Текст книги "Альфа волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Глава 21

Итан

Я принимал душ в нескольких футах от своей стаи, позволяя Харпер стоять рядом, но я не мог позволить ей мыть меня. Я не мог долго терпеть ее руки на своей плоти и в конце концов набросился бы на нее. Даже если бы она попыталась это сделать, а потом выдал бы правду. Она растрепала свои темные дреды, и мой взгляд остановился на серебристом полумесяце, вытатуированном у нее за ухом. Даже меня бесило видеть это, не говоря уже о том, что это делало с Розали. Блядь, как же я ненавидел это. Ненавидел, что приходится скрывать ее от всех, ненавидел постоянно ссориться с ней. Такому парню, как я, нужен сон, чтобы оставаться красивым, а я довольствовался уродливым, как-свиная-задница, сном. Клянусь, такими темпами у меня появятся морщины еще до тридцати лет. И это было бы просто пародией на мое идеальное лицо.

Моя стая закончила мыться, и я отправил Харпер вслед за ними, чтобы уединиться под струями воды. Душевые уже опустели, и мне хотелось просто остаться там и не возвращаться в свой блок, где меня ждала ночь в одной камере с Харпер. Я заставил ее спать на другой койке, так как чувство вины за то, что я делю постель с женщиной, не являющейся моей парой, было слишком велико для меня. Клянусь, что парная связь становилась все сильнее, умоляя меня пойти к Розали, чтобы загладить свою вину перед ней. И я хотел этого, очень хотел, мать ее. Я просто знал, что она ни за что не примет меня в свою жизнь, если я не провозглашу ее своей парой перед своей стаей, перед всей этой гребаной тюрьмой. Ей нужно было это от меня, а я не мог этого дать.

Но как она могла этого ожидать? В Даркморе наши банды были так жестоко разделены. Меня бы высмеяли, отвергли. Возможно, меня даже убьют за такое предательство Лунного Братства. Может, именно этого она и хочет…

Я зарычал, выходя из воды, и у меня отпала челюсть, когда я увидел Розали, стоящую возле шкафчиков с полотенцем, обернутым вокруг ее тела, с ее мокрых волос капала вода, ее полные, круглые и голодные глаза опустились, чтобы рассмотреть мой член. Я мгновенно напрягся, и она тихонько засмеялась, загибая палец, чтобы поманить меня к себе. Я бросил взгляд на дверь, но все ушли, и здесь не было охранников. У меня не было причин не пойти туда и не потребовать свою восхитительную пару.

Я направился к ней, когда она закусила нижнюю губу, и зарычал, предвкушая, как буду делать это сам. Но тут я вынырнул из оцепенения, глаза сузились от подозрения. Она ненавидела меня. Почему она была здесь, соблазняя меня? Особенно когда она ясно дала понять, что выбирает себе других альфа-самцов для перепихона. Хотя, клянусь гребаными звездами, если она всерьез собиралась с ними трахаться, я заставлю их истекать кровью. Мне просто нужны были веские доказательства, прежде чем я сделаю свой шаг.

Я помедлил, подхватив со скамейки полотенце и закрепив его на талии, что не слишком-то помогло скрыть мой стояк, учитывая, что материал теперь обтягивал его.

Я хмуро смотрел на нее, сложив руки на груди, борясь с притягательностью ее тела. Капельки воды скользили по ее идеальной коже, искушая меня подойти поближе и слизать их.

– Привет, большой мальчик, – промурлыкала она, улыбка играла на ее губах. – Ты не собираешься подойти ближе?

– Разве мы снова не ненавидим друг друга? Я не могу за тобой угнаться, любимая, – сказал я, сохраняя ровный и холодный голос.

– Твой член говорит, что я тебе нравлюсь, – поддразнила она, взмахнув своими длинными ресницами, и я подошел ближе.

