Текст книги "Банановый остров (СИ)"
Автор книги: Катори Ками
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
6. День 2. + Кай Маккензи
– Держи фонарь, – скомандовал Йенс негромко, и Кай принял у него тяжелый и чертовски мощный агрегат. – Увидим краба – свети на него.
Кай сомневался в своей способности увидеть краба в темноте, но кивнул и пошел было к берегу, но Йенс его остановил.
– В джунгли идем.
– В смысле?.. – Кай удивленно на него посмотрел. – А разве они не водные?
– Есть и сухопутные. Они крупнее, – едва войдя в кусты, Йенс придержал Кая за руку и направил фонарь в траву. – Видишь?
Кай не видел. Он честно всматривался в круг света, но заметил краба, только когда Йенс нагнулся и схватил его за панцирь.
– Свет слепит их, – сказал он, дал рассмотреть краба со всех сторон и выбросил его прочь. – Слишком маленький. Идем.
На взгляд Кая, краб был вообще не маленький. Вот нисколько. Он был огромный и прямо просился в рот. Ну вернее, сначала в котел с кипящей морской водой, а потом в рот.
С сожалением поглядев в темноту, куда отправился краб, Кай послушно пошел за Йенсом в джунгли, не забывая смотреть под ноги.
В том, что стоило больше доверять мнению более опытного товарища, он убедился уже через несколько минут. В кустах снова что-то зашуршало, и, направив луч света в сторону шума, Кай едва не вскрикнул, увидев крупного краба с поистине гигантской, почти с панцирь размером, клешней.
– Охренеть, какой огромный! – выдохнул он. – Ты осторожней только… – добавил, когда Йенс потянулся к добыче. – Он же и палец перекусить может.
– Запросто, – согласился Йенс. Достал из-за пазухи кусок молодого побега лианы и ловко связал краба так, что тот не смог бы раскрыть клешни.
Кай, уже предвкушая вкусный, а главное, сытный завтрак, подставил одолженную у Хиллерманна футболку. Рукава и горловину завязали узлом, превратив ее в прочный и вместительный мешок.
Этот первый “промыслового” размера краб оказался в итоге самым крупным, но остальные брали количеством. Йенсу было тяжело наклоняться, и Кай сменил его, научившись хватать ослепленных светом крабов без риска остаться без пальцев. Да и находил их Риттер намного быстрее, так что очень скоро они насобирали целых полмешка.
– Ого! Тоже монстр! – Кай наклонился за очередным трофеем, но тот попятился и спрятался от фонаря под стволом упавшего дерева.
– Не трогай, – остановил Йенс Кая, когда тот вознамерился приподнять ствол. – Там могут быть многоножки или скорпионы под корой.
Кай поспешно отдернул руки и уперся ими в колени.
– А у нас ниче так команда, а? – он улыбнулся. – Крабий коммандос.
– Эффективная работа, – согласился Йенс, и, кажется, Кай только что услышал от него наивысшую похвалу.
Интересно, а в армии у него были подчиненные? Наверное, да, Риттер явно был не рядовым. И что, он так же отдавал короткие приказы, в одно-два слова ставя боевую задачу? Скорее всего, потому что чувствовалась привычка говорить так, чтобы у сказанного был один-единственный смысл, без риска провалить задание и в оправдание услышать: “Сэр, я думал, вы сказали отступать, а оказывается, надо было идти в атаку”.
Они поймали еще нескольких крабов, отнесли их в лагерь, а потом Йенс снова позвал Кая за собой.
– Покажи, где банановые пальмы, – попросил он, забрав из-под навеса топорик.
– Хочешь нарезать еще листьев? – поинтересовался Кай, уверенно направляясь в джунгли. Надо же, они тут чуть больше суток, а у Кая уже появились “свои” маршруты. – Осторожно, тут поваленный ствол, – он посветил фонарем.
– Из бананового ствола можно добыть воду, – надо же, а наедине Йенс все-таки не такой молчун. – За ночь как раз наберется.
– Это к разговору о том, что есть более легкие способы отыскать воду? – заинтересовался Кай. – Круто.
