Текст книги "Одержимые. Первая любовь (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Тимур Савицкий
Я как бы осознаю, что не подарок. Но, блядь… Она пиздец странная. Напряжённая, дикая… На меня рычит постоянно. В моей прошлой гимназии у меня проблем с девчонками не было. Все считали красавчиком, и я как-то стабильно всегда думал, что всем нравлюсь. А тут… Она мне на эго конкретно наступила. Я даже растерялся. И сейчас не знаю, с какой стороны к ней подступиться.
Ранним утром меня подбрасывает старший брат. Я как бы и сам уже водить умею, но нельзя пока восемнадцати нет. Отец не одобрит.
В школе немного подразобрался. Тут как в любом другом месте. Всё по кастам. Они как-то сами обозначают всё, стоит зайти на их территорию… Парни в основном нормальные. Есть быдло, да и задроты какие-то есть. Но простых адекватных парней всё же больше.
Пока здороваюсь со всеми, параллельно болтая с братом, мимо с абсолютным безразличием пробегает моя соседка по парте. Причём так быстро. Явно же меня видела, блях. И даже не поздоровалась.
– Бля, Серый, всё, побёг, – жму ему руку, а он ржёт.
– Чё, твоя?
– Всё, – отмахиваюсь и на всех скоростях бегу за ней, словно влюблённый фанатик. Еле догоняю.
– Стоять, блондиночка, далеко побежала?
– Отвали! – и всё… Свалила через фойе наверх… Это что за нахер вообще??? Долго она так со мной будет себя вести? Пиздец какой-то… Ладно…
Справившись с обидой, прихожу на первый урок и молча сажусь рядом.
Она достаёт свой учебник, тетрадь и прочее, а я просто сижу, стараясь даже не дышать в её сторону. Но, как мне кажется, даже так её бешу.
И она вдруг поворачивается.
– Привет ещё раз, – здороваюсь, улыбнувшись.
– Привет, – отворачивается она и хмурится.
– Что с тобой? Что-то болит? Выглядишь, будто заболела…
– Ничего у меня не болит, Савицкий. И не трогай меня, – огрызается она, и я уже вообще, нахер, ничего не понимаю.
– Знаешь, чё, Носова? Ты мне реально понравилась. Я думал, нормально общаться будем. Но если такой расклад, раз ты ведёшь себя как конченая, иди-ка ты на хуй, – говорю ей, закидываю телефон с тетрадью в рюкзак и ухожу на третью парту к какой-то девчонке.
– Можно?
– Конечно…
И вот она-то как раз сразу улыбается. Волосы за ухо убирает. Ведёт себя как милаха. А эта, блядь… Грымза, нахер, шизанутая. Всё. Больше я к ней, факт, не подойду.
Она на меня даже не смотрит, и я в ту сторону даже ухом не веду. Зато моя новая соседка мне что-то активно рассказывает. Болтает без умолку. Кокетничает. Флиртует.
Я же доброжелательно улыбаюсь и слушаю её.
Дальше… Между вторым и третьим меня на перемене вновь ловит Катерина. И я думаю, почему бы и нет? Куда там она меня звала? Кино? Ну и пойду. Чё мне, я свободный.
Девчонка сияет от счастья, я назначаю время во сколько заеду. Она скидывает адрес.
Возьму свою машину. Батя не узнает. Всё равно сейчас в командировке.
И всё время до шестого урока я вполне хорошо себя чувствую, пока не вспоминаю про сраную уборку. По-хорошему бы тупо свалить. Пусть сама убирается. Раньше я бы так и сделал, если честно. Нихера я не правильный, каким хотел ей предстать. По сути я тот ещё разгильдяй и задира… Но… Вижу, как она стремится быстрее всё убрать и не могу бросить. Помогаю в темпе, но так и не разговариваем.
– Полегче, порежешься, – говорю, глядя на то, как она вытирает полки с металлическими держателями. Молчит. Резко движет рукой и, разумеется, вскрикивает, зашипев.
– Блин, да говорил же тебе… Аккуратнее, – беру её за руку… И на секунду время замедляется. Хрен его знает, где эти голубые глаза рисовали. Но что-то в них не от мира сего. Как раз поэтому меня всё время к ней и разворачивает. Будто намагниченного…
– Что с тобой? Куда ты так торопишься?
– Я… Я… – мямлит она и не может собраться с мыслями, а я вижу, что пятнышко крови, выступившее на подушечке указательного пальца совсем маленькое, и веду её к раковине.