Далеко не всегда я отказывал Розали, когда она была в настроении трахнуть меня. Я знал, что это не заставит ее ненависть и ярость утихнуть, но если быть честным, то секс от этого становился только жарче. А я страдал по ней. День за днем мне приходилось обходиться без нее, наблюдая, как она флиртует с другими мужчинами и ведет себя так, будто меня не существует. Это было мучительно. Так почему бы мне не потребовать ее и не удовлетворить эту потребность во мне? Хотя бы ненадолго…

Я протянул руку, чтобы провести по ее щеке, и она прильнула к моей руке, заставив меня одобрительно зарычать. Я запустил пальцы в ее влажные волосы и сжал их в кулак, сокращая расстояние между нами, а мой член прижался к ее подтянутому животу через полотенце.

Я ненавидел все это напряжение между нами. Мне так надоело держать в себе все, что я чувствовал, эти жгучие эмоции, которые мучили меня изо дня в день, отчаянно желая выплеснуться наружу. Мне просто необходимо было это сказать. Даже если это ничего не изменит. Она должна была знать.

– Я скучаю по тебе каждый день. Мне кажется, что боль от разлуки с тобой убьет меня.

– Тогда ты знаешь, что делать, человек-тень, – вздохнула она, и я не стал оспаривать это странное прозвище, потому что оно мне даже нравилось.

– Я не могу рассказать своей стае, ты же знаешь. Но, любимая, я не могу больше держаться от тебя подальше. Должен же быть компромисс, который мы можем найти?

Она ничего не ответила, и я, опасаясь, что снова теряю ее, прижался лбом к ее лбу, и улыбка скривила ее губы.

– Я тоскую по тебе в темноте и тоскую по тебе при свете. Нет такого момента днем или ночью, когда бы я не хотел тебя. Это больше, чем желание, я думаю, это даже больше, чем любовь. Твою мать, Розали, если бы ты не была Оскура, если бы был какой-то другой способ…

– Но я и есть Оскура. Этого не изменить. Так что же ты собираешься с этим делать, щенок?

– Я не щенок, – прорычал я, и ее улыбка только сильнее растянулась.

– Нет, ты щенок. Ты маленький потерявшийся щенок, который хочет домой, но не позволяет себе этого, потому что это не то место, каким ты себе его представлял. Просто сдайся, Итан. Кому какое дело, что твой дом не там, где должен быть? Ты все равно там, где тебе место. – Она прижала руку к моему сердцу, ее глаза стали серьезными. – Я бы все отдала, чтобы найти свое место.

– Я думал, ты…

Она просунула руку между моих ног и с ухмылкой схватила мой член через полотенце, отчего мои слова замерли у меня на губах.

– И что мне с тобой делать? – Я зарычал, потянув ее за волосы, чтобы она откинула голову назад. В кои-то веки она позволила мне взять все в свои руки, и мне это чертовски нравилось. Я так напрягся, что головка моего члена требовательно запульсировала, а то, как она ласкала его, мешало сосредоточиться. Чувак, ее пальцы были искусны.

– Сначала ты меня поцелуешь, – соблазнительно сказала она, приподнявшись на цыпочки и впившись в меня взглядом, ее рот приоткрылся, пока она ждала, когда я сокращу расстояние. И да, меня это заводило.

Я наклонился, погружая язык в ее рот, и она поцеловала меня в ответ, совершая медленные, неторопливые движения, словно наслаждаясь мной. Я отбросил ее руку от своего члена и крепко притянул ее к себе за бедра, вдавливая свой член в ее плоть и срывая с нее полотенце, чтобы оно упало на пол.

Мои руки прошлись по ее бархатной гладкой спине, и я крепко стиснул ее попку, прижимая к себе. Я нахмурился, почувствовав, как что-то твердое упирается мне в бедро, но не стал задаваться этим вопросом, когда ее рука проскользнула между нами, оттягивая мое полотенце, так что наша плоть соприкасалась всюду. Я отпрянул назад, так как это твердое нечто на моей ноге ощущалось как…

– Что за хуйня?! – воскликнул я, глядя вниз и замечая огромный член, весь в пирсинге, гордо торчащий между ее бедер.

Розали усмехнулась, а затем ее рука обхватила мое горло, а другая сжалась в кулак и ударила меня в бок. Боль пронзила меня, когда она повторяла это снова и снова. Я отшатнулся назад и заметил в ее руке заостренный конец зубной щетки. Кровь прилила к моей коже, когда я осознал, что она сделала.