Банановых пальм в разведанной части джунглей было немало. Плоды, правда, висели не на всех, но зато выживальщики были обеспечены листьями на крышу, стены и пол убежища, и хватало на всякие нужды вроде подстелить под что-то.
Толстый, с мощное бедро Йенса, травянистый ствол пальмы рухнул после нескольких сильных ударов топориком.
А потом тем же топориком Йенс стал вырубать мягкую сердцевину пальмы, пока не получилась довольно объемная полость.
– Накрой листьями, – распорядился он и принялся рубить следующий ствол.
Уточнений не требовалось. Ножом, тоже прихваченным с собой, Кай обрубил несколько молодых листьев и плотно укрыл ими ствол. Для надежности обвязал куском лианы.
– Круто, что есть природные веревки, – заметил, “пеленая” второй пенек. Йенс “потрошил” третью пальму. Она оказалась с бананами, и довольно увесистая связка уже лежала на песке. Кай подумал, что, если Кертис поймает на свою удочку хоть что-то крупнее сегодняшних рыбок, можно попробовать сварить суп.
– Пока хватит, – решил Йенс, когда Кай надежно упаковал последний пенек-котелок.
– Воду ствол сам нацедит, да? А то можно было бы открыть, и пусть наберется дождевая?..
– При условии, что дождь пойдет снова, – Йенс глянул вверх, и на крупном остром кадыке натянулась кожа.
– Так это ж джунгли, тут постоянно идут дожди, – заметил Кай, запрещая себе думать о том, как круто было бы прижаться губами к тонкой, наверняка горячей коже.
– Это в дождевых лесах Амазонки они почти круглый год идут, – возразил Йенс. Фонарик они повесили на дерево, и в рассеянном свете острые черты лица Риттера смягчились. – А здесь по календарю уже сухой сезон.
– Ну приехали, – Кай упер руки в бедра. – А нахрена нас сюда именно сейчас забросили, если с водой такие напряги? – поскреб практически лысый затылок, улыбнулся догадке. – Чтоб Флину не пришлось спасать нас от тысячи и одной инфекции? Во влажности же даже пустяковые царапины гниют, а не заживают.
– И поэтому тоже, – кивнул Йенс. А потом внимательно на него посмотрел и вдруг спросил: – Так что там с рейтингами?
Каю понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить утренний разговор и его вполне однозначный подтекст.
– У меня полный порядок, – Кай шагнул к Риттеру. Рейтинг не просто стремился вверх, он подскочил с нуля до сотни за секунду. – А у тебя?
Протягивая руку, Кай еще помнил о камерах. Но стоило коснуться руки Йенса, как он на них наплевал. Все равно материал будут отсматривать и монтировать, все лишнее вырежут. Занятие сексом ничуть не более интимный процесс, чем отправление естественных нужд, а Кай уже вторые сутки делал это “под прицелом”.
Йенс же оказался иного мнения на этот счет. Остановив потянувшегося к нему Кая ладонью, он шепнул:
– Фонарь выключи.
– Ага... – Кай дотянулся, выключил фонарь, стянул со лба камеру и вернулся на прежнюю диспозицию.
В этот раз Йенс его не остановил, и Кай с размаху впечатался грудью в его грудь. Над ухом раздался отчетливый смешок, и Йенс ухватил его за подбородок, поворачивая голову под удобным для поцелуя углом.
А потом наклонился, и Кай довольно замычал: целовался Йенс фантастически. Грубовато, напористо, не спрашивая никаких разрешений и уверенно идя в атаку.
– Тебя в армии, похоже, не только окопы копать учили, – заметил Кай, оторвавшись, чтобы перевести дыхание.
– А тебя на съемочной площадке? – Йенс поднял руку и провел двумя пальцами ему по губам, с силой их сминая. – Я видел твой фильм, – прошептал хрипло. – Хотелось сделать так, – он сунул пальцы ему в рот.
Каю достаточно было посмотреть Йенсу в глаза, чтобы все понять без лишних уточнений. Округлив губы, Кай плотно обхватил пальцы, кончиком языка погладил загрубевшую кожу, а потом подался вперед, к Йенсу… и вниз, повинуясь давлению легшей на затылок ладони.
