Текст книги "Подонки «Запретный пульс» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 23. Бойня

Джесс вылетела за порог, потеряв память о том, как оказалась по ту сторону. За спиной с лязгом захлопнулась дверь, и её окружил новый мрак – густой, пропитанный запахом, который преследовал девушку с самого начала. Теперь он усилился до невыносимости. Она сделала шаг, второй, и нащупала ногой что-то скользкое.

Свет включился сам – тусклые красные лампочки под потолком замигали, как больное сердце. Комната оказалась огромной, похожей на заброшенный цех. И повсюду висели туши.

Свиньи на крюках, вбитых в потолок: большие, тяжёлые, распотрошённые. Из разрезов сочилась тёмная, почти чёрная жидкость, капала на пол, смешиваясь с тем, что уже покрывало бетон слоем в палец. Джесс ступила – подошва кроссовки утонула в липкой луже. Она отдёрнула ногу, поскользнулась и упала на колени, погружая ладони в холодное влажное месиво.

– Нет, – прошептала она, поднимаясь, но ноги разъезжались, и она снова рухнула. – Нет, нет, нет…

– Нравится? – голос Джейсона раздался из динамиков, вмонтированных в стены. Он звучал отовсюду, обволакивал, мешал сосредоточиться. – Это мясо, Джесс. Как ты. Просто мясо.

– Заткнись! – взвыла она, вставая на четвереньки, отряхивая руки, но кровь не отлипала, въедалась в кожу, пахла железом и чем-то тошнотворным.

Девушка поднялась, шатаясь, и побрела между тушами. Они качались на крюках медленно, будто дышали. Джесс задевала их плечом, и те начинали раскачиваться сильнее, создавая жуткий скрип, который смешивался с её собственным хриплым дыханием.

– Ты боишься? – Джейсон говорил теперь тише, почти участливо. – Это нормально. Все боятся, когда понимают, что они не люди, а просто куски мяса.

Она наткнулась на свиную голову, лежащую на полу. Отрубленную, с открытыми глазами, с языком, вывалившимся из пасти. Джесс отшатнулась, зажала рот рукой, но её вырвало – прямо на бетон, в лужу чужой крови. Спазмы сотрясали тело, слёзы текли по лицу, но она заставляла себя двигаться дальше.

– Посмотри на стены, – сказал Джейсон. – Они говорят с тобой.

Она подняла голову. На стенах, поверх ржавого железа, кто-то нацарапал слова. Глубокие борозды, будто их вырезали ножом: «Ты следующая», «Здесь никто не выжил», «Считай до трёх». Джесс прочитала их, и внутри похолодело. Она попятилась, наткнулась спиной на тушу, и та с глухим стуком сорвалась с крюка, рухнула на пол, подняв волну липких брызг.

Она закричала – пока голос не сорвался. Потом сжала биту и принялась крушить всё вокруг: туши, крюки, стены – всё, до чего могла дотянуться.

– Давай! – подбадривал Джейсон. – Бей! Выпускай злость! Это полезно! Но не поможет.

Она остановилась, тяжело дыша. Вокруг царил хаос: разорванное мясо, сломанные крюки – лужи крови стали ещё больше. Джесс посмотрела на свои руки – красные в зловонной жиже.

– Выпусти меня, – прошептала она. – Пожалуйста. Я больше не хочу.

– Хочешь, – ответил Джейсон. – Ты хочешь жить. Поэтому ты здесь, поэтому борешься, поэтому сейчас пойдёшь в следующую комнату.

Она подняла голову. В дальнем конце цеха, сквозь кровавую пелену, показалась дверь. Обычная, деревянная, ничем не примечательная.

– Там выход, – сказал Джейсон. – Или нет. Узнаешь.

Джесс пошла. Ноги скользили, она падала, поднималась, снова падала, но двигалась вперёд. Туши расступались перед ней, будто пропуская вперёд.

Она дошла до двери, взялась за ручку. Холодный металл обжёг ладонь. Дёрнула.

Заперто.

– Открой! – завопила она, колотя кулаками по дереву. – Открой, сволочь!

– Ключ у тебя, – голос Джейсона оставался спокойным, даже скучающим. – Просто ты не замечала. Посмотри вниз.

Она опустила глаза. На полу, у её ног, лежал маленький серебряный ключ. Джесс подняла его, вставила в замок, повернула. Дверь открылась.