– Холодной водой промой. Кровь перестанет бежать и беги домой, раз торопишься. Я всё закрою.
Только разворачиваюсь, как слышу:
– Тимууур… Спасибо.
Молча киваю и ухожу. Делаю то, что обещал. На душе паршиво. Знаю, что ничего между нами не изменится… И вижу из окна кабинета, как она бежит домой, сломя голову. Даже пальто нараспашку. Не знаю уж, что сегодня такое у неё… Может у родных днюха. Но я отчего-то чувствую себя максимально хреново…
Звоню Серёге. Он как раз проезжает мимо с универа. Забирает меня и едем мы молча.
– Чё каво кислый такой, Тим? Из-за матрёшки той своей?
– М? Да не… Не бери в голову.
Серёга немного ухмыляется и вздыхает. У нас с ним разница четыре года.
– В семнадцать кажется, что навсегда…
– В смысле?
– В прямом, братишка… Так только кажется… В итоге… Будет и пятая, и десятая, и даже двадцать пятая…
– Ты это про еблю или чувства, понять не могу?
– Да про всё…
– Ага, советчик, блядь, херов.
Он ржёт, а я мотаю головой.
О чём мы вообще говорим? Какие чувства?
Какого хрена она не выходит у меня из головы? И вид её испуганный и волнение…
И тут мой телефон оживает.
Екатерина Афанасьева: «Напоминаю. Мира, 4к, с2, не опаздывай, красавчик. Буду ждать к 20:00»…
Выдыхаю… Не хочу туда ехать, но, похоже, теперь придётся…
Глава 6
Олеся Носова
– Я дома! Представляете, очередь в магазине огромная… – застываю и вижу маму в проходе. Она плачет, а я растерянно смотрю на неё. – Мам… Что такое… Что?
– Бабушка Оля умерла…
– О, Господи…
– Папа уехал к ним… Я тут осталась, тебя дождаться…
– Боже, мне так жаль, мам… – я начинаю плакать. Ведь это единственная моя бабушка. Папина мама. Мамина умерла уже давно… И, наверное, только этого нашей семье и не хватало сейчас. И так всё наперекосяк, так ещё и такое горе… Почему если чёрные полосы, то везде и сразу?
– Значит, мы здесь будем её хоронить? Верно?
– Да, дочка. Папа со всем разберётся…
– Как он?
– Нормально… Потерял тебя. Ждал, но нам позвонили, и он сразу выехал…
Господи, а я ещё молилась, чтобы он меня не ругал. Надеюсь, не накликала беду тем самым… Как же мне жаль её. Хорошая ведь была женщина… Болела она, конечно… Семьдесят два года… Я была у них в деревне в последний раз примерно год назад…
– Раздевайся, малыш… Мой руки… Поговорим…
– Хорошо…
* * *
Спать мы с мамой ложимся поздно… Уже после звонка отца. Время на часах около полуночи, когда я захожу в сеть и переписываюсь с Варей. Ужасный день и я даже не знаю, что сейчас может хоть как-то меня отвлечь… Только сон, наверное.
Варя Ветошникова: «Малышка, мне так жаль… Ужасно жаль».
Леся Носова: «Спасибо, Варь. Теперь все мысли о сегодняшних мучениях закончились… Это такая ерунда…».
Варя Ветошникова: «Ты в школу ходить будешь?».
Леся Носова: «Буду. Только на похороны в пятницу».
Варя Ветошникова: «Поняла. Тогда в понедельник увидимся, да, красотка?».
Леся Носова: «Да, моя. Выздоравливай. Обнимаю».
Варя Ветошникова: «О-о-о чуть не забыла, смотри».
Она скидывает мне ссылку на страницу Афанасьевой. Я несколько минут смотрю на воркующих голубков. Прям-таки сияют от счастья. Сидят в кинотеатре, судя по всему. Надеюсь, он теперь навсегда забудет о моём существовании… Но, блин… Отчего так колется? Глядя на эту Катю, у меня по всему телу волна неприязни проходит… Она мне всегда не нравилась. Но сейчас… Ещё сильнее. С того раза как к нему подошла. Боже… Что это со мной? Нет, нет, нет! Пусть забирает. Мне и даром не надо. Нет!
Леся Носова: «М-м-м да пофиг как-то», – отправляю Варе и ложусь спать. Ещё чего не хватало – о нём думать теперь… Утро вечера мудренее.
