Текст книги "Скорбь Белоснежки (ЛП)"

Автор книги: Кэмерон Джейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Бледная Принцесса.

– Тебе не приходило в голову, почему Ангел был так важен для вампирского клана? – продолжила Белоснежка. – Разве тебе не было интересно, зачем они искали его всем миром, охотились за ним, хотели ворваться в Королевство Скорби, когда все, чего он хотел, это жить мирной жизнью подальше от них всех?

Локи подумал, что ее вопросы казались логичными, но представить не мог почему.

– Потому что Ангел женился на моей матери, Кармилле, человеке, потомке самого первого охотника на вампиров, Карнштейне, старинном враге Сорроу, что означало, что рано или поздно у них появиться ребенок…, – Белоснежка засомневалась на мгновение.

– Я понимаю, что Сорроу не желали потомка от их кровного врага, – произнес Локи. – Но это не объясняет, почему пантеры испугались тебя.

– Ты не понимаешь, Локи, – сказала Белоснежка. – В мире вампиров существует пророчество, что вампир из семейства Сорроу женится на человеке Карнштейнов и у них появится ребенок. Это будет девочка, и она родится Дампиром…

– Дампиром? – повторил Локи. – Я всегда думал, что Дампиры были всего лишь мифом, ошибочно задокументированным историками.

– Нет, это не миф, Локи, – ответила Белоснежка. – Дампир – дочь вампира и человека. Дампиры реальны, и абсолютно запрещены в мире вампиров, поскольку пророчество гласит, что девочка-Дампир будет обладать силами, с которыми ни один вампир не пожелает соперничать.

– Какими еще силами? – Локи уже знал ответ, но не смог озвучить его.

– Дампир сможет положить конец господству вампиров во всем мире, – отозвалась Белоснежка. – Я – та девочка, Локи, – добавила она, почти разочарованно.

Локи воспользовался моментом, чтобы осмыслить то, что она только что сказала. Это объясняло, почему все желали ей смерти, но это было слишком безумно и за гранью его понимания. Как шестнадцатилетняя девушка могла обладать силой, чтобы изничтожить всех вампиров в мире?

– Дампиры, если их хорошо натренировать, гораздо сильнее любого вампира в мире. Иногда их приравнивали к божествам и у них есть природное желание убивать вампиров. Если я научусь контролировать силы, которые сокрыты во мне, я стану причиной вампирского апокалипсиса. Потому Сорроу так сильно хотели моей смерти, пошли войной на королевство моего отца и прорваться через его границы.

– Так ты избранная? – спросил Локи, и это не был вопрос. Ему просто нужно было произнести эти слова, что поверить в них. Так много вопросов роилось в его голове. Он понимал, что вампиры желали смерти принцессе, потому что она была угрозой их существованию, и что Игор и отец Люси, вероятно, работали на них, раз вызвали его в Скорбь, чтобы убить ее. Но что так и не имело смысла, почему Небесный Совет думал, что убийство Белоснежки эквивалентно девяносто девяти вампирам? Разве Небесный Совет не должен быть на стороне Белоснежки, или они тоже считают ее вампиром, и для них все это ничего не значит? Самый большой вопрос был в том, если Чармвилль знал все то, что рассказала Белоснежка ему, если и так, то почему он не рассказал ему?

– Так кто же заточил тебя в Шлоссе? Ночная Скорбь? Он, в конце концов, поймал тебя?

Белоснежка приложила все свои усилия, чтобы не дрожать. Она отвела глаза от вопросительного взгляда Локи, глядя в окно ее комнаты, любуясь прекрасными лугами и реками снаружи.

– В Шлоссе меня заточил не Ночная Скорбь, – ответила она, по-прежнему сидя спиной к Локи.

– Тогда кто?

– Ты мне поверишь, если я расскажу?

– Конечно же, поверю, – Локи поднялся, удивляясь почему она не смотрит на него. – Что за вопрос?

– Это Кармилла, – ответила она, ее голос был тихим от смущения.

– Что? – Локи сделал шаг вперед.

– Кармилла, моя мать, заточила меня в Шлоссе, – ответила Белоснежка.

