Текст книги "Игра по правилам"
Автор книги: Кэтлин Корбел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Мэтт, высокий и сильный, накрыл ее своим телом. Мускулы его плеч оказались слишком широки, чтобы она могла обхватить их. Она скользила по ним пальцами, как по гладкому и теплому мрамору. Ей хотелось обежать кончиками пальцев все его тело, вобрать в себя хоть немного того тепла и энергии, что он излучал. Но вот сильные бедра прижались к ней, бархатный меч уперся в живот. И ей тут же захотелось получить его – она была точно обжора на пиру, которому каждое следующее блюдо кажется еще аппетитнее. Музыка его стонов только дразнила ее, а игра чудесных пальцев на раскаленной груди поддавала жару.
Мэтт поднял ее, и она обвила его шею руками, вжимаясь в мускулистую грудь. Она гладила великолепную шевелюру и упивалась меркнущим светом в его глазах, а он одной рукой поддерживал ее за ягодицы, а другой ласкал. Такие нежные ночью, его пальцы стали смелее. Уверенно и порывисто они открывали атласные тайники миниатюрного тела, чтобы выпустить на волю ее страсть.
Жажда любви переполняла Келли, ее рот искал его рот с голодной требовательностью, а Мэтт все разжигал и разжигал в ней огонь. Руки его дрожали. Он еще чуть приподнял ее и обвил свою поясницу ее ногами. Губы их уже не разъединялись.
– Да, да, – шептала она, чувствуя его в себе. Мэтт задыхался, пронзая ее толчками, его руки мяли ее, и для Келли исчезло солнце, исчезло море – все на свете. Она чувствовала лишь, как они с Мэттом двигаются вместе во все убыстряющемся ритме к сверкающему пику блаженства…
Келли запрокинула голову и открыла глаза. Мэтт, всхлипывая, прятал лицо у нее на шее. Она обхватила его голову, прижала к себе, чувствуя радость облегчения от дикого пламени, испепелившего ее. Небывалое возбуждение затронуло в ней каждый нерв, даже кончики пальцев покалывало. Мэтт поднял голову, захватил ее в плен своим огненным взглядом и вернул ей солнце. Он наполнил ее неведомой прежде радостью, и в ответ из глубин ее существа извергнулся белый горячий свет и залил весь мир. Она не смогла удержаться от крика, эхом разнесшегося по бухте.
Молча он держал ее. Ее голова отдыхала на его плече. Слезы вновь застилали глаза Келли. Она не хотела двигаться, стремясь продлить эту минуту, хотя и понимала всю тщету подобной попытки. И вдруг в их мир вторгся шум едущего вдалеке автомобиля. Реальность бесцеремонно напоминала о себе.
Мэтт поднял голову и взглянул на Келли. Глаза его отчего-то потемнели, словно облака скучились, чтобы загасить их свет.
– Пойдем. Нам нужно поговорить.
Келли пошла за ним по песку. Лежать нагишом на уединенном пляже вдвоем с Мэттом показалось ей очень приятным. Наслаждение свободой было не меньше, чем удовольствие видеть Мэтта, сильного и стройного, лежащего рядом. Впервые она испытывала чудесное и чуть грешное гедонистическое чувство. До знакомства с Мэттом Келли никогда не была такой раскрепощенной, а теперь вся ее ответственность и обязательства остались в другом мире. Мэтт пристально смотрел на Келли, и от его взгляда ей некуда было деться даже на этом идиллическом пляже.
– Ты любишь Рича? – Озорство исчезло из его глаз. Ей почудилось, что его терпению пришел конец.
– Что?
– Ты любишь его так же, как меня? Она почувствовала, что задыхается. И попыталась отшутиться:
– Разве ты не веришь тому, что написано об этом в газетах?
– Отвечай на мой вопрос, Келли. Слезы застилали ей глаза. Она очутилась в западне.
– Какая тебе разница, Мэтт?
– Это касается не одного меня, Келли. Скажи. – Его глаза полыхали огнем, требуя ответа, и не отпускали ее. Удары ее пульса стали подобны ударам барабана. Келли вся сжалась – как будто это могло облегчить боль от ее собственных слов.