– Почему? – взмолился я, паника охватила меня. Она хотела моей смерти? Это был ее способ расправиться с парой, которую она никогда не просила? Как она вообще могла причинить мне боль, когда мы были связаны? Это не должно было быть возможным.

Она внезапно сдвинулась, и передо мной уже не было моей пары. Это был Син, чертовски голый и весь в чернилах, с огромной ухмылкой на лице. Что? Как такое возможно???

– Уебок, – прохрипел я, зажимая глубокие раны. Я ударился спиной о шкафчики, а кровь, быстро и горячо вытекающая из меня, лилась к моим ногам. Как он сдвинулся? Как это могло произойти?

Небрежно повернув в руке окровавленную заточку, Син вонзил ее в себя, потом еще и еще раз, почти не поморщившись при этом. Этот мудак был ебаным сумасшедшим. Он собирался убить нас обоих, и ради чего?

– Охрана! – успел крикнуть я, мой разум на секунду обострился, и Син швырнул зубную щетку на пол, застонав вместе со мной.

– Охрана! – умолял он, а я не понимал, что, блять, происходит. Только то, что я определенно истекаю кровью, а теперь и он тоже. Он бросил на меня взгляд, прижав палец к губам. – Поверь мне, человек-тень. С тобой все будет в порядке.

Но я не был в порядке, я сползал на землю, кровь растекалась все дальше и дальше. Меня пронзила злость на то, что я умру здесь, голый, у ног Сина Уайлдера. На душе стало тяжело, и, когда в комнату вбежали две огромные тени, я закрыл глаза и подумал о Розали. И о том, что мне никогда не удастся наладить отношения между нами.

***

Мой разум медленно начал приходить в сознание, и голос Сина зазвучал где-то рядом.

– …не знаю, Бренда, все, что я видел, это как сумасшедший вбежал в душевую и ударил ножом Шэдоубрука. Я пытался помочь, потому что он действительно кричал, как девчонка. Просто кричал и звал свою маму, это было очень грустно. А потом парень набросился на меня, когда я пытался спасти Волка, и мне удалось ударить этого парня, хотя я так и не смог как следует рассмотреть его лицо. Он несколько раз резанул меня, но я его, очевидно, напугал. Не знаю, кто это был, наверное, адреналин заставил меня думать только о Шэдоубруке. Не скажу, что я герой или что-то в этом роде, но…

– Булочки на бублике, – вздохнула матушка Бренда, и я открыл глаза, мысленно осмотрев свое тело, которое, к счастью, было в порядке. Я должен был знать, что со мной все будет в порядке. Итан Шэдоубрук не умрет, истекая кровью, на полу в гребаной душевой. – Должно быть, это напугало тебя до смерти.

– Да, мэм, – серьезно согласился Син, и я повернул голову, увидев, что он сидит на больничной койке напротив моей, подогнув под себя ноги и держа во рту леденец. Он что, издевается надо мной? – Я высрал как минимум трех кроликов.⁵¹

Матушка Бренда рассмеялась, поправляя форму медсестры, и похлопала его по руке, как будто они были в дружеских отношениях.

Я прочистил горло, привлекая их внимание, и глаза Бренды расширились, когда она поспешила к нам.

– Как ты себя чувствуешь? Мне пришлось дать тебе зелье для восстановления крови, оно может вызывать небольшую тошноту из-за содержащихся в нем червей-эккле.

Я сморщил нос.

– Я в порядке. – Мои глаза снова устремились на Сина, из них лилось обвинение. Но я не был стукачом, я не собирался говорить правду, даже если этот засранец чуть не убил меня.

– Повезло, что Сину удалось отбиться от этой подлой Даниэль⁵², которая напала на тебя, – сказала матушка Бренда, тепло улыбнувшись Сину, словно он был моим гребаным спасителем.

– Да, – пробурчал я. – Очень повезло.

– Думаю, ему нужен леденец, Бренда, – твердо сказал Син, и она, хихикнув, кивнула в знак согласия, после чего поспешила к своему столу и открыла верхний ящик.

