолке.

Рид кивнул, сделал вид, что не заметил её безразличия. Сжал руль чуть сильнее, но голос остался спокойным.

– Наверное, твоей матери было сложно решиться на ещё один брак?

Джесс засмеялась.

Сначала тихо, потом громче, запрокинув голову. Смех был искренним, даже слишком – резким, вырывающимся из горла. Рид нахмурился, покосился на неё. Она вытерла выступившие слёзы, отдышалась, прижав ладонь ко рту.

– Прости, – выдохнула она, но глаза уже бегали – туда-сюда, туда-сюда, ища выход. – Просто… это будет уже четвёртый брак моей мамочки.

Рид уставился на дорогу, переваривая информацию. В голове щёлкнуло: четвёртый. Значит, три предыдущих.

– Четвёртый? – переспросил он, не скрывая удивления.

– Ага. – Джесс пожала плечами, будто речь шла о смене работы. Её пальцы вцепились в подлокотник, побелели костяшки. – Моей любимой маме не везёт. Её мужчины всё умирают. Кто от болезни, у кого инфаркт, у кого инсульт. Ну, не факт, что это были естественные причины.

Она выпалила это быстро, легко, будто обсуждала погоду. А потом осеклась. Прикусила губу, щёки вспыхнули и тут же побледнели. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Рид медленно повернул голову, посмотрел на неё. В его взгляде отсутствовала злость – только ледяное, цепкое любопытство. Он перебирал в голове услышанное: три трупа. Три брака. Три страховки, три наследства, три внезапных «естественных» смерти. Он сжал руль, но голос остался ровным.

– Знаешь, что говорят о чёрных вдовах? – спросил он.

– О чёрных? – переспросила Джесс, и в её голосе скользнула неуверенность.

– О пауках, – пояснил Рид, не спеша, почти ласково, но каждое слово падало тяжёлым камнем. – Самка чёрной вдовы плетёт паутину, ждёт, а после спаривания пожирает самца. Никогда не женитесь на чёрной вдове, даже если безумно её любите. Ибо эта паутина сожрёт вас заживо, как и всех предыдущих.

Джесс отвернулась к окну. Молча. Без единого слова. Её лицо стало каменным, плечи напряглись, пальцы вцепились в дверную ручку. Она больше не смотрела на него, не пыталась оправдаться, не спорила. Только застыла, глядя на мелькающие за стеклом дома.

Рид мысленно усмехнулся. Она что-то знает. И сама это только что подтвердила. Какая удача, что язык у неё длиннее, чем разум. Остаток пути прошёл в тишине – густой, почти осязаемой.

Университет встретил их привычной суетой. Студенты сновали между корпусами, кто-то пил кофе на ступенях, кто-то целовался у фонтана. Рид заглушил двигатель, и в зеркале заднего вида увидел, как Джесс поправляет помаду – впивается в губы, размазывает, втирает. Слишком старается.

Они вышли почти одновременно. Джесс поправила юбку – слишком короткую für погоды, но для взглядов в самый раз. Рид закинул рюкзак на плечо и двинулся к корпусу, не дожидаясь её. Джесс быстро огляделась, заметила свою подругу – высокую блондинку с идеальным маникюром и сумкой через плечо – и прилипла к ней, как банный лист. Они зашептались, засмеялись, и Джесс даже не обернулась.

Хорошо. Не будет мешаться.

Рид направился к главному корпусу. У входа какой-то первокурсник уставился на него, потом перевёл взгляд на Джесс и быстро отвернулся. Узнал. Испугался. Рид усмехнулся и двинулся дальше.

На крыльце стояли Хантер и Нокс. Хантер – в расстёгнутой рубашке, прислонившись к колонне, руки в карманах джинсов. Под глазами залегли тени – он не спал. Нокс застыл в полуметре, как статуя, но его взгляд цеплялся за каждого проходящего. Он не поздоровался, не кивнул – только перевёл на Рида свои чёрные глаза, задержался на секунду, потом снова уставился в пустоту. Всё видел. Всё понял.

– Кейн где? – спросил Рид, подходя.

Хантер потёр переносицу большим и указательным пальцами – жест, который Рид знал с детства. Устал. Зол. Но не показывает.

– Переводится, бро. В другой универ, в другой штат. Говорит, ему нужно забыться, начать заново.