Локи попытался обнять ее, но она не позволила. Она обернулась, ее глаза были полны слез.

– Почему она так поступила? Я думал, она была великой женщиной, матерью и любовницей. Все те жертвы, что она совершила, ее любовь к твоему отцу. Она сражалась с целым миром, чтобы дать тебе жизнь. Как твоя мать могла закончить тем, что пленила тебя? Я думал, что тебя обижала лишь Злая Мачеха. Быть может, Кармилла умерла, а твой отец женился второй раз?

– Нет, мой отец больше не женился, – сказала Белоснежка.

– Это невероятно, – произнес Локи. – Как она могла заточить тебя на все эти годы?

– Ну, во многих смыслах, она перестала быть моей матерью. Это, правда, трудно объяснить, – ответила Белоснежка. – К твоему сведению, Гримм написали первую версию моей истории в 1812, когда мне было шестнадцать. В этой версии, они упомянули, что королева была моей матерью. Этот текст доступен миру.

– Правда? – Локи удивился, как Аксель мог упустить эту часть.

– В 1857 они переписали большинство своих сказок, а мою мать они заменили на Злую Мачеху, утверждая, что поступили так, чтобы сказка стала более подходящей для детей. Они изменили ее, чтобы сокрыть правду.

– Что ты подразумеваешь?

– Что все те ужасные вещи, которые она позднее сотворила со мной, будут звучать менее отвратительно, если все будут думать, что она моя мачеха, – она закрыла лицо руками и отвернулась к окну, затем она использовала свои силы, чтобы превратить его в портал, который показывал ее воспоминания.

– Что он тогда сделал? – спросил Локи.

– Не было ничего, что сравнилось бы с кровью Кармиллы, что смогло бы утолить его жажду, поэтому он стал проводить много времени за пределами королевства, охотясь на животных, как и прежде, – сказала Белоснежка. – Он стал кровезависимым. Он начал терять остроту ума и человечность своей души. В конце концов, он ведь был вампир, и ему пришлось принять свою истинную природу. Он не мог питаться на слугах или своем охотнике, он уходил из королевства, поскольку никому не мог доверить этот секрет. Как он мог объяснить своим людям, что он потомок своего же собственного врага?

Локи увидел изображение событий перед глазами. Он увидел Белоснежку, ребенка, делающего свои первые шаги. Слуги, которые теперь заботились о ней вместо ее родителей, время от времени приносили Белоснежку повидаться с Кармиллой. Кармилла выглядела больной и старой, лежа в кровати, изолированная, в своей королевской спальне. Ее лицо светилось восторгом, когда она видела свою дочь. Они понемногу проводили время вместе, не смотря на все те муки, что Кармилла испытывала, принося себя в жертву, лишь бы ее дочь выросла. Затем в окне появился Ангел, растрепанный, небритый, походя на себя прежнего лишь наполовину. Он сидел в пещере напротив огня с цыганами и колдунами по кругу, пытаясь найти лекарство для своей жены…и для себя самого. Он ничего не нашел. В руках он держал скомканное письмо, которое перечитывал снова и снова. Оно было от его отца, Ночная Скорбь советовал ему завершить свою трансформацию, чтобы стать вампиром и обратить свою жену, а затем сдаться на его милость.

– Однажды Сорроу, Сорроу навсегда, – написал его отец.

Ночь предлагал ему стать Королем всех вампиров, если только он откажется от своей дочери. И, наконец, он упомянул о том, что заклинания, которые когда то сотворила Кармилла, что не давали вампирам пробраться через границы королевства, вскоре падут прахом. Ангел смял письмо и бросил его в голодное пламя костра. Окно снова показало Кармиллу, которая едва могла стоять перед огромным зеркалом в своей комнате. Она издала крик, когда увидела свое отражение и запустила в него серебряным канделябром, разбив его на мелкие кусочки.

– Когда Кармилла поняла, что зеркала не обманывают ее и не собираются показывать ей прекрасную Королеву, она и вовсе отказалась от зеркал. Это повергло ее в глубокую скорбь и ослабило ее веру в меня. Видя все то, что с ней происходит, несколько отдалило ее от меня, и она больше не могла все это выносить, так что она приказала убрать из замка все зеркала.

