Текст книги "Трактаты и лекции первой половины 1920-х годов"

Автор книги: Казимир Малевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

7. Малевич – Лисицкому из Ленинграда в Минусио близ Локарно

8 декабря 1924.

Дорогой Лазарь Маркович.

Мое долгое молчание объясняется тем, что не было денег на марки. Соф<ья> Михайлов<на> лежит уже 2 мес. в постели, лечить нечем и т. д. Но сейчас у меня есть 5 рублей и т. д.

Конечно, списаться очень трудно, уже много времени уходит от совместной работы, остаются только тени, и потому затеять переписку в печати через нашу балетную газету Жизнь Искусства очень трудно. Левому Искусству говорят кончать, потому что на Западе «мудрый Барбантини» ⁴⁸ написал, что надо отступить лет на 400 назад. Тов. Луначарский советует на 70. Вообще – да здравствуют богомазы, понятны<е> и ясные. В продолжение двух месяцев я добивался, чтобы поместили мое письмо Ван Hoff'у и Бекману ⁴⁹ . И вот, кажется, на этой неделе будет помещено. Это письмо – не письмо, это только причина, это только случай для того, чтобы вызвать общественную переписку В этом письме ничего по существу не пишется. Следующее письмо о<б> идеологии архитектуры я вслед за напечатанием <письма> голландцам пошлю в редакцию. И второе письмо явится как бы продолжением читанного мною доклада в Архит<ектурном> обществе. Хотелось бы от Вас получить письмо в духе того, что все технич<есжие> средства для выполнения Супрархитектуры возможны, ибо наши не верят, чтобы могли быть перекрытые плоские крыши и проч. И второе, чтобы Ваше письмо не пошло вразрез хотя бы тому, что говорила Halle ⁵⁰ на своем докладе, что Супрематизм и Конструктивизм имеют влияния и проч. на Западе. За это ей тоже влетало, и никто не верил ей, что Супрематизм имеет влияние, уже «говорят, доказано, что новое кончилось».

Новый Классицизм у меня выходит из идеологии общего движения человеческой деятельности, и потому это название выходит как раз из этой теории деятельности. Это, конечно, не паспортная система, а система выработанных функций и отношений. Почему не утилитарные, то же самое из этой теории и идеологии вытекает. А что же касается того, что у Вас в проунах было все видно и разрешено вне чертежей, то я не совсем согласен. Проуны хотя и близко стоят к Супрематизму, но все же их динамические отношения не те, что в Супрематизме, и Вы сами в этом убеждены, и в посланном Вам динамопланите это видно, у Вас ход другой и даже фигуры шахматной игры другие, хотя игра шахматная. Что же касается чертежной ясности, то я хотел только указать, что плоскости черные, которые образуют крыловидные навесы, находятся в стене, а не в воздухе, и что <это> не мешает именно Супрематическому строю, и, конечно, спаянность не может быть основана на чертеже; да разве Вы посланные Вам фотографии никак не воспринимаете вне чертежа Я думаю, что Вы супрсооружение целостного восприняли. Дальше Вы говорите, что «наши подмастерья под моим влиянием отклонились от архитектуры, хотя и вещи хорошие были», а если бы они были под Вашим влиянием, то пришли бы к хорошей архитектуре. Чашник ⁵¹ станковик, Суетин ⁵² тоже, Хидекель ⁵³ гражданский инженер, а в общем уже в РСФСР сейчас неизвестно, что делать, учить ли архитектуре или гражданскому искусству; а что такое архитектура, стало тоже неизвестно. И я сам даже теперь занят этой архитектурой, ее идеологией, исходя из критерия «художество». Сейчас интересно выяснить, на каком базисе основываются наши новые сооружения, на утилитарном или художественном и динамическом. Это зрячие основания, но могут быть и слепые, между этим уже термином и динамичным художеством уже большая разница, и тут Супрематизм как бы входит в другую сферу, возможно, своей сущности идеологической. И Вы нашли этот термин тоже прекрасным ⁵⁴ . Вы нашли его подсознательным, ибо я говорю с Вами из центра подсознательного, но не бодрствующего. Вас смутил Египет, почему Вы должны протестовать, мне не ясно, как инженер-архитектор. Неужели Вы поняли, что я вижу в Вас Жолтовского ⁵⁵ , «если все возможно», то почему нельзя это построить в Египте или другой Азии. Беспредметность нужна. Почему не подходит?