Никто и никогда не смел так беззастенчиво ему приказывать. Вставая на колени, Кай отрешенно подумал, что, если бы не темнота, перед глазами бы плавали черные круги – так возбуждала его эта ситуация и, главное, крепко обхватившие голову пальцы.
Сейчас он не мог видеть лица Йенса – в темноте глаза не слезились, но острота зрения сильно падала, спасибо хроническому ожогу роговицы. Но все равно Кай знал: Йенс смотрит. И зрачки у него огромные, а взгляд – голодный и бездонный.
Стащить с Йенса трусы оказалось непросто: перенапряженный член так натянул тесное “гнездо”, что места для маневра не осталось. Но Кай все-таки справился: опустил их с бедер и поймал губами головку.
Пальцы на затылке одобрительно сжались, и собственный член дернулся, пуская по позвоночнику сладкую волну возбуждения. Сосать Кай умел и любил, и теперь буквально накинулся на Йенса, поощряемый большой ладонью.
“Только не кончи слишком быстро!”– мысленно просил Кай. Он хотел успеть насладиться этим крупным крепким членом, дрожью пальцев на собственном затылке и шумным, тяжелым дыханием.
Но быстро кончил вовсе не Йенс. В какой-то момент в глазах стало по-настоящему темнеть от возбуждения, и Кай поддался ему: запустил руку в трусы и сжал пальцы вокруг головки. Этого и пары быстрых движений хватило, чтобы с мычанием слить на песок.
Стоило удовольствию отступить, оставляя за собой только короткие щекотные вспышки, как руки на затылке стали еще жестче. Одна переместилась Каю под челюсть, заставляя запрокинуть голову, вторая надежно удерживала, не давая отстраниться.
Кай понял, чего хочет Йенс, за секунду до того, как большой, каменно-твердый член скользнул глубоко в горло.
Так глубоко и с такой силой его еще в рот не брали. Шалея от незнакомых ощущений, Кай отмахнулся от первоначальной инстинктивной реакции, расслабился и доверился чужим рукам, всем своим существом понимая: Йенс не причинит ему вреда. И точно. Большой член входил до предела, распирал собой горло, перекрывал дыхание, но ровно до такой степени, чтобы доставлять этим удовольствие, а не боль.
Кай успел прочувствовать все: и как разом напряглись все мышцы Йенса, и тот миг небытия перед тем, как удовольствие сорвет тормоза и бросится по телу, сминая все на своем пути. Наверное, если бы не кончил только что, Кай слил бы вместе с Йенсом, даже не прикасаясь к себе, – просто от ощущения сопричастности.
Он не сразу поднялся с колен: сидел, уткнувшись лбом Йенсу в бедра и просто дышал. Не было ни мыслей, ни чувств – только абсолютное удовлетворение.
Наконец Йенс помог ему встать и – к удивлению и удовольствию Кая – снова его поцеловал.
– В реальности лучше, – шепнул он коротко.
Кажется, Кай был готов кончить и в третий раз, если бы был второй. Его хотели – девушки, почтенные матери семейств, молодые парни и мужчины "элегантного" возраста. Ему об этом говорили – на тусовках, на красных дорожках, в бесчисленных сообщениях в соцсетях. Одна поклонница даже писала бумажные письма. Но никогда и никто не поднимал его рейтинг парой слов.
Отвечать вслух Кай не стал: просто поцеловал Йенса в ответ.
На обратном пути в лагерь они молчали, но это не ощущалось как неловкость. И, забравшись под навес, Кай даже не сомневался, подкатываясь Йенсу под бок. Тот обнял его за плечи и тесно прижался к коже больным бедром. Желать доброй ночи Кай не стал, а вот в быстром поцелуе в темноте отказать себе не смог.
Впрочем, Йенс не стал отказывать тоже.
7. День 3. + Марвин Флин
Марвин с удобством расположился в шезлонге, закурил первую на сегодня сигарету и пригубил кофе.
Кофемашина была капсульная, и настоящим этот латте можно было назвать с большой натяжкой, но, учитывая, где сейчас был Марвин, напиток оказался божественным на вкус.
На ближайшие почти семь недель его домом будет переделанный грузовой контейнер. Но в нем был установлен генератор, а на крыше расположились солнечные батареи, так что у Флинна был не только горячий кофе, но и холодные пиво, газировка и соки.