– Поэтому твоя комната полна зеркал? – спросил Локи.

– Они перенесли все зеркала в мою комнату по моей же просьбе. Им казалось, что мне нравятся зеркала, – ответила Белоснежка. – Мой отец отказался от всех зеркал в замке. Даже тогда, когда нам удалось найти выход, – продолжила Белоснежка. – Кармилла осыпала меня подарками в то немногое время, что мы проводили вместе, не зная истиной причины заболевания. Ангел постоянно искал способ исцеления, пока доктора не сообщили моей матери ужасающий факт: той осталось жить не больше месяца. Ее тело в достаточной мере пострадало. мое же быстро росло. В конце концов, она собиралась сдаться на волю боли и старости. Тем не менее, осталась последняя надежда, которую Ангел пока не рассматривал.

– Обратить ее в вампира, – догадался Локи.

Белоснежка кивнула:

– Она попросила Ангела обратить ее в вампира, поскольку он боялся превратить ее в то, чего он так опасался всю свою жизнь.

– Полагаю, у него не было выбора, – произнес Локи.

– Именно, – Белоснежка выдохнула. – Если бы Кармилла умерла, кто бы тогда позаботился обо мне, во время его крестовых походов на вампиров? Мысль о том, что Кармилле становится все хуже, мучила его. Он винил себя за то, что втянул ее в свою проклятую жизнь и не мог выносить даже мысли о том, что он больше не сможет испить ее крови, – Белоснежка бросила на меня взгляд, а затем отвела глаза. – В конечном счете, он превратил ее в вампира, – произнесла она тихим голосом. – Хотя его собственная трансформация была неполной, от Ночной Скорби он узнал, что у него есть сила обратить ее в полу-вампира, как и он сам.

– Пока ты не наколдовала образ как все это происходило, я надеюсь, ты не против, если я не буду на это смотреть, – признался Локи.

– Не то что ты, – ответила она. – Даже я сама не смогу заставить себя смотреть на это.

– Понимаю, – сказал Локи. – Так как же так вышло, что твой отец спас твоей матери жизнь?

– Он не спас ее жизнь, а проклял. Поверь мне. – Ответила Белоснежка. Локи увидел, как вздымается ее грудь, словно неуверенная волна разбивается о берег. – На следующее утро, Кармилла проснулась жива-здорова и красивей прежнего. Я слышала истории о том, как ее красота пугала других женщин в замке, темным светом затмевая их невзрачный вид.

– А ты?

– Я больше не была проблемой. Ты энергия, которую я неосознанно брала у нее, сторицей компенсировалась ее новой силой. Я помню, как ее ощущения становились острее, сильнее: она могла далеко видеть, слышать тихие разговоры, предсказывать погоду и даже бегать столь же быстро, как и Ангел. Мой отец научил ее контролировать свою жажду и питаться воробьями, летучими мышами и животными.

– Так она могла оставаться вампиром-полукровкой, как и Ангел, до тех пор, пока не выпьет человеческой крови, – заключил Локи.

– Но как часто бывает, здесь не обошлось без ловушки, – произнесла Белоснежка. – Оказалось, что ни одно зеркало не могло отразить новую красоту мамы. Вместо этого, все зеркала отражали лишь зверя, который, вероятно, был скрыт внутри нее.

– Но с Ангелом такого не было. Почему она стала иной?

– Карнштейны были необычными охотниками на вампиров. Они были потомками святой кровной линии, и из-за этого, ее настигло проклятие зверя в зеркале, что было весьма справедливым наказанием.

– Твоя семья проклята, принцесса, – прокомментировал Локи.

– Тем не менее, нам удавалось выживать. Кармилла снова избегала зеркал, тайно питалась с Ангелом, пока меня растили и укрывали секреты от остального королевства, – сказала Белоснежка. – Все было весьма сносно, до того дня как пришла та посылка, – сообщила Белоснежка.

– Что за посылка?

