Текст книги "Игра по правилам"
Автор книги: Кэтлин Корбел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 6
– Подобного я не припомню со времени «Унесенных ветром».
Келли оторвала глаза от тарелки, без всякого удовольствия наблюдая за впившейся в газету Мисси.
Мисси сделала все возможное, чтобы втянуть их обеих в двухнедельное приключение, и потому считала своим долгом морально и физически готовить Келли к ежевечерним путешествиям в Страну Чудес. Без единого намека на ревность или обиду. Она с искренним удовольствием играла роль доброй феи, и Келли была рада ей. В эти безумные дни Мисси помогла ей больше, чем она надеялась.
– Что там? – спросила Валери Джексон, одна из медсестер, – и украдкой склонилась над газетой, надеясь выхватить какую-нибудь информацию. Мисси ткнула пальцем в фотографию, Валери посмотрела, потом перевела взгляд на Келли – и замерла в изумлении.
– О Боже, – только и вымолвила она. Тут же и другие посетители кафе потянулись посмотреть, в чем дело, и Келли ощутила на себе множество изумленных глаз.
– Что случилось? – занервничала Келли. Мисси ухмыльнулась и передала ей газету. На фотографии была запечатлена вчерашняя сцена в театре. Кому-то удалось подловить момент, когда Мэтт склонился над Келли для поцелуя. Его пальцы гладили ее подбородок. Ошибки быть не могло – на фотографии именно она, и никто другой. У Келли перехватило дыхание. Она вскочила как ужаленная и бросилась к выходу. Мисси последовала за ней.
– Ничего себе! Неужели ты не имеешь права на личную жизнь? Эти журналисты совсем обнаглели. Мэтт прав: ты слишком хороша для подобных экспериментов. Может, попросить его о кинопробе?
Келли остановилась, раскачиваясь на каблуках и собираясь ответить что-нибудь резкое. Но один лишь взгляд в лукавые и веселые глаза подруги убедил Келли в том, что говорить не стоит. Она отвернулась и зашагала вперед.
Мисси поспешила за ней.
– А Мередит Мейсон пусть ест пирожные! Келли вернулась на свое рабочее место, освободившись от большинства назойливых глаз. Сегодня не было большого наплыва пострадавших, нуждающихся в ее помощи, и Келли скоро осталась наедине со своими мыслями, вновь и вновь возвращавшими ее к той злополучной фотографии в газете.
У нее появилось ясное ощущение того, что ситуация вышла из-под контроля. И вот почему. Она делала не только то, о чем просил ее Мэтт, но и то, чего хотела сама. В ее жизни начался новый период.
То, что она оказалась в центре внимания, не беспокоило ее так сильно, как она предполагала раньше. Келли получила возможность посещать любимые рестораны родного города и прогуливаться с Мэттом по окрестным паркам. А натиск поклонников и репортеров служил для них лишь постоянным источником юмора. Келли неожиданно обнаружила, что вкушает все лучшее из того, что предлагает ее город. И наслаждается этим, окунаясь в самую гущу жизни Средней Америки. Она узнала, как богата ее интуиция, и лишь удивлялась, открывая в себе новые грани.
Она не встречала людей, подобных Мэтту. Чем больше времени они проводили вместе, тем лучше им было друг с другом. Скоро она поняла, что прекрасная внешность и напористая уверенность – это еще не все. Он был умен и эмоционален, его интеллект напоминал Келли многомерность молнии, сверкающей одновременно в нескольких местах. Острие его юмора часто направлялось на него самого, и он всячески давал почувствовать Келли ее собственную уникальность и неповторимость. Она же открыла, что ему больше по душе шумный, переполненный итальянский ресторан, чем дорогие и помпезные заведения. Он любил лошадей и слушал музыку с закрытыми глазами. Его прикосновения были такими волнующими, но в следующую минуту она чувствовала себя с ним так, словно он ее старинный друг.
Она заметила, что с его уходом теряет уверенность. Хуже того – стала подмечать в себе первые вспышки обиды при его упоминаниях о Мередит.
Если бы только Мередит Мейсон была глупа или безобразна! Или если бы она была стервой – тогда другое дело. Келли успокаивало бы сознание собственной правоты. Тогда она могла бы справедливо негодовать на близорукость Мэтта, поддавшегося чарам такой женщины. Но Мередит стоила Мэтта. Он сделал прекрасный выбор.