До сих пор ничего не получил от Ганновер<ского> Музея ⁵⁶ , а также посылки.

Вчера появился у нас в институте плакат, череп, на лбу которого была написа<на> сумма – у целого коллектив<а> 5 коп., есть нечего, значит. Работа Юдина, В<еры> М<ихайловны> и др.

Присылайте больше о нас чего-либо. Если Жизнь Искусства не напечатает мое письмо о<б> архитектуре, я пошлю Вам для Kunstblatt'а ⁵⁷ .

Всего доброго Ваш Каз<имир>.

8 Д<екабря> 24.

<Приписка внизу письма:> На письмо от 26.10.24.

Поздравляю Запад с Бенуей, Бразом, переехал<и> совсем, с Водкиным не дождался водки, Добужинским, Кончаловским, Экстер и друг<ими> ⁵⁸ . Остаются Р<одченко?> и Татлин.

<Вертикальные приписки на левом и правом поле:> Если Ганновер<ский> Музей в самом деле думает у меня купить что-либо, то какую сумму денег он может дать. Halle выбрала 3 вещи, но когда я сказал, что 250–300 р., то это оказалось недоступно для Ваших покупателей.

Собираюсь написать ноту Барбантини.

8. Малевич – Лисицкому из Ленинграда в Минусио близ Локарно

17 января 1925 (датируется по ленинградскому штампу на конверте).

Дорогой Лазарь Маркович, Ваше письмо указывает, что Вы можете бросать деньги даже на письма такого содержания, уделили все письмо, собственно говоря, в честь моей тяжелой жизни, усугубленной болезнью жены. Вы пишете о помощи – разве Вы Энгельс, а я Маркс Я знаю, что мне нужно отдохнуть, жену вылечить, кроме того, у меня живет мать-старуха, тоже больная, кроме этого обстоятельства я еле-еле удержался в Институте, который мне удалось за все это время построить и кое-чего достигнуть в смысле науки о художествах. Закрытие его это значит на панель, и в этом состоянии находится дело и сейчас, что будет завтра, неизвестно, «это все непонятно массам», а когда говоришь – дайте мне массу, и она поймет меня, то это их не убеждает. Ликвидация наступает полная. Наши ребята пишут флаги по 60 к<опеек>, чтобы хотя кусок хлеба заработать. У меня хватает жалованья на несколько дней, ни лекарство купить нельзя, ни поесть.

Раяка ⁵⁹ или Юдина помните? Ходим заодно в калошах, ибо ботинки все в дырках, но работу делаем во всю силу, все имеем надежду, «авось» получим кое-что в благодарность, а оказывается, чуть в шею не получили.