За ней – темнота и запах. Сладкий, знакомый, выворачивающий наизнанку.

– Добро пожаловать в финал, – сказал Джейсон.

Она шагнула внутрь, и дверь за ней захлопнулась. Свет включился – тусклый, жёлтый, выхватывая из мрака пустую комнату. Бетонный пол, бетонные стены и в центре – деревянный табурет. На нём – бокал. Высокий, тонкий, с жидкостью ярко-голубого цвета. Она светилась в полумраке, как коктейль на вечеринке, но Джесс знала: это не коктейль.

– Выпей, – голос Джейсона звучал мягко, почти ласково, без прежней жестокости. – Это яд. Он очистит тебя.

Джесс смотрела на бокал. Замерла.

– Ты не выйдешь отсюда, пока не выпьешь. Такое условие.

– Нет, – выдохнула она.

– Нет? – Джейсон рассмеялся – тихо, с присвистом, будто ему стало по-настоящему весело. – Тогда останешься здесь навсегда.

Она сделала шаг, потом ещё один. Пальцы сами потянулись к бокалу. Стекло оказалось холодным, почти ледяным. Голубая жидкость пахла сладко, химически – как тот самый запах, который преследовал её весь вечер. Запах антифриза. Запах смерти.

– Не могу, – прошептала она, и голос её задрожал.

– Можешь.

Она зажмурилась, сжала бокал так, что он едва не треснул. Потом разжала пальцы и смахнула его, вкладывая всю ярость в это действие.

Стекло упало на бетон и разбилось с пронзительным звоном, который разнёсся по комнате, ударился о стены, вернулся эхом. Жидкость растеклась голубой лужей.

– Я не буду это пить! – закричала она. – Не буду! Слышишь?!

Наступила тишина. Гулкая, вакуумная, давящая на уши. А потом – скрежет. Из темноты, из углов, которые она считала пустыми, начали выходить фигуры.

Трое.

Они оказались высокими, в чёрных одеждах, лица скрыты белыми масками с чёрными провалами глаз и ртов. Двигались бесшумно, плавно, как хищники. Джесс сжала биту, прижалась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались дышать.

– Не подходите! – крикнула она, но голос прозвучал жалко.

Они не слушались. Один, центральный, подошёл ближе всех. Остальные замерли в тени, но тоже приближались, отрезая пути к отступлению.

– Пожалуйста, – прошептала Джесс, и слёзы потекли с новой силой по щекам. – Пожалуйста…

Центральный схватил её за волосы. Резко, с силой, от которой она вскрикнула и выронила биту – та со звоном упала на бетон и откатилась в сторону. Он поднял её, заставляя встать на цыпочки. Его лицо – в маске – оказалось в сантиметре от её. Она чувствовала его дыхание – тяжёлое и спокойное.

Другой рукой он достал из-за спины бутылку. Прозрачную, с этикеткой, которую она видела раньше – в кладовке, у матери. Антифриз.

– Правда или смерть? – произнёс он. Голос, интонация… она узнала её. Не могла не узнать.

Он сорвал маску, швырнул на пол. И Джесс увидела глаза – холодные, серые и безжизненные.

Рид.

– Выбирай, Джесс. Правда или смерть? – он поднёс бутылку к её губам. – Расскажешь всё – отпущу. Будешь молчать – выпьешь.

– Я всё расскажу! – закричала она, захлёбываясь слезами, и голос сорвался на хрип. – Всё! Про маму, про яд! Я всё скажу!

Она била его по груди кулаками, царапала его руку, но он держал её за волосы, не отпуская. Потом медленно разжал пальцы. Она рухнула на колени, всхлипывая, сотрясаясь в спазмах, и уткнулась лицом в ладони.

Она подняла голову. Двое других тоже сняли маски.

Нокс – бесстрастный, с чёрными глазами, в которых не читалось ничего, кроме пустоты. Хантер – с лёгкой усмешкой, но в глазах усталость и что-то похожее на жалость.

– Это вы, – прошептала Джесс, и её голос стал пустым, мёртвым. – Всё это время… вы.

– Игра закончена, – сказал Хантер. – Ты проиграла.

– Но… – она перевела взгляд на Рида. – Зачем? Зачем всё это?

Рид отпнул биту, которую она выронила в сторону.

– Чтобы ты поняла и запомнила: следующая бутылка будет для твоей матери и тебя, если ты не расскажешь всё.