– Клубника или кола? – спросила она меня, и я отвел глаза от Бренды, которая махала мне одним из них. Какого хрена она вообще держала их здесь? В Даркморе не было детей. Кроме двухсотфунтового психованного татуированного ублюдка, сидящего напротив меня.

– Клубника, – выбрал я, потому что отказываться от такого редкого лакомства в тюрьме было идиотизмом. Я все еще злился, когда она передала мне конфету, но все равно развернул ее и сунул в рот. О, ебаные яйца, как же это вкусно.

Я обдумывал то, что произошло в душевой, и моя ярость снова обострилась. Как, блядь, он превратился в мою девушку? Как он использовал свой Орден? Какого хрена он напал на меня? А потом на себя?

– Мальчики, у вас будет время поглазеть друг на друга. – Бренда подмигнула. – Мне нужно пойти заполнить отчет для надзирателя.

– Время поглазеть? – пробормотал я, когда она вышла за дверь и закрыла ее.

– Она, очевидно, имеет в виду время отдыха, – сказал Син так, словно говорил на беглом языке сумасшедших. И, о да, так оно и было.

– Какого хрена ты это сделал? И как ты это сделал? – прорычал я, говоря с леденцом во рту. Я сполз с кровати и осознал, что нахожусь в больничном халате, который распахнулся сзади, позволяя прохладному ветерку обдувать мою голую задницу. Син был одет в свежий комбинезон, и в конце кровати меня ждал еще один с нижним бельем.

– Я сделал это для Розали, – невесело сказал он. – А я просто украл дозу антидота Подавления Ордена, который использовал Планжер, чтобы я смог сдвинуться. Это было не так уж сложно. Эффект уже прошел. Тебе понравилось то, что ты увидел?

– Тебе бы в Психушку, не понимаю, почему они позволяют таким психам, как ты, оставаться в общем блоке. – Я натянул носки и взял в руки боксеры, как раз когда Син подошел ко мне сзади и заговорил на ухо, из его рта до меня донесся запах леденцов с колой.

– Я бы не стал пока надевать эти боксеры, котик, – промурлыкал он, и я откинул локоть назад, чтобы заставить его отодвинуться от меня. Здесь не было камеры, но было бы чертовски очевидно, кто напал на Сина, если бы я на него набросился. Но, клянусь звездами, он был отмечен. Ему не сойдет с рук то, что он сделал со мной.

– Что, черт возьми, ты задумал? – прорычал я.

– Ну, я вообще-то не планировал экскурсию, чтобы увидеть луну с вершины Каньона Трещина-Задницы, – сказал он. – Но луна определенно вышла и выглядит сегодня вечером довольно как персик. – Он шлепнул меня по заднице, и я развернулся, всаживая ладони ему в грудь с яростным рычанием.

– Ты труп, – прошипел я. – Ты думаешь, что можешь просто так порезать лидера Лунного Братства и выйти сухим из воды? Тебе следовало бы резать глубже, Уайлдер, потому что я все еще жив, а это значит, что твоя смерть предопределена.

– Успокойся, Лесси, – сказал он, ухмыляясь, перекатывая языком леденец во рту из стороны в сторону. – Я же не столкнул маленького Тимми в колодец⁵³.

– Что за хрень ты несешь? – Я огрызнулся, снова схватив свои боксеры, но Син бросился вперед, выхватил их у меня из рук и засунул в свой комбинезон.

– Ты, ебаный…

Он заговорил прямо одновременно со мной:

– Я не пытался тебя убить. Мне просто нужно было отправить нас сюда, чтобы мы могли помочь Розали.

Я заскрипел зубами, ожидая, что он продолжит, но он просто повернулся, подошел к аптечке и провел карточкой-ключом по панели рядом с ней, заставив ее открыться.

– Где ты его взял? – ахнул я.

– Украл у Бренды. Она просто подумает, что оставила его здесь. – Он бросил карточку на стойку, затем опустился на колени и принялся рыться в шкафу, словно у него было все время на свете.

Я с тревогой взглянул на дверь, а затем двинулся через всю комнату, чтобы помочь ему.

– Что ты ищешь?

Син открыл маленький льняной мешочек и достал сливу Неверкот, ярко-фиолетовая кожица которой слегка поблескивала на свету. Он посмотрел на меня с серьезным выражением лица.

