Текст книги "Одержимые. Первая любовь (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 48
Олеся Носова
Мне так плохо, что я и дышать не могу… Всё внутри как огнём окутало. Очаг внутри становится всё больше и больше… А от меня самой остаётся только пепел…
Мать умоляла меня зайти в квартиру. Просила, скулила, рыдала… Я её послушалась… Пошла вместе с ней, потому что она уверила меня, что сейчас их растащат, и мы все зайдёт в дом, но…
Когда мы с ней поднялись, она налила мне воды и велела умыться, отправив в ванную. Я была вся в крови. В отцовской и в своей… Мне было так плохо… Просто ужасно плохо и больно… Руки тряслись, когда я смывала её с лица… А потом я будто услышала звуки мигалок с улицы… Попыталась выйти из ванной комнаты, но поняла, что будто бы дверь чем-то припёрли… Чем-то очень тяжёлым… Я даже выглянуть с трудом могла. Не то, что протиснуться.
– Мама! Мама, что ты делаешь⁈ Мама!!! Дай мне телефон!
– Леся, сиди тут… Так будет лучше. Леся…
– Мама, прекрати! Я буду орать! Мама! Открой эту чёртову дверь!
Сколько бы я не орала, сколько бы не долбилась… Было бесполезно.
Я поняла, что она выбежала и направилась вниз… У меня не было ни телефона, чтобы набрать Тимура, ничего, чтобы выбраться…
Около трёх часов я просто толкала боком дверь… Но я вешу сорок пять килограммов, и кое-как мне удалось проделать дыру возле замка, чтобы выбраться хотя бы из ванной… Выглядывая вниз из окна я поняла, что там уже никого нет. Только кровавая дорожка, что осталась как жестокое напоминание о случившемся…
Я начала искать паспорт повсюду и хоть что-то с чего можно позвонить, но не нашла… Ничего из этого не нашла.
Даже ключей от входной двери не было, но, Слава Богу, она открывалась и без них. Это закрыть её было невозможно. Только меня это совсем не волновало. Я бросила всё так. Нараспашку. Взяв с собой сумку с вещами, сразу кинулась к своей единственной подруге…
И сейчас я бегу туда… Пытаясь собраться с мыслями. Справиться с этим пожаром внутри… Но это практически невозможно. Ведь я уже догораю.
– Леся⁈ – Варя встречает на входе, и я буквально падаю в её руки в прихожей, тараторя себе под нос всё, что произошло. Она в ужасе. Её отец стоит позади весь бледный как смерть, но тут же реагирует и заводит меня внутрь, усаживая за стол.
– Как давно это случилось?
– Три часа назад… Или типа того… У меня часов нет, я даже не знаю, сколько сейчас…
– Сейчас… Уже полночь… Так… Вам нужно будет переждать здесь…
– Но Тимур…
– Послушай, Леся… Дело быстро не ведут. У тебя есть паспорт с собой?
– Нет… Он был, но они его вытащили… Я вообще не знаю… Я…
– Успокойся…
– Наверное, нужно к Тимуру… Вы можете меня отвезти туда? Можете?
– Я могу, только утром, хорошо? Пока они сейчас заведут дело, пока всё это начнётся. Разбирательство и так далее. Ранним утром мы направимся туда. Договорились?
– Варь… Дай мне позвонить ему… Пожалуйста…
Дрожащими руками я беру телефон и набираю его номер, у Вари он был на всякий случай, если вдруг я не беру трубку.
С каждым гудком моё сердце опускается всё ниже… Он не берёт…
– Нет, нужно ехать сейчас…
– Ладно, Олеся… Ты только послушай… Пойми… Там органы опеки подключатся… Твоя мама, она же не работает, верно?
– Верно…
– Отец по сути единственный ваш кормилец… Если его лишат родительских прав… Временно тебе могут поставить попечителя… Например администрацию школы… Или университета потом… Когда ты поступишь… В общем… Ты готова, что твоих родителей лишат прав на тебя, как на ребёнка? – спрашивает он, а у меня внутри всё колотится… Варя крепко сжимает мою руку.