А на понедельник и пятницу была договоренность, что будет приходить катер с материка. Приветливая женщина лет тридцати из местных согласилась готовить и упаковывать в биоразлагаемые одноразовые контейнеры готовые блюда, а администратор съемочной группы – закупать разные фрукты, шоколадные батончики и сигареты. Марвину оставалось разогревать еду в микроволновке и "хоронить" отходы в яме неподалеку от обустроенного в лучших традициях сортира – никаких "поз орла", добротный стульчак! – чтобы быть абсолютно довольным жизнью.
Он не должен был ехать сопровождающим. Черт возьми, он в принципе не должен был участвовать в этом дурацком шоу! Марвин был всего лишь оператором, и как так вышло, что он оказался вдруг ответственен за целую кучу знаменитостей – один Маккензи чего стоил! – ведало только какое-то местное развеселое божество.
Самое смешное: на этом острове у него даже камеры не было. Оператор без камеры! Это где такое видано?
Зато под ногами болтался чемодан с лекарствами первой необходимости, бинтами, жгутами и уже набранными шприцами "От того" и "От другого". Пока знаменитости изволили добираться до отправной точки путешествия, попивая Дом Периньон в удобных креслах первого класса, Марвин трое суток в поту и почти в бреду запоминал, как и что сделать, чтобы свалившаяся на его шею всемирно известная задница дотянула до вертолета с парамедиками и реанимационным оборудованием на борту.
Но пока что шел третий день, а никто даже диарею не схватил. Или мужественно справлялись своими силами?.. Камеры, спрятанные в разных углах острова, пришлось по-тихому подправить. Это входило в его задачи – следить, чтобы картинка была хоть немного отлична от “дерево, дерево, камень”. Так что в первую же ночь Флин запаковался в дождевик и переустановил камеры так, чтобы те были направлены на лагерь. Также в его распоряжении была парочка передвижных камер и два дрона. Всем этим богатством он с удовольствием развлекался от рассвета до заката. Впрочем, камеры ночного видения были тоже, но, кроме разгуливающих по джунглям Маккензи с Риттером, смотреть в них больше было не на кого.
Сейчас же все и вовсе дрыхли. Марвин глянул на часы: начало девятого. По предположению съемочной группы, незадачливые робинзоны с самого рассвета должны были курсировать по острову в поисках пищи и воды. Но в лагере была тишина.
Не мертвая – Марвин аккуратно опустил дрон и "заглянул" в щель между листьями. Все мирно спали, а листья раздвинули, видимо, чтобы впустить свежий воздух.
Марвин хотел было уже развернуть дрон, мельком скользнув взором камеры по спящим, когда вдруг заметил кое-что, не вписывающееся в предполагаемую картинку: неютно сгрудившихся на небольшом клочке земли тел. Кое-кому явно спалось вполне комфортно: Риттер вытянулся во весь рост, подложил руку под голову. Его длинные ноги высовывались из-под листьев, а почти голая земля определенно была привычной “постелью”. Свободной же рукой он обнимал уткнувшего ему в грудь Маккензи. Тот обхватил Риттера, как обезьянка дерево, и спал сладким сном младенца.
– Ну охренеть… – прошептал Марвин и поспешно увел дрон в сторону.
Костер потух, но на этот счет Марвин больше не беспокоился: если Риттер умудрился разжечь его под дождем, то в погожий день сделает это играючи.
Послышался сигнал зуммера: батареек в налобных камерах осталось максимум на пару часов. Марвин допил кофе и принялся собираться в недалекий и в целом приятный поход: пора было навестить островитян, не прячась под покровом ночи.
8. День 3. + Том Фостер (утро)
Тихое жужжание вкрадчиво проникло в уши, и Том все-таки нашел в себе силы открыть глаза. И тут же довольно улыбнулся: наградой за подвиг ему стал совершенно великолепный вид залитого солнцем океана. Несколько секунд он наслаждался картинкой, а потом осторожно приподнялся на локте и огляделся.
Маленький дрон поспешно улепетывал с "места преступления". Том подавил желание показать в камеру язык – понятно же, что их не оставят без присмотра, да и всякие панорамные съемки тоже нужны.