– Блядь, – выдохнул Рид. – Совсем плохо. Пойду к нему вечером, вправлю мозги.

Хантер хмыкнул, но промолчал. Потом посмотрел на Рида в упор.

– Ты подставил меня, бро. Я думал, что помогаю припугнуть, а ты устроил групповуху.

– Но всё обошлось? – Рид приподнял бровь.

– Лив вчера сказала, что Джесс призналась. Что она сама всё хотела. Что преувеличила.

Рид замер. Это было неожиданно. Он думал, что Джесс будет играть роль жертвы до конца, а она… сама раскололась? Или Лив вытянула?

– У тебя что? – спросил Хантер, заметив его задумчивость.

Рид оглянулся – Нокс стоял рядом, слушал, не вмешиваясь. Рид понизил голос.

– Я тут узнал кое-что от Джесс. Интересное.

– Выкладывай.

– Все предыдущие мужья Вероники, матери Джесс, отдали богу душу. Трое. И как я понял, все по естественным причинам. Инфаркты, инсульты, болезни. Три брака – три покойника.

Хантер присвистнул. Даже Нокс чуть повернул голову, в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Несчастная женщина или расчётливая сука? – спросил Хантер.

– Это мне и предстоит выведать, – ответил Рид.

Пары прошли спокойно. Рид сидел на лекции, смотрел в конспект, но мысли были далеко. Трое мужей. Трое мертвецов. И Джесс, которая сболтнула это так легко, будто речь шла о смене носков. Он сжал ручку так, что она хрустнула. Если Вероника действительно убивала своих мужей, то мой отец – следующий в очереди.

В столовой было людно. Парни заняли свой обычный столик в углу – оттуда видно всех, но никто не подходит. Рид поставил поднос с едой, сел. Гул голосов, звон посуды, запах жареной курицы и подгоревшего кофе – всё смешалось в приторный коктейль.

И в этот момент появилась Джесс.

Она подлетела к столику, как ураган – юбка взметнулась, каблуки цокнули по линолеуму. Прежде чем кто-то успел среагировать, она плюхнулась Риду на колени, обхватила его за шею, прижалась грудью к его груди. На её губах сияла победоносная улыбка.

Рид застыл. Хантер поперхнулся соком. Нокс даже бровью не изменил выражение – только перевёл взгляд на них, а потом снова в пустоту.

Несколько голов обернулись. Кто-то присвистнул.

– Быстро слезь, – сказал Рид спокойно. Ледяным тоном, от которого обычно все шарахались.

Джесс надула губки.

– Но мы же теперь встречаемся, – пропела она, нарочито громко, чтобы соседние столики слышали.

Рид наклонился к её уху. Его губы почти касались мочки. Джесс замерла, чувствуя его дыхание. Голос упал до шёпота, но в нём звенела сталь.

– Я трахал твой рот, Джесс. Трахал так, будто ты грязная шлюха, которой и являешься. Это не про любовь и не про отношения. Поэтому не устраивай сцену и свали.

Она замерла. Улыбка сползла с её лица, но только на секунду. Потом она снова улыбнулась, чмокнула его в щёку и легко соскользнула с колен.

– Пока, милый, – бросила она и упорхнула к своей блондинке-подруге.

Рид вытер щёку тыльной стороной ладони, будто стирая грязь.

Хантер проводил Джесс взглядом, покачал головой.

– Что ты ей сказал? – спросил он.

– Что ей надо свалить, – ответил Рид.

Хантер прищурился, потом сложил губы в букву «о». Понимающе кивнул.

– Так это игра на публику. Она изображает любовь, ты изображаешь холод. И кто кого переиграет?

– Увидим, – сказал Рид, глядя вслед Джесс, которая уже смеялась с подругой, будто ничего не произошло.

Но он заметил, как дрогнули её пальцы, когда она поправляла волосы. Она не была так спокойна, как хотела казаться.

Рид достал телефон, нашёл контакт детектива О’Нила. Написал: «Копни глубже. Прошлые мужья Вероники Блэквуд. Все до одного». Отправил, убрал телефон в карман. Теперь ждать.

Он взял вилку, кольнул кусок стейка, но есть не стал.

В столовой гудел разноголосый шум, где-то звенела посуда, кто-то смеялся. А он сидел и думал о том, что скоро ему предстоит выведать правду, которая, возможно, отправит Веронику за решётку. Или её дочь. Или обеих.