– Наверное…
– Если всё это удастся сделать… Ты можешь пожить у нас. Но это будет нелегко, я предупреждаю… Хорошо, что тебе уже семнадцать. С одобрения опеки может получиться.
– Спасибо, папа, – плачет Варя, и я вместе с ней.
– Я готова, пожалуйста, поедем туда…
– Хорошо… Поехали… Собирайтесь.
Сначала мы едем в травмпункт, где фиксируем всё, что со мной сделали… Очередь там огромная… Приходится подождать. И пока мы сидим там в узком заполненном коридоре, я звоню Тиму с Вариного телефона просто бесконечное количество раз… Я буквально умираю от того, что он не берёт трубку. Пол под ногами рушится. Вместе с моими мечтами… Со всем, что внутри меня… Агония…
Когда мы приезжаем в отделение, находящееся неподалёку от Вариной улицы, я сообщаю всё, как есть. Конечно там всё очень сложно, когда без документов. Ни Тимура, ни родителей здесь нет. И никто не собирается ничего выяснять. Сейчас все заняты конкретно моим вопросом…
По поводу моих личных травм…
Как и предупреждал Варин отец, длится всё максимально долго, но они не оставляют меня. Сидят со мной всё это время. Он даже отпрашивается с работы, лишь бы помочь.
В итоге написав заявление… Информация об угрозе жизни несовершеннолетнему будет передана в отделение опеки, как мне объяснили… И родителей должны лишить прав через суд… Но мне всё равно. Я не верю уже и собственной матери…
Варин отец с утра должен доставить меня туда. А пока мы направляемся к ним домой…
– Лесь… Я с тобой… – бесконечно твердит подруга, сжимая мою руку. – Может всё в порядке… Его выпустили… Может… Я не знаю, но…
– Я поеду к его родителям… Завтра после опеки… Я туда сразу поеду… Ты поедешь со мной? Пожалуйста… Мне так плохо, Варь…
– Конечно я поеду с тобой, Леся… Поеду…
Она обнимает меня и сейчас, и чуть позже у них дома перед сном. Гладит по голове, а я реву и не могу остановиться… Сердце сжимает в тиски от страха и тоски по Тимуру…
Я не могу даже на секунду сомкнуть глаз…
– Лесечка моя родная, – шепчет Варя где-то возле моей макушки, и я не знаю, что бы со мной было, если бы у меня не было её. Она как лучик света во всём этом тёмном царстве. Я благодарю Бога, что встретила её на своём пути.
– Варя, я так боюсь… А что если его привлекут… На него уже заводили уголовное дело… И снова… Господи… Надо бежать туда сейчас… Надо что-то делать, – подрываюсь я, но она берёт меня за руку, останавливая.
– Лесь, погоди… Завтра утром… Ты на ногах не стоишь… Пожалуйста послушай… Я везде буду с тобой. Хорошо, малыш? Ладно?
– Ладно… Хорошо… Можно я ещё раз наберу его номер?
– Можно, Лесь, возьми…
Она передаёт мне телефон, и я опять набираю, но бесполезно… Очень скоро гудки и вовсе сменяются скупым звуком автоответчика…
Глава 49
Олеся Носова
Поспать удаётся от силы один час… Вид у меня просто ужасный, но мне совсем не до этого… Столько всего теперь придётся решать. С родителями я даже не хочу контактировать. Оказавшись в отделе опеки некоторое время сотрудники заняты оформлением каких-то документов. Конечно, это всё будут решать выше, но тем не менее, мы должны предоставить всю необходимую информацию… А это не только мои документы, но и дяди Андрея, и Варины, и справки из школы, и копии заявления в полицию и медицинское освидетельствование…
И в итоге выходим мы оттуда в районе одиннадцати часов дня…
Я слёзно прошу Варю попросить её отца довезти нас, чтобы побыстрее, и он делает это по нашей просьбе. После чего мы с ней следуем к дому Тимура…
– Всё будет хорошо… Успокойся… Он дома, я уверена… Всё наладится…
Дверь мне открывают… И тогда сердце, как раненная птица летит на крыльях вперёд, но застывает. Потому что встречают меня недовольные глаза, очевидно, его отца… А вовсе не Тимур…
Я вся покрываюсь иголками в этот момент… Уже чувствую, что грянет гром, но пока что стою и цепенею у них на пороге…
– Здравствуйте… Тимур… Я не могу дозвониться…
– Олеся, – спрашивает он сухо, и я киваю. – Присаживайся прямо здесь. Вот сюда. На это место. – показывает на их скамью в прихожей.
