Текст книги "Пепел на ветру"
Автор книги: Кэтлин Вудивисс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)
Пока негритянка размышляла, как ей поступить, дверь с треском распахнулась. Дульси быстро сунула письмо хозяину и, стараясь не замечать грозного взгляда Роберты, удалилась.
Прошло совсем немного времени, и дом огласился пронзительным воплем, от которого задрожали оконные стекла. В наступившей после этого тишине было слышно, как открылась дверь наверху, а затем раздался невозмутимый голос Коула:
– Всего хорошего, мадам.
Дверь закрылась, но тут же распахнулась вновь, и по всему этажу разнесся голос Роберты.
– Если бы тебе не взбрело в голову участвовать в этой кампании, мы смогли бы уехать отсюда и стать влиятельными людьми! – завопила она. – Я хочу, чтобы ты отменил свое решение немедленно!
– Мне нечего отменять, – спокойно отозвался Коул и начал спускаться по лестнице. – Я вышел в отставку по состоянию здоровья. Все очень просто.
– Бесхребетный болван, трусливый грязный янки! Ты уверял меня, что мы поедем в Вашингтон, а сам делал все, чтобы остаться с этой потаскушкой, с которой ты переспал! Мне следовало уговорить папу женить тебя на Лайни! Предательница! Она сама уложила тебя в постель, а теперь ты обвиняешь меня в том, что я обманом вышла за тебя замуж! Неужели ты не понимаешь, сколько я для тебя сделала?
Находясь внизу, среди приглашенных, Элайна сгорала от стыда, но Роберта вовсе не желала сдерживать себя. Следуя за Коулом, она осыпала его градом ругательств:
– Иногда мне кажется, что все это ты подстроил, лишь бы насолить мне!
– Поездка в Вашингтон – твоя идея, а не моя. – На нижней ступеньке Латимер остановился и, словно не замечая растерянного выражения на лицах гостей, обернулся к жене: – О Вашингтоне не может быть и речи, Роберта, – как только я оформлю все документы, мы сразу же отправимся в Миннесоту.
– Куда-куда?
Роберта выхватила у него трость и швырнула ее о стену.
– Будь прокляты и ты, и твоя нога! Жаль, что ее не отрезали! – Она изо всех сил пнула мужа в бедро.
Вздрогнув, Коул пошатнулся, однако вовремя успел схватиться за дверь гостиной.
Замерев, Роберта молча наблюдала, как Коул тянется за тростью и поднимает ее с пола. Наконец, спохватившись, она обернулась к сидящим в гостиной.
– Роберта, – раздался за ее спиной тихий голос, – предупреждаю: если такое повторится, я…
Не договорив, Коул обвел внимательным взглядом изумленные лица гостей. Одна лишь Элайна сидела с опущенной головой, сложив тонкие руки на коленях.
Обнаружив, что ругает мужа в присутствии стольких свидетелей, Роберта густо покраснела.
– Роберта, так нельзя… – Произнеся это, Лила залилась краской.
– Ничего, я уезжаю. – Не дожидаясь ответа жены, Коул коротко кивнул гостям и направился к двери. – Прошу меня не ждать.
Видимо, такого поворота событий Роберта никак не предвидела – развернувшись, она поспешно взбежала наверх, к себе в комнату.
Неловко извинившись, доктор Брукс повел Элайну к двери. Выйдя из кухни, Дульси, глядя им вслед, печально покачала головой. Лила сидела неподвижно, не понимая, как ее красавица дочь могла совершить столь безобразный поступок.
Глава 23
Летняя жара обрушилась на поля Юга, а война все продолжалась. Это время года стало периодом непрестанных поражений для конфедератов. Грант принял командование восточными соединениями армии северян, в то время как Роберт Ли, продолжая отступать, постепенно приближался к Ричмонду. Шерман атаковал войска Джонсона, и тот был вынужден с позором отойти к Атланте. Галантный однорукий техасец Худ сменил Джонсона на его посту и приготовился к обороне Атланты, жители которой в панике бежали из города. В августе началась изнуряющая жара, лихорадка косила людей, и армиям Шермана срочно потребовалось пополнение.
Субботним днем в начале сентября Элайна и миссис Хоторн работали в цветнике, когда на аллее, ведущей к дому, послышался перестук копыт. Выпрямившись, Элайна увидела вдалеке экипаж, показавшийся ей знакомым.