– Даже Майкла я не любила так, как тебя. Мэтт долго молчал. А потом сел на камень, пропуская между пальцев песок, словно и не слышал того, что сказала Келли. Когда же он заговорил, его голос звучал так тихо и нежно, что Келли с трудом расслышала его.
– Тогда я скажу тебе, что о многом передумал, пока мы были в разлуке. – Он мимолетно улыбнулся. Глаза его стали серьезными до неузнаваемости. – Пора посмотреть на вещи трезво.
Келли не отрывала глаз от его лица. Запах Мэтта сохранился на ее коже, и все еще сладка была память о его ласках. Она хотела попросить его остановиться, пока не поздно. Но увидела такую тоску в его глазах, что промолчала.
– Я принял решение, – твердо произнес он, не отводя от нее взгляда. – Моя мать уже несколько лет твердит, что мне следует повзрослеть и найти себе хорошую жену. Я счастлив, что нашел женщину, в которую безумно влюбился. Она заставила меня поверить в Мэтта Хеннеси – такого, каким я всегда был, а не того, кем теперь стал. – Он приблизился к ней и нежно погладил ее лицо. – Мне нужна та, о которой я так тосковал в Гренландии! И даже пошел на хитрость, чтобы встретиться с ней на Гавайях.
Келли задрожала. Она смотрела на Мэтта остановившимся взглядом и слушала, упиваясь его лаской. А затем с трепетной улыбкой вернулась к испытанному приему:
– Кто это? Мисси?
Он улыбнулся. Его глаза были переполнены любовью, и Келли подумала, что утонет в них.
– Да, – спокойно поддержал он ее игру. – Я сделал все, чтобы умолить Мисси стать нашей покровительницей. Как только ты согласишься выйти за меня, она первая узнает об этом.
Глава 13
Келли встала и направилась к воде. К ней вернулось самообладание. Найдя у берега свой купальник, она натянула его, но руки так тряслись, что она не могла справиться с застежкой.
– Келли!
Голос Мэтта за ее плечом звучал мягко и удовлетворенно. Он поднялся. Она молчала, поглощенная застежкой купальника. Блики солнца бегали по прозрачной воде. Мэтт подошел поближе:
– Ты не собираешься сказать что-нибудь типа «О, Мэтт, дорогой, я с удовольствием выйду за тебя»?
Келли подняла голову и поняла, что все еще не может дышать. Солнце обожгло ей глаза, и внезапно они наполнились слезами. Когда Мэтт положил руки ей на плечи, она отшатнулась и сбросила их.
– Ну скажи, Келли…
Она наконец повернулась к нему Ее лицо было мрачным, в глазах стояли слезы.
– Я хочу вернуться домой, Мэтт, – удалось ей произнести – Мне расхотелось осматривать Хану.
Когда она попыталась вздохнуть, из груди вырвался короткий всхлип, как от боли. Мэтт обнял ее – сильно, не вырваться Глаза его стали темно-синими, точно океан перед дождем.
– Кажется, ты хочешь мне отказать… – спросил он, пристально глядя ей в лицо.
Она мучилась, видя, как он огорчен, и не могла отвести от него глаз.
– Я хочу домой, Мэтт Извини, я…
– Ты любишь меня, – вызывающе проговорил он – Ты сама призналась. А я люблю тебя больше жизни. Так почему же нам не пожениться?
– Мы такие разные, – попыталась объяснить она, тая от его прикосновений Я простая медсестра.
– Келли, брось этот вздор! Будь честна перед собой и передо мной ты боишься Ты не испытывала ничего подобного и не знаешь, как реагировать.
Она подняла на него страдальческие глаза, и он понял.
– Ты считаешь, что несешь ответственность за прошлое и не заслуживаешь нового счастья? Ее усмешка больше походила на рыдание.
– Не совсем так.
– Как ты думаешь, что я испытываю? – требовательно спросил он – У меня есть все Но где это сказано, что я получаю больше счастья, чем мне отпущено? У меня был выбор среди самых известных женщин мира. И предложения от половины женского населения США согреть мою постель. А я совершенно неожиданно влюбился в женщину, раскрывшую мне глаза на самого себя. Я так неистово жажду жениться на ней потому, что задыхался в окружавшей меня разреженной атмосфере даже не подозревая об этом.
– Я же говорила, тебе нужны друзья иного уровня.
– Ты прекрасно знаешь, что я ведь веду речь не о друзьях.