Келли вспомнила, как после спектакля Мередит принимала их в своей гримерной с радушной улыбкой. Келли не могла отвести глаз от ее лица: мраморная кожа, глубокие карие глаза и роскошные белокурые волосы. Как утверждали ее фанаты – натуральные.
– Я узнала вас, – приветствовала ее прелестная актриса. – Газеты пестрят вашими фотографиями. Ну не забавно ли?
Вопрос прозвучал с изрядной долей иронии, и Келли не нашлась что ответить, вслед за Мэттом решив ограничиться улыбкой.
Мередит прикрыла за ними дверь, чтобы им никто не мешал, и Келли с любопытством осмотрелась: прежде ей не доводилось бывать в гримерной. На центральной стене висело зеркало, окаймленное небольшими лампочками. В дальнем углу стояла вешалка с костюмами. Но вместо вороха телеграмм вперемешку с гримом глазам Келли предстал практически идеальный порядок. Скромную комнату украшал лишь букет цветов: три дюжины роз. Все это повергло Келли в замешательство.
– Пожалуйста, присаживайтесь, – проговорила Мередит глубоким, чуть хрипловатым контральто. – Келли, надеюсь, Мэтт сказал вам, что вы молодец? Я подозреваю, что он не дал вам ни единого шанса отвергнуть наш план. – Взгляд, который она послала Мэтту, был почти материнским.
Келли облегченно рассмеялась, очутившись в обществе такой женщины.
– Кажется, она хорошо на тебя действует, Мэтт, – заметила Мередит. Он скривился.
– Может, мне оставить вас наедине, чтобы дать возможность посудачить на мой счет?
– Не стоит, – опять засмеялась Келли. – Мне очень нравится наблюдать, как вы изворачиваетесь.
Мередит удивленно улыбнулась.
Потом они часок посидели в кафе, ведя светскую беседу, и Келли участвовала в ней на равных. Только позднее, вернувшись в одиночестве домой и лежа без сна, она поняла, что, поскольку Мередит является одной из ведущих актрис театра, у нее остается мало времени на личную жизнь. В кафе они говорили о театре, кино, агентствах и бизнесе. Видя их с Мэттом вместе, невозможно было догадаться, что их связывает взаимное чувство. С точки зрения Келли, столь строгая конспирация немного подавляла. Но не сможет же он отвергнуть любимую женщину только за то, что она боится гласности…
Задумавшись, Келли и не заметила, что смена ее кончилась. А на вечер у нее было запланировано много дел. Сдав отчет своей сменщице, она увидела, что ее кто-то поджидает.
О Боже, я совершенно забыла о нем! – укорила она себя.
И озабоченно взглянула в лицо пришедшему.
– Это ты, Рич, – выдохнула она, приближаясь. – Извини, мы так редко видимся. Последнее время столько суеты…
Быстрая перекошенная улыбка пробежала по его лицу.
– Знаю. Читал обо всем. Я… рад за тебя. «Рад»? Келли вспомнила, что Рич ничего не знает. Конечно, она может объяснить ему случившееся, но маловероятно, что он поверит.
– Да нет, Рич, нет! Ты не понял. У нас с Мэттом отнюдь не роман. Я просто помогаю ему выпутаться.
Рич смутился, и Келли заколебалась: наверно, лучше объяснить ему все.
– Я только никак не возьму в толк, почему ты не поделилась со мной, признался он, глядя вниз, на свои ботинки. Уши его покраснели.
– Извини. – Келли накрыла своей рукой его руку. – Последние дни были точно цирковое представление. И я думала только о том, как бы не утонуть.
Он улыбнулся.
– Тебе смешно? – обиделась она. Но потом успокоилась и пожала плечами. Она не могла не оценить искренность Рича. – Да, ты прав, – слегка виновато заметила Келли. – Такая жизнь не по мне.
Он кивнул.
– Хорошо, дай мне знать, когда все кончится. И расскажи Мэтту обо мне.
– Обязательно, – обещала она ему с улыбкой. Ей нравился Рич: точно тихая гавань – спокойный, миролюбивый, заботливый. Келли была благодарна ему за дружбу.