Когда коляска остановилась у дома, из нее вышел Коул Латимер собственной персоной. Обмотав вожжи вокруг чугунного столбика, он церемонно приподнял шляпу:
– Добрый день, дамы.
– Здравствуйте, майор Латимер! Как приятно вновь видеть вас! – Миссис Хоторн приветливо взглянула на прибывшего. – Не хотите ли чаю или, может быть, шерри?
– Нет, благодарю вас, мэм. Вам, несомненно, уже известно, что я вышел в отставку…
– Надеюсь, вы меня простите. Думаю, многие по привычке еще долго будут называть вас майором.
– Пожалуй, вы правы. Вообще-то мне хотелось переговорить с Элайной – через несколько дней я отправляюсь домой, и перед отъездом нужно уладить кое-какие дела…
– Разумеется, мистер Латимер. – Хозяйка улыбнулась. – Если что – я буду в доме. А если мы больше не увидимся, майор, желаю вам благополучного пути. Всего хорошего!
Коул учтиво прикоснулся к шляпе и, дождавшись, когда миссис Хоторн скроется за дверью, обернулся к Элайне:
– Ты не могла бы на время прервать работу? Нам надо поговорить. Это личный разговор, и я был бы благодарен, если бы ты согласилась прокатиться по окрестностям и заодно выслушать меня.
Элайна некоторое время в нерешительности смотрела на него.
Коул протянул ей руку.
Элайна лихорадочно пыталась сообразить, чего ей следует ждать от этого разговора. Почему он просто не исчез и не оставил ее в покое? Зачем продолжает мучить ее?
– Я прошу тебя всего лишь о снисхождении. Через несколько дней я уеду отсюда и потому хотел бы немного побыть с тобой, пока еще есть время…
Элайна нехотя сняла передник и уселась в коляску. Майор взмахнул вожжами, и они направились по дороге вдоль реки.
Через некоторое время коляска остановилась на песчаном мысу, укрытом от любопытных взоров небольшой рощей.
– Надеюсь, в ваших намерениях нет ничего предосудительного, майор. – Элайна пыталась говорить небрежным тоном, но это у нее плохо получалось. – В последнее время вы и ваша жена очень старались скомпрометировать меня.
Коул привязал вожжи к козлам и откинулся на спинку сиденья. Расстегнув китель, он вытащил из внутреннего кармана похожий на игрушечный пистолет и протянул его своей спутнице.
– Это для того, чтобы развеять твои опасения. Надеюсь, такой защиты тебе будет достаточно? – Его лицо расплылось в насмешливой улыбке.
Элайна осмотрела пистолет и сухо заметила:
– Он не заряжен.
– Разумеется, – снова усмехнулся Коул, снимая шляпу. – Я принял меры предосторожности. – Он взял из рук Элайны оружие. – Ты хоть знаешь, как с ним обращаться?
– Мне известно только, что незаряженный пистолет бесполезен.
Быстро взглянув на нее, Коул достал патроны.
– Смотри внимательно. Вот это предохранитель – он предназначен для того, чтобы пистолет не выстрелил случайно.
– Но почему вы решили, что это мне понадобится? Коул прицелился в торчавший из земли яркий цветок.
– После моего отъезда тебе будет нужна защита, поскольку ты остаешься желанной добычей для негодяев, подобных Жаку Дюбонне. Кто знает, что может случиться? Другой помощи предоставить тебе я не могу. Это мой прощальный подарок, вернее, одна его часть.
– Значит, будет и другая?
Коул оценивающе посмотрел на свою спутницу:
– А тебе не хотелось бы начать собственное дело?
– Боюсь, для этого моих финансовых возможностей недостаточно, поэтому…
– Средства найдутся, – перебил Коул. – Я смогу устроить это еше до отъезда, а если в будущем у тебя возникнут затруднения, ты всегда сможешь обратиться к адвокату, которого я порекомендую.
– Спасибо, майор, но я не могу позволить себе жить на содержании ни у вас, ни у любого другого человека. Сейчас я не завишу ни от кого, и это меня вполне устраивает.
– Черт возьми, я же не прошу тебя стать моей любовницей! Просто я чувствую себя обязанным…
– А вот это ни к чему, – холодно перебила Элайна. – Вы ничего мне не должны, и я ничего от вас не требую.