Она покачала готовой.
– А я в ужасе, потому что сразу же представила себе следующую потерю и очередную вину.
Мэтт ты просто не можешь вообразить, какое на мне лежит бремя!
Он обнял ее и склонился над нею, как бы защищая от ее же слов.
– Это бремя так тяготит тебя потому, что ты несешь его одна, – возразил он и голос его дошел до сердца Келли.
Она хотела ответить – передать ему тревогу, восторг и любовь, которые так беспощадно переплелись в ней. Но сила его рук укротила бившую ее дрожь. Сердце Келли успокоилось, и кис юрод наконец заполнил ее легкие. Она была пот надежной защитой Мэтта, и ей было очень уютно с ним. Только бы Мэтт оказался прав! Ведь он такой сильный, и он поможет ей справиться с призраками.
Еще совсем недавно она думала что сильнее любить невозможно. Но, оказывается, она ошибалась. Мир вокруг наполнился новым, прекрасным светом.
– Вот что я тебе скажу – Он взял в ладони ее поднятое к нему лицо. – Не отвечай сейчас. Но и не беги от ответа. Давай съездим в Ханы. Там мы проведем три дня вместе. Будем разговаривать, любить друг друга и опять разговаривать о чем хочешь Если ты по-прежнему будешь стремиться уехать – что ж, не стану тебя держать Он улыбнутся, отбрасывая со лба прядь.
– Но я отнюдь не уверен в том, что ты захочешь уехать.
Келли попыталась глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но ничего не получалось. Эмоции и страхи пузырились у нее в груди, как в кипящем котле. И она поспешила ответить – до того, как рассудок и страх возьмут верх:
– Что ж, попробуем.
По узкой разбитой дороге они добрались до Ханы, сняли номер в отеле. Потом осматривали достопримечательности, долго бродили по тихому пляжу, любуясь садящимся в океан солнцем. Они говорили о своих делах, любимых занятиях и мечтах, которые у них были общими. Они смеялись, держась за руки, и целовались. Долго сидели за ужином в лоджии, наслаждаясь красотой тропической ночи. А когда все вопросы и сомнения были разрешены, Мэтт прижал Келли к себе и увел в комнату, заботливо укрывая ее своими руками, спасая от страхов. Ветер обдувал их, и музыка ночи вплывала в открытую балконную дверь. Месяц залил лицо Мэтта самым нежным светом, какой только есть в природе, и снова пробудил в Келли огонь.
Они любили друг друга так, словно это самое главное в их жизни: отключившись от внешнего мира, наслаждаясь своим счастьем. Объятия Мэтта были такими уютными, такими надежными, и Келли все вспоминала слова, которые он сказал ей.
Они отдыхали в объятиях друг друга, а затем снова сливались в единое целое.
Поздно ночью, когда шум прибоя убаюкал их, они уснули. Келли прижалась щекой к плечу Мэтта. Их дыхание слилось с дыханием моря. Келли знала, что ночь прибавит ей смелости. И ей неожиданно захотелось разбудить Мэтта, чтобы ответить «да» на его предложение. Она хотела в его мир, хотела жить его жизнью. Хотела сказать, как много он значит для нее.
Но жалко стало будить его. Тихо лежа рядом, она ждала, когда успокоится сердце и придет сон. Завтра она сможет ответить ему.
…Она тотчас узнала давний ночной кошмар – тот, от которого просыпалась в холодном поту. Узнала обстановку, вспомнила и финал.
Зима. Снег и слякоть на дорогах, смертоносный гололед и сырой ветер, усиливающий холод. Больница. Немые белые стены, коридор и холл, украшенные к Рождеству. Чуть приподнятое настроение персонала по случаю праздника.
Келли всегда любила работать по ночам. Вот она стоит, терпеливо ожидая прибытия машины «Скорой помощи». Кабинет уже подготовлен к приему пострадавших: хирургические столы, подносы со стерилизованными инструментами, накрытые салфетками, точно там подарки, ждущие своего часа. Подъехала первая машина – с юношей лет двадцати.