Жужжание небольшого моторчика, по всей видимости, разбудило только Тома. Остальные дрыхли, вольготно разлегшись на увеличенной вчера площади их общего спального места. Ачестон прижимался к нему со спины, с другой стороны тихонько сопел Хиллерманн. Том даже удивился – от человека его возраста и сложения он ожидал громоподобного храпа, а не вот такого осторожного посапывания. К счастью, храпунов вообще не оказалось, только Вилли Кертис иногда бормотал во сне, видно, привык без конца работать языком.
Но гвоздем этой сонной вечеринки была парочка Маккензи-Риттер. По крайней мере, при взгляде на них иначе как парочкой их назвать было невозможно. Под изумленным взглядом Тома Риттер во сне скользнул рукой по спине прильнувшего к нему Кая, прижал покрепче, а потом сунул руку тому в трусы, по-собственнически устраивая ладонь на ягодице. Маккензи от такого произвола не то что не проснулся – наоборот, засопел, кажется, еще пуще прежнего.
Интересно, а только ли заготовкой воды они вчера занимались? Шатались по джунглям черт знает сколько времени, Вилли даже предлагал на поиски отправиться, да Хиллерманн отговорил: фонарь-то был у Риттера и Маккензи, а без него как бы не пришлось спасать спасателей. Вернулись эти двое мокрые, довольные и завалились спать. Маккензи сказал, что в океане купались – будто не хватило им влаги за время дождя.
Улегшись обратно, Том слегка пофантазировал, как это могло бы быть: парочка вышла определенно колоритной, хоть было и не слишком понятно, что в Маккензи могло понравиться суровому вояке. Хотя личных предпочтений ведь никто не отменял. Самому Тому, например, нравились высокие и в меру мускулистые, ни в коем случае не качки. А по характеру: добродушные и веселые. Кто знает, может, худой язвительный Маккензи был как раз во вкусе Риттера?..
Или наоборот, не во вкусе, но порой так хочется отойти от привычного уклада жизни. "Выйти из зоны комфорта", как сейчас модно говорить.
Том осторожно, чтобы не потревожить соседей, перевернулся на другой бок. Ачестон спал, раскинувшись на спине, с другой стороны к нему прижимался Вилли. Тощий, бесцветный и, наверное, незаметный, если бы не его стендап-шоу.
Риттера много лет окружали военные: все как один подкачанные, спортивные, вышколенные. Маккензи отличался от них, как леди от разбойника и, возможно, в антураже райского острова был той самой каплей перца в приторно-сладком мороженом.
А вот о последнем, кажется, думать не стоило. С белками вчера все сложилось, и спать они легли, будучи приятно сытыми. Но Том всегда был сладкоежкой, благо генетика и бесконечные занятия позволяли не ограничивать себя в еде. И сейчас он бы отдал душу за стаканчик сливочного пломбира или горсть конфет.
Он уже хотел было встать и прогуляться до банановых пальм – а ну как не заметили они в дождливой хмари спелую гроздь? – когда Ачестон пошевелился, пошарил своими длиннющими руками и, нащупав Тома, притянул его к себе, буквально складывая того под изгибы своего тела.
Том честно пытался не класть голову ему на грудь, потому что мелодия из незабвенной франшизы про полицейскую академию уже мысленно гремела на всю громкость. Но тогда ему пришлось бы лежать, изо всех сил напрягая шею, а это было чревато судорогой. Том подчинился судьбе и удобно устроился на удивительно правильно упругой грудной мышце Ачестона.
Да и сам Ачестон был весьма “правильный”. В том самом понимании. По крайней мере, под критерии вкуса Тома он вполне подходил: был высоким, улыбчивым и добрым… Даже порой слишком. Том с неудовольствием покосился на прижимающегося к Ачестону с другого бока Кертиса.
Но с этим Том пока ничего не мог поделать. В конце концов, в его активе и была всего пара объятий, и те во сне. Может, у Ачестона просто такая фиксация, спать в обнимку. И в его невероятно современной спальне в жутко дорогом пентхаусе в самом высоком небоскребе города "живет" целая армия плюшевых мишек?
В конце концов, должны же быть у человека слабости, ведь так.
