Текст книги "Подонки «Запретный пульс» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 15. Зелёная блоха

Фэйт разложила перед собой бумаги, подтянула к себе чашку с давно остывшим кофе, который она оставила нетронутым, и собиралась продолжить, но в этот момент к столику снова подкатила официантка – всё на тех же роликах, с той же лучезарной, чуть утомительной улыбкой.

– Принести вам что-нибудь? – пропела она, стрельнув глазами в сторону рыжей незнакомки.

Фэйт подняла голову, окинула меню равнодушным взглядом и сказала:

– Капучино. С большой пенкой. Из взбитых сливок.

Официантка записала и укатила. Рид проводил её взглядом, потом перевёл его на Фэйт.

– Ты уже знаешь имена и обстоятельства, – начала она, возвращаясь к папке. – Добавлю только то, что связывает их в единую линию.

Она перелистнула несколько страниц, достала карту, провела пальцем по тонкой бумаге – от одного штата к другому, от другого к третьему.

– После смерти Марка они уехали в соседний штат. После Ричарда – ещё дальше на запад. После Пола – сюда. В твой город.

Рид нахмурился, постучал пальцами по столу.

– Четыре года назад. Джесс тогда было шестнадцать. – Фэйт подняла на него глаза, тряхнула кудрями, откидывая их за спину. – За два года до того, как она поступила в университет. Вероника заранее выбрала место, где её дочь сможет получить хорошее образование и где водятся состоятельные мужчины. Как твой отец.

– То есть они закономерно оказались здесь.

– Всё в этой жизни закономерно, Блэквуд. – Фэйт усмехнулась, обвела пальцем край своей пустой чашки. – Вероника просчитывает каждый шаг. Третий брак закончился, когда Джесс было шестнадцать. Им нужно было новое место, новая жертва. Они нашли твоего отца.

Рид сжал челюсть, но промолчал, давая ей говорить.

– Веронике сейчас тридцать семь, – продолжила Фэйт. – Она родила Джесс в семнадцать. – Она задумчиво провела рукой по волосам, собирая их в пучок и тут же распуская. – Кстати, твой отец пока ничего на неё не переписывал. Видно, достаточно умён. Но это лишь вопрос времени. Женщина вроде Вероники умеет ждать.

– И как ты думаешь она их убивала? – Рид подался вперёд, положив локти на стол. – Это ведь главное. Без этого мы никуда не двинемся.

– Вот это нам и предстоит выяснить, – Фэйт постучала ногтем по столу, раздумывая. – Никаких явных следов. Однако три трупа – это перебор для случайности. Либо она нашла способ, который не оставляет следов, либо просто очень везучая вдова.

Она помолчала, потом посмотрела на него с тревогой, которой раньше не показывала.

– Знаешь, Блэквуд, я думаю ты тоже в опасности. Если она поймёт, что ты копаешь под неё, или решит, что ты мешаешь, ты станешь следующим.

Рид усмехнулся, откинулся на спинку стула.

– Даже если так... У меня своё состояние, независимое от отца. И как я понял, дочка пошла по стопам матери – хочет провернуть то же самое со мной. Привязаться, выйти замуж, получить доступ к деньгам.

Фэйт прищурилась, наклонила голову, внимательно разглядывая его.

– А возможно, ты для неё не цель, а способ вырваться от матери. Задумайся. Джесс двадцать лет живёт под каблуком у женщины, которая использует её как приманку. Возможно, она ищет выход. И ты – этот выход.

Рид не ответил, только отодвинул пустую чашку и посмотрел куда-то в сторону.

– Свадьба – финальный аккорд, – продолжила Фэйт. – После неё Вероника получит доступ ко всему, что есть у твоего отца. И тогда он станет четвёртым.

– Я понял. – Рид кивнул. – Нужно выяснить дату.

– Хорошо. Теперь по делу. – Фэйт достала из папки ещё одну карту, расстелила поверх первой. – Я съезжу в штаты, где умерли Марк, Ричард и Пол. Поговорю с теми, кто ещё помнит обстоятельства. В двух последних случаях у мужей были постоянные помощники – водители, домработницы. Они могли что-то видеть или слышать.

– Ты поедешь одна? – Рид приподнял бровь, в его голосе скользнуло недоверие.

– Одна. У меня уже был такой опыт, и я не впервые занимаюсь подобными делами, – спокойно ответила Фэйт, закрывая папку.