Джесс смотрела на него, на то, с какой ненавистью он смотрел на неё. Глаза её оставались красными, опухшими, но в них появилось что-то новое – понимание. Она всё поняла, Рид знал, что она пыталась отравить его.

– Я расскажу, – сказала она, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо. – Всё от начала до конца. Всё, что я знаю.

Глава 24. Сделка

Тишина в комнате стала вакуумной. Джесс стояла на коленях, опустив голову, и её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Слёзы смешивались с засохшей кровью на щеках, оставляя грязные полосы на бледной коже. Её тело била мелкая дрожь – не от холода, от пережитого ужаса, который никак не отпускал. Она сжимала пальцы в кулаки, но они всё равно тряслись, будто чужие.

Рид медленно присел перед ней на корточки, нависая над её согнутой фигурой. Его голос звучал ровно, почти буднично, словно они обсуждали покупку продуктов, а не только что пережитый кошмар.

– Всё это я организовал, – сказал он. – Хантер, Нокс и я. Мы решили, что ты должна понять, с кем связалась.

Джесс подняла голову, шмыгнула носом и посмотрела на него мутными, распухшими глазами. Сквозь прорехи в футболке виднелись синяки, а джинсы были перепачканы чем-то тёмным, липким.

– Пока я лежал в больнице после твоего угощения, друзья подготовили всё. Туши свиней привезли с фермы, органы – из местной бойни. А трупы… – он сделал паузу, глядя ей в глаза, – парочку тел мы взяли из морозилки в «Логове». У нас там всякое бывает.

Джесс зажмурилась, будто пыталась стереть услышанное из памяти. Губы её побелели, и она прикусила нижнюю, чтобы не закричать. Вздрогнула, но её взгляд оставался прикованным к нему.

– Джейсон с радостью предоставил место. В этом здании обычно проводят обычные квест-игры, но сегодня у нас был особый сценарий. Только для тебя.

– Я могла умереть, – прошептала она, и голос её сорвался.

– А ты понимаешь, что я мог умереть? – перебил он, и в его тоне впервые за весь разговор проскользнула сталь. – Я чуть не сдох от твоей пепси. Если бы не вовремя промытый желудок, сейчас бы лежал в морге, а твоя мать праздновала бы очередную победу.

Джесс всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

– Я не хотела тебя убивать! – выкрикнула она сквозь слёзы. – Я хотела только отомстить, проучить, чтобы ты понял, каково это – чувствовать себя беспомощным. Я знала, что доза маленькая. Мать всегда добавляет совсем немного, чтобы растянуть отравление на месяцы. Она не стала бы убивать твоего отца до свадьбы – ей сначала нужно всё оформить.

Она опустила руки и посмотрела на него всё теми же мутными, распухшими глазами.

– Я не хотела, чтобы ты умер. Честно.

Рид молчал, глядя на неё. На секунду он прикрыл веки, провёл рукой по лицу – жест усталости, почти неожиданной признательности. Она не врёт. Кажется. Открыл глаза – и в них уже не было прежнего льда.

– Я давно поняла, что дело нечисто, – выдохнула она наконец, вытирая лицо дрожащими руками. – Мать всегда просила меня подавать напитки мужьям. Сначала одному, потом другому, потом третьему. Я не знала, что именно она туда добавляет, но догадывалась.

– И ты молчала.

– А что мне оставалось делать? – Джесс подняла на него глаза, полные отчаяния. – Сбежать? Куда? У меня не было ни денег, ни жилья, ни работы. Мать держала меня на коротком поводке. Я была её помощницей, её приманкой, её… прислугой.

Рид слушал, не перебивая.

– Но с твоим отцом всё иначе, – продолжила она, и в её голосе появилась странная, почти детская надежда. – Он… он единственный, кто относился ко мне как к человеку. Он подарил мне машину, разговаривал со мной, спрашивал, как дела. Никто никогда… – она запнулась, сглотнула ком в горле.

Она отвернулась, сжалась, будто ожидая удара.

– Поэтому я подменяла напитки, которые мать готовила для него. Всё, что она давала мне для твоего отца, я выливала и наливала нормальную еду.

Она замолчала, сглотнула.

– Но то, что она давала ему лично… я не могла проконтролировать. Он пил то, что она подносила сама.

Рид сжал челюсть.

– Значит, он всё-таки получает свою дозу?