– У меня с собой есть деньги – около двух тысяч золотом. Вот, возьми еще ключ от моей квартиры – я позабочусь о том, чтобы она оставалась за тобой до тех пор, пока ты не покинешь город. Ты должна послушаться…
– Нет! И вы не заставите меня! – Элайна упрямо склонила голову.
Коул тяжело вздохнул:
– Какой же ты все-таки еще ребенок, Элайна Макгарен! – Подождав минуту, майор сунул руку под сиденье и вынул оттуда большую резную шкатулку. – Это последний из моих подарков, – со странной усмешкой объявил он. – Надеюсь, уж от него ты не сможешь отказаться.
Элайна подозрительно взглянула на шкатулку и подняла крышку. С ее губ сорвался изумленный возглас: на дне лежал миниатюрный портрет, который некогда украшал стену ее спальни. На портрете были изображены ее родители.
– Откуда это у вас?
– Я взял эту вещицу с собой в ту ночь, когда мы покидали горящий дом.
– О! – Глаза девушки наполнились слезами. – Это самый чудесный из подарков! Спасибо вам! – Она порывисто прижалась губами к его бронзовой щеке. У Коула закружилась голова от аромата ее волос, неуправляемая, непреоборимая страсть овладела им. Не сумев сдержаться, он крепко обнял Элайну.
– Я… Я хочу тебя, – срывающимся голосом прошептал он ей на ухо.
Их губы встретились. На миг Элайна задохнулась от настойчивого вторжения его языка. Она чувствовала, что теряет власть над собой, из ее горла вырывались негромкие протяжные стоны. Она изнывала от желания, но разум не давал переступить последнюю грань. Коул принадлежит другой женщине, через несколько дней он покинет город. Если сейчас она допустит ошибку, то не переживет расставания.
– Коул, нет! – Она уперлась ладонями в его грудь. – Мы не должны!
Но Коул уже был охвачен пламенем всепоглощающей страсти.
– Ты просто ничего не понимаешь! Поедем ко мне, Элайна! – Он принялся осыпать нежными поцелуями ее щеки и шею. – Позволь мне любить тебя. У нас осталось всего несколько дней…
Однако Элайна покачала головой.
– Я не такая, как ваши прежние подружки, – прошептала она. – И я вовсе не хочу остаться одна с незаконнорожденным ребенком. То, что произошло между нами, было ошибкой…
Коул схватил ее за руку: боль внизу живота лишала его способности рассуждать здраво, и он не желал мириться с отказом.
– Бывают ошибки, о которых нелегко забыть. – Он пристально вгляделся в мерцающие глубины ее глаз и в отчаянии добавил: – Ты нужна мне, Элайна.
– Нет! – простонала она и попыталась отвернуться. Коул взял ее за плечи и притянул к себе. Выражение глаз Элайны опровергало то, что говорили ее губы, все ее тело трепетало. В конце концов вожделение перебороло здравый смысл – он резко притянул ее к себе и закрыл ей рот поцелуем.
Неожиданно Элайна укусила его за губу. Коул вздрогнул, почувствовав привкус крови, попытался закрыться рукой, но не успел и получил хлесткую пощечину.
– Если вам так уж приспичило, майор, можете взять меня силой, – ледяным тоном произнесла Элайна, – но даже в этом случае я все равно не буду вашей.
– В ту ночь мне следовало приковать тебя к себе цепями, – раздраженно произнес Коул. – Ведь с тех самых пор я живу точно в аду.
Схватив миниатюру, Элайна сбросила шкатулку на пол коляски и, глотая слезы, спрыгнула на землю.
– Считайте, что ваши адские муки закончились! Теперь вы отправитесь с Робертой в Миннесоту и будете жить спокойно! Я больше не желаю вас видеть! – Она бросилась бежать по аллее.
– Вернись! Вернись сейчас же!
– Ступайте скорее к своей драгоценной жене! – Не оборачиваясь, прокричала Элайна. – А деньги, квартиру и ключ подарите любовнице!
Чертыхнувшись, Коул развернул коляску и стегнул лошадей.
– Ладно, хватит дуться. Садись, я отвезу тебя домой.