Из Вашего письма видно, а <также> из всех тех журналов, которые я получал от Вас и от Вlok'а ⁶⁰ ,что все же нашему брату можно жить, даже, видите, из Kunstblatt'a есть для меня гонорар. Ввиду того, что уже почти никого из художников нового и старого нет у нас, я да Татлин кое-как доживаем веку, то мне бы с Вашей стороны была бы единственная помощь в переселении меня; я все имел надежду, что соберу деньги, но заработать супрематизмом нельзя, у Вас, очевидно, можно. Я и полагал, что при Вашем содействии возможно кое-что издать, участвовать в журнал<ах>, получить гонорары и помаленьку собрать деньги на дорогу. Была Halle, ее направила ко мне, кажется, Каменева ⁶¹ . Она что-то говорила насчет взятия моих работ, но, конечно, не сумела взять, ведь Вы сумели меня живьем взять и вывезти в Витебск (а она не сумела взять мертвые картины); как-то у меня ничего не получается, но теперь переслать работы это немыслимо, это нужно ехать в Москву и потратить три-четыре месяца. Одну статью если послать, нужно пройти огни и воды. Есть на Венецианской выставке шесть-семь работ, напишу в комитет, чтобы направили их Вам, но там квадрат, черный круг и крестообразная <картина>, остальное рисунки архитектур<ного> характера, но не знаю, стоит ли, ведь нужно цветное и раздробленное. Задумал написать целый ряд писем к Вам из «Идеологии архитектуры» ⁶² (Супрематич<еского> Искусства), которые можно и опубликовать. Интересно, что Вы написали о<б> архитектуре и послали в Париж. Я получил Blok № 8–9, конечно, № хорош по идее, но странно небрежное отношение к авторам; во-первых, под моей работой написано Конструкция динамическая, когда нужно было бы написать Супрематич<еская> и т. д. Zwrotnica, очевидно, не существует. Ваша трибуна тоже есть, есть и перевод мой из «Новых систем». Был у меня проф. Berner ⁶³ из Hessen'a. обещал найти издателя на «Теорию о прибавочном элементе в живописи» в Берлине. Можно было бы издать небольшую брошюру в 1 печ<атный> лист, «Утилитаризм и художество» ⁶⁴ , это из Идеологии архитектуры. Halle здорово отобрала мои работы. Голову крестьянина ⁶⁵ , которого она назвала «Новым Спасом», на этом назв<ании> можно построить целую книгу; потом крестьянку-жницу ⁶⁶ и полотеров ⁶⁷ ; можно сказать, из этого периода лучшие работы. Если они попадут на Запад, то лучший Малевич будет вывезен, как лучший Сезанниз Запада.

Итак, до мая м<есяца> я должен собрать денег хотя бы на летний отдых. На С<офью> Мих<айловну> нельзя рассчитывать, не доживет, третий м<есяц> уже пошел, <как> лежит. Нужно сильно кормить и проч. Посылка еще не получена в Кубу <Комиссия по улучшению быта ученых>. Halle говорила мне, что она в Москве читала доклад и хотела сказать обо мне и влиянии Супрематизма на Западе, но старый идиот Эттингер ⁶⁸ не посоветовал ей это делать. Я передал ей новый рисунок арх<итектурного> Супр<ематизма> для помещения. Вы пишете о гонораре, если бы наладить мои письма в печать в журналах, то гонорар нужно собирать и класть там же в кассу на мое имя. Я получил от «Kestner Gesellschaft» ⁶⁹ Hanowera <так!> предложение об устройстве выставки, но они хотят ее забрать, а я думаю, что ее нужно солидно обставить, и чтобы я с ней поехал, написал им условия и жду ответа. Если это не фикция. Вышлите Kunstblatt, в котором Вы поместили <выдержки> из Книг<и> о беспредметности.

Жму креп<ко> В<ашу> руку

В<аш> K.M.

<Вертикальная приписка слева на полях:> Если Kestner ⁷⁰ действительно серьезно бы захотел мою сделать выставку, то я бы ее приготовил в Миров<ом> Масштабе.

<Вертикальная приписка справа на полях:> Если Kunstblatt заплатил мне гонорар 25 рубл., хорошо бы было, если бы и в других журналах столько бы заработать, рубл. 200 к маю. Я бы уехал отдохнуть на лето. Blok, кот<орый> выходит в Варшаве, в целом ряде №№ напечатал перевод «Нов<ых> Сист<ем> в искус<стве>»; не знаю, будет платить за это или не полагается.

9. Малевич – Лисицкому из Ленинграда в Минусио близ Локарно

4 февраля 1925 года.

Дорогой Лазарь Маркович.

Получил «Европу» ⁷¹ , и действительно он мне принес удовольствие, как Вы пишете, не то от своего имени, не то от Эйнштейна ⁷² , не то от Гуstava <Кипенхейера> издателя.

Но еще больше бы он удовлетворил меня, если бы я смог принять в нем участие своими последними работами, теорией, философией и рисунками, проектами и проч.

Я Вам послал одно письмо о<б> Идеологии Архитектуры.

Потом еще одно, но на эти письма не получил ответа от Вас ⁷³ .