Нокс молча смотрел на него своими чёрными глазами. Молчал так долго, что Рид уже забыл о нём. А потом тот сказал, не повышая голоса, но каждое слово повисло в воздухе, как лезвие:

– Будь осторожен. Такие женщины не прощают, когда копают под них.

Рид посмотрел на друга. В чёрных глазах Нокса отсутствовали эмоции – только ледяное предупреждение. Рид кивнул.

– Знаю. Потому и копаю.

Он уже хотел отвернуться, но заметил, как взгляд Нокса скользнул в сторону – туда, где из столовой выходили последние студенты. Глаза друга изменились. Из пустых и бездонных они стали почти маниакальными – острыми, хищными, нацеленными на кого-то одного в толпе. Лицо Нокса напряглось, на скулах заиграли желваки.

– Мне пора, – сказал он тихо и резко поднялся.

Не прощаясь, он развернулся и быстро зашагал к выходу, бесшумно растворившись в потоке студентов. Рид проводил его взглядом, но ничего не спросил. У каждого свои демоны.

И усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

Игра продолжается. И теперь я знаю, что её мать – чёрная вдова. А она – её послушная паучиха. Посмотрим, чья паутина окажется прочнее.

Глава 13. Чистый лист

Рид заглушил двигатель у знакомого здания из стекла и бетона. Лофт Кейна находился на последних этажах, и даже снизу было видно, что в окнах не горел свет. Обычно здесь всегда кто-то был – то сам Кейн, то его случайные гости, то дежурная охрана. Сейчас фасад казался пустым, почти заброшенным.

Он прошёл через стеклянные двери в фойе. Охранник – пожилой мужчина с тяжёлой челюстью и нашивкой частной фирмы – кивнул ему, не задавая вопросов. Рид кивнул в ответ. Здесь его знали.

Лифт был открыт, будто кого-то ждал. Рид шагнул внутрь, нажал кнопку верхнего этажа. Кабина бесшумно поплыла вверх, открывая панораму города – серого, промозглого, с низкими тучами.

Двери разъехались.

Лофт встретил его непривычной пустотой. Чёрные стены и полированный чёрный пол остались, но исчезло всё, что делало это пространство личным. В центре гостиной, где раньше висела огромная чёрно-белая фотография, зияло пустое место – только крепёж торчал из стены. Напротив, где была вторая работа, – такая же голая поверхность. Исчезла абстрактная скульптура из угла, книги с журнального столика. Даже телевизор сняли со стены, оставив болтающиеся провода.

Рид сделал несколько шагов, оглядываясь. Основная мебель осталась: чёрный кожаный диван – глубокий, удобный, но теперь сиротливо смотревшийся в пустоте, барная стойка из чёрного мрамора с хромированными стульями, да пара тумб. Воздух пах пылью и чем-то химическим – средством для мытья полов, которым явно только что пользовались.

В углу стояла одинокая барная стойка. Рядом – два бокала, забытых кем-то. Кейн не выбросил них. Может, не заметил. А может, оставил намеренно – как напоминание о том, что здесь кто-то был.

В центре этого опустевшего пространства стоял сам Кейн. Светлые волосы чуть длиннее обычного, тёмные джинсы, серая футболка. Рядом с ним – два больших чемодана и несколько картонных коробок, стянутых скотчем. Он обернулся на звук шагов, и на его губах появилась лёгкая, чуть виноватая улыбка.

– Какого хрена тут происходит? – Рид остановился в трёх метрах от друга, обводя рукой опустевшее помещение. – Хантер сказал, ты документы забрал из универа.

Кейн пожал плечами, сунул руки в карманы джинсов.

– Решил сменить обстановку.

– Сменить обстановку? – Рид нахмурился. – Ты сворачиваешь жизнь, которая строилась годами. Это не просто «сменить обстановку».

Кейн отошёл к стойке, опёрся на неё спиной, скрестив руки на груди.

– Уже стоило смириться с тем, что произошло, и отпустить, – сказал Рид, и голос его стал жёстче. – Либо найти её и вернуть. Полгода прошло, а ты всё ещё не собрался.

– Я успокоился, – тихо ответил Кейн.

– Тогда в чём причина переезда?

Кейн посмотрел на него. В его глазах не было привычной ленивой усмешки – только усталость и какая-то новая, непривычная серьёзность.