И вот наступила пятница.
Мисси, вдохновенно работая над внешним видом подруги, продумала каждую деталь ее вечернего туалета. Она сделала Келли маникюр и наложила макияж, подчеркнув голубизну глаз и нивелировав ее недостатки: короткий вздернутый нос и маленький рот. Она уложила волосы Келли в низкий свободный пучок, а несколько завитков кокетливо спускались по шее. Мисси даже подобрала соответствующие ее облику духи и чулки – «для большего эффекта».
Однако, когда Мисси подступила к ней с тальком и дезодорантом, Келли заявила, что даже самураи не проходят такой сложный ритуал, чтобы встретить свою смерть. Мисси отбила едкий комментарий волнообразным движением руки и неоспоримым доводом: поскольку Келли является лишь материалом для утонченных фантазий художницы-стилиста, последняя имеет все права заставить клиентку уважать ее труд. Келли грациозно кивнула.
Наконец Келли была готова. Теперь ее внешний вид отвечал самым взыскательным требованиям, и она пошла освежить пересохшее горло. Это была заслуженная передышка. Келли стояла одна в пустой кухне и машинально терла дубовую балку в ожидании звонка.
Когда он зазвонил, Келли повернулась к двери всем корпусом, и ее отражение мелькнуло в темном вечернем окне. Она замерла, испугавшись того, что увидела. Она стала другим человеком: глаза сверкали, а черты лица были яркими, эффектными. Прическа изящно обрамляла лицо и при всей ее миниатюрности придавала фигуре вытянутые пропорции. Бриллианты и сапфиры блестели среди темных локонов. Келли не могла оторвать от них взгляда, поворачивая голову и так, и эдак, чтобы поймать ими отблески света. Драгоценный браслет подчеркивал тонкое запястье. Да и платье невероятно подходило ей, и от внезапно появившейся плавной грации замирало сердце.
При виде Мэтта в черном смокинге ей сделалось еще хуже. В любой одежде он был точно воплощенная мечта каждой женщины!
Мисси стояла между ними. Ее голова вертелась то вправо, то влево, как у судьи на теннисном матче, а на лице было написано удовлетворение. Наконец Мисси решила вернуть их к действительности.
– Вы собираетесь или нет поблагодарить меня за мой труд? Я чувствую себя как фея из сказки. Полагаю, что еще вчера, – она кивнула на Келли, – эта крошка была всего лишь тыквой. А сейчас она собирается на бал с прекрасным принцем.
– Болтунья, – оборвала ее Келли, сложив губы в подобие улыбки, и это вернуло ей самообладание. Мисси миролюбиво пожала плечами.
– Так расплачивается со мной всепобеждающая красота.
– Понимаешь, Мэтт, она говорит не обо мне, – улыбнулась Келли.
– Ты сегодня совсем другая, – изумился Мэтт, медленно покачав головой.
Келли нахмурилась от столь сомнительного комплимента.
– Но почему? Мне даже не пришлось сбрить для этого бороду!
Мэтт жестом пригласил Келли пройтись по комнате подобно манекенщице. Она согласно закружилась, разведя руки в стороны – для лучшего обозрения.
– Нет, – заключил он не терпящим возражений тоном. – Я не хотел сказать, что ты выглядишь красивее, чем обычно. Разве что… в деталях. Ты меняешься, словно хамелеон. Думаю, мне будет не так легко победить всех соперников.
Келли уже заготовила новый остроумный ответ – традиционный способ самообороны, – как вдруг ощутила необычайное волнение. Вечер еще не начался, а она уже задыхалась, словно ей не хватало воздуха. Она уловила связь между образом, увиденным ею в окне, и искренним восторгом в глазах Мэтта. В его словах не было никакой игры, он испытывал истинное удовольствие, любуясь ею, и она не хотела вспугнуть его счастливую улыбку.
– Если это комплимент, – чуть слышно промолвила она, – тогда спасибо.
Со свойственной ему грацией Мэтт взял ее лицо в ладони и улыбнулся, глядя сверху вниз. Его глаза будили в ее памяти мгновения, проведенные вместе.