Я хотел, чтобы целый ряд писем моих где-либо напечатать, но сейчас изменил эту мысль потому, что выдержки из книги «О беспредметности» составили целую статью, и поэтому я решил отдать ее в цензуру для посылки Вам и для перевода на немецкий язык ⁷⁴ . Если это Вас не затрудняет, если же затрудняет, то свяжите меня с каким-либо издательством, хотя бы Kunstblatt или, может быть, будет новый альманах издаваться, я бы тогда сладнал ⁷⁵ хорошие материалы и начал бы постоянно корреспондировать всю деятельность астрономических наблюдений движения живописцев на Западном полушарии и Северном Восточном.

Я и Юдин ведем учет по специальным графикам моей лабораторию.

В журнале Европа, да и вообще, все вещи старые и старые, новых нет, все перепечатки, а можно было бы двинуть в мир новую батарею.

Если бы Kestner из Hanowera <так!> понял бы это, то он устроил бы мои выставки и лабораторию, я бы заготовил выставку, о которой он не пожалел бы, а Вы для этой выставки перевод сделали <бы> книги.

Итак. Я решил послать оригинал Вам для Hanowersko Музея, <рисунок> доску ⁷⁶ , которую писал при Вас, кажется, Вы ее хотите, потом «Голову крестьянина» и «Садовника» ⁷⁷ . Если действительно эту сумму денег можно получить, то хорошо, значит. Hanower Муз <ей> дают 250, хорошо, 300 тоже ладно.

Все равно скоро издохну. Болезнь жены и матери и многое другое так утомили, что ужас.

Посылка получена на почтамте, но за нее наложили налог в 300 рублей, а у меня на марку для письма <денег> нет.

Так что благодарю благодетелей и очень извиняюсь за хлопоты, посылка пошла обратно, и через два месяца получат ее отправители.

1) Нужно связаться с разными журналами по Искусству (главное).

2) Нужно найти издателя на «Теорию о прибавоч<ных> элементах».

3) Нужно устроить выставку на Западе моей лаборатории и других работ.

4) Нужно собирать Honorar за статьи, собирайте его у себя.

Вот наиглавнейшие заповеди, которые нужно осуществить, ибо наши лаборатории существуют последний год (нет денег); свободные панели остаются к нашим услугам, на них много вакантных мест.

Жду ответа на четыре пункта и письма вообще, по получении которо-<го> вышлю статью через цензуру.

Ваш К<азимир>.

4 ф<евраля> 25.

10. Малевич – Лисицкому из Ленинграда в Брионе

11 февраля 1925 года.

Дорогой Лазарь Маркович. Получил от Вас <письмо> от 1.2.25 год<а>. Первые строки

1) меня привели в ужас, что Вы извиняетесь за то, что высказали сочувствие моей действительно тяжелой жизни. Но не в этом духе я Вам писал. Соф<ья> М<ихайловна> весьма тронута Вашим письмом, как и я, просит всегда передать свой привет. Она лежит уже 4 мес<яца> в постели. Денег нет на кормежку, и должен смотреть и ожидать участи. В Кубу был пересмотр списков, кому дать помощь, обеспечение (пенсию), и вот я числился в списках; была экспертная комиссия ученых, осматривала мои работы, и художественная комиссия совместно одобрили, и я думал, что мои дела будут блестящи, я буду получать 75 руб. Но при обсуждении в пленуме другая, противоположная группа стала доказыв<ать>(что я идеалист, мистик, и лишила этого пособия (это не жалоба, не поймите, что я жалуюсь).

2) Хотел Вам переслать картинки Супремы, но их нужно представить в особую комиссию по вывозу за границу; налог такой суммы, которую ассигновал Hanow. <Ганноверский> Музей, так что оплатить такой налог я не могу (это тоже не жалоба моя, не подумайте так).

3) Хотел продолжить посылать письма о<б> архитектуре, но оказалось, что если окажется, что Вы их напечатаете, то тоже буду за это отвечать, <их сначала> нужно предъявить в особую комиссию. Я так и сделал, собрался с силами и завтра посылаю Gustaw'u Kiepenheuer, другую думаю послать Вам, для все<го> нужны деньги (тоже не жалуюсь, «Калейдоскоп» ⁷⁸ пошлю Вам).