– А что вы потребуете взамен? Еще одну ночь в постели? – Элайна хрипло рассмеялась. – Прочь, убирайтесь с глаз моих долой!
– Пойми, ты поступаешь неразумно.
– Только потому, что отказываюсь немного полежать под вами, а потом остаться с ребенком? Это вы сошли с ума! Через несколько дней вы покинете город и избавитесь от каких бы то ни было обязательств, а что делать мне?
– Ты считаешь, я не вернулся бы, если…
– Если что? – Элайна на мгновение остановилась. – Вы, кажется, кое о чем забыли. Разве у вас нет Роберты? Неужели вы расстались бы с ней, только чтобы дать свое имя ребенку? – Она бросила на Коула уничтожающий взгляд и продолжила свой путь.
Пустив лошадей шагом, Коул снова нагнал ее.
– Чего же ты хочешь от меня?
– Того же, что и все женщины. – Элайна подняла голову и уже спокойнее посмотрела на него. – Поверьте, меня вовсе не прельщает возможность стать любовницей похотливого янки!
– Думай что хочешь, но только я не…
– Вот и договорились. Я буду думать так, как пожелаю! В молчании они добрались до дома миссис Хоторн, и Элайна, быстро взбежав на крыльцо, захлопнула за собой дверь, а Коул, пустив лошадей шагом, еще долго продолжал спрашивать себя, как его угораздило допустить такую досадную ошибку.
Всю ночь миссис Хоторн лежала без сна, прислушиваясь к горьким рыданиям, доносившимся из комнаты ее постоялицы. Немало повидав в жизни, она теперь сочувствовала не только девушке, но и майору. Их обоих связывали узы, которые было не так-то легко расторгнуть, и она сомневалась, что разлука потушит это пламя.
Пароход протяжно загудел, колеса медленно завертелись, все дальше унося его от причала на середину реки. Лила, всхлипнув, вытерла глаза и торопливо замахала косынкой, прощаясь с дочерью. Энгус мрачно стоял рядом с женой. Хорошо помня, какую роль он сыграл в замужестве Роберты, старик не стал особо протестовать, против ее отъезда.
Что касается самой Роберты, то она пребывала в ярости: ее увозили в медвежий угол, в страну жестоких индейцев и не менее безжалостных неотесанных охотников. Весь ужас происходящего она осознала только теперь, в отчаянии глядя с верхней палубы на удаляющийся берег. Мечты о Вашингтоне рассеялись подобно дыму, тянувшемуся за трубой парохода.
Почему-то с определенного момента Роберта начала считать, что Коул сначала использовал, а потом предал ее. Этого рослого, привлекательного мужчину, который стоял рядом с ней, опираясь на трость, она теперь ненавидела.
Оглядевшись, Роберта заметила девушку в светлом муслиновом платье, одиноко стоящую возле пристани.
– Элайна! – Имя кузины в устах Роберты прозвучало как проклятие. Эта тварь все знала с самого начала! Как, должно быть, она сейчас злорадствует!
– Что ты сказала? – Коул очнулся от раздумий. Роберта с негодованием посмотрела на мужа – досада и злость исказили ее лицо. Это было невыносимо!
Повернувшись, она бросилась в каюту. Коул медленно последовал за ней, но когда взялся за дверную ручку, то обнаружил, что дверь заперта. Тяжело опираясь на трость, он некоторое время постоял в раздумье, а затем отправился на поиски помощника, надеясь договориться с ним об отдельной каюте.
Днем, когда Элайна хлопотала в саду, миссис Хоторн позвала ее с веранды. Обойдя вокруг дома, девушка увидела, что перед крыльцом, держа шляпу в руке, стоит Саул. С тех пор как они вернулись из Брайер-Хилла, он работал в лавке Крэгхью, и Элайна редко виделась с ним. Позади Саула на дорожке стояла коляска Коула Латимера.
– Майор велел привезти ее сюда, мисс Элайна, он ничего не пожелал слушать. Теперь это ваше. – Саул комкал в руках шляпу. – А еще майор сказал, что если вы хотите помириться с мистером Энгусом, то лучше не пытайтесь вернуть ему лошадь и коляску.
– Но как же я буду ухаживать за лошадьми? – Элайна с недоумением посмотрела на слугу.
– Майор обо всем подумал. Сюда часто привозят фураж, вам надо только заказать его.