– Не знаю, сколько. Но я делала всё, что могла, – прошептала она. – Он заслуживает лучшего, а не такого конца.

Повисла долгая тишина. Рид смотрел на неё, и в его холодных серых глазах что-то медленно менялось.

– Я предлагаю тебе сделку, – сказал он наконец.

Джесс подняла голову.

– Ты будешь продолжать подменять напитки для моего отца. Мать не должна знать, что он их не пьёт. Пусть думает, что её план работает. А я, в свою очередь, не трону тебя. Я сделаю так, что ты станешь жертвой амбиций матери, а не соучастницей.

– А если я откажусь? – спросила она, хотя в её голосе не было вызова.

– Тогда я расскажу всё отцу, полиции и всем, кто захочет слушать. У меня есть доказательства: анализы из клиники, показания детектива, материалы, которые собрала Фэйт. Кстати, она уже едет обратно с информацией. Мы накопали достаточно, чтобы похоронить твою мать заживо.

Джесс сжала кулаки, потом разжала их.

– Я согласна.

– Хорошо.

Рид выпрямился и протянул ей руку. Джесс смотрела на его ладонь, потом перевела взгляд на его лицо, будто искала подвох. Не найдя, медленно, нерешительно вложила свою дрожащую кисть в его. Он помог ей подняться, и она пошатнулась, но устояла, опираясь на его предплечье.

Он обернулся к Хантеру, который стоял в тени, скрестив руки на груди.

– Мы обещали Джейсону всё убрать. Займись этим.

Хантер кивнул, хлопнул по плечу Нокса, и они бесшумно скользнули в темноту.

Рид повёл Джесс к выходу. Она шла медленно, спотыкаясь, он её не поддерживал – она должна была справиться сама. Они прошли через коридор, мимо разбитых зеркал, мимо комнаты, где всё ещё пахло кровью и железом, и вышли в фойе – туда, где Джесс когда-то стояла счастливая и ничего не подозревала.

Джейсон уже ждал их. Он стоял у стены, прислонившись плечом к бетону, и крутил в руках ключи от здания. Увидев Джесс, он ухмыльнулся.

– О, а вот и наша звёздочка! Ну как тебе квест? Понравилось?

Джесс рванула к ним, замахнулась, но её руки дрожали, и удар вышел слабым, почти жалким. Он легко перехватил её запястье и рассмеялся.

– Ты урод! Псих! Больной ублюдок! – крикнула она, пытаясь вырваться.

– Сама виновата, – ответил Джейсон, не переставая улыбаться. – Нечего было связываться с такими людьми. К тому же ты жива, а могла бы и нет.

Он окинул её взглядом – снизу вверх, оценивающе. – Да и вообще, истерика тебе не идёт.

Рид шагнул вперёд, взял Джесс за плечо и мягко, но твёрдо отстранил от Джейсона.

– Хватит. Пойдём.

Она вырвалась, хотела что-то сказать, но посмотрела на Рида и замолчала. Только вытерла лицо рукавом и пошла к выходу, не оглядываясь.

Рид кивнул Джейсону:

– Всё чисто. Завтра приедет бригада, уберут.

– Без проблем, – Джейсон пожал плечами. – Заходите ещё.

Рид не ответил. Он догнал Джесс и вышел следом.

На улице было холодно. Сырой ночной воздух ударил в лицо, и Джесс судорожно вдохнула, сжимая кулаки.

– Что теперь? – спросила она, не глядя на него.

– Теперь ты едешь домой, приводишь себя в порядок и делаешь вид, что ничего не случилось, – сказал Рид. – Завтра утром ты позавтракаешь с моим отцом, улыбнёшься и будешь милой девочкой. А я подготовлю почву.

– А если мать узнает?

– Не узнает, если ты не расскажешь. А ты не расскажешь, – он посмотрел на неё в упор. – Потому что теперь ты работаешь на меня.

Джесс кивнула.

Рид открыл дверцу своей машины и указал ей на пассажирское сиденье.

– Садись. Отвезу домой.

Она села и пристегнулась. Рид завёл двигатель, и машина бесшумно выехала с парковки, оставляя за спиной тёмное здание, где только что закончилась самая страшная игра в её жизни.

Джесс смотрела в окно на убегающие назад огни промзоны и думала о том, что теперь её жизнь никогда не будет прежней. Но, странное дело, она не чувствовала страха – только холодную, пустую решимость.