Уснуть обратно так и не удалось, а мысли с интересов любовных плавно сместились на гастрономические, и очень скоро Тому и его снова урчащему желудку стало дико любопытно, что же притащили вчера Маккензи с Риттером в футболке-мешке.
Думать об этом определенно было ошибкой, и очередное жалобное бурчание разбудило сразу и Ачестона, и Кертиса.
– Доброе утро, – Саммвел широко улыбнулся, оглядев свою “добычу”.
– Что-то не очень с таким-то будильником, – ворчливо начал Кертис, но тут его собственный живот так громко заурчал, что чудом не разбудил всех остальных.
– Кто бы говорил, – фыркнул Том, не собираясь менять позу. Ачестон вроде не рвался подниматься, Кертис тоже не спешил.
– Мальчики, не ссорьтесь, – хмыкнул Саммвел и обнял их обоих за плечи. – Черт, всегда хотел сказать что-то такое.
– А морда у тебя не треснет? – с ехидством поинтересовался Оуэн сзади. – Двоих сразу под себя подмять?
– Лучше спроси, а не треснет ли у него другое, – тоже не спавший, как оказалось, Крайтон говорил в нос, но осиплость из голоса ушла. Вроде, вчерашний "компот" пошел ему на пользу. – Или не сломается.
– Завидуете – завидуйте молча! – отбрил Ачестон, кажется, невероятно довольный, что ни Том, ни Кертис не пытаются ускользнуть из его рук.
– Шли бы вы вообще в то место, что трескается! – рыкнул Кертис. – И свои грязные намеки с собой заберите. У нас тут тесная мужская дружба! Ну и плюс один, – он насмешливо посмотрел на Тома.
– Это еще два раза посмотреть, кто тут "плюс один"! – фыркнул Том.
– Вы чего такие шумные с утра пораньше? – лениво спросил Маккензи. – Вот же... – добавил с неожиданным страданием в голосе.
Том подумал, что ему не понравилась рука Риттера на собственной заднице. Но приподнявшись, он увидел, как Маккензи заслоняет ладонью глаза. Кажется, тот словил солнечного "зайчика", глянув на спокойную гладь океана, залитую ярким светом.
Проснувшийся Йенс руку с его задницы не убрал, а свободной взял Кая за подбородок и заставил посмотреть на себя.
– Софиты, – неохотно пояснил Маккензи и стер с глаз выступившие слезы. – Врачи обещали, что скоро пойдет, но что-то никак.
– Нихрена не пройдет, пока сниматься не бросишь, – мрачно сказал Роберт. – Но, когда острое воспаление утихнет, попробуй искусственную слезу закапывать перед съемками – малость помогает.
– Не очень, – с неожиданной осведомленностью в голосе сказал Вилли. Том не без труда вспомнил, что Кертис проводил на сцене немало времени и, конечно, был знаком со светом софитов. – Я после каждого выступления два часа как вампир с красными глазищами.
– Самое страшное – дымовые машины, – подхватил тему Пейс. – Мало того, что софиты в рожу светят, так еще и эта гадость слизистую выжигает. Так что ты со своими глазами к костру лучше не подходи.
Маккензи мрачно на него покосился – покрасневшие белки сделали его взгляд еще выразительнее – и едва заметно поморщился, когда Йенс отпустил его и встал.
– Ну что, подъем! – объявил Роберт, поднимаясь тоже. – Нас ждет прекрасный, чудесный и, я надеюсь, сытый день.
– Так это зависит от нас, – справедливо заметил Крайтон.
– Парни, к нам гости, – весело сказал Вилли. Он наконец отлип от Ачестона и сел, указывая куда-то вдаль. – Видимо, настало время пересчета оставшихся в живых.
– Десять негритят пошли купаться в море... – затянул Том и расхохотался. Легко вывернулся из объятий Ачестона и вскочил на ноги.
Флин был не так мрачен, как в день их прибытия на остров, но улыбками тоже не блистал. Он подошел к их навесу, открыл было рот, но тут раздалось смачное ругательство на каком-то явно не английском языке. Все, не сговариваясь, выбрались наружу и обнаружили, что мрачный как туча Риттер стоит над засыпанным песком костром – совершенно холодным, судя по всему.