– Однажды, когда моего отца не было в замке, мы получили посылку из Европы, – продолжила Белоснежка. – Она была от Юстуса фон Либлига, немецкого ученого, который дарил моей матери самые лучшие зеркала в то время, когда она еще собирала их, еще до того, как она их запретила. На этот раз, Юстус прислал ей свое лучшее изобретение: серебряное зеркало, как те, что используют в наши дни. Слуга принял подарок и отнес его прямиком в мою комнату, конечно же. Должна признать, я была просто очарована им. Еще никогда в своей жизни я не видела столь чистого отражения.

– Похоже, что это было обычное зеркало, – заключил Локи.

– Как бы я хотела этого, но это не так. Когда мне становилось скучно и одиноко, я начинала разговаривать с зеркалами в комнате. Сначала, я говорила лишь со своим отражением, убивая время и выбирая их вместо кукол и игр. Мне нельзя было посещать школу…, конечно же, мне не сказали, как опасна я была. Девочка в зеркале была точной копией одинокой девочки, которая повторяла мои движения и одновременно со мной расчесывала волосы, говорила те же слова, что и я. Потом, однажды, зеркало начало говорить со мной, и это не был мой голос или же галлюцинация. В зеркале была другая девочка, – сказала она. – Я не видела ее, только слышала. Судя по голосу, она была старше меня, и она сказала, что заточена внутри. К моему удивлению, ей не нравилось говорить со мной. Она сказала, что способна излечить мою мать и сделать ее отражение прекрасным, и она умоляла меня о встрече с ней снова и снова.

– Ты рассказала о ней своей матери?

– Лишь однажды; она так на меня рассердилась и пригрозила, что разобьет все зеркала в моей комнате, если я снова упомяну об этом. Я объяснила ей, что чувствую себя одинокой и мне нужен хоть кто-нибудь, с кем можно поговорить, особенно после того случая с принцем. Помнишь?

– Ауч, – Локи скривил губы. – Я и забыл о твоей непреодолимой тяге к хорошеньким, сексуальным юным принцам. Ням-ням.

Внезапно, дверь распахнулась и Королева Белоснежки, Кармилла, вошла. Локи подскочил, прижимаясь спиной к оштукатуренной стене. Белоснежка рассмеялась:

– Успокойся, – сказала она. – Это всего лишь новая сцена, которую тебе нужно увидеть.

– Тогда почему мы не перенеслись? – Одинокая капелька пота скользнула по его лбу.

– Потому что все действо разворачивается в этой комнате, – ответила она. – Продолжай смотреть.

Королева Скорби.

Кармилла, прекрасная и сияющая, как и всегда, стояла на пороге комнаты. Ее Величество смотрело на все те зеркала, что выстроились полукругом, делая каждый ее шаг все более и более трудным. Она стояла в своем элегантном красном платье и золотой короне, заплетенной в ее волосы, золотые локоны струились по ее плечам. Локи подумал, что это странно, что Королева носит корону дома, и что она вплела ее себе в волосы, может, боялась, что ее кто-нибудь украдет.

Кармилла сделала глубокий вдох, прежде чем ступить на середину комнаты. Она старалась не смотреть в темные отражения зеркал, мимо которых она проходила, даже Локи старался не смотреть на них, по какой-то причине, ему не хотелось искажать память о красоте Кармиллы. Кармилла не бывала в комнате дочери по причине всех этих зеркал. Но в то же самое время, она пришла сюда из-за того самого зеркала, о котором ей рассказала Белоснежка. Ее любопытство достигло пика, и она не смогла удержаться, чтобы не заговорить с зеркалом, которое пообещало показать ей ее прежнюю красоту. Кармилла с легкостью распознала нужное зеркало. У него у единственного была серебряная поверхность, но не это было самым важным атрибутом. Из всех зеркал в мире, оно одно отражало лицо Королевы, не смотря на то, что она была вампиром-полукровкой.

Кармилла склонила голову набок, не в силах поверить в подобное волшебство. Она нетерпеливо подошла к зеркалу, касаясь руками лица. Для нее не имело значения, что все остальные зеркала в комнате показывали ее звериную натуру. Все, что имело значение, так это то, что это единственное зеркало показывало ту самую прекрасную Королеву, какой она была прежде.