– Ты все больше удивляешь и восхищаешь меня, и я не собираюсь покидать тебя через две недели. Ты сегодня выглядишь так, что мне придется весь вечер быть начеку, иначе тебя уведут прямо из-под носа.
Этой веселой ласки, струящейся из зеленых глаз Мэтта, оказалось достаточно для того, чтобы в груди Келли зародилась томительная сладость, а от его прикосновения подкосились ноги.
– Вероятно, произойдет лишь то, чего ты заслуживаешь, – ответила она, нерешительно улыбаясь. Ее глаза расширились. – И ты станешь осмотрительнее, приглашая малознакомых женщин на премьеры.
Его руки по-прежнему покоились на ее подбородке, а губ коснулась веселая улыбка.
– Я хочу, чтобы ты правильно оценивала себя. А ты выглядишь так, будто тебя только что столкнули с обрыва. Наслаждайся жизнью, Келли!
Она отпрянула – его прикосновение внезапно показалось ей чересчур интимным. И с неудовольствием вспомнила, что в комнате, кроме них, находится и Мисси.
– Полегче на поворотах, Мэтт. Или я никуда не пойду.
Он заговорщицки улыбнулся.
– Уверен, что пойдешь. Я не упущу случая показать тебя этим богачам.
– Если мы разыгрываем сцену из «Моей прекрасной леди», – обворожительно улыбнулась она, – то акценты поставлены совершенно неверно.
Она взяла свою черную накидку, но Мэтт осторожно вытянул ее из рук Келли и сам накинул ей на плечи.
– Просто помни, что те долгие взгляды, которые я буду посылать тебе сегодня вечером, – настоящие, – проговорил он.
– Другого я и не ждала, – заметила Мисси из-за спины Келли, вклиниваясь в их разговор. – Иначе не стала бы понапрасну тратить здесь столько времени.
Мэтт повернулся, чтобы улыбнуться высокой блондинке, а затем снова вперил свой взгляд в Келли.
– Когда появятся репортеры, пожалуйста, скажите им, что Мэтт Хеннеси в восторге от своей новой возлюбленной. Она столь же весела, сколь и прекрасна.
– С удовольствием, – заверила его Мисси, поспешно открывая дверь – подобно матери, выпроваживающей дочь на свидание с женихом.
Келли собралась с духом и взяла предложенную Мэттом руку. В его глазах она прочла удовлетворенность тем, что ему удалось успокоить ее взвинченные до предела нервы.
– О Боже! – вскричала Мисси за спиной у Келли. Келли обернулась, недоуменно глянула в лицо Мисси и вышла рука об руку с Мэттом в сгущающиеся сумерки.
– О Боже! – повторила, задыхаясь от нетерпения, Мисси. – Нужно сфотографировать эту сцену! Иначе мне никто не поверит! Мэтт, вы превзошли самого себя…
Выйдя на улицу, Келли наконец увидела, что так поразило ее подругу, и тоже застыла, чуть не разинув рот от изумления.
У тротуара ее тихой улицы, окруженный любопытными всех возрастов, стоял великолепный кэб. По сторонам его ярко горели лампочки, имитирующие газовые светильники. Высоко на козлах в зеленой ливрее восседал кучер и держал за поводья пару великолепных гнедых.
Келли и Мисси в изумлении повернулись к самодовольно улыбающемуся Мэтту. И тот дружелюбно пожал плечами:
– Хотя я и не бывал раньше в Сент-Луисе, у меня есть здесь кое-какие связи. Один благодарный поклонник был просто счастлив помочь мне.
Келли знала, о ком он говорит. Первую картину с Мэттом финансировал не Голливуд, а одна небольшая компания, чего от нее никто не ожидал. Прозорливый финансист, который получил от этого капиталовложения 700 % прибыли, жил неподалеку.
– Кроме того, – прошептал Мэтт, сжимая руку Келли, – я не могу обойтись без имиджа романтического героя. А этот транспорт предназначен именно для Золушки.
– Будь осторожен, – мягко предостерегла его Келли. – За пять минут ты возвысил себя от профессора-лингвиста до принца.
Толпа все росла. Лошади терпеливо ждали седоков, а зеваки в порядке эксперимента гладили их холки. Кучер хранил вежливое молчание, пропуская мимо ушей первые робкие вопросы. Под восторженные вопли публики через два дома, внизу улицы, остановилась тележка с телекамерой.