– Хочу покончить с дерьмом. С подпольем, с этим грязным бизнесом, – произнёс он, и Рид понял, что друг говорит не только о переезде. Он говорит о «Логове», о теневых делах, о том, чем они занимались все эти годы.

– С чего это вдруг такое решение? – Рид подошёл ближе, остановился напротив.

Кейн провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями.

– Я не могу после всего, что произошло, просто приехать к ней и сказать: «Ой, ты знаешь, я ошибся, бросив тебя. Я хотел как лучше, но вышла херня». – Он говорил глухо, почти с болью. – Это будет ложь. Или полуправда. Она заслуживает большего.

– Я пытался, – добавил Кейн после паузы. – Нашёл её старый номер, звонил. Никто не ответил. Потом адрес – съехала, даже соседи не знали куда. Она не хочет, чтобы я её нашёл. Или просто не готова. А я… я не имею права лезть в её жизнь с пустыми руками.

– Знаешь, что хуже всего? – Кейн посмотрел на Рида. – Я боюсь не её гнева, а того, что увижу в её глазах равнодушие. Что она просто скажет «проехали» и уйдёт. Это будет честно, но я не выдержу.

Рид молчал, слушая.

– Я решил, что должен стать лучше, чем я есть сейчас, – продолжил Кейн. – И дело даже не совсем в ней. Наверное, больше во мне. Я не могу встретиться с ней, пока не стану достойным человеком, пока не встану на ноги, пока вокруг меня будут риски – тюрьма, разборки, этот чёртов криминал.

А я? Я достоин чего-то? Или просто топчусь на месте, мстя двум бабам, которые даже не понимают, насколько я опасен? Рид отогнал эту мысль. Не сейчас. Сейчас надо быть здесь, для него.

– То есть это такой способ наказать себя, – сказал он. – Лишить себя возможности объясниться с ней?

Кейн покачал головой.

– Это возможность излечить и её, и меня после всего дерьма, отпустить прошлое и научиться жить заново. Я не хочу, чтобы моё необдуманное решение снова причинило кому-то боль.

Рид задумался. Он знал историю Кейна и Кэтрин – знал, как друг унизил её, как потом бросил, как она оказалась в церкви, на свадьбе с насильником. И знал, что Кейн не бежал за ней сразу не потому, что ему было всё равно, а потому, что понимал: в том состоянии он мог только навредить. Сначала нужно было разобраться в себе.

– Я понимаю, о чём ты, – произнёс Рид. – Иногда лучше не дёргаться, а дать себе и другому человеку время.

Кейн кивнул, благодарно.

– А что с её отцом по итогу? – спросил Рид.

– Временно отстранили. Такой скандал был – церковь, изнасилование, свадьба, которую сорвали. Его паства сократилась вдвое. Ещё немного – и лишат сана.

– А Сэм?

– Ушёл в монастырь, – Кейн усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Говорят, хочет стать священником. Искупить грехи.

– Вот кому точно надо искупать, – хмыкнул Рид.

Кейн ничего не ответил. Он оттолкнулся от стойки, подошёл к Риду и положил руку ему на плечо.

– В любом случае, каждое лето я буду возвращаться. Отец нашёл университет, который готовит мировых лидеров и бизнесменов. Буду, так сказать, создавать свою империю.

Он хмыкнул – уже привычно, с лёгкой самоиронией.

– Амбициозно, – заметил Рид. И вдруг, неожиданно для Кейна, шагнул вперёд, обхватил его за шею и притянул к себе, сжав в медвежьих объятиях. Потом слегка отстранился и с силой потёр кулаком по макушке друга – жест, который они помнили ещё с детства, жест дружбы, дразнилки, прощания.

– Ах ты зараза, – Воскликнул рид, а Кейн попытался вывернуться, но рассмеялся. – Напугал меня. Я думал, ты голову совсем потерял. А ты, наоборот, за неё взялся, – сказал Рид, отпуская друга.

Кейн поправил волосы, всё ещё улыбаясь.

– А у тебя что? – спросил он, становясь серьёзнее. – Как ты?

– Долго рассказывать, – Рид отвёл взгляд. – Но нет желания появляться дома.

Кейн помолчал, потом полез в карман джинсов, достал связку ключей. Покрутил их в пальцах, взвешивая на ладони, и протянул Риду.

– Вот. Думал просто в «Логово» закинуть, но, думаю, тебе они нужнее.