– Какой идиот под ноги не смотрит по ночам? – прорычал Йенс.
– Вы последние пришли! – поспешил откреститься Крайтон.
– Ага, а потом все остальные полночи шатались до ветру, – Хиллерманн присел рядом с остывшим костровищем. – Покажи, как, может, я помогу? Теперь какая разница, кто в слона играл, в следующий раз все будут аккуратнее.
– Это, наверное, я, – Кертис поскреб пятерней в затылке и виновато глянул на Йенса. – Прости. Я еще подумал, не наступить бы…
Йенс не ответил. Вместо этого он развернулся к Крайтону, отрывисто приказал:
– Компас свой давай, – и достал из припасов плод хлопкового дерева.
– А зачем?.. – поинтересовался Крайтон, но компас принес.
Йенс подцепил стеклянную крышку прибора своим ножом и безжалостно ее выдрал, явно собираясь использовать как линзу. Затем взял плод, несколько крупных угольков, немного сушняка и пошел со всем этим добром на солнце.
– Том, – позвал Кай. – Айда со мной, – и подхватил пустую кастрюлю.
– Погодите, – позвал Флин. Озабоченные происшествием с костром, все забыли о нем. – Ритуал смены батареек, флеш-карт и вообще, как же побеседовать? Пожаловаться на жизнь, поделиться опытом?
– А почему сейчас? – Роберт удивленно вскинул бровь. – Обычно же такие штуки вечером делаются.
– А вечером у меня “Манчестер Юнайтед” против “Реала” играет! – заявил Флин. – И вообще, я из вежливости предложил, батарейки давайте – и свободны.
– А счет скажешь? – с надеждой спросил Вилли, стаскивая с головы камеру и быстро ее потроша. – Ну просто счет, кто забил – я приеду и гляну!
– О боги, среди нас фанат! – Крайтон уронил голову на руки, но рассмеялся. – Впрочем, счет и я бы узнал.
Пока они возились с оборудованием, вернулся Йенс. Он молча бросил Каю свою камеру, и тот занялся ею, пока Риттер осторожно переносил занявшиеся не иначе как от магии угольки в костровище. Уже через пару минут костер снова весело полыхал.
– Разведите хорошенько и запеките крабов на углях, – распорядился Йенс и, забрав обновленную камеру, ушел в джунгли.
– Куда это он? – озадаченно спросил Ачестон у Маккензи.
– Не знаю, – отмахнулся тот. – Том, идем, – он взял еще и свой топор и направился в сторону банановых пальм.
– Не потухнет? – с опаской поинтересовался Том, глядя на костер.
– Я пригляжу, – отозвался Хиллерманн.
Том кивнул, приладил на голову камеру и помчался за ушедшим вперед Каем.
– Мы за дровами? – задал очевидный вопрос, напоминая себе о необходимости смотреть под ноги. Днем большая часть живности пряталась, но все равно не хотелось наступить на скорпиона или змею.
– За водой, – Кай прикрыл глаза ладонью и заметно замедлил шаг. – Йенс вчера штуку интересную сделал – проверим ее.
– Хорошо, – с готовностью согласился Том, бесстрашно следуя за Каем в джунгли. – Так вы поэтому так долго?
И тут же захотел зажать себе рот. Ну кто тебя просил, а? Они целую кучу крабов наловили, конечно, на это потребовалось время! А рука в трусах… да это вообще мог быть рефлекторный жест. Мало ли, может, у Риттера был долгий роман, и он привык вот так спать? А Маккензи… упахался с вечера человек, и плевать ему было, кто и зачем его тискает, спал и все!
Кай остановился и выразительно посмотрел на него слезящимися глазами – почти так же, как Йенс на Кертиса после признания о костре.
– А тебя ебет? – спросил он грубо, но все-таки без злости.
Услышь Том такое пару лет назад – непременно извинился бы и предложил сделать вид, что вопроса не было. Но когда у тебя три с лишним миллиона подписчиков, а под каждым видео каждый случайно заглянувший считает своим долгом оставить комментарий, и не к такому привыкнешь.
– Нет, с чего бы, – Том пожал плечами. – Просто утром вы выглядели абсолютно довольными происходящим.