4) Остально<е> содержание Вашего письма меня насмешило так, что давно так <не> смеялся. Оказывается, что не Ольга Давыдовна Каменева прислала ко мне Halle, а Вы; так вот и пеняйте теперь на себя, «Новый Спас» отсюда и получился, я написал обыкновенную голову крестьянина, оказалось, что необыкновенная она, и действительно <это так,> если посмотреть с точки зрения Востока, то она-то все то, что для западников обыкновенно, то для людей Востока становится необыкновенным, все обыкновенное обращается в Икону, ибо Восток иконный и есть, а Запад машина, предмет, сортир, утилитаризм, техника, и здесь завод и фабрики, это новый ад, из которого будут освобождены люди через новый образ, т. е. через нового Спаса. Этого Спаса я написал еще в 1909-10 году, он через Революцию Спасом стал, революция его знамя только, тезис, через который он стал синтезом, т. е. «Новым Спасом», я об этом говорил и Hatte; так видите, это не Энгр, Энгр ничего не сделает сейчас и может сделать <только тогда,> когда Пикассо и другие поймут без-Идейное Искусство (беспредметность); уже из моей маленькой статьи (посланной Gustaw')s выдержки из «Мира как беспредметность», будет кое-что видно. Но Halle этого не поняла и не знает того, что все «новые Спасы» всегда ведут к старому Спасу, потому что он во всех веках один в разных видах. Так вот, я не пошел «мимо революции», наоборот, предвидел ее синтез еще в 1909-10 году в новом Спасе. И это становится сейчас у нас в первую голову. Татлинская башня это фикция западной техники, он ее сейчас пошлет на Парижскую выставку ⁷⁹ и, конечно, он может и писсуар железобетонный построить, чтобы каждой нашел себе уголок. Мне так все ясно, что без лампы могу написать и о Западе и Востоке; впрочем, когда прочтете «Утилитаризм и Художество», то увидите, ясно ли я вижу или нет.

5) Относительно устройства выставки Kestner'oм, то меня удивляет – я ничего странного не писал, я написал по-русски, <очевидно,> плохо перевели; я написал, что для того, чтобы выставка имела успех, то нужно ее оборудовать, привести в порядок все материалы по лабораториям формы и цвета и сделать модели, ибо одну мою выставку это пустяки собрать ее нужно, а лабораторные требуют приготовки; <я> и предложил, что если можно, чтобы я и Суетин собрали все материалы, переехали на лето в Hanower и приготовили всю выставку к осеннему сезону ввиду того, что у нас нет ни красок, ни другого материала; и я уверен, что Kestner не прогадал бы, ибо небольшая поддержка могла быть и со стороны нашего учреждения, выразившаяся в командировке нас. Но зато была бы выставка первая в мире (причем тут мировый масштаб). Атак как Kestner хотел забрать выставку в марте, а письмо я получил от него 30 января, то срок этот мал, и я предложил <отложить> до осени. Так что ничего, кроме дела, странного не писал ⁸⁰ . Относительно издания – хорошо бы было при устройстве выставки Лабор<аторного> Ис<кусства> работ издать книжку «О прибавочном элементе в живописи», для выставки это плюс ⁸¹ , я тоже писал Kestn об этом, и тог<да> чтобы Вы перевод сделали; в этом все оборудование новой выставки

6) Готовлю прибавоч<ный> элемент и пошлю Вам для издания. Книжка стр<аниц> текста 80 и клише 40.

7) не общество меня не понимает, а Давидка <Штеренберп> он все каверзы строит и яму роет под Институт, как копал в Витебске; он классик теперь и организуе<т> классик<ов>, какие объявились в Цветков<ской> Галерее, он большая шишка и нашего брата не терпит ⁸² .

Вам дру<жески> жм<у> руку Каз<имир>

11/ф<евраля> 25.

Комментарии

1/40. Живописный опыт ^*

Публикуется по машинописи с правкой (л. 1-21; формат в четвертую долю листа) хранящейся в архиве Фонда Харджиева-Чаги. На первом листе машинописи вверху посредине рукой Малевича в две строчки написано: «1/40. Жив<описный> опыт»; в углу вверху справа в пять строчек идут авторские пометки: «К печати. Испра<вленный вариант»; затем одно неразборчивое слово зачеркнуто, под ним «Ред<актор>.», еще ниже «3 экз». Данный вариант трактата публикуется впервые. Датируется в наст. изд. 1924 годом (см. ниже).

