Текст книги "Пепел на ветру"
Автор книги: Кэтлин Вудивисс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)
– Понимаю. Я не виню вас, месье, поскольку помню о недоразумениях, существовавших между нами в прошлом. Но теперь я хочу лишь одного – спокойно закончить свои дела. Именно поэтому я и пригласил вас сюда.
Коул поморщился:
– Вот и славно. Надеюсь, как вы и обещали, дела не задержат вас надолго в этом штате.
– Я также на это надеюсь. Всего хорошего, доктор Латимер. Всего хорошего, шериф. – Жак открыл дверь, недвусмысленно давая понять, что гостям пора уходить.
Выйдя от Дюбонне и попрощавшись с шерифом, Коул поспешил в лавку Ксантии. Поскольку состояние Элайны уже не внушало опасений, он поблагодарил хозяйку и, взяв под руку жену, в сопровождении Кэролайн направился к экипажу.
До поместья семьи Дарви путники доехали в мрачном молчании. Кэролайн сидела напротив супругов, поджав губы и напрасно ожидая, что кто-нибудь объяснит ей странные события этого дня. Когда экипаж приблизился к дому, Коул наконец заговорил:
– Человек, которого вы встретили возле лавки, во время войны пользовался скверной репутацией: его зовут Жак Дюбонне, и именно из-за него Элайне пришлось покинуть Новый Орлеан. – Он ласково обнял жену за плечи. – За это я почти благодарен Жаку.
Элайна смущенно улыбнулась. Она сдерживала свои чувства в присутствии Кэролайн, но как только их спутница покинула экипаж, тут же повернулась к мужу и с тревогой спросила:
– Зачем этот человек явился сюда? Что, если он попытается убедить всех, что я воровка, убийца и предательница? Тогда меня бросят в тюрьму! – Голос Элайны сорвался. Вытащив из-за лифа платок, она прижала его к лицу.
Достав толстую пачку бумаг из кармана, Коул положил ее на колени жене:
– Это развеет твои опасения, дорогая. Элайна озадаченно посмотрела на бумаги.
– Я только что получил их от мистера Джеймса. Похоже, Хорас Берр добросовестно выполнил порученное ему дело. Он связался с моими адвокатами в Луизиане и употребил все свое влияние на федеральных судей. – Коул начал листать бумаги так быстро, что Элайне едва удавалось разглядеть многочисленные подписи.
– Это письменные показания, данные мной, Саулом, доктором Бруксом, миссис Хоторн и еще многими другими людьми. А вот и самое важное, – он не спеша перелистал страницы, – указ губернатора Луизианы.
Водя пальцем по строчкам, Коул медленно прочел:
– «С Элайны Макгарен снимаются все обвинения, выдвинутые в то время, когда штат Луизиана входил в состав Конфедерации». Здесь стоит также подпись командующего Южным округом. Этот документ зарегистрирован в соответствующем бюро в Вашингтоне. Вот подтверждение регистрации. – Он указал на печати и подписи внизу страницы. – Кроме того, прилагается еще одно письмо – от генерала армии конфедератов Тейлора. Он заявляет, что ты не была шпионкой и лишь один раз доставила донесение, найденное у погибшего солдата.
Коул откинулся на спинку сиденья, вытащил сигару и с наслаждением закурил ее.
– Итак, ты ни в чем не виновна.
Элайна долго вглядывалась в расплывающиеся перед ее глазами буквы. Внимательно изучив подписи, она перевела взгляд на мужа.
– Но эти письма от генерала Тейлора и Саула… Они были написаны давным-давно!
Коул довольно усмехнулся:
– Некоторые из них были написаны еще до того, как я покинул Новый Орлеан. Чтобы добиться оправдания, я нанял самых лучших адвокатов Луизианы, а также Хораса Берра – наиболее влиятельного поверенного на востоке. Я подробно объяснил Хорасу все, что произошло, дал ему разрешение сообщить о твоем маскараде всем свидетелям, каких только удастся найти, и побывать там, где ты жила.
– Ты рассказал ему все? – изумилась Элайна.