– Думаю, это еще не все, Саул? – Девушка подозрительно прищурилась.
– Как сказать… – Негр отвел глаза и неловко пожал плечами.
– А ну выкладывай!
Саул нехотя вынул из кармана куртки ключ и снял с плеча сумку.
– Майор сказал, что здесь две тысячи золотом, а это ключ от его квартиры. Он велел мне передать их вам так, чтобы мистер Энгус ничего не узнал.
Элайна была в ярости.
– Саул Калеб! Кто позволил тебе брать деньги у янки?
– Но, мисс Элайна… – Саул осторожно посмотрел в сторону веранды. – Я объяснил майору, что вы будете недовольны, а он сказал, что тоже рассердится, если я не выполню его просьбу.
– Ты оказал нам обоим медвежью услугу. – Элайна расстроенно оглядела подарки.
– Да, мэм, знаю. Но майор запретил мне возвращаться к мистеру Энгусу, пока я не передам вам деньги и все остальное.
Девушка тяжело вздохнула:
– Коляску и лошадь можешь оставить здесь, а деньги возьми и…
Саул решительно покачал головой:
– Нет, мэм! Я дал обещание! Деньги майор тоже оставил вам.
– Пора ужинать! – внезапно раздался изнутри дома голос хозяйки. – Кажется, на кухне уже что-то горит.
Испуганно охнув, Элайна бросилась к двери, а слуга так и остался стоять, растерянно глядя ей вслед.
– Если хотите, я передам ей деньги. – Миссис Хоторн подошла к Саулу и приветливо улыбнулась. – Когда-нибудь может случиться так, что они ей срочно понадобятся.
Гигант с облегчением вздохнул и принялся распрягал, лошадей, а пожилая леди неторопливо вошла в дом и спрятала сумку с деньгами в комод. Она ничуть не сомневалась, что в свое время подарок майора пригодится Элайне.
Глава 24
Если лето стало для южан временем поражений, то зима – сушим бедствием. Ли попал в осаду в Ричмонде, Атланта пала, Шерман неуклонно продвигался к морю, рассекая надвое восточные войска конфедератов и оставляя за собой полосу опустошенной земли шириной в шестьдесят миль. По мере того как Юг начинал пробуждаться от зимней спячки, последние надежды Конфедерации неумолимо таяли. Ли бежал из Ричмонда, и город оказался беспомощным перед натиском Гранта. Наконец девятого апреля близ Аппоматтокса Ли лишился последней поддержки и приказал своей голодной и оборванной армии сдаться. А пять дней спустя разразилась страшная трагедия – был убит Линкольн. Юг терпел одно поражение за другим: сдались Джонсон, Тейлор и Смит. Кровь лилась рекой, северяне сокрушали противника мощными ударами. Конфедерация была жестоко наказана за свое надменное неповиновение – алчные орды авантюристов хлынули на Юг, точно грифы, слетающиеся к трупу.
Губернатор Луизианы, человек честный, но донельзя расточительный, заказывал для своей резиденции люстры стоимостью в десять тысяч долларов и золотые плевательницы для каждого кабинета. Порт Нового Орлеана вновь был открыт для иностранных судов и процветал, но сам город оказался на грани нищеты.
Госпиталь постепенно становился гражданским учреждением. Хотя формально он по-прежнему подчинялся армейскому командованию, солдаты теперь размещались лишь в одной палате, а начальником госпиталя был назначен доктор Брукс. Элайна продолжала работать на том же месте, и хотя все удивлялись ее жизнерадостности и радушию, даже общество миссис Хоторн не избавляло ее от приступов щемящей тоски. Она не колеблясь отвергла предложение лейтенанта Эпплби и ничем не поощряла других претендентов на ее руку и сердце.
Однажды днем ее вызвали к начальнику госпиталя.
Войдя, Элайна в нерешительности остановилась, удивленная тем, что доктор Брукс, сидя за столом, смотрел не на нее, а словно куда-то мимо.
Наконец хозяин кабинета медленно повернул голову.
– Я только что был у Крэгхью, – устало произнес он. – К сожалению, то, что я узнал, тебя не порадует. – Элайна замерла. Энгус? Лила? Дульси? Саул? Кто бы это ни был – судьба каждого была ей небезразлична; все они не так уж мало сделали для нее.