Она пододвинула к себе только что принесённый официанткой капучино – высокую кружку с шапкой взбитых сливок, посыпанных корицей. Сделала глоток, и пенка осталась на верхней губе. Она слизнула её, не смущаясь.

– Сколько хочешь за свою работу? – спросил Рид наблюдая за Фейт.

– Десять тысяч плюс расходы на бензин, – ответила она, ставя кружку на блюдце.

– Приемлемо. – Рид кивнул. – Машина есть?

Фэйт встряхнула головой, и её рыжие кудри взметнулись во все стороны.

– Есть.

Ола кивнула в сторону окна. Рид отодвинул жалюзи. В метрах сорока от входа, у самого края парковки, стояла маленькая несуразная машинка – ядовито-зелёная BMC Mini 1959 года, квадратная, с округлыми фарами, похожая на игрушку или на насекомое, которое вот-вот улетит.

Он хмыкнул, отпуская жалюзи.

– От машины, конечно, одно слово.

– Зато она меня ещё ни разу не подводила. – Фэйт усмехнулась. – В отличие от некоторых «надёжных» мужчин.

Она поднялась, сунула папку под мышку, поправила свитер.

– Я выезжаю завтра утром. Держи связь.

Рид кивнул. Она развернулась и вышла, не оглядываясь.

Он допил остывший кофе, бросил на стол несколько купюр – за себя и за неё – и направился к выходу. Зелёная блоха уже выруливала с парковки: двигатель чихал, дымил, но работал.

Десять тысяч – не деньги, если речь идёт о жизни отца. А она… она думаю справится.

Рид сел в свой «Бентли» и поехал домой. Теперь ему предстояло выяснить, когда его отец собрался в четвёртый раз жениться на женщине, которая пережила троих мужей.

Глава 16. Сливки

Рид захлопнул дверь спальни и прислонился к ней спиной. В доме стояла тишина – Вероника ещё не вернулась, отец заперся в кабинете. Он прошёл к кровати, сел на край, уставился в одну точку на стене, но мысли свернули в другую сторону.

Перед глазами снова всплыло утро. Кафе, пластиковый столик, Фэйт напротив – маленькая, рыжая, с веснушками и огромными кудрями, лезущими во все стороны. Она говорила о смерти, о страховках, о трёх мужчинах, доверившихся не той женщине. А потом официантка принесла ей капучино.

Она поднесла кружку к губам, отпила. Пенка осталась на верхней губе – белая, густая, чуть подрагивающая. Девушка слизнула её. Просто, буднично, без всякого намёка. Кончик языка медленно прошёлся по губе, собирая сливки, и задержался в уголке рта.

Чёрт. Рид представил, как эти же губы обхватили бы его член, как язык обводит головку, собирая капли. В паху тут же отозвалось тянущей тяжестью.

Он выругался сквозь зубы, провёл ладонью по лицу. Что за ерунда? Рыжая, мелкая, с телом подростка. Ни груди, ни задницы. Только глаза и этот дурацкий язык. Но тело думало иначе. Воображение нарисовало, как она сидит на нём верхом, медленно двигая бёдрами, насаживаясь на его член. Рыжие кудри рассыпаются по плечам, веснушки горят на скулах, а зелёные глаза смотрят сверху вниз с той же дерзкой усмешкой. Она не просит, не умоляет – берёт своё. Скачет, запрокинув голову, прикусывая губу, и её язык снова мелькает – влажный, дразнящий. В паху стало горячо и тесно.

Рид открыл глаза, глубоко вздохнул. Нужно было выбить эту картинку из головы любым способом.

И в этот момент дверь распахнулась.

Джесс стояла на пороге. Короткое платье цвета фуксии, волосы распущены, губы накрашены ярко, блестели даже в полумраке. Она упёрла руки в бока, наклонила голову, голос звенел недовольством:

– И где ты пропадал всё это время?

Рид поднялся. Раздражение, копившееся весь день, выплеснулось наружу.

– С каких пор ты получила право отчитывать меня? – сказал он, подходя вплотную.

Она не отступила. Наоборот, вскинула подбородок, надула губы.

– Но я думала, мы теперь вместе. После всего, что было.

– Вместе? – Рид усмехнулся. – Ты ничего не поняла. Я просто трахал твой рот. И всё.