– Прекрасно, но я их не звала, – ухмыльнулась Мисси. – Думаю, все сгорают от нетерпения лицезреть вас. Келли, улыбнись – и вперед. Порадуем друг друга. Мэтт, вы выглядите просто отлично.
– Благодарю, Мисси. Мы расскажем вам обо всем, когда вернемся.
– О нет, не получится, – возразила она, шаловливо улыбаясь. – Я тоже спешу на бал.
Келли обернулась к Мисси для остроумной ответной реплики, но Мэтт ловко развернул ее перед дверью и вывел под взоры многочисленных зрителей.
– Для этого нам потребуется часок-другой. Он улыбался прямо в объектив.
– Для чего? – недоумевала Келли.
– Чтобы побеседовать с этим репортером. В прошлом месяце я имел с ним дело и помню, что от него так просто не отвяжешься.
Лишь только репортер подкатил к ним с вопросами, в глазах Мэтта появилась ирония.
– Вы удивлены, миссис Берн? – обратился к ней репортер секунду спустя.
Келли вскинула бровь, вглядываясь во вкрадчивое лицо интервьюера.
– Изумлена, – уточнила она, желая объяснить почему. Но увидела в глазах Мэтта предостережение, контрастировавшее с его медовой улыбкой. – Мэтт имеет пристрастие к подобным романтическим атрибутам. И мне не следует забывать об этом.
– А что еще удивило вас?
– Хорошо, я расскажу, – засмеялась она, послав пылкий взгляд Мэтту и призвав на помощь природную находчивость, как того и требовал от нее Мэтт. Он подарил мне эти серьги в коробочке «Крекер Джеке». Вообразите: я надела одну – и едва не потеряла из нее камень!
И прежде чем кто-либо смог бы остановить ее, она повернулась к камере и показала серьгу, о которой шла речь. Оператор расплылся в улыбке до ушей. А репортер мигом потерял всю свою назойливость. Реакция Мэтта была отменно быстрой. Подбросив журналисту пару удачных острот, он подвел Келли к экипажу.
Это чуть не стало курьезным промахом Мэтта: нижняя ступенька достигала Келли до колен. Но Мэтт не растерялся. Галантно подняв Келли на руки, он внес ее в карету.
– Мне не разрешено даже попрощаться с ними? – спросила она со всей наивностью, какую могла изобразить. И при этом с обожанием улыбнулась Мэтту, чего кинокамера, конечно же, не пропустила.
Ответная улыбка Мэтта была столь же сладкой:
– Еще одно твое слово, и я лопну со смеху. Келли послушно кивнула и тихо, чтобы слышал только он, ответила:
– А пусть они не загоняют тебя в свои рамки!
Глава 7
Мэтт взобрался на богатое кожаное сиденье рядом с Келли, и тут же раздался удар вожжей. Лошади тронулись. Две электрические лампочки мягко освещали интерьер кэба и походили на настоящие газовые светильники. Дорогие кремовые занавески обрамляли окна. Напротив них с Мэттом было отделение для ручной клади. Ковер с длинным ворсом кофейного цвета нежил ноги Келли. Она не могла представить себе более комфортной езды – даже с цоканьем лошадиных копыт по бетону и асфальту. Они будто летели по улицам. За окнами проплывала панорама вечернего города.
Мэтт создал эту сказку для нее. Словно она была не в Сент-Луисе, а ехала по лондонским улицам XIX века к «Ковент-Гардену».
Мэтт достал из шкафчика бутылку холодного шампанского и бокалы, а затем коробочку с теплыми канапе и поставил на откидной столик, искусно скрытый в интерьере.
Он подал ей бокал и поднял свой, чтобы произнести тост.
– За мечты, – улыбнулся он. Его глаза сияли мягким, обманчивым светом.
Келли не удержалась от ответной улыбки.
– На сей раз я полностью согласна. Мне твой тост нравится. – Келли сделала маленький глоток, и тепло изысканной влаги согрело холодную тревогу, прятавшуюся глубоко в душе. – У тебя привычка – делать сюрпризы, подобные сегодняшнему, не так ли?