– Я постою…
– Как скажешь… – дробит стальным тоном и смотрит так… Жёстко. Будто сквозь меня… Нет, Тимур на него не похож… Он как мама… Он тёплый… Он ласковый… Это не тот человек, которого я перед собой вижу.
Хотя, чего я ожидала после того, что произошло?
– Что с Тимуром? Где он? Могу я его увидеть…
– Нет, Олеся, не можешь. Тимура тут больше нет и не будет. Никогда. По твоей вине. Точнее, твоих распрекрасных родителей, но сути это не меняет. Ты понимаешь, что мой сын чуть не испортил себе всю жизнь из-за тебя⁈ Ты это осознаешь?
– Я… Я осознаю, конечно, осознаю, – заикаюсь я и чувствую, как ком в глотке мешает говорить, а ногти до крови вонзаются в ладони. Но не больно… Нет. Больно внутри. Всё там дерёт на кусочки… И, кажется, я никогда не смогу собрать душу обратно.
– Он вышел, если тебя это интересует. Пришлось много всего решать. Но мы обговорили всё. И твои родители забрали заявление. Не важно почему. Важно, что Тимур будет далеко отсюда. Надеюсь, это понятно?
– Я… Можно мне хоть увидеть… Один раз и…
– Нет, нельзя. И мне не важно, что ты собираешься ему сказать. Думаю и ему это не важно. Он всё, что хотел уже от тебя получил. Ты чуть ему всю жизнь, нахрен, не переломала. Надеюсь, ты будешь держаться от него подальше. Потому что это… То, что ты сюда пришла уже свинство с твоей стороны…
Я даже смотреть ему в глаза не могу. Всё взрывается внутри и болит с такой силой, что гримаса резко сменяется.
– И не надо тут теперь реветь. На выход. Иди давай, – гонит он меня, пока я задыхаюсь и слёзы потоком льются из глаз, не останавливаясь…
Бегу, куда глаза глядят и только потом вспоминаю про Варю, которая бежит следом за мной. Уже достаточно долго… А я даже голоса её не слышала… Я вообще ничего не слышала…
Перебегаю дорогу и меня чуть не сбивает машина. Водитель матерится, а я просто сворачиваюсь в кокон на месте, пока Варя не хватает меня за локоть и не уводит меня оттуда в сторону.
– Леееесь… Солнышко…
– Не хочу… Не могу ничего… – рухнув вниз, царапаю асфальт руками. Хочу срастись с этим тротуаром и быть камнем, чтобы ничего не чувствовать. Вся моя жизнь… Абсолютно всё… Сломалось в одночасье. И мне не просто больно, мне невыносимо…
Гангрена, что разрастается внутри вместо сердца становится всё опаснее… Объёмнее… И давит… Так сильно давит в груди.
Варя плачет вместе со мной. Спрашивает, что произошло, но я и ответить не могу…
Я, наверное, час так сижу… На грязном снегу… Пропитав свой розовый костюм отчаянием и безнадёжностью… В сотне метров от его дома…
Ни встать не могу, ни перестать реветь на её руках. И сколько бы подруга меня не поднимала… У неё не выходит. Поэтому она снова звонит папе… Просит его приехать…
Они кое-как заталкивают меня в машину и помогают там лечь…
Но мне кажется, что я ничего не чувствую… Кроме всепоглощающей боли, которая образовалась в груди, а теперь уже повсюду… Словно метастазы…
Когда мы добираемся до их дома… Только спустя несколько часов я рассказываю Варе о том, что он сказал мне…
– Не знаю, Лесь… Я не знаю, солнышко… Но я всегда буду рядом… Всегда с тобой. Поспи, моя хорошая… Поспи.