– Я убедил его в том, что это была моя вина, а ты всего лишь пыталась меня спасти. Доктор Брукс сообщил все, что ему было известно со слов Роберты. Не беспокойся, Хорас Берр не станет распускать слухи, а наш ребенок появится на свет дома, а не в тюрьме.
Элайна рассмеялась сквозь слезы и прижалась к груди мужа, а Коул нежно заключил ее в объятия, которые не разжимал всю дорогу до дома.
Глава 41
Июнь стал восьмым месяцем беременности Элайны Латимер – о правильности подсчетов свидетельствовал ее отяжелевший живот. Ей пришлось отказаться от роскошных туалетов с облегающим лифом, и теперь она носила свободные платья.
Между тем воздух становился все теплее, холмы позеленели, и окрестности наполнил аромат цветущей сирени. Лесные поляны покрылись ковром фиалок, среди которых виднелись желтоватые первоцветы.
Прошел почти год с тех пор, как Элайна переселилась на Север, и только теперь от Крэгхью пришло короткое письмо с вопросом, согласны ли супруги Латимер принять гостей из Нового Орлеана. Элайна была удивлена и взволнованна – она немедленно известила Лилу о том, что они с Коулом будут рады повидаться с родственниками.
Наступил третий понедельник месяца. Сидя в гостиной, Элайна шила детскую одежду, когда тревожный лай Солджера заставил ее встать и выглянуть в окно. К ее изумлению, она увидела, как у крыльца остановилась странная процессия – ее возглавляла двуколка Мартина Холвага, за которой следовал громоздкий черный экипаж с золотой отделкой, очевидно, принадлежавший кому-то из представителей властей штата. Экипаж сопровождали два гвардейца и лакей.
Элайна поспешно направилась к парадному входу и кивнула Майлсу, чтобы он впустил приехавших.
– Это дом доктора Латимера? – осведомился лакей.
– Вы не ошиблись, – сдержанно подтвердил Майлс.
Лакей молча вернулся к экипажу, открыл дверцу и посторонился, пропуская вперед маленькую женщину в пышной юбке.
– Тетя Лила! – Элайна опрометью бросилась навстречу гостье и только тут увидела за ее спиной добродушно улыбающуюся пожилую даму. – Миссис Хоторн! Боже милостивый! А я и не надеялась вас увидеть!
– Мы так торопились, – Толли оглядела округлый живот Элайны, – и, как вижу, успели вовремя. Я так рада, что вы с Коулом уладили все разногласия.
Лила пригладила шелковистые волосы племянницы.
– Надеюсь, ты и вправду счастлива. Ты писала, что у тебя все прекрасно, но мне хотелось убедиться в этом самой. Роберта постоянно жаловалась на свою жизнь, и потому я безумно тревожилась за тебя.
Глаза Элайны просияли:
– Поверь, тетя, я еще никогда не была так довольна жизнью!
Внезапно сообразив, что о приезде родственников необходимо сообщить мужу, она обернулась и тут же убедилась, что хозяин дома уже сам спешит к ним.
– Скорей! – взволнованно воскликнула она. – Они здесь!
– Вижу, вижу. – Коул по очереди обнял приехавших. – А где же Энгус?
– У него… слишком много дел в лавке. – Вздохнув, Лила опустила глаза. – Благодаря его стараниям у нас все идет хорошо. Мы живем лучше, чем до войны.
– Дорогие дамы! – Из экипажа вышел пожилой джентльмен весьма представительной наружности. – Мне пора в путь. Был счастлив познакомиться с вами, и если нам удастся встретиться вновь, я сочту это подарком судьбы.
Элайна удивленно обернулась:
– Вы путешествовали в обществе незнакомого мужчины? Ну и ну!
– Это была идея Толли, – поторопилась объяснить Лила.
– Именно так! – гордо подтвердила миссис Хоторн. – Этот господин предложил подвезти нас, поскольку нам было по пути, и я согласилась. В моем возрасте женщине уже не приходится опасаться за свою репутацию. Думаю, моя спутница может сказать то же самое.
– Но где же вы познакомились с ним? – спросила Элайна.
– В отеле, сразу по прибытии, он граф, лорд или что-то в этом роде.