– Лила получила письмо из Миннесоты…
Девушка едва не вскрикнула. Закусив губу, она собрала все силы, чтобы не потерять самообладание.
– Твоя кузина скончалась. У нее был выкидыш, она ослабела, лихорадка долгое время мучила ее, и, в конце концов, сердце не выдержало.
Хотя прежде Роберта доставляла ей немало неприятностей, теперь, узнав о несчастье, Элайна испытала настоящее горе. Попросив Брукса отпустить ее пораньше, она отправилась в дом Крэгхью, чтобы выразить родственникам свое сочувствие.
Дверь открыла Дульси, ее лицо было мокрым от слез.
– Доктор дал миссис Лиле порошок, и сейчас она спит наверху, а мистер Энгус уехал в лавку. Мисс Элайна… – Служанка нервно затеребила передник. – Я не знаю, что делать. Мистер Энгус то и дело твердит, что это вы привели сюда янки и Роберта умерла из-за вас, а хозяйка пытается вас защищать. Оба они убиты горем, и… Лучше бы вам не встречаться с ними.
Молча кивнув, Элайна спустилась с крыльца и медленно побрела к дому миссис Хоторн. Пожалуй, ей и вправду было бы лучше никогда не покидать Брайер-Хилл, но разве она сделала это по своей воле?
После смерти дочери Энгус Крэгхью стал подолгу пропадать в лавке. Возвращаясь домой, он останавливался чуть ли не у каждой таверны и чаще всего добирался до дверей в таком состоянии, что уже не мог самостоятельно подняться в спальню. Наконец Лила не выдержала и отправила племяннице письмо, умоляя ее переехать к ним.
Чтобы принять решение, Элайне потребовалось несколько недель. Ей вовсе не хотелось возвращаться в дом Крэгхью, пробуждавший в ней немало горьких воспоминаний. Она от души сочувствовала Лиле, однако только визит тетки в госпиталь и отчаянные мольбы заставили ее согласиться на переезд.
Почти сразу Элайне стало ясно, что Лила была намерена принять ее в дом как родную дочь: она постоянно ходила с ней по лавкам, заставляя покупать новую одежду и другие вещи, необходимые девушке из богатой семьи, и даже предложила племяннице перебраться в спальню Роберты, на что получила категорический отказ. Временами Лила путалась и называла племянницу Робертой, а Элайна как могла старалась сдержать раздражение.
Наконец, Элайна поняла, что с этим кошмаром пора покончить, и решила серьезно поговорить со своей благодетельницей.
– Тетя Лила, я живу здесь потому, что так пожелали вы, и потому, что мне хочется хоть чем-то вам помочь. Но я – не Роберта, и вы должны это понять. Я не смогу заменить вам ее и никогда не стану похожей на вашу дочь.
Не зная, что ответить, Лила опустила голову; слезы навернулись у нее на глаза.
– Прости, детка, я ведь люблю тебя и вовсе не хотела обидеть. Просто мне тяжело поверить, что…
– Знаю, – вздохнула Элайна. – Я тоже люблю вас, тетя, и все понимаю. Но постарайтесь и вы понять, что здесь я гостья, и не более того.
Несмотря на этот разговор, Лила с каждым днем становилась все оживленнее, постепенно забывая о своем горе. Зато Энгус старался как можно реже появляться дома: один вид племянницы был способен надолго вогнать его в депрессию. Его торговля процветала, и он немилосердно изводил себя, упорным трудом зарабатывая доллар за долларом, а Элайне доставались лишь его мрачные взгляды, не сулившие ничего хорошего.
Однако вскоре Элайна убедилась, что ее подстерегала еще одна опасность – это ей стало ясно однажды июльским утром, когда у дома Крэгхью путь ей преградило большое ландо. Она придержала лошадей, а затем попыталась осторожно проехать мимо и вдруг удивленно ахнула: из экипажа вышел Жак Дюбонне и уверенно направился прямо к ней. Поставив ногу на подножку коляски, он слегка приподнял шляпу.
– Доброе утро, мадам! Рад вновь видеть вас. А я уже почти отчаялся – мои люди прочесали весь город в поисках очаровательной вдовы, но так ничего и не добились. Итак, вы уже сняли траур?