Из отделения интенсивной терапии и из лаборатории прибыла смена врачей. Чернокожий капеллан – застенчивый и тихий, объект юмора для всего персонала встал поодаль. Машина, в которой ехал пострадавший, перевернулась на скоростной трассе и врезалась в дерево. Голова и грудь юноши искалечены. Врачи все-таки прослушали у него сердцебиение, хотя зрачки оставались неподвижны. Спасти его уже трудно. Однако молодость пострадавшего заслуживает того, чтобы сделать все возможное.
Свет в коридоре намного резче, чем на самом деле, а лица сослуживцев видятся четче. Мисси, как обычно, выстреливает неудачными остротами в полного хирурга, известного слаборазвитым чувством юмора и изменчивым румянцем. Цвета стали угрожающими. Келли смеется вместе с Мисси, обдумывая ответ на последний выпад в свой адрес. Однако напряжение растет. Страх вползает в ее сон, как холодный туман.
– Четыреста тридцать первый. – Голос поплыл. – Пациенту сделана реанимация и закрытый массаж сердца…
Движения всех замедлились, растягиваясь, как в танце. Шаги по кафельному полу коридора, искаженные голоса, неестественный смех и тяжелое предчувствие. Капеллан, угольно-черный в сравнении с яркими пятнами лиц, все еще неуверенно стоит в стороне.
Келли снова увидела дверь, выходящую на улицу. И снег – белый, летящий. Что это так резко воет? Ветер или сирена «скорой помощи»? Руки Келли холодеют, и она трет их одна о другую. Машина неожиданно останавливается прямо перед ней.
Келли делает шаг вперед. Сон отступает – приходит страх. Балетная группа медленно вплывает в приемный покой.
– Давайте посмотрим, – голос хирурга улетает, как дым.
Балетная группа отступает на шаг, ожидая. И уверенность становится реальностью.
– Нет! – Ее собственный голос звучит как сирена. – Не-е-ет!
Мисси поворачивается к Келли, пытаясь удержать слезы. Его лицо, его милое кроткое лицо. Глаза открыты и смотрят в одну точку. Снова поднимается ветер дикий и жестокий, пронизывающий до костей даже сквозь сон.
И вот – в сумасшедшем кружении комнаты, в вихре звуков и потерь – ужас финала.
Это не Майкл – дорогой, добрый Майкл – лежит бездыханный на жестком столе. Кто же это?
Мэтт.
Ветер дует ей в спину с пронзительным чудовищным воем – последний звук, который она запомнила.
…Когда чьи-то руки поймали ее, она начала вырываться. Руки не смогли удержать ее происшедшее слишком ужасно, чтобы его вынести.
– Келли, Келли, все в порядке. Проснись!
Она перепугана. Ее горе безмерно. Руки, спасая, обнимают ее. Келли, это сон, всего лишь сон Он качал ее, как ребенка, поглаживая по волосам и по липу.
Ощущение реальности постепенно возвращалось, ночной кошмар рассеивался, и, открыв глаза, она услышала только гул океана и шепот Мэтта Келли жадно глотала воздух, чтобы утишить биение сердца. Ее лицо было мокрым от слез, а горло сдавило спазмой – Ш-ш-ш, – баюкал ее Мэтт, – все прошло. Вдруг Келли села на кровати и отодвинулась от Мэтта. В его глазах застыла тревога Она успела лишь мимолетно заглянуть я них, и ужас вновь сковал ей грудь. Стремительно – чтобы Мэтт не успел помешать – она поднялась и оделась. Ее руки дрожали, а глаза ничего не видели от слез.
– Келли, – тихо позвал Мэтт и спустил ноги с кровати.
Она отпрянула от него еще дальше, в угол. Ночной кошмар не отпускал ее, дыхание было сбивчивым, и она задыхалась от рыданий.
– Келли, остановись, – уговаривал он ее, приближаясь.
Она вывернулась:
– Не надо, Мэтт Мне придется уехать.
– Келли, успокойся – Он подошел снова, возвышаясь над ней в темноте.
– Пожалуйста! – взвизгнула она, съеживаясь и загораживаясь от него руками – Я не могу! Я просто… не могу. Мне надо уехать, как можно скорее.
Когда она натянула куртку и повернулась к нему, в ее глазах стояла смертная мука:
– Я никогда не решусь, Мэтт. Я не настолько сильна.
Рванув дверную ручку, Келли распахнула дверь и вылетела наружу.