Варианты данного трактата:

A. «В моем живописном опыте…». Частное собрание, Россия. Опубликован в изд.: Казимир Малевич. Художник и теоретик. М.: Советский художник, 1990. С. 199–209. Публикатор текста, Г. Л. Демосфенова, дала название трактату по первой строчке, поскольку в экземпляре, хранящемся в частном архиве, Россия, авторское название отсутствует.

Б. «1/40. Жив<описный> опыт» (ныне публикуемый вариант). Фонд Харджиева-Чаги.

B. «В моем живописном опыте…». Рукопись // Записная книжка III. 1924. Архив Малевича в СМА, инв. № 32.

Данный вариант представляет собой лекцию, подготовленную Малевичем на основании трактата 1/40; ей предшествуют тезисы: «1) План изучения взаимодействия цветов<ых> живопис<ных> элементов. 2) План из выясненных законов соотношения постро<итъ> форму». Авторское заглавие и пометки на первом листе варианта Б дают основание заключить, что Малевич считал этот текст окончательным и предназначал его к печати. Здесь учтена вся рукописная авторская правка варианта А, однако затем и последний вариант подвергся еще одной авторской редактуре. В ныне публикуемой машинописи сделаны рукописные пояснения, внесены новые фразы, вписаны слова в пропуски, оставленные машинисткой. В варианте Б нет последнего листа; окончание трактата публикуется составителем по копии машинописи предыдущего варианта, любезно предоставленной Тр. Андерсеном. В изд.: Malevich, vol. III, где были опубликованы все трактаты с дробями, настоящий текст отсутствует, поскольку окончательный вариант данного трактата с авторским заглавием «1/40. Живописный опыт», позволившим бы включить его в книгу, не был известен составителю (см. примеч. 5 к вступ. ст. наст. изд.). Вариант А датирован самим Малевичем мартом 1924 года; ныне публикуемый текст соответственно был подготовлен автором к печати также в 1924 году.

(1) Имеется в виду книга французского писателя и критика К. Моклера «Импрессионизм. Его история, его эстетика, его мастера» (М., 1908).

(2) Аллюзии на памятник анархисту М. А. Бакунину скульптора Б. Д. Королева, выполненный в кубистической манере; возведенный в рамках ленинского плана монументальной пропаганды, он был снят еще до открытия как «непонятный народу» (1919). В своих полемических и теоретических работах Малевич часто обращался к этому эпизоду раннесоветских репрессий в художественной сфере.

(3) Далее следует окончание, публикуемое по варианту А (со снятыми датой и подписью).

1/41. Философия калейдоскопа ^*

Публикуется по машинописи с правкой (л. 1-20, формат в четвертую долю листа), хранящейся в архиве Малевича в СМА, инв. № 20. Название авторское; в конце Малевичем поставлена дата, 1922 год, и подпись. Впервые трактат был опубликован на английском языке Тр. Андерсеном в изд.: Malevich, vol. III, p. 11–33, 364, под названием «1/41. Философия калейдоскопа». На русском языке публикуется впервые. Датируется в настоящем издании 1923 годом (см. ниже).

Варианты данного трактата:

А. «О художественном начале». Рукопись с правкой // Записная книжка А. 1923. Архив Малевича в СМА, инв. № 31. Первый, наиболее ранний вариант текста, получившего впоследствии название «Философия калейдоскопа» и маркировку «1/41». Трактат в записной книжке носит название «О художественном начале», поверх него идет еще один заголовок: «Супрематизм. Мир как беспредметность, или Вечный покой. Абсол<ютная> фил<ософия>». Данное заглавие свидетельствует о соотнесенности текста с основным философским сочинением художника (см.: Малевич, т. 3). Первый вариант представляет собой только часть (приблизительно одну треть) единого текста в «Записной книжке А. 1923».