– Это вас не касается, месье. К тому же мне пора. – Она попыталась взмахнуть вожжами, но Жак перехватил ее руку. Элайна с отвращением уставилась на короткие толстые пальцы француза, а затем перевела взгляд на его черные масленые глазки. – Что еще вам угодно, сэр?
Его пальцы медленно скользили по тонкому запястью.
– Мне стало известно, что ваш покровитель покинул город.
Элайна удивленно приподняла бровь:
– Мой покровитель?
Губы Дюбонне растянулись в улыбке.
– Я имею в виду доктора Латимера. С его отъездом о вас некому позаботиться. Вот почему я предлагаю вам свою защиту.
– Как любезно с вашей стороны, сэр! – язвительно усмехнулась Элайна. – Но зарубите себе на носу – я не нуждаюсь в опекунах! – Последнее слово она подчеркнула особо.
Запрокинув черноволосую голову, Жак расхохотался.
– Нет-нет, мадемуазель, вы меня не так поняли! Если вы не согласитесь признать меня своим покровителем, вам не видать покоя ни днем, ни ночью.
– Так вы угрожаете мне?
Он пожал плечами:
– Мне бы не хотелось пугать вас, мадемуазель. Напротив, я предпочел бы развеять ваши опасения…
– За какую плату? – напрямик спросила Элайна. Он покровительственно похлопал ее по колену.
– Если я стану вашим близким другом, для меня этого будет вполне достаточно.
Элайна презрительно рассмеялась:
– А ну уберите руки!
Однако Жак словно не слышал ее – он настойчиво продолжал передвигать ладонь по ее бедру, пока не обнаружил, что на него направлено дуло крошечного пистолета, который Элайна выхватила из сумочки. Не желая дальше испытывать судьбу, Дюбонне опасливо убрал руку. Воспользовавшись его замешательством, Элайна хлестнула лошадей, и ее коляска наконец тронулась с места.
Оставшись в одиночестве посреди улицы, француз задумчиво смотрел вслед удаляющемуся экипажу.
Громадный негр вышел из-за ландо и, взобравшись на козлы, подогнал его поближе к хозяину.
– Это мальчишка из госпиталя, мистер?
Дюбонне недоуменно оглянулся:
– О чем это ты?
Негр пожал широкими плечами:
– По-моему, они очень похожи.
– Ты имеешь в виду того маленького негодяя, который окатил меня водой?
– Ну да. – Негр хлопнул себя по груди. – Тогда я схватил его, а он мягкий, как женщина.
Казалось, Дюбонне что-то упорно пытается понять.
– И это тот же самый мальчишка, который целился в нас у миссис Хоторн…
Негр старательно закивал.
– Кажется, теперь мне все ясно…
Погрузившись в глубокую задумчивость, Жак уселся в ландо и дал знак трогаться с места. Но зачем юной леди понадобилось выдавать себя за мальчишку? Может, она что-то скрывает? Тогда что? Интересно бы это выяснить!
Энгус Крэгхью почтительно встал, когда дверь лавки отворилась и внутрь вошел богато одетый мужчина в сопровождении огромного негра, ростом не уступавшего Саулу.
– Чем могу служить, сэр? – Он шагнул навстречу посетителю.
Жак Дюбонне любезно улыбнулся и провел ладонью по рулону шелка, лежавшему на прилавке.
– У вас отличный товар, месье.
– А, так вас интересуют ткани, сэр? Я только что получил партию восточных шелков…
– Какое совпадение!
– Совпадение? О чем это вы?
– Мне стало известно, что один корабль, приплывший с Востока, был захвачен в гавани. Злоумышленники забрали весь груз, а корабль потопили.
– Но при чем здесь мой шелк, сэр?
– Дело в том, что разграбленный корабль вез шелка, слоновую кость и редчайшей красоты ковры наподобие вот этого. – Жак указал на стену.
– Уверяю вас, сэр… – Энгус побагровел. – Я сполна уплатил за свой товар, а если он и краденый, то меня это не касается.
Жак рассмеялся:
– Честная сделка в наши времена – большая редкость.
– На что вы намекаете, сэр?
– Должно быть, тут не обошлось без подвоха, но вы предпочли этого не заметить – лишь бы поскорее набить карманы.
– Это возмутительно! – Энгус считал себя честным человеком – может, несколько скуповатым, но отнюдь не вором. – А вам-то какое дело до всего этого? Может, товары были похищены с вашего корабля?