* * *
– Доча, папа вернётся сегодня после обеда. Взял отгулы на трое суток на работе. Отпросись в школе сегодня. Будь дома к трём. Хорошо?
– Хорошо, мама. Конечно…
– Ну, всё, моя. Беги…
Я убираю тарелку в раковину и мчу на уроки.
Там сажусь на первую парту и вижу, как Савицкий молча проплывает мимо. Не оборачиваюсь. Мы вроде как всё обозначили. Жду Аллочку, чтобы отпроситься.
А пока что доделываю домашнее задание по математике. Как раз вчера не успела. А тут целых семь минут осталось…
– Пс… Пс… Носова, – зовут сзади.
– Что? – оборачиваюсь.
– Тебе просили передать, – тянут мне записку. И мне это уже заранее не нравится. Не хочу принимать. Смотрю на Савицкого, а он вовсю болтает со своей соседкой. Делая вид, что это не он. И что меня не существует.
Открываю и читаю.
«Отстань от Тимура по-хорошему».
Я вдруг осматриваюсь и хмурюсь. Дурдом какой-то. Словно я к нему лезла. Капец. Мне ещё и угрожать кто-то собирается?
– Кто это передал?
– Не знаю, сзади…
– М-м-м, – сжимаю бумажку в кулак и иду к урне, куда демонстративно её выбрасываю. И теперь, блин, хочу позвать его обратно. Назло! Мне даже неприятно от этого… Что за конченая это мне передала? Катя через своих подружек? Или ещё одна тайная фанатка новенького? Психички. От него, блин, одни неприятности…
После второго урока, пока все на перемене, подхожу к классной и не слышно говорю ей о смерти бабушки. Что мне сегодня придётся отпроситься. Меня сразу отпускают. И я помню про уборку, конечно, помню… Но тихонько сваливаю после третьего урока, прихватив с собой вещи, пока вдруг на моём пути не вырастает знакомая наглая фигура.
– Ничего не забыла?
– О чём это ты? – пытаюсь его обойти.
– Решила меня одного кинуть с уборкой?
– Блин… Тимур, я помню… Правда помню. И не хотела кидать, но у меня сегодня не получится.
– Хах, – выдаёт он бесцеремонно. – Хитро, конечно. Вчера свалила. Сегодня вообще якобы не при делах… Круто.
– Савицкий, я не собираюсь оправдываться. Я не могу сегодня. Мне домой нужно, пропусти.
– А если не пропущу? – спрашивает эта нахальная морда.
– То я тебя ударю!
И снова мы рычим друг на друга в коридоре школы, а мимо проплывает Катерина. На меня смотрит с пренебрежением, зато его уже с ног до головы облизала.
– Тимурчик… Мррр… Привет, дорогой, – машет она ему и пытается ластиться, а он даже не смотрит на неё. Зато во мне уже дыру высверлил.
– Привет. Кать, не до тебя. Потом поговорим.
– Иди, – швыряю я равнодушно. – Тебя девушка ждёт.
– У тебя не спросил. Вернулась быстро в класс!
– Чего⁈ – выпаливаю я возмущенно. – Иди ты…
Начинаю уходить, а он хватает за руку и тащит меня обратно. Сколько бы не буксовала мне не удаётся затормозить его. Ещё и сумку мою выхватил. Идиота кусок.
– Отпусти, придурок! Мне нужно домой, я отпросилась! Тимур!
Чувствую, что у меня начинают слезиться глаза.
– Тимур! – и голос дрогнет.
И он неожиданно останавливается.
– Что⁈
– У меня бабушка умерла! – с рыданиями выдаю я, и он отпускает меня. Рука как-то автоматически размыкается. И выражение его лица тут же сменяется сожалением.
– Блин… Леся, прости… Извини меня…
На этих словах я выдираю из его рук свои вещи и бегу прочь от него, пока он стоит и смотрит мне в спину…
А затем уже на первом этаже в фойе я понимаю, что он бежит за мной…
Глава 7
Тимур Савицкий
Догоняю Лесю на выходе и всеми силами прижимаю к себе, пока она брыкается. Впервые чувствую себя таким идиотом, будто ума нема…
И каждое прикосновение, словно прошивает током. Какие-то мы с ней друг на друга наэлектризованные.
– Тихо-тихо… Прости… Прости меня.