Он шагнул вперёд, схватил её за горло. Пальцы сомкнулись на тонкой шее, прижал её спиной к двери, одновременно захлопывая её своим телом. Джесс ахнула, не сопротивляясь.

– А сейчас мне нужно снять пар, – прохрипел он и впился в её губы.

Поцелуй вышел грубым, почти злым – он брал, не целуя. Язык вторгся глубоко, властно, она застонала, пытаясь что-то сказать – что-то вроде «ты меня используешь», но он не разобрал. Ему было плевать.

От неё пахло приторными духами и чем-то сладким, возбуждающим. Кожа под его пальцами была горячей, влажной от пота.

Свободной рукой он полез под юбку. Тонкая, почти невесомая ткань. Пальцы нащупали край трусов, отдёрнули в сторону, скользнули по влажной плоти. Она была готова – всегда готова, всегда мокрая, всегда доступная.

Безотказная дыра.

Он дёрнул за кружево, и треск ткани разнёсся по комнате. Джесс застонала громче, выгнулась, подаваясь навстречу.

Член стоял твёрдо, пульсировал, требуя выхода. Рид расстегнул ширинку, освободил его, поднял одну её ногу и резко вошёл. Глубоко, до упора, одним движением.

Она вскрикнула от удовольствия. Её плоть обхватила его – горячая, влажная, податливая. Он начал двигаться жёстко, быстро, с силой, от которой её голова билась о дверь. Каждый толчок сопровождался глухим стуком и влажным чавканьем, смешиваясь с её сдавленными стонами.

Но Рид не смотрел на неё. Перед глазами всё ещё была та рыжая. Пенка на губе. Язык, медленно слизывающий сливки.

Чёрт.

Лицо Джесс, искажённое удовольствием, напоминало лицо матери – те же черты, та же хищная улыбка. Он не мог больше на это смотреть. Резко вытащил член, развернул её, вжал лицом в дверь. Так лучше. Не вижу – и легче.

Она всхлипнула, упёрлась ладонями в дерево, прогнулась в пояснице. Короткая юбка задралась, открывая ягодицы – бледные, округлые, уже влажные от их соков.

Рид вошёл двумя пальцами. Согнул их, нащупал внутри шершавую, чуть более плотную область – ту самую точку. Надавил, провёл по ней подушечками. Джесс выгнулась, закричала, вцепившись ногтями в дверь. Ноги задрожали, она повисла на его руке, насаживаясь на пальцы, умоляя не останавливаться.

Он заменил пальцы членом. Вошёл медленно, чувствуя, как её стенки сжимаются, пульсируют. Потом намотал её волосы на кулак, дёрнул, заставляя запрокинуть голову, и начал вбиваться – глубоко, размеренно, выходя почти до конца и снова врезаясь на всю длину.

Шлепки тел смешались со стонами. Комната наполнилась влажными звуками, запахом секса, тяжёлым дыханием.

Напряжение нарастало в основании позвоночника, закручиваясь тугим узлом. Джесс уже была на грани: её стоны стали выше, прерывистее, она сжимала его член с каждым толчком, пульсируя.

Рид ускорился. Джесс, извиваясь под ним, опустила руку вниз и начала сама втирать свой клитор – быстро, почти отчаянно. Она закричала, выгибаясь дугой, кончая волнами, дрожа, сжимаясь вокруг него.

В этот миг он закрыл глаза.

Перед мысленным взором снова возникла Фэйт. Зелёные глаза, веснушки, кудри. Пенка на губе. Язык, медленно слизывающий её.

Пульс ударил в пах, член дёрнулся, горячая волна хлынула изнутри. Рид вышел в последний момент, с силой сжал головку, направляя струю на ягодицы Джесс, где уже блестел пот. Сперма растеклась по её коже, капая вниз, смешиваясь с её влагой. Оргазм продлился секунду, но показался вечностью.

Джесс всхлипнула, опустилась на колени, тяжело дыша. Платье задралось до талии, порванные трусы валялись на полу.

Рид стоял над ней, приводя дыхание в порядок. Член пульсировал, но уже успокаивался. Он не смотрел на неё – только на дверь.

– Вали отсюда, – сказал он тихо.

Джесс поднялась, вытерла лицо тыльной стороной ладони. Не глядя на него, вышла, прикрывая за собой дверь.

Рид остался один. Перевёл взгляд на дверь – на том месте, где билась её голова, осталось тёмное пятно от помады. На полу – порванные кружевные трусы. Мусор, – подумал он. Как и всё, связанное с ней.