– Ты должен засунуть это себе в задницу.

У меня отвисла челюсть, и во мне забурлил гнев.

– Так вот зачем ты меня сюда притащил? – Я зарычал, когда он встал, закрыл шкаф и начал подбрасывать сливу вверх и вниз.

Он подбросил ее выше, она отскочила от локтя, и он поймал ее снова.

– Ага. Хочешь я тебе помогу, котик? Повернись.

– Нет, – я яростно зашипел. – Розали даже наплевать на то, что я достал ей кристалл. Какого хрена я должен приносить ей что-то еще?

– Как ты думаешь, для чего все эти предметы, сладенький? – промурлыкал он, изогнув бровь. – Конечно, для побега. Ей нужны ингредиенты, чтобы нейтрализовать бак с Подавителем Ордена.

Мои губы разошлись, а сердце заколотилось сильнее. Блядь, ей действительно это нужно.

– Тогда сделай это сам, – настаивал я. – Я здесь вряд ли нужен.

– Я не могу, котик, они всегда меня обыскивают.

– Полная хрень, – огрызнулся я, вставая перед ним и яростно посасывая свой леденец. – Тебя не обыскивали, когда мы выходили из Комнаты Судьбы, и с тех пор я слежу за тобой. Они обыскивают тебя не чаще, чем меня.

Он захохотал во все горло.

– Попался.

Замок на двери щелкнул, и Син выхватил мои боксеры из своего комбинезона, завернул в них сливу и сунул мне в руку, как раз когда Бренда вернулась в комнату.

– Я так рад, что ты в порядке, – промурлыкал Син, проведя большим пальцем по моим губам, чтобы объяснить, почему мы стоим здесь вместе, и я отстранился от него, жестко кивая, пытаясь скрыть свою ярость.

– Спасибо, – пробормотал я, возвращаясь на свою кровать.

Бренда поспешила к стойке, доставая свою карточку-ключ и скользя взглядом между нами, пока мы вели себя бесстрастно. Когда Бренда не смотрела, Син сделал букву «О» большим и безымянным пальцами, а затем засунул в нее указательный палец, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я проглотил рык, натягивая боксеры под халатом и держа сливу в кулаке.

– Есть шанс получить еще леденец, Бренда? – спросил Син, повернувшись к ней. – Один на дорожку? – Он выкинул палочку от доеденного леденца в мусорное ведро, и она погрозила ему пальцем.

– Непослушный мальчик, ты наглый, будто хорошо проводишь время на каникулах, – укорила она. – Только в этот раз.

Она повернулась к своему столу, открывая ящик, и Син посмотрел на меня, яростно впиваясь пальцем в «О», как будто я не понял его в первый раз. Я уставился на него, и в горле у меня заклокотало рычание.

Я действительно к хренам ненавижу Сина Уайлдера.

Я просунул сливу между ягодиц, немного наклонился вперед и стал работать ею в своей заднице, потому что, очевидно, ради Розали я готов был засунуть туда что угодно. А может быть, потому, что больше всего на свете мне хотелось сбежать. В любом случае, лучше бы это была последняя гребаная вещь, которая туда попала. Иначе я просто сойду с ума.

Когда все было готово, я двинулся неловкими, медленными шагами, пытаясь привыкнуть к твердой плоти сливы в месте, которое она, блядь, никогда в жизни не должна была видеть, затем снял с себя халат и натянул майку и комбинезон. Когда я был одет, а у Сина в уголке рта торчал еще один леденец, Бренда проводила нас к двери.

За дверью стоял офицер Гастингс, он осмотрел нас, а затем заметил леденец во рту Сина.

– Дай его сюда, – приказал он, протягивая ладонь, и Син зарычал, как собака. – Сюда. Сейчас же.

Син схватил палочку и резко дернул, раздавив леденец между зубами, а затем положил палочку на ладонь Гастингса.

– Зануда, – пробормотал Син, а Гастингс поджал губы, направляя нас вперед.

– Почему ты так идешь? – резко спросил он, и я тут же выпрямился, обменявшись взглядом с Сином.

– Я раздавил ему яйца минуту назад, – непринужденно сказал Син.