– Скажем так, у Жака Дюбонне повсюду есть уши и ему интересно все, что происходит в этом городе. – Посетитель сделал загадочный жест рукой. – Невозможно предугадать, откуда явится беда. Пожары вспыхивают внезапно, действия грабителей непредсказуемы. – Он пожал плечами. – У меня немало друзей, некоторым я могу предложить защиту – потому что в этом городе я далеко не последний человек. Но стоит мне невзначай бросить слово тут или там – и власти займутся тем, что их не касается. Иногда даже ничтожных сведений хватает, чтобы утолить мою жажду справедливости.
– Это шантаж, сэр?
Дюбонне хмыкнул:
– Что вы, месье! У меня и в мыслях не было шантажировать такого достойного человека, как вы. Просто я хотел бы узнать кое-что о молодой леди, живущей в вашем доме. Это ваша родственница, не так ли?
Лицо Энгуса потемнело.
– Она снимает у нас комнату.
– Мне известно, что недавно девушка покидала ваш дом и жила в другом месте. Где именно?
– Поскольку вам известно решительно все, сэр, предлагаю на этом окончить наш разговор. Я слишком занят, чтобы отвечать на подобные вопросы.
– Как пожелаете, месье. Всего, хорошего!
На следующий день Энгус вернулся домой в ярости: два офицера-янки, явившись в его лавку, долго копались в тканях, в которых, судя по всему, ровно ничего не понимали. В последующие дни они постоянно заходили купить пачку табаку или еще какую-нибудь мелочь, и в конце концов Крэгхью стало ясно, что за домом следят. Обычно кто-либо из шпионов появлялся, когда Элайна возвращалась домой, и подолгу стоял неподалеку, прислонившись к стволу дерева. Иногда такой соглядатай сидел верхом на лошади или коротал время, развалившись в коляске. С этого времени Саул вновь стал постоянным спутником Элайны.
Наконец, однажды Дюбонне, осмелев, навестил Элайну в госпитале.
– Вам не спрятаться от меня, мадемуазель Хоторн, – самоуверенно заявил он, останавливаясь на пороге комнаты для офицеров. – Теперь мне известно, где вы работаете и где живете. Я знаю про вас все.
– В самом деле? – равнодушно откликнулась Элайна, как ни в чем не бывало продолжая стирать пыль с мебели.
– Да-да. Я знаю даже и то, что вы выдавали себя за мальчишку – того самого, который однажды облил меня водой.
– Невинная проказа. Подумаешь!
– Должен заметить, мадемуазель, что я приобрел в городе немалое влияние. – Жак горделиво выпрямился. – Я располагаю крупным состоянием, меня повсюду считают джентльменом.
Это замечание Элайна оставила без ответа: она уже заметила, что речь Дюбонне несколько изменилась и теперь представляла собой нечто среднее между протяжным выговором южанина и акцентом чистокровного француза. Даже в одежде он стал подражать аристократам.
– Я нанял камердинера, и он научил меня хорошим манерам. Теперь вам не будет стыдно появиться на людях в моем сопровождении.
Элайна безмятежно улыбнулась:
– Вряд ли это возможно. Я уже раз отказала вам и не изменю своего решения. Неужели вы до сих пор не поняли, что вам нет места в моей жизни? Прощайте, сэр.
– Ну нет, на это я никак не согласен! – Рассмеявшись, Дюбонне приблизился к ней.
Элайна насторожилась. Протянув руку, Жак взял ее за подбородок и заставил заглянуть ему в глаза.
– Я могу овладеть вами прямо здесь, мадемуазель, – стоит мне только этого пожелать, но я предлагаю вам кое-что получше: вы станете моей спутницей, хозяйкой в моем доме, близким другом. Я буду наряжать вас в роскошные платья, и все женщины города станут вам завидовать…
– Но прежде я должна стать вашей любовницей, не так ли? – Элайна прищурилась. – Да вы просто шутите!
Дюбонне грубо схватил ее и привлек к себе.
– Не стоит играть с моими чувствами, мадемуазель, – заметно волнуясь, он снова заговорил с акцентом, – иначе вскоре вы об этом пожалеете. У вас слишком нежная кожа, а ваши кости чересчур хрупкие и тонкие…