На это заявление Кай усмехнулся и, кивком предложив идти дальше, заметил:
– Вы с Ачестоном тоже. И только Кертис явно хотел начистить тебе морду.
– Не начистил же, – усмехнулся в ответ Том. – Потому что предъявить он мне может только сон в обнимку, а во сне человек над собой не властен. Я подозреваю, что у Саммвела просто обнимательный рефлекс сильно развит, ему непременно надо “заземлиться”. Окажись на моем месте Крайтон – было бы то же самое.
– Мне казалось, несовершеннолетних сюда не берут… – протянул Кай насмешливо. – В том смысле, что ты явно большой мальчик, а в сказки веришь.
– Сказки или нет, дальше обнимашек все равно еще ничего не зашло, – Тому очень хотелось заметить, что у них с Каем разница всего в пару лет, и нечего тут строить из себя умудренного опытом старца. – По крайней мере, ночью в джунгли Ачестон никого не водил.
– Ну ничего, мы тут третий день всего. Будет и на твоей улице праздник… – несмотря на суховатый тон, это уже явно было похоже на дружеское подтрунивание. – Главное, с Кертисом договоритесь, кто гуляет по четным дням, а кто по нечетным.
– Жребий бросим, – рассмеялся Том. – Ого, а это что за фигня? – спросил, углядев то ли жабу, то ли еще кого. – Наверное, ядовитая, – решил, отметая идею поймать и съесть неизвестную зверушку.
Пеньки от пальм, перевязанные листьями, почти убедили в том, что у Йенса с Каем ничего не было. Ну правда, когда бы они успели еще и потрахаться… А потом Том увидел следы.
Мокрый песок, высыхая, схватился коркой, и было хорошо видно, как эти двое подходили к банановой рощице и уходили от нее. А между пальм отчетливо запечатлелись следы крупных мужских ног и круглые ямки от чьих-то коленей перед ними.
Кай не переменился в лице – лишь кинул на Тома предупреждающий взгляд и спокойно стер отпечатки ногой.
– Надеюсь, твое любопытство утолено в полной мере, – бросил он и принялся развязывать один из пеньков.
– Более чем, – заверил его Том, прикидывая в уме, что, судя по отпечаткам, стоял Риттер, а на коленях был Маккензи. Как была оказана ответная услуга, он предложить не мог, да и не собирался – явно же все стороны остались удовлетворены. – Ого! – выдохнул, заглядывая Каю через плечо. – Этот сок можно пить?
Огромный, с бедро взрослого человека и чуть ли не метр высотой ствол был заполнен прозрачной жидкостью.
– Насчет пить – не знаю, наверное, можно… – Кай, кажется, тоже был удивлен. – Надо же. Там литров пять. Я не думал, что доверху будет. Вот что. Давай половину заберем со всех, а до вечера еще наберется… наверное.
– Идет, – Том покосился на котелок. – А чем вычерпывать будем?
Наверное, стоило захватить из лагеря “миску” из скорлупы кокоса. Кай секунду помялся, а потом срезал топориком кончик бананового листа, свернул его конусом и за минуту ополовинил ствол в подставленную Томом кастрюльку.
– Ловко! – прокомментировал Том. – Распаковывай следующий, а я этот запеленаю обратно, – предложил, когда Кай потянулся за банановым листом, чтобы снова завязать пенек.
Для надежности котелок Том поставил на землю и зажал ногами. У него было плоское, а не полукруглое дно, но все равно не хотелось терять с таким трудом добытую жидкость.
Воды оказалось все же не так много, как хотелось бы – первая пальма была самой большой, а потому и полость в ней удалось сделать больше. Но все равно они наполнили кастрюлю, и у них остался неплохой запас на вечер.
– Я думаю, это из-за дождей так, – прокомментировал Кай их “охоту” на обратном пути. – Когда будет сухо, там много не нацедится.
– Все равно это лучше, чем ничего, – Том огляделся вокруг. – Банановых пальм полно, можно сделать целую плантацию и “доить”, – он перешагнул через ствол упавшей пальмы, подумал, что Йенс, возможно, захочет разрубить его на поленья для костра. – Я никому ничего не скажу, не беспокойся, – добавил невпопад.