Он прошёл к кровати, сел, уставился в потолок.

Почему этот дурацкий жест – язык, сливки – застрял в памяти? Она даже не пыталась флиртовать, не строила глазки. Просто пила кофе и слизывала пенку. Он усмехнулся. Может, потому что она единственная, кто не хочет меня? Мысль была нелепой, но цепкой.

А потом пришла другая – холодная, отрезвляющая. Фэйт не для меня. Для неё я – работа, очередной клиент. Она не воспринимает меня как мужчину. Ей безразлично, кто я и сколько у меня денег. А с моей стороны это… непрофессионально. Я плачу ей за расследование, а сам думаю о том, как она слизывает пенку. Идиот.

Он провёл рукой по лицу, прогоняя остатки наваждения.

Что за чертовщина со мной творится?

Глава 17. Срок

Рид вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Пар оседал на зеркалах, в комнате пахло гелем для душа с мятой и холодной водой. Он накинул халат, подошёл к мини-бару, спрятанному в тумбе под телевизором. Прислуга каждую неделю заполняла его напитками и закусками. Из-за долгого отсутствия Рида бар оказался полностью укомплектован – аккуратные ряды банок с колой, спрайтом, тоником, бутылки с соком, минералкой, парой сортов пива.

Открыл дверцу, достал бутылку пепси. Подержал её в руке, покрутил, но пить передумал. Поставил на рабочий стол, к ноутбуку и стопке бумаг. Сейчас мысли занимали другое.

Он переоделся в домашние брюки и футболку и вышел в коридор.

Кабинет отца находился на первом этаже, в дальнем крыле, за тяжёлой дубовой дверью с бронзовой ручкой. Рид спустился по лестнице, прошёл холл, без стука толкнул дверь и вошёл.

Внутри царил полумрак. Только настольная лампа с зелёным абажуром освещала стол, заваленный бумагами, контрактами, распечатками. Уильям Блэквуд сидел в кожаном кресле, откинувшись на спинку, и потирал переносицу. Под глазами залегли тёмные круги – таких Рид не видел даже после смерти матери. Рубашка на нём была помята, воротник расстёгнут, на столе рядом с бумагами стояло три пустых кофейных стакана. Рид впервые видел отца таким неопрятным.

Отец потянулся к чашке с остывшим кофе, но пальцы дрогнули, и он едва не опрокинул её. Рид заметил это, но ничего не сказал. Недосып, кофеин, стресс. Отец не железный.

– Здравствуй, отец, – сказал Рид, закрывая за собой дверь.

Уильям поднял голову, моргнул, будто просыпаясь.

– Рид. Ты дома.

– Я заезжал днём, но ты отсутствовал.

– Был в офисе. – Отец потёр шею, потянулся. – Контракт новый подписываем с сетью клиник на Среднем Западе. Бумаг море, сроки горят. Я уже третий день сплю по четыре часа.

Рид подошёл ближе, остановился у стола. Взгляд скользнул по стопкам документов, по потёртому кожаному блокноту, по рамке с фотографией – на ней мать улыбалась с холмов, сзади было море. Он перевёл взгляд на отца.

Раньше он казался железным. Всегда обходился без жалоб на усталость. А теперь…

– И это всё? – спросил Рид, обрывая фразу.

Уильям усмехнулся – устало, но с какой-то плохо скрытой гордостью.

– Вероника женщина энергичная, Рид. Высасывает остатки работоспособности по ночам. Оставим подробности в стороне.

Рид сжал челюсть. Внутри поднялась тошнота. Не хочу знать, как она его выматывает. Он промолчал, только кивнул.

– Ты где пропадал? – спросил отец, возвращаясь к бумагам.

– У друга, – ответил Рид. – Помогал ему с переездом.

Уильям оставил без уточнения, у кого именно. Он знал сына – если Рид говорил, что был у друга, значит, так и было. Он говорил правду почти всегда, и отец это ценил.

– Удалось наладить отношения с Вероникой и Джесс? – спросил Уильям, опустив взгляд.

Рид помолчал секунду.

– Работаю над этим.

– Хорошо. Я хотел бы избежать постоянных ссор в доме. Мы семья.

Семья, – повторил про себя Рид. Семья, в которой одна женщина пережила троих мужей, а вторая спит с кем попало, чтобы урвать кусок.