– Конечно, – восхищенно глядя на нее, улыбнулся он. – Это традиция, которой я придерживаюсь.
– Чья? Дугласа Фэрбенкса или Кэри Гранта?
– Моего отца. Больше тридцати пяти лет он делал подобные подарки моей матери. Отец соблюдал этикет Белого рыцаря.
– А я решила, что это твоя собственная выдумка, – игриво заметила она.
Мэтт снова наполнил ее бокал, прежде чем она успела отказаться. Келли не ела почти весь день, и вино ударило ей в голову. Зато согрело.
– Да нет, у меня не такая богатая фантазия. А вот когда ты сказала репортерам, что получила эти серьги в коробке из-под крекера, я прямо поразился: откуда ты знаешь, как мой отец подарил маме обручальное кольцо?
Келли засмеялась, обрадованная таким забавным совпадением.
– Ты придумал лучше – стащил драгоценности у Мередит. Она не удивится, увидев их на мне?
– Нет. Она считает излишним украшать себя. Келли вспомнила почти пустую гримерную Мередит и подтвердила:
– Датская обстановка.
– Что-что?
Она засмеялась, увидев смущение на лице Мэтта.
– А вот Мисси поняла бы меня сразу, потому что мы сто лет знаем друг друга. Я хотела сказать, что у Мередит простая и строгая натура. Без прикрас. У нее датский стиль.
– О, – Мэтт отправил канапе в рот и проглотил его, – я как-то не задумывался об этом, но ты права. Иногда мне кажется, что она упускает слишком многое. Но у каждого, как говорится, свой заскок.
Келли задумчиво кивнула.
– Раньше я бы тоже это так назвала, но теперь я ее понимаю. Я не могу даже в ванную зайти – тут же в форточку всовываются десять человек и предлагают свою помощь, если я хочу договориться о тайном рандеву с тобой.
– Потому, что я Мэтт Хеннеси, а вовсе не потому, что я не умею сам строить свою личную жизнь.
– Не спорю. Давай вернемся к истории про Белого рыцаря. Пожалуй, я проинформирую о ней прессу.
– Это не столь забавно, как тебе представляется, – ответил Мэтт неожиданно серьезным тоном. Келли покачала головой и сделала глоток вина.
– Ты прав, мы слишком много веселимся. В ответ он широко улыбнулся.
– Ну что ты! Я очень рад – наконец-то развеселил тебя. А то я, честно говоря, боялся, что уже ничто, не сможет вернуть тебя к жизни.
Келли вскинула брови:
– Но мне действительно не нравится видеть себя в газетах и на экране!
– Может быть, именно этим ты и поразила меня, – сказал он, снова доверху наполняя бокалы. Она покачала головой.
– Я просто работающая женщина, которая ценит тишину и покой.
– Нет, – возразил он. – Не совсем так. Знаешь, что я увидел сегодня вечером?
– Результат трехчасовой работы Мисси плюс великолепный наряд, усмехнулась она.
Однако Мэтт не желал шутить на эту тему. Поставив бутылку на место, он вновь повернулся к ней и взял за руку. Келли потупилась: ее покорила грация сильных музыкальных пальцев, которыми он мог бы выражать образы своей богатой фантазии. Он сжал ее руку, как будто хотел наделить Келли собственной жизненной силой. И Келли непроизвольно придвинулась к нему.
Когда он поднял на нее глаза, они поразили ее искренней заботливостью.
– Сегодня вечером – впервые с тех пор, как я тебя встретил, – тихо произнес он, – я увидел предвкушение радости. До сих пор я тянул тебя как на аркане, а ты нехотя поддавалась. Сегодня вечером – понимаешь ты это или нет ты преодолела свою зависимость и согласилась с тем, что вправе снова наслаждаться жизнью. Это больше, чем просто преодолеть свою боль.
Не в силах видеть участие в его глазах, Келли отвернулась к окну. В розовато-лиловых и коралловых сумерках сквозь чуть заметные колебания ветра мерцали светом дома. Машины проплывали мимо, и водители приветствовали карету гудками, удивляясь и радуясь неожиданной встрече.
– Я не совсем понимаю тебя, Мэтт, – помолчав, проговорила она. Голос ее звучал напряженно. – Почему ты так беспокоишься? С Мередит все в порядке. К тому же тебе не откажется помочь любая девушка. Мисси, например, готова попытать счастья.