– Зеркало, зеркало на стене? – медленно произнесла Кармилла, ее глаза изучающе рассматривали зеркало, словно оно было живым. Она не была уверена, что зеркало могло и вправду отвечать.

– Да, моя дорогая Королева? – ответила невидимая девушка в зеркале.

– Зеркало, зеркало на стене, – повторила Кармилла, словно убеждаясь, что зеркало на самом деле говорило с ней.

– Я к Вашим услугами, Королева Скорби, – ответила девушка в зеркале. В первый раз за все время ее назвали Королевой Скорби, и в глазах Кармиллы засияли искорки. – Просто спросите, и я отвечу, – продолжила девушка. – Ваше желание для меня закон.

– Зеркало, зеркало на стене, – снова повторила Кармилла. – Кто прекрасней всех в этой стране? – она осторожно приблизилась, выпрямив спину и выставив грудь вперед, ее голос излучал силу.

– Ты – Королева Скорби, – ответила девушка в зеркале. – Ты прекрасней всех на свете.

Кармилла сузила глаза, взволнованная и недоверчивая от того, что зеркало говорило, но она увидела, что отражение не обмануло ее ожиданий. Оказалось, что Локи наблюдал правдивую версию одной из самых важных сказочных сцен: тот момент, когда Королева впервые заговорила с зеркалом.

– Кто эта девушка в зеркале, Юстус прислал его в качестве подарка, или он на кого-то работал? – спросил Локи.

– Ну, конечно же, Юстус на кое-кого работал, – ответила ему Белоснежка. – Зеркало прислал Ночная Скорбь, который неустанно работал, чтобы обратить моих родителей в настоящих вампиров, чтобы объединить с ними свои силы. Ночная Скорбь нашел способ добраться до моей матери, не пересекая границ королевства. Зачарованного зеркала было достаточно. Что касается девушки в зеркале, я уверена, что ты знаешь кто она такая. По-крайней мере, ты должен был слышать о ней.

– Ты ошибаешься, – возразил Локи. – Я не узнаю девушку в зеркале.

– Знаешь, Локи, – настаивала Белоснежка. – Подумай получше, вспомни о сказках, которые оказались правдой, как связан мир историй. Вспомни детские песенки, которые тебе доводилось слышать, о городских легендах. Это ведь очевидно. Тебе лишь нужно связать все воедино.

Локи призадумался, пытаясь понять, что за девушка прячется в зеркале, но ничего не приходило на ум.

– Я, правда, не знаю.

– Как зовут ужасную девушку, которая прячется в зеркале и ее боятся детишки? – подсказала Белоснежка. – Подумай о злобной девушке, которая сбежала из зеркала, своей темницы; когда ты трижды произнесешь ее имя, она выйдет и убьет тебя.

– Ты же не имеешь в виду…, – Имя вертелось на кончике языка Локи.

– Кровавая Мэри, – кивнула Белоснежка. – Она реальна, и она обратила мою мать в чудовище, появляясь перед ней в зеркале.

– Это…, – Локи лишился дара речи.

– Это правда, – сказала Белоснежка. – Иногда, я удивляюсь, почему никто никогда не задавался вопросом, откуда в сказке появилось зеркало. Та, кто говорил с Королевой Скорби в зеркале, была никто иная как Кровавая Мэри.

Внезапно, глаза Кармиллы загорелись. Будто бы она очнулась от гипнотического эффекта Кровавой Мэри. Она ощутила, что все это работа зла.

– Нет, я не прекрасней всех на свете, – возразила Кармилла Кровавой Мэри. – А если и так, я знаю, что не должна видеть свое отражение в зеркале, – произнесла она, тем временем снова замахиваясь подсвечником в зеркало. – Это неправильно, – произнесла она. – Ты злое зеркало, и ты должно быть уничтожено, – она замахнулась канделябром на зеркало.