Глава 14
Мэтт настиг ее далеко внизу, на пляже. Она не представляла себе, что будет делать в этот предрассветный час, просто знала, что должна уйти. Ночной кошмар преследовал ее, подробности вспыхивали перед глазами, безжалостно повторяясь. Даже после смерти Майкла ее сны не были столь ярки и столь разрушительны. Уже больше года Келли не вскакивала по ночам с пронзительным криком, она убедила себя, что ночные кошмары пройдут, стоит ей окрепнуть и собраться с силами. Но не тут-то было.
Появление прежних кошмаров стало для нее предостережением: значит, теперь она будет вскакивать по ночам из-за Мэтта, и это окончательно погубит ее.
Небо на востоке начало светлеть. Океан побледнел. Келли брела куда глаза глядят, лишь бы подальше от Мэтта. Ее дыхание прерывалось от рыданий, все еще клокотавших в груди. Келли не слышала, как он подошел, просто его руки оказались на ее плечах.
– Ты хочешь вернуться домой пешком? Келли закрыла глаза от сладости его прикосновения, но тут же дернулась в сторону:
– Я должна была уйти. Как только откроются офисы, я возьму напрокат машину и поеду назад.
– В Хане-то? Очень сомнительно. Я знаю парня с местной вертолетной службы. Дороговато, зато доставит куда угодно.
– Прекрасно.
– Ты можешь объяснить, что случилось? Келли хотела повернуться к Мэтту за сочувствием, которое, она знала, светится в его глазах. Но не нашла в себе сил посмотреть в них, боясь узнать те безжизненные глаза, что видела во сне.
– Мне приснился чудовищный сон, – тихо начала она, отвернувшись к морю и глядя на мягкий свет зари. – Мне тяжело вспоминать его: все было как наяву.
– Смерть Майкла?
Она повернулась к Мэтту – на лице ее он прочел страдание.
– Да. В мельчайших подробностях. Я принимала пострадавшего и внезапно узнала в нем Майкла. Сестру из интенсивной терапии обуял ужас, а я едва не лишилась рассудка.
– У тебя есть возможность работать здесь. Она пожала плечами:
– Я медсестра «Скорой помощи» и не умею ничего другого. Чем я буду здесь заниматься?
– Ты использовала не все возможности – ни свои, ни мои. У тебя есть шанс.
Почти бессознательно он дотронулся до слезы, катившейся по ее щеке, и заключил, принимая на себя ее горе:
– Вместе мы сможем победить травму от прошлого.
Но Келли покачала головой, слезы застилали ей глаза.
– Нет, Мэтт, – прошептала она, – ты не понимаешь. В сегодняшнем ночном кошмаре было не прошлое, вот почему он так ужасен. Майкл был не единственным в том сне. Там был ты. – Голос ее оборвался, и самое важное она прошептала едва слышно; – Мне очень жаль. Я просто не выдержу… Мне придется уехать.
На мгновение между ними повисла пауза. Солнце всходило за спиной Келли, зажигая огоньки в глазах Мэтта. Он не касался ее и не пытался удержать. Она стояла перед ним, окаменевшая от горя Если бы он попытался дотронуться до нее, она побежала бы прочь.
Наконец он заговорил, не отрывая от нее взгляда:
– Я помогу тебе вернуться. – Его голос и лицо оставались спокойными. Закажу тебе комнату в отеле, если ты не можешь находиться в моем доме. И первым же рейсом отправлю в Сент-Луис. Но знай: одну я тебя не отпущу.
Она воззрилась на него, ошеломленная:
– Ты же обещал!
Мэтт передернул плечами, и нерешительная улыбка тронула его лицо:
– Считай, что я не сдержал обещания. Потому что слишком люблю тебя. Вот увидишь, все закончится тем, что ты выйдешь за меня.
Утром Мэтт нанял вертолет и вместе с Келли отправился в Лахайну, где заказал для нее комнату. В Сент-Луис можно было вылететь лишь на следующий день.
Мэтт чрезвычайно Прилежно исполнял собственные обещания. Во время короткого полета он пробовал убедить ее доводами разума, а в отеле пытался соблазнить экстравагантными планами, потом решил устыдить, заявив, что его мать никогда не простит Келли дезертирства из ее семьи перед Рождеством. А уходя, чтобы забрать ее вещи из своего дома, предупредил, что тотчас вернется.