Он мягко сжал ее руку.
– Потому что ты не такая, как все. Ты заставила меня понять: Мэтт Хеннеси не исчерпывается теми дифирамбами, которые можно прочесть о нем в «Ньюсуике». Келли, ты для меня важнее, чем все, с кем я имею дело каждый день. И ты заслуживаешь большего, чем имеешь. – Его улыбка становилась все более теплой и открытой. – Миф о Мэтте Хеннеси развеивается. И это всего за неделю, проведенную с тобой. Я ощущаю себя ближе к своим корням. Мне так хорошо, как никогда.
Келли слушала его, затаив дыхание, и готова была умереть от полноты чувств. Светящиеся нежностью и теплотой глаза не отпускали ее, а угадывавшаяся в них страсть передавалась и ей. Слова Мэтта напугали ее, но не потому, что она не хотела слышать их, нет! Именно этих слов она ждала.
И в то же время боялась верить им, потому что произносил их знаменитый актер. Человек, который всегда играет. Память не позволяла ей забыть, что с самого начала, когда он был рядом с ней, то принимал вид безумно влюбленного и смотрел на нее почти такими же глазами.
– На прошлой неделе, – тихо сказала она, глядя на богатый черный бархат, ниспадавший на ее колени, – тебе удалось выбить меня из привычного русла.
Он снова взял ее за руку:
– Страшно?
Она глубоко вздохнула – сердце билось так, что он наверняка слышал.
– Ужасно. Почти два года я жила как во сне. Мэтт приподнял ее голову за подбородок:
– Я уже говорил, Келли, наслаждайся жизнью!
Келли сомневалась в том, что еще дышит. Глаза Мэтта пылали. Она видела в них страсть, нежность и какое-то удивление. Они сидели слишком близко друг к другу, но ей так не хотелось отодвигаться! Впрочем, она и не смогла бы этого сделать: тело больше не повиновалось ей. Чувствуя осторожные прикосновения пальцев Мэтта, она не знала, была ли когда-нибудь счастливее, чем сейчас. Но ее пугала растущая откровенность его пристального взгляда. Это было больше того, о чем она мечтала, и больше того, с чем она смогла бы справиться.
Келли и не заметила, как экипаж остановился. Но вот распахнулась дверца, и Келли увидела кучера, готового помочь им выйти.
Мэтт поднес руку Келли к своим губам.
– Настало время разделить тебя с обществом других. – В его голосе слышалось явное сожаление, а глаза в неверном свете говорили Келли, что придется разыграть очередную сцену для публики. Они сказали ей и то, что сцена эта не будет игрой.
Келли поразилась. Она осушила бокал и только тогда нашла в себе силы ответить.
– Благодарю за поездку, Мэтт, – улыбнулась она теперь уже с едва заметным волнением, пытаясь не выйти за рамки игры. – Ты чудовищно развращаешь меня, но мне это нравится.
– Я счастлив, дорогая. – Его голос звучал мягко. Келли стало очень спокойно. Пожалуй, она выпила слишком много вина, чтобы справиться со своей ролью в предстоящем спектакле.
Мэтт потянулся к ней и дотронулся до волос. Он смотрел на нее так, будто открыл сокровищницу.
– Блеск твоих волос подобен блеску драгоценных камней. Я подарю тебе топазы и бриллианты, чтобы ты украсила прическу.
Он вновь дотронулся до ее волос. Ей было так приятно и так легко с ним. Но искорки юмора пропали из его глаз, и Келли увидела в них одно только желание. Она смотрела на Мэтта и слушала шепот кончиков его пальцев в своих волосах, испытывая ответное чувство. И ее уже не коробило, что вот сейчас предстоит изображать эту страсть для посторонних. Она хотела быть с ним. Хотела, чтобы он запускал пальцы в ее волосы и небрежно тянул их. Хотела ощущать его руки на своей коже – чтобы страсть разгоралась, как симфония.
Но она испугалась собственной страсти: прежде ничего похожего не случалось с ней с такой неотвратимостью, угрожающей ее самообладанию. Келли в ужасе закрыла глаза.