– Отец, – сказал он, переходя к главному, – я вижу, ты уже всё решил с этим браком. Мне интересно, когда состоится свадьба?

Рид незаметно упёрся пальцами в край стола, вдавил ногти в дерево. Сердце колотилось где-то в груди, но лицо оставалось спокойным.

Уильям откинулся на спинку кресла, посмотрел на сына.

– Мы с Вероникой решили обойтись без пышного торжества. Скромно, без лишнего шума. В конце этого месяца.

– В конце месяца? – переспросил Рид, хотя отлично расслышал.

– Да. Двадцать восьмого. Почему ты спрашиваешь?

Внутри всё оборвалось. Полторы недели. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, но отец уже снова уткнулся в бумаги и ничего не заметил.

– Просто интересно, – Рид пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Думал, может, хочешь, чтобы я помог с организацией.

– Спасибо, но мы уже всё устроили. – Уильям снова склонился над бумагами. – Если тебе нужны деньги на подарок, скажи, я переведу.

– Обойдусь, – отрезал Рид.

Он развернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

В коридоре первого этажа было тихо. Он сделал несколько шагов и заметил у входа в столовую фигуру. Джесс стояла, прислонившись к косяку, руки скрещены на груди, волосы небрежно собраны в низкий хвост. Взгляд её был раздражённый и недовольный, без кокетства и игривости. Она смотрела на него исподлобья, будто он был виноват в чём-то, чего она сама не могла объяснить.

Рид проигнорировал её взгляд. Прошёл мимо, сохраняя прежний шаг. Но спиной чувствовал её взгляд – тяжёлый. Странно, – мелькнуло в голове. Обычно она не упускает возможности повиснуть на плече. Но он отогнал мысль.

Поднялся к себе, закрыл дверь. Рид опустился в кресло, провёл рукой по лицу. Странно, что Вероники до сих пор нет. Обычно она дома к восьми. Отец сказал, она выматывает его по ночам… Но где она сейчас? Он тряхнул головой, прогоняя подозрения.

На рабочем столе ждала бутылка пепси. Он взял её, повертел в руках. Крышка была закручена, но защитное кольцо – то самое пластиковое кольцо, которое остаётся на горлышке после первого открытия, – отсутствовало. Рид нахмурился, провёл пальцем по резьбе. Странно. Может, прислуга проверяет срок годности? Он пожал плечами и открутил крышку.

Сделал большой глоток. Газировка шипела на языке, холодная, сладкая.

Двадцать восьмое. Полторы недели.

Он отпил ещё, поставил бутылку. В голове закрутились мысли: Фэйт в отъезде, нужно поторопить её с информацией. И самому копать. Времени осталось мало.

Достал телефон, нашёл контакт Фэйт, написал короткое сообщение: «Свадьба 28-го. Торопись». Но решил напечатать ещё одно: «У меня мало времени. Ответь». Отправил, положил телефон на стол.

Рид сжал телефон, положил на стол. Если она опоздает, я справлюсь сам.

Отставил телефон, взял бутылку и сделал ещё глоток, глядя в тёмное окно, где отражался его собственный напряжённый взгляд.

Он собирался пройти в столовую, когда снизу донёсся голос Джесс – она что-то говорила отцу, и голос её был приторно-ласковым, как у Вероники. Ага, вот и вернулась маска. Интересно, что она от него хочет? Рид усмехнулся и зашёл в комнату.

Допив пепси, он поставил пустую бутылку на стол, рядом с телефоном, и долго смотрел в темноту за окном, не видя ничего, кроме собственного отражения с жёстко сжатой челюстью.

Глава 18. Сладкий яд

Телефон завибрировал на столике у кровати. Рид взглянул на экран – Хантер. На часах почти одиннадцать.

– Есть одно дельце, – голос друга звучал деловито, без обычной ленивой усмешки. – Мы с Ноксом в «Логове». Подъезжай.

– Что за дельце?

– На словах не объяснить. Ждём.

Короткие гудки. Рид усмехнулся, натянул джинсы, футболку, накинул куртку. Хантер звал только по делу – значит, случилось нечто, требующее присутствия всех троих.

Он вышел на улицу. Ночь выдалась тёмной и безлунной, фонари едва разгоняли тьму у самого крыльца. Рид сел в машину, завёл двигатель и выехал со стоянки.