– Зачем? – Гастингс поморщился.

– Ему это нравится, – ответил Син, как будто, так и надо, и я пожевал внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать раздражение.

– С чего бы тебе такое нравилось? – встревоженно спросил Гастингс.

– Мне просто… нравится, – сказал я, притворяясь, что испытываю энтузиазм. – Ничто не сравнится с ударом коленом по яйцам или кулаком, сжимающим их до тех пор, пока я не потеряю сознание.

– Клянусь звездами, – пробормотал Гастингс, сморщив нос, и я добавил это к списку причин, по которым я презирал Сина Уайлдера.

Наряду с тем, что он потенциально трахал мою связанную Луной пару, и всеми теми предметами, которые он побуждал меня засунуть в мою задницу. Мне хотелось, чтобы в этой тюрьме было хоть что-то, что можно было бы использовать против него. Но, возможно, мне это и не нужно. Если мы выберемся отсюда в ближайшее время, ничто не защитит его от моего гнева. И он узнает, что случается с теми, кто перешел мне дорогу. Ведь сколько бы времени ни прошло, они никогда не оставались безнаказанными.

Глава 22

Розали

Я сидела в столовой и возила ложкой по овсянке, нахмурившись, мечтая о блинчиках, или французских тостах, или шоколаде. Да, я бы сейчас не отказалась от шоколада в шоколадной глазури. Но единственный шоколад, который был у них в магазине, был отвратительным. Честно говоря, я была почти уверена, что его чем-то обрабатывали, чтобы придать ему такой вкус, будто кто-то обмакнул его в стиральный порошок или что-то в этом роде. У него был такой мерзкий цветочный привкус, что после его употребления оставалось ощущение, будто ты наелся мыла, и он совершенно не стоил тех жетонов, которые за него требовали. Мне придется умолять Роари, чтобы его брат пронес мне немного, минуя охрану, в следующий раз, когда он придет с визитом.

Я так надулась, что заметила приближение Густарда только потому, что все мои Волки начали рычать и толкаться вокруг меня.

Сонни оскалил зубы и встал во весь свой высокий рост рядом со мной, когда Густард остановился передо мной, и я раздраженно вскинула бровь на психопата с татуировкой на лице.

– Нам нужно поговорить, коротышка⁵⁴, – промурлыкал Густард, и через мгновение каждый Волк за столом был на ногах, оскалив зубы и рыча, они бросились между мной и этим куском дерьма.

При звуке этого старого прозвища из его рта у меня все сжалось. И тут я поняла, что он пошел дальше, чем просто узнал обо мне, Итане и наших планах побега, когда рылся в моем мозгу в поисках информации. Он заглянул в самые темные уголки моей личности и вытащил на свет воспоминания о моем papa. Он знал. Каждый глубокий, темный, полный страха момент моего детства был в его руках, и его ухмылка, которой он одарил меня, когда я рявкнула приказ своим Волкам отступить, говорила о том, что он считает меня своей собственностью. Я бы всерьез убила этого ублюдка, прежде чем позволила бы ему пойти с нами, когда мы сбежим.

– Не думаю, что это так уж важно, – сказала я Густарду, окинув его злобным взглядом.

Может, он и держал в руках ключ к моим самым глубоким страхам, но я давно научилась разделять свои эмоции на составляющие и откладывать все эти вещи, чтобы никогда не смотреть на них в упор. Неважно, знал ли он о страхе, который я испытывала от рук papa, когда была щенком, или о пренебрежении, которое я испытывала от mamma. Эти вещи не определяли меня. Я избежала их и той жизни. Я восстала из пепла и превратилась в человека, которого боялись и уважали во всей Алестрии и остальной Солярии.

Страх знал мое имя и шептал его на ветру. Я не собиралась становиться игрушкой какого-то жалкого червяка вроде него.

– Еще раз заговоришь со мной в таком тоне, и у меня язык развяжется в самый неподходящий момент, – сказал Густард коварным голосом, от которого Сонни зарычал, нехотя опустившись на стул рядом со мной.