– Зачем? – Рид взял ключи, разглядывая. Он сжал их, чувствуя, как металл впивается в кожу. Он доверяет мне самое дорогое – своё прошлое.

– Мебель основная осталась – кровать, диван, кухня. Этого достаточно, чтобы перекантоваться пару дней. Если будет желание.

Рид сжал ключи в кулаке, посмотрел на друга.

– Лофт будет ждать твоего возвращения, – произнёс он.

Кейн кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Я знаю.

Они ещё поболтали с полчаса, собирая оставшиеся коробки. Кейн перевязывал скотчем те, что уже распаковались, Рид ставил их у выхода. В воздухе висела лёгкая, ностальгическая грусть – та, что отпускает.

– Куда это? – спросил Рид, кивнув на гору коробок.

– Решил отвезти в дом родителей, в свою старую комнату. – Кейн заклеил очередную упаковку. – Пусть пока там полежат.

Рид подхватил две коробки, Кейн взял третью, и они спустились вниз, к машине. Погрузка заняла несколько минут. Когда последняя коробка оказалась в багажнике, Кейн выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Ну, – сказал он, глядя на Рида. – Всё.

– Всё, – повторил Рид.

Они обменялись коротким рукопожатием – крепким, мужским, без лишних слов.

Кейн сел за руль, опустил стекло, высунулся наружу.

– Эй, Рид! – крикнул он. – Ты тоже не кисни. Найди свою единственную. Или свою взрывную бомбу. Но не теряй себя.

Рид поднял руку в прощальном жесте.

– Езжай уже, философ.

Кейн рассмеялся, вдавил педаль газа, и машина скрылась за поворотом. Рид долго смотрел ей вслед, пока красные огни не растаяли в вечернем сумраке.

Он вернулся в пустой лофт, подошёл к панорамному окну, прижался лбом к прохладному стеклу. Внизу город жил своей жизнью – машины, огни, люди, которые спешили по своим делам. Я мог бы тоже уехать. Собрать вещи, сесть в машину, забыть этот дом, Джесс, Веронику, отца, который променял мать на шлюху. Но тогда они выиграют, а я не могу им этого позволить.

Он решил стать лучше. Интересно, у меня получится когда-нибудь так же?

Глава 14. Одуванчик

Рид остался в лофте до вечера пятницы. Безликие стены, панорамные окна и тишина, которая давила не хуже, чем крики в родительском доме. В пятницу вечером, когда за окнами окончательно стемнело, телефон завибрировал. Сообщение от детектива О’Нила: «Встретимся в субботу в кафе на окраине. Адрес пришлю. Время – 11:00».

Субботнее утро выдалось серым, но без дождя. Рид заехал в родительский дом – к его облегчению, машины Вероники отсутствовали на подъездной дорожке. Джесс тоже куда-то ушла. Отец, судя по тишине, заперся в своём кабинете. Рид быстро принял душ, переоделся в свежую рубашку и джинсы и снова выехал на трассу.

Кафе находилось на выезде из города, у старого шоссе, где редко останавливались случайные прохожие. Одноэтажное здание с неоновой вывеской «У Джо» и парковкой на десяток машин. Рид припарковался у входа, огляделся и толкнул дверь.

Внутри пахло кофе, жареным беконом и дешёвыми духами. Пол из потёртого линолеума, пластиковые столики, заляпанные меню. В углу играл старый музыкальный автомат. Рид выбрал столик в самом тёмном углу, у окна, откуда просматривалась вся улица.

Не успел он сесть, как к нему подкатила официантка.

Она передвигалась на роликах с лёгкостью фигуристки – русые волосы собраны в высокий хвост, короткая юбка, обтягивающий топ с логотипом заведения. Грудь едва не вываливалась из выреза, губы накрашены так густо, что блестели при свете неоновых ламп.

– Приветик! – пропела она, наклоняясь к нему так, чтобы он мог оценить декольте. – Что желает такой красивый мужчина в это прекрасное утро? Может, у нас есть специальное предложение – завтрак с улыбкой?

Рид поднял на неё равнодушный взгляд.

– Крепкий кофе. Чёрный. Без сахара.

Она записала, но продолжала стоять. Поигрывала ручкой, стреляла глазками.