Я всё исправлю и освобожусь, – пообещала она себе.

Глава 25. Улики

Лофт Кейна встретил Рида тишиной и холодом панорамных окон. Он сидел на диване, сжимая в пальцах остывшую чашку кофе, которую так и не допил. Внутри всё кипело – осталось пять дней, а доказательств всё ещё не хватало для решающего удара.

В дверь постучали – три коротких удара, условленный сигнал. Рид впустил Фэйт.

Она выглядела измождённой: под глазами залегли тени, рыжие кудри растрепались от долгой дороги, но в руке она держала кожаную папку, толстую, набитую бумагами.

– У меня есть всё, – сказала Фэйт, проходя внутрь без приглашения. – И даже больше.

Она сбросила куртку на спинку стула, села напротив и раскрыла папку. Стопка документов, фотографий, распечаток легла между ними.

– Твои рыжие патлы напоминают мне одуванчик после урагана, – заметил Рид, кивнув на её кудри. Он протянул руку и медленно накрутил одну прядь на указательный палец, задержавшись на мгновение. Жест вышел почти эротичным, провокационным. Фэйт подняла на него усталый взгляд, заметила игру, но лишь спокойно взяла его за запястье и мягко, но твёрдо опустила руку, освобождая волосы.

– Долго тряслась в своей консервной банке?

– Очень смешно, – Фэйт, склонившись над бумагами, разбирала их. Голос её оставался ровным, без тени привычной колкости. – Если ты закончил с шутками, я хочу выпить и лечь спать.

– Тебе постелить рядом со мной? – спросил Рид, криво усмехнувшись.

Фэйт закатила глаза и, отведя взгляд, легонько ткнула его кулаком в плечо.

Она разложила свидетельства о смерти всех трёх мужей веером.

– Все три смерти оформлены как естественные причины. Но я нашла врача, который подписал последнее заключение. Он взял взятку, и у меня есть доказательства.

Рид взял один из листов, пробежал глазами.

– Этого достаточно?

– Пока нет. Но это кусочек мозаики. – Фэйт достала ещё одну бумагу. – Показания домработницы, которая видела, как Вероника выливала что-то в бутылку с соком за месяц до смерти второго мужа. Женщина тогда проигнорировала этот факт, а теперь согласилась дать показания.

Рид хмыкнул.

– И как ты её уговорила? Пригрозила, что натравишь на неё свои рыжие кудри?

Фэйт подняла на него усталый взгляд, но промолчала – только провела рукой по лицу, прогоняя сонливость.

– Ты сегодня в ударе, Блэквуд. Просто слушай дальше.

Она перелистнула страницу.

– Страховки. После смерти каждого мужа Вероника получала выплаты по страхованию жизни. С каждым браком суммы росли – от копеек после Марка до почти миллиона после Ричарда и двух миллионов после Пола. Она быстро распродавала их имущество: машины, дома, бизнес – и переезжала в другой штат. Уходила от вопросов, начинала всё с чистого листа.

– И все сочли это нормальным?

– А кто бы проверял? Вдова, скорбящая супруга, всё оформлено по закону. – Фэйт усмехнулась. – Самое интересное: после смерти Ричарда Харриса она сменила фамилию и штат. Уничтожила медицинские записи, которые могли указывать на отравление. Я нашла архивную копию в страховой компании.

Рид откинулся на спинку дивана, задумался.

– Теперь у нас есть достаточно, чтобы надавить на Веронику. Но нужны отпечатки пальцев на бутылке с антифризом или свидетели, как она его покупала.

– Отцу нужны факты, а не слова, – Рид покачал головой. – Нужно, чтобы она призналась сама.

Фэйт сложила бумаги обратно в папку, подавила зевок и потянулась.

– Действуем по плану. Я в гостинице. Держи меня в курсе. И, Блэквуд… прибереги свои подколы для тех, у кого есть силы на остроумные ответы. У меня их нет.

Она направилась к выходу. Рид поднялся следом, накинул куртку. Вместе они спустились в лифте, молча пережидая долгую дорогу вниз. На улице ночной холод обжёг лица. Фэйт запахнула пальто, кивнула в сторону своей зелёной «блохи».

– Удачи с отцом.

– Тебе тоже отдыхать, – ответил Рид.

Она села в машину, завела двигатель – старый мотор чихнул, но завёлся. Рид дождался, пока её огни растают за поворотом, потом направился к своему «Бентли».