После того как Элайна увела гостей в дом, Коул спустился с крыльца и обменялся с Холвагом дружеским рукопожатием.
– Эти дамы прибыли в город сегодня днем и направились прямо ко мне, чтобы разузнать, где вы живете. Я предложил проводить их, и они согласились. Таких решительных женщин встретишь не часто.
– Вы правы, – охотно согласился Коул. – Именно благодаря их энергичному вмешательству я теперь женат.
Тут лицо шерифа неожиданно стало серьезным.
– На реке пропало еще одно судно – на этот раз пароход «Кэри Дауне». Он исчез там же, где и первый.
– Странно! – Хозяин дома задумался. – Ума не приложу, как речное судно может исчезнуть без следа!
– В прошлом году мы уже потеряли два парохода. – Холваг покачал головой. – С тех пор об этих судах мы ничего не слышали. Если бы не торговля пушниной, пароходная компания давно ушла бы из Сент-Энтони.
– А как идет дело об убийстве садовника?
– Мы выяснили, где он жил, но не нашли ничего, кроме нескольких писем. Теперь ясно, что этот человек родом откуда-то из Миссури и долгое время кочевал из одного лагеря лесорубов в другой в поисках работы. У него не оказалось никаких родственников, кроме маленькой племянницы, и ни единого друга, и поэтому разобраться в причинах убийства будет непросто.
– В любом случае я заеду к вам, когда буду в городе. Желаю успехов, Мартин.
Шериф прикоснулся к шляпе, взмахнул вожжами и направил двуколку вдоль аллеи, а хозяин дома некоторое время стоял неподвижно, глядя ему вслед. Холваг производил впечатление умного и самостоятельного человека, он не обращал внимания на сплетни, от которых гудел город, и любое дело доводил до конца. «Пожалуй, он был бы отличным мужем для Кэролайн Дарви», – неожиданно подумал Коул.
После ужина обе гостьи довольно рано удалились в свои комнаты, а Коул и Элайна рука об руку пошли к себе. В доме все стихло – если не считать скрипов и шорохов, к которым Элайна давно привыкла. Переселившись в спальню Коула, она стала спать гораздо спокойнее.
Коул любил наблюдать, как Элайна раздевается и расчесывает волосы на ночь. От мягкого света лампы вокруг ее головы образовался сияющий нимб. Улыбнувшись, он подумал, что его жена очень похожа на ангела.
Коул начал раздеваться, когда негромкий стук в дверь заставил его прекратить это занятие. Открыв дверь, он увидел Лилу – на лице ее было написано неподдельное отчаяние.
– Что случилось? Вам нужна помощь? – Коул не мог понять, что происходит.
– Мне не хотелось тревожить вас с Элайной, но я не смогла удержаться. Позвольте поговорить с вами несколько минут… – Ее голос дрожал и срывался.
– Разумеется! – Коул отступил, пропуская гостью в спальню. Элайна сунула ноги в домашние туфли, набросила халат, усадила Лилу в свое любимое кресло-качалку и налила ей немного шерри из хрустального графина.
– Кажется, это твой любимый напиток, тетя, – с улыбкой проговорила она.
– О, Элайна, детка, ты даже не представляешь, как я перепугалась в тот вечер, когда ты приехала в Новый Орлеан! Эта грязная одежда, короткие волосы, и янки, сопровождавший тебя, в моей гостиной! – Лила виновато коснулась руки Коула. – Тогда я думала, что сойду с ума. Но теперь твои волосы вновь отросли, ты одеваешься, как подобает леди. А я… Мне так стыдно! Не знаю, что со мной будет, если ты не простишь меня!
– О чем ты говоришь, тетя Лила, ты всегда была так добра ко мне! Правда, боюсь, без помощи Коула я бы не справилась. – Элайна прижалась к мужу. – Ему удалось добиться, чтобы с Элайны Макгарен были сняты все обвинения, и даже выкупить Брайер-Хилл. Этой осенью мы поедем туда. Коул даже предложил перестроить дом и переселяться в него на зиму. Благодаря доктору Латимеру моя жизнь вновь наладилась, тетя Лила.