Когда Мэтт возвратился, Келли молча сидела на веранде, взирая на бесконечную игру прибоя. Она с трудом отвела взгляд от этого зрелища и не ответила Мэтту на новые упреки, которые он передал ей от своих родных и Мисси. Наконец он подошел и встал у нее за спиной. Келли чуть-чуть приподняла голову, храня молчание.
– Я не собираюсь оставлять тебя одну, – проговорил он. – Но я хочу, чтобы ты подумала кое о чем. Если ты выйдешь замуж за кого-нибудь типа Рича, ты ничем не рискнешь, поскольку не любишь его. Но спроси себя, прежде чем принять подобное решение: стоит ли безопасность всей жизни такой цены? Думаю, так ты погибнешь скорее. Даже если ты станешь моей женой и потеряешь меня, как Майкла, тебе не станет хуже, чем раньше.
Мэтт не видел слез, которые снова полились по щекам Келли. Глядя на океан, она пожала плечами:
– Я не хочу больше рисковать. Повисла долгая пауза.
– Завтра я приеду и отвезу тебя в аэропорт. Келли больше не могла скрывать своих слез:
– Лучше не надо. Не попрощавшись, он ушел. Часом позже зазвонил телефон. Подходя к нему, Келли точно знала, кто звонит.
– И о чем ты только думаешь?! Что ты вытворяешь?! Придется одолжить тебе несколько извилин! Я не видела ничего глупее! Боже, Келли, этот человек хочет спасти твою жизнь!
Келли ответила, с огромным усилием:
– Мисси, заткнись. Я сделала то, что считаю нужным. А ты оставайся здесь до конца отпуска.
– Конечно же, останусь!.. Малышка, ты говоришь что-то чудовищное. Может, мне сейчас приехать к тебе? Вместе сходим на какой-нибудь старый фильм… или что-нибудь в этом роде.
– Нет, – вздохнула Келли. Ей было тяжело даже дышать. – Я предпочитаю побыть одна, Мисси. Спасибо. Увидимся дома.
– Хорошо, но я еще…
– Пока, Мисси.
Келли повесила трубку. Надо попросить телефонистку отменять все звонки. Смысл происходящего постепенно просачивался в нее, подобно отвратительной гнилой жиже. Она потеряла последний в своей жизни шанс. И понимала это. Она слишком боялась, что ночной кошмар станет явью.
Теперь Келли ясно увидела, что ее ждет. Она вернется домой, чтобы проводить годы в сером однообразии, делая жизнь своего спутника такой же несчастной, как ее собственная. А когда у них появятся дети, она перенесет на них ту апатию и страх за жизнь, жертвой которого стала сама. А потом возненавидит себя так же, как и их. За выбор, который сделала в номере этого отеля.
Она посмотрела на телефон. Дыхание стало учащенным. Рыдания, которые уже измучили ее, снова сдавили горло. Неимоверное напряжение, ужас и боль от того, что она натворила, раздирали ее на части. И она взорвалась, точно паровой котел, не выдержавший накала.
Сама не зная зачем, она схватила телефон. Рванула за шнур, выдернула из розетки, а затем отбросила его от себя. Телефон ударился о стену, жалобно затренькал и упал на мягкий ковер. Келли оглянулась. Потребность крушить не угасла – скорее, наоборот. Несколько книг и пластмассовый кувшин для воды обычный набор любого отеля – постигла участь телефона. Келли швыряла все, что попадалось ей под руку, до тех пор, пока не задохнулась.
Стакан оказался последним. Он ударился о стену и взрывом осколков привел Келли в чувство. Кучка разбитых и поломанных вещей валялась на полу, словно после урагана. В изумлении Келли уставилась на дело своих рук. Рыдания все еще сотрясали ее тело, но гнев прошел.
Так она стояла долго, успокаивая сердце и дыхание, потом снова вышла на веранду и села.
Закатное солнце начало погружаться в океан. Облака протянулись вдоль горизонта, точно транспаранты, окрашенные затухающим огнем. Океан пылал и блестел, отражая коралловое, затем малиновое и, наконец, багряное небо. Казалось, на свете нет ничего прекрасней заката. Он манил к себе умиротворяющими оттенками сумерек и, околдовав, уже не отпускал.