– Только скажи, и я сверну этого говнюка, как крендель, и засуну ему в задницу палочку для коктейлей, – предложил Сонни, и я не стала скрывать своего веселья, когда остальные мои Волки зашумели вокруг меня, заставив глаза Густарда вспыхнуть от ярости.

Я не спеша провела ложкой по овсянке, а затем поднесла ее к губам и съела огромный кусок. Я громко и несносно застонала, заставив Густарда ждать, пока я доела миску, а затем очень медленно поднялась на ноги.

– Тогда давай пройдемся, stronzo, послушаем, что ты хочешь сказать, – пропела я, выглядя более чем незаинтересованной, когда глаза Густарда сузились, а Эсме застегнула верхние пуговицы своего комбинезона, словно пытаясь защитить от него свои сиськи. Она молодец, эти сиськи были слишком потрясающими для таких, как он.

Я направилась к двери, не дожидаясь, пока Густард последует за мной, и вышла в коридор, пока он не зашагал рядом со мной.

– Я больше не потерплю такого отношения ко мне на людях, – зарычал он, пока мы шли к пункту получения почты, где было не так много заключенных, так как в данный момент он был закрыт.

– Ну, я не буду перед тобой заискивать, как маленькая сучка, stronzo, так что в следующий раз попробуй запугать кого-нибудь послабее. Для моей стаи это будет выглядеть странно, а я не собираюсь вызывать ни у кого подозрений. Кроме того, я никогда не стану кланяться тебе или быть запуганной кем бы то ни было. Я Розали Оскура, а не какая-нибудь падшая сучка, готовая опуститься на дно и сосать твой член, лишь бы ты не причинил мне вреда. Найди для себя какой-нибудь другой способ завестись.

Густард хихикнул, словно я его позабавила, а затем наклонился ближе, как будто мы были двумя подружками и собирались делиться секретами.

– Я бы не хотел, чтобы твой грязный карликовый рот приближался к моему члену, ты, выскочка, маленькая уличная шлюха. Если бы я захотел кончить, я бы нашел себе лезвие из солнечной стали и пристегнул тебя к столу, чтобы я закончить работу по твоей разделке, которую начал твой папаша. – Его рука коснулась моего бока, где под комбинезоном виднелись шрамы, и я с вихрем бросилась на него, обхватив его за горло, и с размаху впечатала его в стену.

Густард оскалил зубы в насмешливой улыбке и понизил голос, чтобы его слова прозвучали не громче шепота, несмотря на то, что мы были здесь одни.

– Я возьму с собой кое-кого еще, когда мы покинем это место, – сказал он, не обращая внимания на то, что я сильнее сдавила его глотку и зарычала на него с обещанием смерти в глазах.

– Только через мой труп, – прорычала я. – Ты здесь не командуешь, stronzo. И если ты всерьез думаешь, что можешь указывать мне, что делать, то ты, должно быть, охренеть как заблуждаешься.

– Пожалуйста, papa, – сказал он тоненьким жалким голосочком, который, как я знала, был насмешкой надо мной. – Только не в берлогу. Идет снег, и мне так холодно, пожалуйста, не выгоняй меня туда.

Я вздрогнула, когда он бросил мне в лицо это воспоминание, и, очевидно, он ждал этого момента, поскольку он просунул руку между нами, и что-то врезалось в мой живот с такой глубокой болью, что я закричала в агонии.

Я отшатнулась от него, а он крутанул оружие в руке, рванул его в сторону, а затем вырвал, и кровь хлынула из раны потоком.

Я зажала рану руками, отступая от него все дальше, борясь с агонией в своем теле и пытаясь не выпустить слишком много крови из своей плоти.

Густард смотрел на меня с глубоким и мощным жаром во взгляде, медленно облизывая нижнюю губу, пока я рычала на него в ярости, не сводя глаз с оружия в его руке, готовясь дать ему отпор, если он снова набросится на меня. Он знал мой план. Неужели он хотел избавиться от меня, чтобы самому осуществить его? Но если он знал это, то знал и то, что я полагаюсь на Джерома и Данте, а без меня он никак не мог привлечь их к делу, не говоря уже о том, чтобы попытаться заменить их умения.

Почему-то на его комбинезоне не было ни пятнышка крови, несмотря на то, сколько ее вытекло из моего тела и скопилось на полу.