На глаза гостьи навернулись слезы, и Элайна вновь поспешила заверить ее, что в этом доме она всегда найдет радушный прием.
Лила прерывисто вздохнула:
– Боюсь, Энгус имеет какое-то отношение к этой ужасной сделке. Я права?
– Ни я, ни моя жена ничуть не осуждаем его, – с расстановкой произнес Коул. – Теперь мы с Элайной вместе, а все остальное не имеет значения. Прошлое забыто, виновные получили прощение…
– Спасибо, мистер Латимер. – Лила неуверенно улыбнулась. – Если бы моя дочь поменьше заботилась о своих прихотях, она поняла бы, как ей повезло с мужем, но… – Внезапно ее голос снова задрожал. – Дело в том, что я пришла сюда совсем по другой причине. – Не в силах продолжать, она глотнула шерри и закашлялась, потом сложила руки на коленях, выпрямилась, вздохнула и решительно начала: – Несколько недель назад мне стало так тоскливо дома, что я решила помочь мужу в лавке – там давно пора было навести порядок. Я перебирала старые жестяные коробки, которые Энгус складывал под стол, и вдруг одна из них показалась мне слишком тяжелой. Я открыла ее и нашла вот это…
Вытащив из складок халата объемистый коричневый сверток, Лила протянула его Коулу. Когда он вскрыл обертку и высыпал ее содержимое на постель, по покрывалу разлетелись новенькие банкноты.
С изумлением глядя на странную находку, Коул пробормотал:
– Здесь не меньше пятнадцати тысяч долларов…
– Почти двадцать, – поправила Лила. – Я нашла их среди писем, которые Роберта посылала Энгусу в лавку. Она просила отца сохранить деньги для нее в надежном месте и уверяла, что заработала их честным путем. Когда я попыталась расспросить об этом Энгуса, между нами вспыхнула ссора. В ярости он обвинил Элайну в воровстве и заявил, что Роберта была вправе вернуть то, что кузина отняла у нее. Он поклялся, что с помощью этих денег когда-нибудь отомстит за смерть дочери. Я так и не поняла, что муж имеет в виду. – Лила на мгновение замолчала. – В конце концов я уложила вещи, взяла из лавки немного денег и этот сверток и перебралась к Толли. Я возвращаю сверток вам, Коул, – мне невыносима мысль, что Роберта была воровкой и ограбила собственного мужа, но… Она моя дочь, и я не могу не винить себя за все те страдания, которые она причинила вам. – Тут Лила разрыдалась.
Элайна опустилась рядом с ней на колени, взяла за плечи и попыталась заглянуть ей в глаза.
– Тетя, – негромко произнесла она, – напрасно ты винишь себя. Война жестоко обошлась со многими людьми. Роберта просто не смогла примириться со случившимся.
Лила подняла заплаканное лицо и ласково коснулась щеки племянницы.
– Спасибо, детка. Ах, нет, больше я не стану звать тебя «деткой» – ведь ты уже совсем взрослая. – Вытерев слезы, она глубоко вздохнула. – Очень долго у меня на сердце лежал этот камень, – Лила выпрямилась, – но теперь мне стало гораздо легче. Пожалуй, пора пожелать вам обоим спокойной ночи. Прости, дорогая. – Она поцеловала Элайну в щеку. – Я буду молиться за тебя и за всех, кто тебе дорог. – Проговорив эти слова, гостья вышла.
Вернувшись к постели, Элайна увидела, что Коул не сводит с находки Лилы мрачного взгляда.
– Ума не приложу, откуда у Роберты столько денег! – Он собрал купюры в пачку. – Совсем новенькие. Таких денег я не видел с тех пор, как…
Неожиданно он замолчал, а потом, отшвырнув деньги, быстро вышел из спальни. Элайна услышала, как заскрипели ступени лестницы, а затем в кабинете раздались шаги.
Через несколько минут Коул вернулся с тремя десятидолларовыми купюрами.
– Эти деньги были найдены у садовника, – объяснил он, кладя купюры на постель и передвигая их аккуратно, словно раскладывая пасьянс. Все банкноты были новенькими и гладкими, лишь последняя оказалась сложенной пополам.