Прежде чем та успела разбить его, поверхность зеркала пошла рябью и явила изображения других женщин, которые казались, страдали от того же самого недуга, что и Кармилла, конечно же, никто из них не рождал избранную, но все они старели после родов. Казалось, у женщин-вампиров в зеркале не было никаких проблем со старением, поскольку они нашли решение этой проблемы. Они пили кровь молодых девушек и поглощали их молодость, чтобы самим не стареть. Когда они кормились на них, молодые девушки мгновенно старели и умирали, в то время как вампирши становились моложе и здоровей. Кармилла остановилась, выпустив клыки. Женщины в зеркале любовались своими прекрасными лицами в маленькие зеркальца, наслаждаясь своей вечной молодостью. Они расчесывали свои натуральные волосы, рассматривали идеальную кожу, накладывали макияж и губную помаду, причмокивая губами; припудриваясь и слегка пощипывая свои щечки, чтобы придать им полный жизни и энергии румянец.

– Что толку в красоте, если ее нельзя увидеть? – произнесла Кровавая Мэри, играя на слабости Кармиллы. – Ты не сделала ничего дурного, а видишь в зеркале лишь чудовище. Ты заслуживаешь большего. Ты пожертвовала своей молодостью, своей любовью и собой ради своей дочери, потому что ты любишь ее.

Локи хотелось закричать во сне, чтобы предупредить Кармиллу о девушке в зеркале, но он не мог рисковать, на случай, если она заметит его.

– Твоя дочь оценила все то, чем ты пожертвовала ради нее? – спросила Кровавая Мэри. Изображение в зеркале изменилось на семилетнюю Белоснежку, которая выглядела милой, живой и сияющей. – Вся та красота, что она вытянула из тебя ушла впустую, – продолжила Кровавая Мэри. – Твою боль никто не оценил. Ты попросту могла умереть молодой и красивой, так и не родив ее.

Поверхность зеркала покрылась рябью и показала другую сцену из будущего Белоснежки: на ней было белое платье, и она гуляла босыми ногами по саду, полному лиловых и желтых маков. Мужчины всех возрастов смотрела на нее взглядами, полными желания: рыцари, охотники и принцы, в то время как один из слуг возложил на ее голову корону, корону Королевы.

– Рано или поздно, – сказала Кровавая Мэри. – Белоснежка станет прекрасней всех на свете и насладится твоей болью.

Картинка в зеркале показала Белоснежку, идущую по кладбищу, теперь на ней были надеты доспехи воина, покрытые кровью, у ее ног лежали тысячи мертвых вампиров. Она ступила на заброшенную могилу, за которой никто не ухаживал. Белоснежка опустилась на колени и дотронулась до надгробного камня. На нем было выгравировано имя Кармиллы:

Кармилла Карнштейн

Королева Скорби

1777–1812

Белоснежка в зеркале рассмеялась несколько иначе, чем в реальной жизни. Это был злобный смех.

– Я убила ее, – сказала она. – Я убила их всех; я избавила мир от вампиров, включая мою чудовищную матушку.

Кармилла закрыла лицо руками, прячась от зеркала.

– Нет, – выдавила она. – Она бы не сделала этого.

– Да неужели? – удивилась Кровавая Мэри. – Она ведь избранная, Дампир. В древних книгах предсказано, что она будет наполовину человеком, наполовину вампиром, наделённая сверхъестественными силами, королевской кровью и бесспорной красотой. Она, Ваша дочь, Белоснежка, положит конец всем вампирам в мире, она станет смертельным охотником и легендарной спасительницей человечества. А если и не станет, Вы все равно скоро умрете, когда снова начнете стареть и умрете потому, что в пророчестве говорится, что из вас двоих выживет только одна.

– Стареть? Что ты имеешь в виду? – Выражение лица Кармиллы стало напряженным. – Это неправда. Ангел обратил меня в вампира-полукровку. Значит, я больше не буду стареть.

– Да что Вы говорите, моя дорогая Королева? – подразнила ее Кровавая Мэри.

Зеркало снова покрылось рябью и показало Ангела, который разговаривал с цыганами о ее недуге, перед самым обращением ее в вампира-полукровку. Цыгане сказали ему, что трансформация Кармиллы необратима, и что ее обращение лишь ненадолго спасет ей жизнь. Рано или поздно, она снова начнет стремительно стариться, пока, в конце концов, не умрет. Кармилла никак не смогла бы избежать своей участи, по-крайней мере, пока ее дочь будет жива. Ангел солгал ей.