– Не забывай, кто теперь главный, – сказал он. Его глаза голодно блестели, когда он смотрел на мой живот и кровь, сочащуюся между пальцами, которыми я зажимала рану. Я не могла даже пытаться бороться с ним, пока рана так сильно кровоточила, иначе я могла бы истечь кровью, как только перестала бы на нее давить.

– A morte e ritorno⁵⁵, – прорычала я, выплевывая ему в лицо свой фамильный девиз и обещая смерть от моих рук в один прекрасный день.

Один из лакеев Густарда появился из-за угла, его брови приподнялись, словно он не ожидал увидеть такое, когда пришел сюда. Но его явно сюда позвали, так как он не высказал никаких комментариев и просто ждал в стороне, словно ожидая чего-то.

– Ты – моя девочка, – сказал Густард, сделав шаг ко мне, его глаза были дикими от возбуждения, а мое сердце билось не в такт, потому что это звучало чертовски похоже на слова, которые мой papa сказал мне прямо перед тем, как вогнал лезвие из солнечной стали в мой бок и начал кромсать меня на части. – Мой щенок, – продолжал Густард, подтверждая мои опасения, цитируя человека, которого я ненавидела больше всего на свете, так, словно он блядь восхищался им или что-то в этом роде. – Моя сучка. И ты всегда будешь ею, что бы ни случилось.

Зарычав от ярости, я стиснула зубы, заглушила боль в теле и бросилась на него, не имея ничего, кроме зубов и когтей, чтобы защитить себя.

Горячий, влажный поток моей крови, растекающийся по животу внутри комбинезона, привлек минимум моего внимания, но я проигнорировала его в пользу того, чтобы оторвать голову этого ублюдка от его сраного тела.

Глаза Густарда расширились за полсекунды до того, как его маленький истукан врезался в меня, отбросив от своего босса. А я с воплем полным боли рухнула на пол под ним. Он ударил меня кулаком в живот. Я закричала, прежде чем подняться на ноги и ударить его головой в нос.

В тот момент, когда он упал, зажимая разбитое лицо, я успела просунуть между нами ноги и изо всех сил пнула его, отбросив от себя в сторону Густарда.

Я перекатилась, поднялась на руки и колени, пальцы скользнули по луже крови подо мной, как раз, когда я увидела, что Густард передает заточку маленькому ничтожеству и отворачивается от меня.

Я с трудом поднялась на ноги, прижав руку к животу, ожидая, что парень снова набросится на меня, но он просто стоял и ухмылялся, пока звук удаляющихся шагов не привлек мое внимание к коридору за его пределами.

Гастингс и офицер Ринд выскочили из-за угла. Я с облегчением вздохнула, когда мой маленький хорист с проклятиями побежал вперед и успел поймать меня, прежде чем у меня отказали ноги.

Ринд прижал человека Густарда к стене.

– Это я сделал! Я ненавижу эту суку и хочу, чтобы она сдохла! – выкрикивал он.

А я с рычанием бросилась на этого сукиного сына. Этот говнюк отправился бы в яму вместо Густарда с подобным признанием, и никто даже не удосужился бы перепроверить его историю. Я задалась вопросом, что пообещал ему Густард, чтобы тот взял вину на себя, но это было неважно. Дело было в том, что на дно отправился не тот человек. Он держал в руках оружие, залитое моей кровью, и был найден здесь наедине со мной, прежде чем сделать признание. Единственный способ изменить это – сдать Густарда, и я умру раньше, чем настучу.

Гастингс что-то говорил мне, и я не сразу поняла, что именно, моргнув сквозь туман в голове, когда он опустил меня на пол, чтобы усадить у стены, и расстегнул мой комбинезон.

– Я могу с этим помочь, – сказал он, его глаза были полны беспокойства, и я не могла не улыбнуться, глядя на моего бедного, милого хориста.

Он выглядел так невинно, с копной светлых волос и ярко-голубыми глазами. Клянусь, он, наверное, считал, что в этом поганом мире есть много хорошего, если знать, где его искать. Возможно, он верил, что во мне тоже есть что-то хорошее.