Взяв купюру в руки, Коул показал ее жене.
– Она лежала в кармане или бумажнике. Видишь? – Он дождался, когда Элайна кивнет, и продолжил: – А теперь смотри дальше. Номера на этой и других банкнотах идут по порядку.
– И что же это значит?
– Эти деньги побывали не только в руках Роберты, но и у садовника.
– Но откуда они их взяли, если не у тебя?
– Об этом я могу лишь догадываться.
Коул собрал банкноты и сложил их на тумбочку, а затем разделся и лег, но даже в постели он продолжал задумчиво смотреть на тени, пляшущие по потолку.
– Мартин сказал, что садовник прибыл откуда-то из Миссури, – размышлял он вслух. – Если этот человек был членом одной из банд, грабивших поезда, возможно, он привез с собой какую-то часть добычи.
– А как Роберта ухитрилась отнять у него деньги, если только он не был ее любовником…
– Вряд ли Роберта отдалась бы какому-то садовнику – это был неряшливый и вечно грязный малый, таких мужчин она попросту не замечала, а его так, кажется, просто ненавидела.
Тонкая рука жены коснулась его груди.
– Послушай, ты намерен думать о Роберте всю ночь или все-таки наконец перестанешь пробуждать во мне ревность, поцелуешь меня и заверишь, что я – твоя единственная любовь?
Коул усмехнулся, задул лампу и заключил Элайну в объятия.
– Ты – моя жизнь, Элайна Латимер! Теперь, когда ты носишь моего ребенка, ты стала такой прекрасной, что я постараюсь каждый год делать тебе такой же подарок.
На следующее утро Коул отвез деньги в контору шерифа и изложил ему свои догадки. Обоим эти банкноты казались всего лишь кусочком сложной мозаики, и пока их появление не позволяло прийти к каким-либо определенным выводам. Вскоре о случившемся забыли, и конец июня Элайна провела как в сладком сне. Миссис Хоторн и Лила безотлучно находились при ней, то и дело напоминая, что она должна беречь себя и ребенка. Ее живот опустился, походка стала тяжелой, движения – неловкими.
Элайна с нетерпением ждала родов и ежедневно осматривала уже обставленную детскую. Коул велел работникам расчистить заросший двор старого дома и начал принимать пациентов в кабинете отца. Бреггар, навестив супругов, осмотрел Элайну и заверил, что все идет как полагается. Своим красноречием и высказываниями о политике он сразу покорил обеих пожилых дам.
Элайна наслаждалась каждой минутой своего пребывания в столь непривычной для нее роли будущей матери. Супруги Прошавски заехали повидать друзей по пути в город и рассказали, что лесопилка уже приносит немалую прибыль – по их предположениям, в полную силу она должна была заработать уже будущей зимой.
Иногда на ужин приезжало семейство Дарви в полном составе, чтобы приятно провести время в обществе друзей с Юга. Следуя заведенному порядку, Коул с Элайной садились на противоположных концах стола, и Бреггар теперь устраивался справа от хозяина дома.
Кэролайн с удивлением замечала, как переменился Коул – он снова, как в прежние времена, держался непринужденно и любезно, не забывая при этом оказывать знаки внимания Элайне. Вместе с тем в его поведении появилось нечто новое: уверенность в себе, сила и спокойствие, и этим он был обязан прекрасной женщине, которая стала его женой. От былой раздражительности не осталось и следа, Коул снова научился радоваться жизни. Кэролайн вынуждена была признать, что еще никогда не видела более привлекательного мужчины. В свою очередь, Элайна, несмотря на приближение родов, не утратила красоты.
Однажды во время ужина до сидящих за столом донеслось приглушенное рычание. Солджер, который до этого дремал в дверях столовой, вскинул голову и насторожил уши.
– Похоже, кто-то едет к нам, – предположил Коул.
Через несколько минут раздавшийся за окном стук копыт подтвердил его догадку. Хозяева и гости замерли в ожидании. Вскоре на веранде послышались тяжелые шаги, затем прозвенел дверной колокольчик, и, оттолкнув Майлса, в дом ввалился Энгус Крэгхью.