– Отпусти! Тимур…
– Я отпущу… Торопишься? Как ты вообще?
Я вот честно, не из каких-то мутных побуждений. Реально мне стрёмно, что так вышло. Бабушка умерла, а я тут пристал как банный лист к жопе.
И она вся плачет, трясётся.
– Лесь, давай провожу, – предлагаю я ей, но она мотает головой.
– Нет, не надо.
– Ладно, ну, хоть немного можно с тобой поговорить?
– Немного, – отрезает сухо, стирая со щёк слёзы. Практически выдавливает. Потому как вижу, что находиться здесь со мной вовсе не хочет.
– У меня тоже бабуля умерла год назад… Стрёмно было… Хоть и не жили вместе…
– Мы тоже не жили… Но тоже больно…
– Я понимаю… Насчёт того, что я там наговорил… Прости. Потому что я просто нёс чё попало. Злился на тебя… Не повторится больше.
– Хорошо… Тимур, мне правда пора… Меня родные ждут.
– Извини, – вижу её голубые и так сильно хочу обнять.
Но она убегает раньше, чем я совершу эту чудовищную ошибку.
Тем самым не предоставив мне этого шанса…
Исчезает, будто и не было… Как дымка.
А я возвращаюсь в школу. Признаться честно, чувствую себя ещё паршивее, чем до этого… Теперь думаю, что зря вообще себя с ней так вёл. Как-то излишне грубо и нагло. Она, похоже, вообще не привыкла, когда так… А ещё вчера случился не особо правильный инцидент с этой Афанасьевой Катей… И теперь хз как вычеркнуть это из своей биографии. Ведь по сути я назло туда пошёл. Зачем? Дурак потому что…
И вечером, перед последним уроком я узнаю у своей новой соседки Лесин адрес. Она всегда болтает без умолку, и я уточняю, как бы между делом. Не знаю, с какой целью мне эта информация? Не пойду же я к ней в гости, когда у неё такое горе… Нет, конечно… Но, может, помочь как-то? Деньгами? Она мне их, наверное, в одно место засунет… А если в почтовый ящик? Наверное, можно…
Так и делаю… Звоню брату, прошу снять мне пятьдесят тысяч. Толкаю в конверт и пишу якобы от 11 «А». Потому что иначе она точно не примет… Шурую в её подъезд и засовываю конверт в почтовый ящик. Выхожу оттуда и меня с ног чуть не сносит какой-то бухой в соплину мужик. На ногах еле стоит, а всё равно барагозит.
– Куда прёшь, э… Развелись тут… Сопляки малолетние…
Я даже останавливаться не планирую. Пьяное быдло для меня хлеще красной тряпки. А я сейчас не нацелен на драки. Хватило мне прошлого года… И этого чёртового перевода…
Прыгаю в машину к Серому, и мы валим оттуда. Надеюсь, у неё всё хорошо…
Повезло, что никто не читает мне нотации… Не пилит меня и не напрягает.
Ранним утром приезжаю в школу. Проверяю телефон, где с полсотни сообщений от Катерины. Припёрло её основательно. Прям-таки вмазало… И чё теперь делать? Хз… Говорил мне брат, не связываться с такими. Но я ж как всегда… В прошлой школе мне Мининой не хватило… И в этой такую же на свою голову поймал…
Думаю, что в школе с ней поговорю, чтобы не питала иллюзий на наш счёт.
И неожиданно на первом уроке без пяти вижу Олесю на её обычном месте. Я думал, её несколько дней не будет. Ну хотя бы до понедельника…
– Привет, – сажусь рядом. – Можно?
– Ты же пересел. Привет.
– Ты что плакала?
– Сильно заметно?
– Ну… Так… Заметно…
– Я просто… Не важно… – она вдруг тянется за сумкой и достаёт оттуда тот самый конверт. – Мне ещё вернуть это надо… Не знаешь, кто вчера собирал?
– Зачем вернуть? Не надо ничего возвращать. От чистого сердца же собрали!
– Нет, спасибо, конечно. Но я не приму. Отдам через классную.
– Олесь… – хмурюсь я. – Не надо…
– Надо, ещё как надо… Чья была вообще идея, никогда ведь так не делали…
– Лесь…
– Это что… Это ты? Твои деньги, Савицкий? – спрашивает она в ужасе. – Я по-твоему кто⁈
– В смысле⁈ Что я сделал-то, блин⁈
– Забери их! – зло кладёт конверт перед моим носом. – И больше так не делай!