Б. «Художественное начало». Машинопись с правкой (л.1-14 авторской нумерации + титульный лист; формат в четвертую долю листа). Около 1923. Архив Малевича в СМА, инв. № 21. Название и дата авторские. Данный вариант представляет собой перепечатанный на машинке рукописный вариант из «Записной книжки А. 1923» с учетом правки; наиболее трудные, неразборчивые для машинистки места Малевич, очевидно, диктовал и, устно редактируя, иногда сокращал изложение. На титульном листе машинописи рукой Малевича в две строчки написано «Художественное начало. 1922 г.». На первом листе машинописного текста над печатным заголовком «Художественное начало» рукой Малевича написано «Ст.2-я» и стоят инициалы «КМ». Пометка «Ст<атья> 2-я» дает основание предположить, что «первой статьей» Малевич числил трактат «1/40. Живописный опыт». На листе 14 авторской нумерации «Художественного начала» предпоследний абзац, начинающийся со слов «В действительности рыба, животное, кристалл, насекомое…», был подвергнут правке и к нему была приписана фраза, заканчивающаяся словами«…обоснованными разумом», после чего автором была поставлена подпись «К. Малевич» и дата, «1922 год». Таким образом Малевич определил окончание трактата. Последний абзац листа, идущий после подписи, обрывается на недосказанной фразе; это означает, что машинопись первоначально была большего объема. Несмотря на то, что это перепечатка рукописи из записной книжки 1923 года, Малевич поставил дату «1922 год», то есть датировал трактат временем его обдумывания.

В. «Философия калейдоскопа». Машинопись с правкой (л. 1-17 авторской нумерации; формат в четвертую долю листа). Фонд Харджиева – Чаги. Правленая машинопись «Художественного начала» была вновь перепечатана с учетом авторской правки варианта Б. Текст здесь утратил первоначальный заголовок, и новая машинопись получила новое название, «Философия калейдоскопа» – оно написано чернилами рукой Малевича в правом верхнем углу первого листа; под заголовком – его же рукой «1) экз<емпляр>. исправлен<ный>». Последний, 17-й лист машинописи обрывается на полуслове, что дает основания говорить об утрате окончания статьи.

Г. «Философия калейдоскопа. 1/41». Машинопись с правкой (л.1-20 авторской нумерации; формат в четвертую долю листа). Архив Малевича в СМА, инв. № 20. Вариант Г возник в результате перепечатки варианта В с учетом рукописной правки. На первом листе варианта Г напечатано название «Философия калейдоскопа», а затем с некоторым интервалом рукой Малевича чернилами поставлено «1/41» (эта маркировка трактата появляется впервые в данном варианте). В тексте имеется небольшая авторская правка; редактура Малевича заключалась также в выделении фраз и абзацев, подчеркнутых чернильной линией. Вариант Г представляет собой наиболее полный и тщательно отредактированный текст, имеющий авторский заголовок и маркировку дробью, 1/41. Вместе с тем у варианта Г нет фиксированного автором конца. На английском языке трактат был опубликован Тр. Андерсеном в его архивном виде (закончился 20-й лист машинописи – закончился трактат). Однако Малевич, как было показано выше, приложил специальные усилия для завершения трактата (вариант Б); это дало основание публикатору настоящего издания включить авторский финал трактата 1/41, продуманно созданный Малевичем в тексте варианта Б.

(1) Нижеследующие формулы не были напечатаны в варианте Г; приведены по варианту В (в публикации Андерсена даны формулы по варианту Б; отсюда разночтения, восходящие к разным авторским вариантам).