Мэтт мягко привлек ее к себе. Он склонился над ней, ища ее губы короткими поцелуями и обвив ее руками. Ее словно током ударило, когда она почувствовала его руки на своей обнаженной спине. Она вздрогнула, и тут его губы приникли к ее губам, заглушив слабый возглас удивления. Он прижимал ее к себе все крепче, пока пуговицы от его рубашки не отпечатались на ее полуобнаженной груди. Казалось, их сердца бьются в унисон – именно это через несколько мгновений они должны были играть для публики.
– Пошли все к черту! – хрипло прошептал он, щекоча ее шею губами. Поехали домой.
Келли позволила своим пальцам побродить в его коротких густых волосах, наслаждаясь обладанием. Провела рукой по его виску, а потом погладила его ухо большим пальцем и потянулась к его щеке для поцелуя. Однако из глубины сознания пришла мысль, что где-то поблизости стоит мощный автомобиль, который после завершения этой сцены должен отвезти их на берег реки.
Она опять поцеловала Мэтта, ощущая солоноватость его кожи и понимая, что ее внезапный испуг не просто ответная реакция на его страсть. Настойчивое давление его губ разделило ее губы внезапным поцелуем. Она коснулась своим языком его языка – только на миг, и это угощение оказалось выше ее сил.
– Нет! – оторвавшись от него, задыхающимся голосом выпалила она. И отодвинулась – настолько, насколько было возможно, не в силах отвести глаз от всесокрушающей тоски, появившейся в его глазах. – Они ждут тебя, любовь моя. Мы поедем домой позже.
И, не в силах совладать с собой, медленно обвела указательным пальцем линию его губ, таких мягких и чувственных, чтобы запомнить их навсегда.
– Мы поедем домой позже, – повторила она. Большой автомобиль, стоявший на перекрестке, принадлежал владельцу сети местных кинотеатров. Остаток пути Мэтт и Келли провели в компании маленького лысеющего человека и его жены, обязанной красотой и молодостью успехам пластической хирургии.
В машине супруги то и дело наливали им шампанское и без устали твердили о том, как им повезло, что они заполучили Мэтта Хеннеси на премьеру. Это будет гвоздем сезона. Каждое известное имя увеличивает прибыли Ассоциации Харта. Но, поскольку принять участие в этом шоу согласился сам Мэтт Хеннеси, число желающих присутствовать превзошло все ожидания. Люди с энтузиазмом заплатили по максимуму за право провести время с кинозвездой и его новой леди. Ассоциация Харта благодарна Мэтту Хеннеси, владелец кинотеатров благодарен Мэтту Хеннеси, да и весь Сент-Луис – тоже…
Непрекращающийся монолог лысого человечка напоминал ритуальное песнопение. От шампанского Келли расслабилась и была точно во сне. Ей уже не казалось нереальным, что она едет на премьеру вместе с Мэттом и наслаждается его обществом, не опасаясь последствий. Все отрицательные эмоции она отложила до завтра.
Через пятнадцать минут они добрались до старинной липовой аллеи, тянущейся вдоль набережной. Ночь была великолепная, огромная луна сияла над рекой. Фонари на мосту изящно нависали над своими отражениями. А ниже по реке сверкали огоньками речные суда: «Роберт Ли», «Прекрасная Анжелика», «Сэм Клеменс», «Золотая удочка»… И, наконец, «Королева Дельты». Ее огни сияли, как звезды, и отражались в воде. Келли услышала музыку, доносящуюся с борта: регтайм, исполняемый на фортепьяно и банджо. Вдоль пристани прогуливалась публика, чье внимание распределялось между демонстрацией богатства приглашенных и еще более впечатляющей иллюминацией.
Палубы «Королевы Дельты» были расцвечены указателями и устланы звериными шкурами, что изумило Келли. Организаторы устроили экстравагантное торжество с изысканным буфетом в самом большом зале. Помимо того, публику увеселяли два джазовых оркестра. Официанты обходили гостиные с полными подносами, следуя инструкции не оставлять ничьи руки пустыми. Едва первая команда встречающих поприветствовала Келли и Мэтта возле трапа, Келли обнаружила в своей руке бокал шампанского. Мэтт вел ее бережно, защищая свою даму от жадных глаз и вопросов.