– Почему? Что именно тебя смущает? Я ничего за них не хочу. Знаю же, что похороны – тяжко… Что это какая-никакая помощь… Это копейки…
– А для меня вовсе нет! Для меня это вовсе не копейки, Тимур!
– Ладно, прости… – небрежно кидаю я их в рюкзак. – Давай начнём сначала, а… Давай общаться.
– Зачем?
– Потому что… Почему нет?
– Я совсем не против общаться, Тимур. Просто хочу сразу обозначить, что некоторые вещи для меня неприемлемы…
– К примеру…?
– Я не беру у друзей деньги. Меня нельзя провожать до дома. И я с тобой… У нас с тобой… В общем… Между нами ничего не будет. Только общение.
От этих её попыток объяснить мне я невольно начинаю ржать.
– Не совсем понял, о чём последнее… Но хорошо, если ты настаиваешь, между нами с тобой ничего не будет, – улыбаюсь я, и она тем временем тоже немного оттаивает.
– Знаешь, просто… Особенно после каких-то угроз, чтобы я отстала от тебя и прочего… Я не думаю, что…
– Каких угроз?
– Да никаких… Забей.
– В смысле? Тебе кто-то угрожал, чтобы ты… Отстала от меня? Ты серьёзно?
– Блин, Тимур, мне проблемы не нужны… Я спокойно жила до этого…
– Но это всё равно бред. Мы имеем право общаться друг с другом. Скажешь, нет?
– Да, наверное, имеем.
– Ну, вот и всё тогда… С деньгами понял… С тем, что провожать не надо – тоже. Но вернуться к тебе за парту можно, м? Недотрога?
– Ладно, – кивает она. – Можно. Но только если осторожно…
Глава 8
Олеся Носова
Вчера из-за этих денег мне влетело…
Отец начал сокрушаться, мол неужели он такой немощный, что не может обеспечить похороны своей матери… А поскольку приехал он очень пьяным, никак не мог успокоиться.
– У тебя вообще мозги есть⁈ Зачем ты сообщила им об этом?
– Женя, это я её попросила… Чтобы она у классной отпросилась пораньше… – вступилась мама.
– Какие же вы тупые, а… Как вы любите меня позорить! Ума совсем нет, а мне за это отвечать! Вернёшь эти блядские деньги обратно! И чтобы я не видел этого в своём доме. Этих подачек…
– Хорошо, папа… Я верну…
– Две нахлебницы… Почему Бог не подарил мне сына, а⁈
Слышать это каждый раз до боли в груди обидно. Я и так стараюсь лишний раз его не раздражать, но постоянно вот это… Сколько можно?
– И что это на тебе?
– Блузка.
– Блузка… Как у шлюхи какой-то. Переоденься.
Он дёрнул за руку и швы разошлись.
– Стой-ка… Какой-то парень отсюда выходил… Здесь был кто-то?
– Что? – спросила в недоумении. Смотрела на него и была в ужасе от того, что он несёт. Мама тут же судорожно замотала головой.
– Не дай Бог узнаю, что кто-то нахаживает сюда. Обеим вам башку снесу, понятно?
– Понятно.
– Вали переодеваться, – он толкнул, я ударилась о дверную ручку. И как следствие, новый синяк… Да ещё и прямо сбоку. Возле рёбер.
Понимаю, что Тимур ничего из этого не знает… И вряд ли хотел навредить, но, к сожалению, совпало.
– Когда у вас похороны?
– Завтра…
– Понятно… Крепись тогда…
– Спасибо.
– Вообще я не люблю похороны… Чёрные тона, незнакомые лица и всю эту муть с зеркалами… Не знаю, есть у вас такое, но моя бабушка во всё это верила… Поэтому…
– Да, у них в деревне тоже всё завешано… Чтобы душа не потерялась… Типа того… Я тоже это всё не люблю… И не понимаю.
Оба замолкаем и он так на меня смотрит, что я не знаю, куда спрятаться.
– Что? – спрашиваю, замечая его взгляд.