1/42. Беспредметность ^*

Публикуется по машинописной копии авторизованной машинописи, любезно предоставленной Тр. Андерсеном в распоряжение составителя настоящего издания. Название авторское. Впервые трактат был опубликован на английском языке Тр. Андерсеном в изд.: Malevich, vol. III, p. 34–146,364–365, под названием «1/42. Беспредметность». На русском языке трактат публикуется впервые. Написан не ранее 1924 года (см. ниже примеч. 2). В комментариях к данному трактату (см.: Malevich, vol. III, p. 364–365) Андерсен отмечает, что в машинописи трактата (л. 1–4 и 12–66; формат в восьмую долю листа), хранящейся в частном собрании, Россия, отсутствуют листы 5-11. находящиеся в архиве Малевича в СМА, инв. № 22. Листам в архиве Малевича предшествует страница, на которой рукой Малевича написано в три строчки «Из ст<атьи> 1 /42 выделенное для новой статьи». При публикации трактата на английском языке Тр. Андерсен поместил эти листы в надлежащее место машинописи. В 1983 году появилась публикация на русском языке: Казимир Северинович Малевич. Свет и цвет. 1/42. Дневник В, 1923–1926 // Cahiers du Monde russe et sovietique. Vol. XXIV (3). Juillet-september 1983. P. 261–288. Текст был подготовлен к печати чешским исследователем Иржи Падрта, публикации предшествовала вступительная заметка: Marcade J.-С. Un texte inedit de Malevich «La lumiere et la couleur» (Неопубликованный текст Малевича «Свет и цвет»). В авторской рукописи отсутствует маркировка 1/42. Обоснование публикации данного сочинения во второй части наст. изд. см. во вступ. статье, с. 14. Авторская маркировка «Из 1/42» предшествует «Заметкам», впервые опубликованным Тр. Андерсеном на английском языке (см. ниже примеч. к Приложению). Автобиографические заметки Малевича, рассказывающие о самых ранних его впечатлениях, связанных с постижением значимости света и цвета для художественного восприятия реальности, публикуются в Приложении к наст. изд. В 1926 году в польском журнале «Презенс» («Настоящее») была помещена публикация: К. Малевич. Мир как беспредметность (фрагменты) (1926, № 1, с. 34–40); см. также: Малевич, т. 2, с. 36–50,310–312 (пер. с польск. и публ. А. С. Шатских; в данном случае текст Малевича подвергся двойному переводу – с русского на польский и, обратно, с польского на русский). Эти фрагменты были извлечены Малевичем из ныне публикуемого трактата; в нижеследующих примечаниях отмечены границы в тексте, в пределах которых осуществлена польская публикация. В машинописном оригинале первые несколько листов разбиты на параграфы, в нумерации которых есть путаница. Вслед за Тр. Андерсеном составитель снял данную разбивку в настоящей публикации; другие авторские членения текста сохранены.

(1) Малевич вспоминает о событиях декабрьского вооруженного восстания в Москве (1905), участником которого он был. См. также: К. Малевич. Главы из автобиографии художника // Харджиев Н. И. Статьи об авангарде. Т. 1. М.: R 1997. С. 123–124.

(2) Теории о влиянии активности Солнца на жизнь и поведение человека, на общественно-социальные процессы на Земле были впервые разработаны русским ученым-биофизиком, основоположником гелиобиологии А. Л. Чижевским (1897–1964); в 1924 году в Калуге была опубликована книга Чижевского «Физические факторы исторического процесса». Малевич, судя по высказываниям в тексте, был знаком с теориями Чижевского, изложенными в книге. Денное обстоятельство свидетельствует, что ныне публикуемый трактат был написан Малевичем не ранее 1924 года.

(3) «Будем как солнце» – название поэтического сборника К. Д. Бальмонта (1903). Малевич неоднократно употреблял бальмонтовский образ-клич в качестве примера устремлений человечества к солнцу.

(4) С нижеследующего абзаца начинается текст, из которого Малевич выбрал фрагменты для публикации в польском журнале «Презенс» (ср.: Малевич, т. 2, с. 36–50).

(5) На этом абзаце кончается текст, из которого Малевичем были избраны фрагменты для публикации в польском журнале «Презенс».

(6) Малевич конструирует словесный «политический график», излагая перверсивно-символистскю «цветовую» теорию исторического функционирования международного объединения рабочих, известного под названием Интернационал. Первый Интернационал (желтый, по характеристике Малевича) – первая массовая организация пролетариата, созданная вождями пролетариата К. Марсом и Ф Энгельсом (1864–1876). Второй Интернационал (оранжевый, по Малевичу), основанный в 1889 усилиями Ф. Энгельса, распался в начале Первой мировой войны. Третий Интернационал (Коммунистический Интернационал, Коминтерн, красный, по определению Малевича), существовавший в 1919–1943 годах, был создан по инициативе и под руководством вождя большевиков В. И. Ленина.