Келли сидела тихо, не замечая всей этой красоты. Образы прошедшего дня проносились в ее памяти: прикосновения Мэтта, морщинки в уголках его глаз, мальчишеская улыбка… Он разбудил в Келли такую жажду жизни, о которой она даже не подозревала, словно до встречи с Мэттом она лишь функционировала, а не жила. Ее мир был черно-белым, пока Мэтт не ворвался в него со своей цветной кинокамерой. И теперь, когда он ушел, жизнь потеряла всякий смысл.
Но она так отчетливо видела его лицо на жестком столе! Боль при этом воспоминании опять пронзила ее. Келли не преувеличивала своего страха: она действительно сомневалась в том, что сможет пережить потерю Мэтта. Лучше оставить его сейчас, пока она в состоянии сделать это. Она уйдет от него и опять станет жить в черно-белом мире…
Всю ночь Келли просидела на веранде, не слыша ночного буйства прибоя и стрекота цикад, не видя луны, высвечивающей дорожку на черной поверхности океана. Келли устала так долго сидеть на одном месте, но у нее не хватало сил встать и добраться до постели, и она сидела не шевелясь. Ее сухие глаза горели, а пустота внутри ширилась и раздирала ей грудь.
Когда все стихло, Келли задремала. На предрассветном небе, усыпанном звездами, светила луна.
Боль и тоска от принятого решения ничуть не прошли.
В шесть часов портье постучал в дверь – сказать Келли о том, что ее телефон не работает. Он заметил разгром в комнате и смертную скорбь в глазах Келли, но не подал виду, просто вручил заказанный для нее авиабилет и стал приводить номер в порядок. Келли воззрилась на него так, будто он говорил на незнакомом ей языке, и отошла в сторону, когда он выносил ее чемодан и сумку.
Келли села в такси и всю дорогу до аэропорта молчала. Там она вздремнула в зале ожидания, а потом направилась к самолету. Слушала инструктаж и благодарила стюардессу, а ее глаза все искали того, кто обещал прийти.
Но его не было. Не было ни белой лошади, ни духового оркестра, ни закрытой в последнюю минуту ограды летного поля – ничего. С нарастающим отчаянием Келли поднималась по трапу. Отсутствие Мэтта стало последним актом ее драмы. А когда закрылись двери и самолет начал выруливать на взлетную полосу, она наконец призналась самой себе: вопреки всему она надеялась, что Мэтт не отпустит ее, заслонит от всего, что ей грозит. Как Ланселот, в последний миг спасший Гвиневеру [4]4
Герои цикла легенд о короле Артуре.
[Закрыть]от смерти. Но Мэтт не пришел, и Келли оставалось принять последствия своего решения.
В Сент-Луисе лежал снег. Повсюду чувствовалось веселое предвкушение зимнего праздника – Рождества. Келли была не в силах это вынести. Окружающее веселье казалось ей фальшивым, и хотелось кричать. Пустой дом, которого она боялась, отныне единственное ее убежище. Она слишком устала в дороге и была в каком-то оцепенении.
Ее встретили холодные комнаты, а обстановка показалась совсем чужой. Войдя, Келли забыла включить свет и села на кушетку – ждать появления солнца на зимнем небе. Боже, думала она, закрыв глаза, разве я так сходила с ума, потеряв Майкла? Разве я чувствовала подобную пустоту?
Потом она снова встала на ноги – она не могла оставаться здесь. Глухое молчание дома душило ее, хотя воздух все еще сохранял запах Мэтта. Может, пойти на работу и посмотреть, как там дела? Спросить, не нужна ли ее помощь? Да, правильно. Они не станут любопытствовать, почему Келли вышла на неделю раньше. Она просто скажет, что у нее аллергия на кокосовые орехи и на Гавайях она все время чихала.
Впрочем, сперва надо сварить кофе и взбодриться.
Она стояла на кухне, потирая воспаленные глаза и борясь с желанием вылететь на Гавайи следующим же самолетом. Аромат кофе вызывал приятные утренние воспоминания, и она вновь представила себе Мэтта. Горячие слезы навернулись ей на глаза. Почему она считала, что ей станет легче, если она уедет подальше от Мэтта? Без него ей только хуже.