– Я не могу в это поверить, – Кармилла закрыла лицо ладошками, все тело сотрясалось от рыданий. – Не могу поверить, что Ангел солгал мне.

– Видите? – произнесла Кровавая Мэри. – Вы, моя дорогая, одна из нас.

– Одна из вас? – Кармилла нахмурилась, поднимая голову.

– Одна из Сорроу, чистокровная, – ответила Кровавая Мэри. – Вы станете вампиром и станете частью семьи Сорроу. Не смотря на то, что Вы полукровка, это не гарантирует Вам красоту и бессмертие. Рано или поздно, Вам придется завершить свою трансформацию, чтобы спасти себя. Только тогда Вы станете настоящей Королевой Скорби, правительницей королевства и правительницей своей собственной судьбы.

Глаза Кармиллы пожелтели, а по щекам потекли черные слезы.

– Кто ты такая? – спросила она у зеркала.

– Я единственная, кто может дать Вам то, чего Вы желаете, Ваше Высочество. Все что угодно, – произнесла Кровавая Мэри. – Если Вы хотите оставаться прекрасной каждый день своей жизни…,оставаться живой, испытать на себе настоящую силу вампира, быть достаточно сильной, чтобы противостоять своей дочери, когда та достигнет возраста шестнадцати лет, и не позволять ей больше питаться Вашей энергией. Все что Вам нужно, это испробовать человеческой крови.

Изображение в зеркале сменилось на образ женщин-вампиров, теперь уже купающихся в крови своих жертв. Кармилла наблюдала за ними. Она облизала губы и провела языком по клыкам. Женщины купались в крови с медом, их тела испытывали настоящий экстаз. Эта жуткая смесь исцеляла раны на их коже, в их глазах загорались искры, а кожа становилась тонизированной и увлажненной, делая их еще моложе, чем те юные девушки, которых они кусали.

Внезапно, Кармилла опомнилась, ее лицо стало совершенно нормальным.

– Нет, – произнесла она, делая шаг к зеркалу и сжимая руки в кулачки, словно хотела напасть на него. – Если жить должна одна из нас, то должна быть она. Я умру ради нее.

Но слова Кармиллы были бессмысленны. Кровавая Мэри протянула свои страшные руки из зеркала и затянула внутрь Королеву.

– Хватит, – сказала Белоснежка Локи со слезами на глазах. – Я не могу этого выносить, но я должна показать тебе.

– Что произошло с Кармиллой? – спросил Локи. Кармиллу затянуло в зеркало, и ее нигде не было видно в комнате. Он увидел лишь, что поверхность зеркала стала алой и за ней раздались крики, будто бы в зеркале был свой собственный мир, скрытый за стеклом.

– Она вернулась чем-то иным, – ответила Белоснежка. – ..чем-то злым. Первое что она сделала, это выпила кровь самых красивых девушек Скорби, чтобы завершить свою трансформацию, в качестве вампира.

Локи потерял дар речи. Он был подавлен и растерян. Часть его хотела посочувствовать Кармилле, а другая его часть не могла представить бесконечные толпы убитых молодых девушек. Локи представил, как все это, в конце концов, обратило Кармиллу в кровожадного вампира, и позднее, она и вправду пыталась убить свою дочь. Если это не расстроит Белоснежку, он спросит у нее, что произошло потом.

– Все хорошо. – Сказал Локи Белоснежке. – Тебе не обязательно показывать мне остальное. Я понимаю. Положись на меня.

– Нет, ты не понимаешь, – всхлипнула Белоснежка. – Ты должен увидеть заключительную сцену сна.

Ветер Перемен перенес их в заключительную сцену сна, в котором все начиналось, обратно в купальню Кармиллы.

– Ты, правда, хочешь увидеть это? – спросил Локи, стоя уже в купальне. Локи ближе притянул к себе Белоснежку и крепко обнял ее, грудь к груди, сердце к сердцу, и ему не хотелось отпускать ее.

– Просто закрой глаза, когда все начнется, – предложил Локи. Его все еще смущало то, с каким рвением она настаивает на том, чтобы показать ему воспоминание из купальни. Быть может, это касалось того, что она хотела рассказать ему, но не могла?