Дорога до «Логова» занимала минут двадцать. Он ехал по пустынным улицам, освещённым редкими фонарями, и где-то на середине пути почувствовал странную тяжесть в голове. Сначала подумал – усталость. День выдался долгим: разговор с отцом, мысли о Фэйт, эта дурацкая бутылка пепси. Он потряс головой, прогоняя сонливость, однако лёгкое головокружение сохранялось. В горле першило, во рту появился металлический привкус, а из дыхания потянуло чем-то сладковато-химическим, напоминающим дешёвый растворитель. Фары встречной машины расплылись в два светящихся пятна. Рид моргнул, потёр глаза – зрение не восстанавливалось. Пальцы на руле немели, а слабость растекалась по предплечьям. Он приоткрыл окно – холодный ночной воздух на миг облегчил состояние, но ненадолго.

К «Логову» он подъехал уже с трудом сдерживая тошноту. Свернул за угол, к чёрному входу – так было ближе до офиса, где ждали Хантер и Нокс. Припарковался, вышел из машины, и тут же мир качнулся. Его повело в сторону, и он опёрся о дверь. Внутри подкатила резкая, обжигающая волна – желудок сжался, и его вырвало прямо на асфальт. Лоб покрылся холодной испариной, руки дрожали, дыхание стало прерывистым.

Он вытер рот тыльной стороной ладони, сделал глубокий вдох. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Рид кое-как добрался до чёрного входа и толкнул дверь.

В офисе «Логова» играла тихая музыка, посетителей не было. Увидев Рида, Хантер нахмурился и быстро подошёл.

– Ты бледный, как смерть, – сказал Хантер, заглядывая в лицо. – Что с тобой?

Рид хотел ответить, но новый приступ тошноты скрутил его. Он согнулся пополам, и его вырвало снова – на этот раз прямо на пол. Тело сотрясала дрожь, футболка промокла от пота, волосы слиплись на лбу. Нокс уже держал ключи в руке, даже не глядя на друга. Он просто кивнул Хантеру – без лишних слов понял: когда человек бледнеет и его рвёт без видимой причины, времени на разговоры нет. Он молча подхватил его под локоть, предотвращая падение, а Хантер придержал за плечо.

– В нашу клинику, – прохрипел Рид, выпрямляясь с трудом. – Везите, быстро.

Хантер пропустил лишние расспросы. Переглянулся с Ноксом и кивнул. В машине Рид лежал на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Его трясло, зубы стучали, хотя в салоне было тепло. Лоб покрылся липким холодным потом, в затылке пульсировала тупая боль, а желудок скручивало новыми спазмами – он уже вырвал всё возможное, но тошнота сохранялась. Хантер сидел рядом, одной рукой придерживая друга за плечо, второй сжимая телефон. Он молчал, только смотрел в окно, и желваки на его челюсти ходили ходуном. Нокс вёл молча, но то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида – его чёрные глаза оставались пустыми, однако пальцы на руле побелели.

– Не спи, – сказал Нокс, не оборачиваясь. – Смотри в окно.

Рид заставил себя открыть глаза. Он знал: если потеряет сознание, друзья довезут, но каждая секунда на счету.

Через пятнадцать минут Рид уже лежал на смотровой кушетке в частной клинике, куда Блэквуды обращались годами. Лицо его было серым, под глазами залегли фиолетовые круги, губы потрескались. От него пахло кислым – остатками рвоты и потом. Медсестра, пожилая женщина с короткой стрижкой, бегло взглянула на его зрачки и сразу вызвала врача по внутренней связи.

– Давление девяносто на пятьдесят, пульс сто двадцать, – доложила она, не повышая голоса.

Они знают, что делают, – подумал Рид. Им не впервой.

Врач – невысокий мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой на висках, доктор Стивен Харрис – выслушал жалобы, заметил обильное потоотделение, бледность и тремор, задал несколько вопросов и распорядился промыть желудок.

Процедура оказалась мучительной, однако необходимой. Когда Рид, мокрый от пота и с красными глазами, откинулся на подушку, доктор Харрис сел рядом, держа в руках результаты анализов.

– Что вы употребляли сегодня вечером из еды или напитков? – спросил он, вглядываясь в цифры на распечатке.

– Только пепси, одну бутылку. – Рид сглотнул – в горле всё ещё саднило. – Выпил на ночь.

Харрис нахмурился, перелистнул страницу.

– Странно. Я беру дополнительные анализы. Пока вы остаётесь здесь до утра.