Едва она сняла кофейник с плиты, в дверь позвонили. Келли вздрогнула, но осталась на месте. Звонок повторился. Потом еще и еще раз… Если она не станет обращать внимания, они уйдут, решив, что она спит. Келли повернулась к кофейнику и взяла чашку. Человек за дверью не понимал, что она не желает никого видеть. Нарушая приличия, он продолжал навязывать ей свое общество.
Когда в дверь забарабанили, Келли сдалась.
Держа в одной руке чашку с кофе, она отперла замок.
Толкнула на себя тяжелую дверь и обмерла. Не успев и ойкнуть, она оказалась в объятиях Мэтта.
– Боже, Келли, как ты напугала меня! – говорил он, зарыв лицо в ее волосы и бешено сжимая ее. – Какого черта ты не открывала дверь?
Она не могла объяснить глупой улыбки на своем лице.
– Вероятно, потому, что не подготовилась к столь эмоциональной сцене. Ты помнишь, какой я бываю забиякой, если не высплюсь?
Она поставила чашку с кофе на стол и прижалась к его груди, обвив руками его спину – такую сильную и надежную, заслонившую ее от новой беды.
– Ты проделал такой долгий путь ради меня? Мэтт поднял голову. В его взгляде все еще был страх за нее.
– Я удрал даже из Гренландии ради тебя. А с Гавайев – это же чепуха.
– Но ты не проводил меня, хотя и обещал! И позволил мне улететь…
Он погладил ее по щеке.
– Значит, ты хотела, чтобы я не отпустил тебя? Она печально улыбнулась, и слезы облегчения закапали ей на руки.
– Я надеялась. Прости, Мэтт. Мне жаль, что я втянула тебя в эту историю.
Он отбросил назад ее волосы и поцеловал в лоб Прикосновение его губ было как вода в пустыне.
– Ни во что ты меня не втянула, – возразил он. – Я хотел встретить тебя в аэропорту с оркестром и спеть тебе серенаду. Но мама отговорила меня, она посоветовала просто сесть в твой самолет и отправиться вместе с тобой в Сент-Луис. Ведь здесь мы можем побыть одни.
– Ты летел тем же самолетом? Почему же я тебя не видела?
Он улыбнулся:
– Я путешествовал инкогнито – вполне достойное меня приключение.
– Правильно, – ответила она, улыбаясь. – Тебе без этого не обойтись. Мэтт посерьезнел:
– Без чего мне не обойтись – так это без тебя. Я больше не хочу, чтобы ты снова выглядела так, как прошлой ночью и в самолете.
Келли устроилась поудобнее в его объятиях и пробежала пальцами по его лицу. Она вновь чувствовала себя сверкающим воздушным шариком – как тогда в зоопарке, куда они ходили с Мэттом. Сомнения больше не мучили ее, она глубоко вздохнула, думая о том, как прекрасно еще много лет просыпаться утром вместе с Мэттом, пить кофе и купаться в нежном море любимых глаз. Пока она рядом с ним, таким веселым и сильным, она может смотреть в будущее без страха и оттолкнуть от себя боль прошлого.
Она сама удивилась, что, зарядившись от Мэтта энергией, ее тело вновь возжаждало любви. Она не могла оторваться от его глаз, а пальцы искали пуговицы его рубашки.
– Хочешь улучшить мое настроение? – спросила она, опуская голову, чтобы увидеть его грудь.
– Молодец! Мне нравится способ, каким ты решаешь наши проблемы.
Мэтт принялся расстегивать ее блузку. А когда его губы нашли ее ухо и принялись покусывать мочку, сладкая дрожь пробежала у нее по спине. Его губы переместились на ее шею, и она вся затрепетала. Искры, казалось, сыпались из-под его пальцев, когда он спускал с плеч бретельки.
– Можешь мне обещать, что никогда… – начала она.
Он целовал ее плечи, потом опять шею, покусывал нежную кожу и щекотал языком. А когда зажал ее соски между пальцами, она всязатрепетала.
– не отпустишь меня? – наконец удалось ей докончить фразу.
Mэтт расстегнул ее юбку и спустил с бедер. Его руки помедлили на изгибе талии, и Келли стала задыхаться. От нетерпения она едва не сказала Мэтту, чтобы он просто разорвал все, что на ней еще осталось.
– Я обещаю тебе больше, – сказал он Даже сквозь ткань брюк она чувствовала исходящий от него жар.