– Все изменилось после того дня, – приглушенным голосом продолжила Белоснежка. – Моя мать завершила свою трансформацию, став настоящим вампиром. Ее жажда крови становилась все сильнее. Она купалась в крови молодых красивых девушек, которых ей удалось заманить в Шлосс. Это были девушки из бедных семей, сиротки, потерянные, ищущие работу и лучшую жизнь; наивные девушки, которые были просто очарованы встречей с Королевой Скорби. Она питалась их юностью. Девушки мгновенно старели, а она тем самым прибавляла свою молодость. Она стала самым красивым вампиром, который питался не только кровью, но и молодостью.

Локи увидел Королеву, которая купалась в крови молодых девушек, которых она только что укусила. Ее тело покоилось в ванне яблокообразной формы, наполненной кровью, молоком и темным шоколадом. Она откинула голову и сделала глубокий вдох через нос, затем облегченно выдохнула, выпуская в жаркий воздух кольца пара. Локи задумался, почему шоколад и молоко с кровью? Быть может, это был некий ритуал сохранения молодости? Но сейчас это было не столь важно. Он не мог поверить глазам, видя новую Кармиллу, которая превратилась в настоящего монстра, который был прекрасным лишь снаружи. То, как она лежала в ванне и наслаждалась всем этим, словно у нее не было ни сердца, ни души. Ей было плевать на девушек, что она убила. Она не дрогнула или ощутила жалость к ним. Ей нравилось лишать их жизни, кормиться их молодостью и купаться в эликсире их жизни. Локи пытался долго не смотреть на всю эту отвратительную сцену. Он представил, что где-то лежат мертвые девушки…,теперь уже постаревшие….прямо на полу, и он был благодарен, что не видит их, в противном случае, он бы закричал и выдал свое присутствие во сне. Новообращенная Королева была более чем счастлива убить его и Белоснежку в этом сне. Ему на глаза попались силуэты бедных девушек на полу, и его мозг отказался это воспринять. Это всего лишь сон, сказал он сам себе. Они с Белоснежкой проснуться, когда песок в Будильнике кончится, и с ними обоими все будет хорошо.

– Моя мать отменила все защитные заклинания, что она наложила на границы королевства, чтобы измучить моего отца изнурительными войнами против вампиров. Это отвлекло местных жителей от таинственных исчезновений молодых девушек, вместо этого заставляя их сосредоточиться на войне. Они думали, что исчезновения связаны с проникновением вампиров в королевство.

Королева поднялась из ванны. Слуги укрыли ее тело белыми одеждами, расшитыми жемчугом. Она поплотнее закуталась в них, вдыхая запах крови и пара, ощущая, как молодость струится по ее жилам. Слуга передал ей корону, и она возложила ее себе на голову, прежде чем слуга начал снова заплетать ее волосы. Другой слуга закатил ее любимое зеркало обратно в купальню. Королева пристально посмотрела на свое отражение в нем. Не смотря на то, что с ее губ капала кровь, и все тело было покрыто ею же, зеркало обмануло ее и показало самый прекрасный в мире облик. Рот Королевы изогнулся в победной улыбке.

– Зеркало, зеркало на стене, – медленно произнесла она.

– Это Мэри, Мэри на стене, моя Королева, – радостно ответила Кровавая Мэри.

– Кто прекрасней всех на свете? – снова спросила Королева Скорби.

– Наконец, она смогла увидеть себя в зеркале и потешить тем самым свое тщеславие, – рассказывала Белоснежка, в то время как Локи наблюдал. – И, конечно же, не имело значения, сколько энергии я у нее отняла, у нее выработался иммунитет, как только она стала одной из них и убивала девушек.

– Ужасно, – произнес Локи. – Я просто не могу поверить, что это та самая Кармилла, которая пожертвовала всем ради тебя и Ангела.

– Со временем ей стало нужно больше крови, больше девушек и больше кровавых ванн. Люди становятся зависимыми от наркотиков, а она стала зависимой от своей красоты и молодости в зеркале. Иногда, я думаю, что это был единственный способ позабыть о ее злобной натуре. Что хорошего в бессмертии, если в нем нет красоты и молодости?