– Вы уверены? Наш шеф-повар готовит потрясающий омлет с беконом. А ещё есть вафли с клубникой. Я бы посоветовала…

– Достаточно, – перебил он, и голос его стал холоднее. – Если я захочу что-то ещё, я вас приглашу.

Она на секунду замялась, но улыбка осталась на её лице.

– Как скажете, – пропела она и укатила на роликах к стойке.

Рид проводил её равнодушным взглядом. Ещё одна, которая думает, что сиськи заменяют мозги. Таких здесь, наверное, каждая вторая.

Через пять минут она вернулась с чашкой дымящегося кофе. Поставила её перед Ридом, выгнувшись так, что топ натянулся на груди, демонстрируя формы. Рид даже не поднял глаз – смотрел в экран телефона, набирая сообщение Хантеру.

Он писал: «Сегодня буду в лофте. Если что – звони».

Пальцы уже заканчивали фразу, когда краем глаза он заметил тень, упавшую на столик.

– Я же сказал, – бросил он, даже не поднимая головы, – я тебя не звал.

– Я не официантка, – раздался спокойный женский голос.

Рид поднял глаза.

Перед ним стояла невысокая девушка, которой он сначала дал бы лет семнадцать. Роста в ней было чуть больше полутора метров – на фоне его роста она казалась ребёнком. Худощавая, почти хрупкая, с телом, у которого отсутствовали женские изгибы: груди почти не было, ноги в узких джинсах-скини выглядели как спицы. Огромные кудрявые рыжие волосы падали почти до талии, создавая вокруг неё облако, напоминавшее одуванчик.

Но его взгляд притянуло не это. Лицо – бледное, с россыпью ярких веснушек на носу и скулах, обрамлённое рыжими кудрями. И глаза – ярко-зелёные, почти светящиеся в полумраке кафе.

Девушка недовольно сложила руки на том месте, где у других женщин была грудь, и смотрела на него с явным раздражением.

Школьница, не иначе. Заблудилась, наверное, или решила познакомиться с богатым парнем в кафе.

– Девочка, ты ошиблась, – сказал Рид, отводя взгляд и делая глоток кофе. – Меня не интересуют подростки.

Она без приглашения села напротив, положила на стол кожаную папку. Чашка с кофе подскочила на блюдце, ложечка звякнула. Он уже открыл рот, чтобы послать её подальше, но она опередила.

– Послушайте, – начала она, глядя ему прямо в глаза, – меня зовут Фэйт О’Нил. Я дочь того самого детектива, которого вы наняли. И мне двадцать семь, просто я низкая и не ношу каблуки.

Рид поперхнулся кофе, закашлялся, прикрывая рот салфеткой.

– Двадцать семь? – выдавил он, отставляя чашку, и с недоверием оглядел её. – И кто же ты по профессии?

– Юрист, – ответила Фэйт, не моргнув глазом. – Работаю в соседнем штате. Так вышло, что я временно взяла отпуск на неопределённый срок, и как ни кстати могу помочь отцу с вашим запросом. Он передал мне все материалы.

– И сколько дел ты выиграла? – спросил Рид, прищурившись.

– Достаточно, чтобы быть здесь и вести с вами диалог, – уверенно ответила она, не отводя взгляда.

Рид усмехнулся, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Так, значит, папочка заболел, и вместо него пришла его маленькая девочка? – В его голосе сквозило откровенное пренебрежение. – Ты вообще понимаешь, чем мы занимаемся? Это не юридические бумажки перебирать.

– Вы всегда такой любезный с незнакомками или только с теми, кто ниже вас ростом? – парировала Фэйт, не дрогнув.

Она раскрыла папку, достала несколько исписанных листов, фотографии и выписки.

– Отец в больнице, – сказала она спокойно, будто не обращая внимания на его тон. – Аппендицит, экстренная операция. Пара недель на восстановление. А так как я – единственный человек, которому он доверяет безоговорочно, то теперь работаю с вами я.

– Ты, – повторил Рид с насмешкой. – Маленькая рыжая девочка, которая выглядит на шестнадцать. И ты собралась копать под двух женщин, которые пережили троих мужей?

– Именно так, – Фэйт поджала губы, но глаз не отвела. – И знаете что, мистер Блэквуд? Я уже накопала достаточно, чтобы вы перестали смотреть на меня свысока.

Она положила перед ним первый документ.

– Вот отчёт о трёх предыдущих браках Вероники. Каждый муж умер при странных обстоятельствах, и ни одно расследование не довели до конца. Это вам о чём-нибудь говорит?