– Ничего… Просто… – Тимур тянет руку к моему лицу, а я ошарашенно застываю. Пока он не снимает что-то с моей щеки…
– Ресница упала…
Стеснение мгновенно накрывает меня с головой. Я же не думала, что он ударит меня, правда? Щёки покрываются багряным румянцем, и я отворачиваюсь. Господи… От одного прикосновения сердце из груди чуть не вылетело… Как же стыдно-то…
Пока идёт урок оба молчим. У меня ноют предплечья и тот синячина даёт о себе знать. Не знаю, как теперь переодеваться на физкультуру…
Поглядываю на него, вспоминая, что совсем недавно он ходил с Катей Афанасьевой в кино… А теперь сидит со мной непонятно почему… Будто из жалости. И деньги мне сунул, наверное, тоже поэтому…
– Всё в порядке?
– А? Да… Всё хорошо…
– Думала уже куда поступать?
– Конечно… Медицинский… А ты?
– Я бы тоже хотел, но… Не знаю пока… Я вообще в армейку хотел сходить.
– Да? Странно… – задумчиво говорю я, заставив его приподнять бровь.
– Почему странно?
– Блин… Извини…
– Да ладно, – ржёт он. – Так в чём странность?
– Ну я думала, что такие как ты… Косят обычно…
– А-а-а такие, как я… Так дело всё-таки вот в чём… Понял, Леся…
– Не обижайся. Просто ты обеспеченный… Вот и всё.
– Но это ж не делает из меня какого-то не такого, да? Косого, кривого или трусливого?
– Нет, конечно… Думала, что тебе в армию не по статусу…
– Да… Вот и мой отец так думает… – с грустью сообщает он. И я не знаю, как это комментировать. Что я знаю об отношениях с отцами? Ничего хорошего…
Урок заканчивается, и мы молча следуем к спортзалу. Мне стоит трудов изловчиться и спрятать своё тело от других. Хорошо, что на меня там особо никто никогда не смотрит. Так бы хоть Варя, конечно, прикрыла… Но она болеет… И, спрятавшись за молнию олимпийки, я выхожу вместе со всеми на построение.
Не знаю уж чего Тимур застрял на мне своим взглядом, но меня это уже начинает смущать. Слишком много он смотрит. А я к такому, ну вообще не привыкла.
Пока бегаем по манежу, физрук раздаёт задания. Терпеть не могу физру, скорее бы закончилась и спокойно пойду на химию.
Возле матов образуется небольшое столпотворение. Не знаю, кому я опять перешла дорогу, но мне ставят подножку, и я чуть ли не заваливаюсь на пол. Не сразу понимаю, что происходит. И я не любитель подобного рода агрессии. Но как только поднимаю вверх взгляд вижу, как Тимур хватает Ваньку Ушакова за грудки и буквально таранит им близстоящий инвентарь.
С ужасом наблюдаю за тем, как лицо Ушакова заплывает яркими красками. Терпеть не могу это всё. А у Тимура такой вид, словно он не человек, а Дьявол из преисподней. И он не прекращает его бить.
– Успокоились! – вмешивается Олег Владимирович, растаскивая толпу. – Ну, вот чё ты творишь, Савицкий⁈ Бл… – съедает он мат и помогает Ваньке встать. Я осознаю, что все пялятся на меня. Якобы всё это из-за меня произошло. Но я вообще не при делах. Я даже не поняла, как так вышло.
Видимо, подножку мне подставил Ванька… Дурдом. А может и ту записку тогда передал он за эту Катю? Она же всегда ему нравилась… Стервятники быстро объдиняются…
– Иди давай живо к завучу! Предупреждали меня о тебе…
Смотрю на то, как Тимур психованно покидает зал, пытаюсь понять, что всё это значит… О чём предупреждали и зачем он заступился за меня, да ещё и так грубо… Ванька чуть запрокидывает голову, пока учитель пытается остановить его носовое кровотечение. И я подбегаю к нему.
– Чего ты молчишь⁈ Это же ты виноват! Почему не скажешь⁈
– О чём она, Ушаков⁈
– Ни о чём, – дёргается он, а я злюсь на него. Не хочу сдавать, потому что не стукачка, но не хочу, чтобы Тимуру попало из-за недосказанностей.
– Или ты скажешь, или я сама!
– Да заткнись ты уже, Носова! – бурчит он на меня. – Я подножку ей поставил… – обращается к тренеру.
– Ясно всё. А этот чё? Честь твою защищал? – спрашивает с укором, а мне так стыдно, что я вся пунцовой становлюсь, но… Не могу смолчать.
– Он хотя бы что-то сделал, – с пренебрежением бросаю я перед тем, как вылететь из спортзала без спроса следом за Савицким…