Дорога домой заняла привычные двадцать минут. Город спал, фонари мелькали за окном, отбрасывая жёлтые блики на приборную панель. Рид держал руль одной рукой, другой сжимал флешку в кармане. Мысли неслись впереди машины: отец, Вероника, Джесс, Фэйт. Всё смешалось в тугой комок, который нужно было распутать за пять дней.

Он въехал на подъездную дорожку особняка, заглушил двигатель. В окнах горел тусклый свет – прислуга уже разошлась, отец, скорее всего, в кабинете. Рид толкнул дверь, прошёл в холл, поднялся на второй этаж.

В своей комнате он скинул куртку на кресло, сел на край кровати и достал телефон.

В этот момент аппарат завибрировал – Нокс.

– Слушаю, – ответил Рид, не успев даже набрать номер.

– Нашёл кое-что, – голос Нокса звучал ровно, без лишних эмоций. – Камеры в магазине стройматериалов на окраине. Вероника покупала антифриз шесть недель назад. Продавец помнит её.

– Доказательства есть?

– Видео. Сброшу на твою почту. Она приходила дважды – через неделю повторила. Сказала продавцу, что первой бутылкой уже обработала старую машину мужа.

– Скидывай, – сказал Рид и отключился.

Через минуту на почту пришло письмо с двумя видеовложениями. Рид открыл одно на телефоне – мутная запись, но фигуру Вероники узнать можно. Она быстро берёт с полки бутыль, расплачивается наличными и выходит, отвернувшись от камеры.

Осторожная. Однако недостаточно, чтобы не попасть в объектив.

Рид убрал телефон в карман и вышел в коридор. Пора было идти к отцу.

Кабинет Уильяма встретил его полумраком и запахом старого кофе. Рид толкнул дверь без стука и замер на пороге.

Отец сидел за столом, склонившись над бумагами, и даже не поднимал головы. Раньше он казался железным. Всегда бодрый, собранный, с холодным взглядом. Сейчас под глазами залегли тёмные круги, руки дрожали, когда он перелистывал страницы. Вероника высасывала его по капле.

– Отец, – Рид закрыл дверь и подошёл ближе. – Ты плохо выглядишь. Нужно провериться.

Уильям отмахнулся, продолжая читать.

– Просто усталость. Вероника говорит, что я слишком много работаю. Но с таким графиком иначе нельзя.

– Я не про усталость, – Рид присел на край стула напротив. – У меня есть подозрения касательно твоего здоровья. Завтра поедем на обследование.

Уильям наконец поднял голову. В его глазах мелькнуло раздражение, быстро угасшее под тяжестью усталости.

– С каких пор ты так заботишься о моём здоровье?

– Раньше твой вид был лучше, а сейчас ты на грани, – Рид выдержал его взгляд. – Мать была бы против этого. Она всегда переживала, чтобы ты следил за собой.

Уильям опустил глаза на фотографию в рамке, стоящую на столе. Та самая, где его покойная жена смеётся, запрокинув голову. Он избегал смотреть на неё уже несколько недель.

– Твоя мать… – он запнулся, провёл рукой по лицу. – Она всегда говорила, что я пренебрегаю собой.

– И была права. – Рид говорил тихо, но твёрдо. – Я хочу, чтобы ты остался жив, отец. После всего, что мы пережили.

– Ты правда волнуешься? Или просто хочешь доказать, что Вероника плохо на меня влияет?

– И то, и другое. Но первое – важнее.

Уильям долго смотрел на него. Потом кивнул – медленно, словно принимая трудное решение.

– Ладно. Завтра. Но если ты просто пытаешься отвлечь меня от работы…

– Я пытаюсь убедиться, что с тобой всё в порядке, – перебил Рид. – Это всё.

– Девять утра? – спросил отец.

– Договорились.

Рид поднялся, но на пороге остановился.

– Спасибо, отец. Ты останешься доволен.

– Надеюсь, – ответил Уильям, уже возвращаясь к бумагам.

Рид вышел в коридор и закрыл за собой дверь. В груди колотилось сердце. Он одержал маленькую победу, заставив отца согласиться на обследование.

Если анализы ничего не покажут, они хотя бы выиграют время.

Осталось пять дней. Но сначала – отвести отца к врачу.

Он вернулся в свою комнату, сел на кровать и уставился в потолок. Завтрашний день мог изменить всё.