Рид взял лист, пробежал глазами, вернул.

– Эту информацию могла найти любая канцелярская крыса.

– А это? – Фэйт достала следующую бумагу. – Банковские выписки. За месяц до смерти каждого из мужей на счёт Вероники переводились крупные суммы. Оформление страховок жизни, доверенностей, активов. Всё чётко, аккуратно, но если знать, куда смотреть…

– Страховки жизни? – Рид нахмурился.

– Именно. Каждый муж за месяц-два до смерти оформлял полис с Вероникой как выгодоприобретателем. Распространённая практика в США, но в её случае все трое скоропостижно скончались сразу после подписания.

Рид замолчал. Взял бумагу, вчитался внимательнее.

– И ты нашла это за несколько дней? – спросил он, поднимая глаза.

– Я работаю быстро, – Фэйт позволила себе лёгкую улыбку. – Это моя профессия. А то, что я выгляжу как подросток, не отменяет того, что я лучший юрист в своём отделе.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Недоверие никуда не делось, но к нему примешивалось любопытство.

– Вы не задавались вопросом, почему местная полиция не копала глубже? – продолжила Фэйт. – Деньги, конечно. Но не только. У каждого из мужей были свои враги и проблемы. Вероника умела выбирать жертв, у которых и так горело под ногами. Никто не удивился, когда они умерли.

Она достала последний лист, самый важный.

– А вот это – доверенности на управление активами. Она оформляла их не сразу, а постепенно, маленькими шагами. К моменту смерти каждого мужа она уже контролировала всё.

Рид отодвинул чашку, наклонился ближе. Чёрт возьми, она хоть и раздражает, но информацию собрала быстро. Слишком быстро.

– Я не спала, – Фэйт пожала плечами, будто прочитала его мысли. – Но результаты стоят того.

Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Знаете, в моей практике было много мужчин, которые сначала смотрели на меня свысока, а потом умоляли о помощи. Не хотела бы заносить вас в этот список, но вы очень стараетесь.

Рид фыркнул, закатив глаза.

– Ладно, Одуванчик, – сказал он, кивая на её кудри. – Рассказывай, что ещё ты накопала. И чтобы без воды.

Фэйт скривилась от прозвища, но промолчала. Достала из папки стопку фотографий и разложила их веером.

– Ваша мачеха – очень интересная женщина. И я готова доказать, что она – чёрная вдова в самом прямом смысле. Но для этого мне понадобится ваша помощь и ваше доверие.

– Доверие? Ты его ещё не заслужила.

– Заслужу, – ответила Фэйт, и её зелёные глаза сверкнули. – У меня есть одна неделя, чтобы переубедить вас. И я не собираюсь её тратить на ваше высокомерие.

Она медленно закрыла папку, положила на неё руки.

– Условие одно, мистер Блэквуд. Вы обращаетесь ко мне на «вы», не называете меня Одуванчиком и не смотрите так, будто я случайно залетела на вашу территорию. Я здесь работаю. Как равный с равным.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. – Она поднялась, взяла папку. – Если вам не нужна помощь профессионала, которая уже дала больше информации, чем мой отец за всё время, – я ухожу.

Она развернулась, делая шаг к выходу.

– Стой, – сказал Рид. В его голосе проскользнуло что-то новое – не приказ, скорее… признание. – Ладно. Садись.

Фэйт обернулась, приподняв бровь.

– На «вы»?

– На «вы» – пожалуйста, – Рид кивнул, но в его голосе скользнула усмешка. – А Одуванчик – это не обсуждается.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он перебил:

– Садитесь.

Она улыбнулась – едва заметно, победно – и вернулась на своё место.

– Что ж, Одуванчик, – сказал он, отодвигая чашку. – Посмотрим, на что вы способны.

Фэйт фыркнула, покачала головой, но спорить с прозвищем не стала. Открыла папку, достала следующую стопку документов.

– Для начала, – сказала она, – расскажите мне всё, что вы сами уже узнали. И не вздумайте ничего утаивать. Иначе мы зря теряем время.

Рид смотрел на неё, на эту маленькую рыжую женщину с веснушками и огромными кудрями, которая сидела напротив и не боялась его. Или дура, или действительно умна, – подумал он.

– Ваша взяла, – сказал он. – Слушайте.