* * *
Проходит неделя, прежде, чем нужно возвращаться в школу. Органы опеки подали в суд на моих родителей о лишении родительских прав. А мне разрешили посещать учебное заведение с отметкой в их управлении. Пока что я живу у Вари. С разрешения опеки меня могут не определять в детский дом, потому что мне уже больше шестнадцати лет. Но нужно решить вопрос с трудоустройством.
По приходу на учёбу, мы с Варей сразу узнаём от классной, что Тимур забрал свои документы… Дозвониться я ему так и не смогла. В социальной сети отправила, наверное, с тысячу сообщений, но все они остались без прочтения…
Все шушукаются и сплетничают за моей спиной… Я прохожу мимо Афанасьевой как тень… Какой бы счастливой она не была, мне нет до этого дела. Я больше боюсь того, что внутри меня самой.
В школу уже передали информацию о моей семейной ситуации, и Алла очень посочувствовала мне, сказав, что если мне что-то нужно, я всегда могу к ней обращаться… Слышала я это от людей, примерно, как белый шум.
На уроках стало ещё больнее…
Когда сижу всё время думаю о нём. Тереблю сердце в руках, что он подарил мне в последний раз и… Думаю о том, что действительно чуть не сломала его судьбу… Просто дав нам шанс… Искалечила нас… Но единственная возможная реальность была в том, что мы не должны были встретиться…
Тогда бы ничего из этого не случилось.
Вечером, когда выходим с уроков, я стопорюсь на выходе со двора, потому что вижу там свою мать…
Вцепляюсь в Варину руку, и она тут же закрывает меня собой.
– Что Вам нужно? Вам не стыдно?
– Варь… Я поговорю… – отвечаю сипло и молча смотрю в глаза матери своими покрасневшими. Мне кажется, на меня и другим людям уже смотреть страшно, не то, что родной матери… Ведь выгляжу я просто ужасно… Отёк с лица только спал… Многие смеются, а я просто хожу с этим, словно ничего из этого нет. Будто это моё наследие. Всё, что досталось от родителей.
Отхожу с ней на пару метров, пока Варя хмурится в сторонке, наблюдая за нами.
– Леся… Что же ты сделала, дочка… Забери заявление… Пожалуйста, Лесь… – её взгляд мечется. И она смотрит куда угодно только не на моё лицо.
Кажется, она не понимает, что забирать что-либо уже поздно. Да и я не хочу… Побои сняты… Всё на лицо…
– Посмотри на меня, мама, – прошу её, сталкиваясь с заплаканными глазами. – Всё ещё хочешь, чтобы я вернулась? Чтобы вот это… Повторялось снова и снова?
– Лесь… Но он убьёт меня, если ты не вернёшься… – шепчет она, а я проглатываю ком. Сколько же в этих словах манипуляций… Шантажа… Боли. Отчаяния.
– Это твой выбор, мама. Твой, а не мой… И прощай.
Варя вцепляется в мою руку, бросив последний взгляд на мою мать. А я больше не оборачиваюсь…
Новая жизнь… Новая, хоть и ужасная без него…
Но хоть что-то я должна была сделать правильно…
Благодаря ему я поняла, что имею ценность… Что тоже человек. Что мои чувства важны…
И я не знаю, где он… Не знаю, что с ним… Не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь… Возможно через много лет, встретив друг друга на улице… Будем уже с семьями и сделаем вид, что не знаем друг друга… Или же наоборот тепло улыбнёмся…
По коже снова пробежится та самая дрожь…
Но одно могу сказать точно…
Он навсегда останется моей первой любовью… Тем, кто подарил мне эту новую жизнь… И освободил от лап этой суровой реальности… Моим особенным единственным самым дорогим на свете Тимуром…
Конец первой части