– Мне сказали, что здесь дом майора Латимера. Это правда?
– Да, он здесь живет. – Майлс с отвращением оглядел неопрятного незнакомца. Тот, кто вторгался в чужой дом таким образом и в таком виде, не мог быть джентльменом. – Вы хотите видеть хозяина?
Заметив вошедшего супруга, Лила попыталась вскочить, но тут же рухнула на стул и безвольно опустила руки на колени.
Почувствовав неладное, Элайна быстро поднялась и поспешила навстречу неожиданному гостю.
– Дядя, что случилось? – воскликнула она, приходя в изумление от его вида. Энгус заметно похудел, он выглядел измученным и усталым. Волосы его растрепались, галстук болтался под расстегнутым воротом рубашки, башмаки облепила грязь.
Услышав голос племянницы, Энгус вытаращил глаза и в упор уставился на ее живот.
Внезапно он побагровел и сделал несколько шагов по направлению к ней.
– Маленькая потаскуха! Не долго же ты думала, прежде чем прыгнуть к нему в постель!
Он сжал кулак и замахнулся, намереваясь излить праведную ярость на племянницу, но в этот миг мощные руки схватили его и оттащили всторону. Обернувшись, Энгус обнаружил, что голубые глаза Коула в упор смотрят на него.
– Если вы еще раз вздумаете поднять руку на мою жену, вам не поздоровится! – предостерег хозяин дома. – Будь вы помоложе, я разделался бы с вами немедленно. Вы лишились привилегий гостя, и поделом! Я помню, как вы когда-то обошлись со мной – тогда, с похмелья, я позволил вам совершить поступок, который чуть не погубил всех нас. А теперь предупреждаю последний раз, сэр: пока вы находитесь в моем доме и на моей земле, придержите язык и ведите себя прилично.
– Я не намерен уважать блудницу и воровку! – взревел Энгус.
Глаза Коула угрожающе прищурились.
– Осторожнее! Вы оскорбили самого дорогого мне человека. Мне известно, что до встречи со мной она была девственницей и ни разу не украла ни единого цента!
– Она воровка! – рявкнул Энгус, оборачиваясь к Элайне.
– Дорогой, перестань! – взмолилась Лила, заламывая руки. – Воровкой была Роберта. Это она обокрала Коула!
– Но сначала эти деньги были украдены у армейского казначея-янки на пароходе в Новом Орлеане! – вставила Элайна.
– Думаю, тут все не так просто. – Коул попытался взять разошедшегося родственника за плечо, но тот мгновенно вытащил из-за пояса маленький револьвер. Коул едва успел схватить его за руку, заставив старика направить оружие в потолок. – А теперь послушайте меня! – голосом, не предвещавшим гостю ничего хорошего, произнес он. – Когда-то вы уже угрожали мне оружием, и я не отнял его у вас! Поймите же: деньги, которые Роберта отправила вам, не принадлежали мне. Этой весной мы нашли у себя в розарии труп человека, в карманах которого оказались точно такие же купюры. Я подозреваю, что Роберта украла эти деньги у него, но вот как они попали к нему – до сих пор неизвестно.
Однако переубедить Энгуса оказалось не так-то просто.
– Выходит, теперь ты хочешь свалить всю вину на мою дочь?
– Довольно, Энгус, больше я не намерен терпеть ваши оскорбления. – Коул вырвал револьвер из пальцев старика и положил его на каминную полку.
– И я тоже больше не стану терпеть! – Лила, вскочив, обежала вокруг стола и остановилась перед мужем. – Ты явился сюда среди ночи и осмелился оскорбить Элайну только потому, что она живет с любимым человеком! Роберта была и моей дочерью, и она не меньше дорога мне, чем тебе, но ты должен понять: наша дочь – преступница! Мы просто слишком плохо знали ее. Она обманула Коула, Элайну, нас с тобой. Теперь ты ввалился сюда с дурными намерениями, но вот что я скажу тебе: разве у меня был муж на протяжении всего прошлого года? Я видела человека, который являлся домой из таверны, прихватив с собой очередную бутылку виски! Нет, это не мой муж. – Она медленно покачала головой. – Этого человека я вижу впервые. – Ее глаза затуманились, дыхание стало сбивчивым. – Если бы я не была так снисходительна к Роберте, когда она отдалась одному из своих друзей…
Энгус изумленно вскинул голову.
– Да, да! Она вышла замуж за Коула, будучи уже не девственницей. Она сама рассказала мне о случившемся, пообещала никогда больше не повторять ошибку и попросила ничего не говорить тебе. Я знаю и еще многое другое, что причиняет мне острую боль. Но я… – она снова взглянула мужу в глаза, – буду всегда помнить ее милым, чудесным ребенком и постараюсь забыть остальное.
Неожиданно вперед вышла миссис Хоторн и, подойдя к Лиле, заключила ее в объятия. Наблюдая за этой картиной, Энгус нахмурился:
– А что вы здесь делаете, Толли?
– Похоже, от горя у вас просто помутился рассудок, сэр, – без обиняков заявила миссис Хоторн, – и чем скорее вы перестанете себя жалеть, тем будет лучше для вас. Ваша жена права: забудьте обо всем, что причиняет вам боль. Прошлого не вернешь. Перестаньте думать о нем и постарайтесь прожить остаток своих дней достойно.
– Зачем? Со смертью дочери жизнь вообще потеряла для меня всякий смысл, – нехотя пробормотал старик.
Миссис Хоторн склонила голову набок.
– Это вы так считаете, Энгус, но не стоит винить тех, кто с вами не согласен.
– Коул, кажется, началось!.. – Возглас Элайны прозвучал еле слышно. Обхватив живот руками, она прислонилась к двери.
Коул быстро подхватил жену на руки и обернулся к миссис Хоторн:
– Толли, не могли бы вы помочь мне и известить слуг, что у миссис Латимер начались схватки? Они знают, что надо делать.
Поднявшись по лестнице со своей драгоценной ношей, он плечом открыл дверь спальни. Лила торопливо вошла вслед за ним.
– Пожалуйста, приготовьте постель. – Он терпеливо дожидался, когда она снимет покрывало, а затем бережно уложил Элайну на прохладные простыни. Стащив сюртук и жилет, он отшвырнул их, развязал галстук и расстегнул рубашку.
– Вам понадобятся чистые простыни. – Лила обвела глазами комнату. – Где я могу их найти?
Коул кивнул в сторону комода и начал снимать с жены туфли и чулки.
Чувствуя, как у нее непроизвольно сжимаются все мышцы, Элайна закусила губу. Только когда боль немного отступила, с ее губ слетел вздох облегчения. Она нежно улыбнулась мужу и приложила ладонь к его щеке.
– Я люблю тебя, – донесся до него тихий шепот. Коул взял ее пальцы и прижался к ним губами.
– За свою жизнь я принял десятки родов, но никогда еще так не боялся…
– Все будет хорошо, милорд янки, – заверила его Элайна с мягкой улыбкой. – Или ты забыл, что я присутствовала при родах младенца Гретхен? Если понадобится, я помогу тебе. И еще – я доверяю тебе, как никому другому.
Пока миссис Хоторн и миссис Энгус готовили комнату к появлению младенца, Коул держал жену за руки.
Внезапно ее лицо осветила победная улыбка: она почувствовала, как головка младенца вышла наружу, и слегка расслабилась, ожидая новой схватки, чтобы помочь малышу.
Коул положил ладонь на живот жены.
– Все в порядке, родная. А теперь тужься как можно сильнее.
Элайна вскрикнула от резкой боли, и тут же раздался взволнованный голос Лилы:
– Девочка!
– Какая прелесть! – эхом отозвалась миссис Хоторн.
Коул взял ребенка на руки, шлепнул его по спинке и поднес девочку почти вплотную к лицу матери. Потом, услышав крик младенца, он вопросительно взглянул на Элайну:
– Глинис Линн Латимер?
Элайна с усилием подняла руку и робко коснулась головки дочери.
– В честь бабушки?
Коул кивнул:
– По-моему, это было бы справедливо.
– Глинис Линн Латимер… – тихо повторила Элайна. – Какое чудесное имя!
