Текст книги "Скажи мне "да" (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 33
Мария Логачёва
Я листаю эту дурацкую папку дрожащими руками, страницы шуршат в тишине, будто оправдываются за всё, что между нами случилось. Тексты корявые, формулировки местами смехотворные, но… он старался. Реально старался. Этого не отнять, как бы убого всё не выглядело…
Глаза цепляются за скриншоты с камер видеонаблюдения…
И я вижу всё, что там происходит в реальном времени… Ещё и флэш карту затолкал внутрь. Эээээх… На фото действительно видно, как эта сука копошится на переднем сиденье, пока моего «благоверного» где-то носит… А вот и он… Ссыт в кусты… Какая прелесть… Закатываю глаза и посмеиваюсь, но из глаз всё же выбегает скупая слеза… Слеза горького отчаяния…
Внутри что-то щёлкает. Не облегчение – ещё нет. Но искра. Маленькая, дрожащая, но живая.
А потом я не выдерживаю и бегу за ним на своим каблуках… еле-еле догоняю, пока не уехал…
Садовский тут же психует естественно… Едва видит меня на крыльце, как тараном прёт в мою сторону и… Целует меня. Жарко. Страстно… Так, что мы стучим зубами…
И всё тело вспыхивает, как будто кто-то поднёс спичку к сухой траве. Огонь бежит по венам, обжигает кончики пальцев, стучит в висках. Он мнёт меня, сжимает так, что платье трещит по швам, каблуки подкашиваются. Я задыхаюсь… Не от недостатка воздуха, а от этого безумного, всепоглощающего чувства.
– Да погоди ты, животное! – вырываюсь, поправляю платье. Губы горят, будто по ним наждаком прошлись. – Что творишь?! Губы мне все разодрал! Псих!
Он смотрит тяжело, глаза тёмные, почти чёрные. В них смесь ярости, отчаяния и чего-то ещё, такого глубокого, что у меня ёкает сердечко… Боже…
– В машину иди.
– Никуда я с тобой не пойду!
– Пойдешь. В машину садись, Маша, или это всё. Между нами всё. Я больше не стану унижаться!
Ух, как заговорил! Гордый, видите ли! Надо же какой!
– Сдался?! Ну и отлично! Вали тогда отсюда! – разворачиваюсь, делаю шаг, но не успеваю даже вдохнуть – он хватает меня, перебрасывает через плечо, как какую-то дикарку, и тащит к машине.
– Ты реально придурок! – бью его по спине, но он даже не морщится. – Уже входит в привычку, древний человек!
– Сейчас этот древний человек напихает тебе палок под хвост, будешь, нахрен, знать! – рычит, открывая дверь.
Швыряет меня на сиденье, захлопывает. Сам садится за руль, заводит движок, но не трогается. Молчит. Только кулаки на руле белеют.
Я сижу, задыхаясь от злости… и от чего-то ещё. От этого безумного, пульсирующего тепла, которое не уходит, даже когда я пытаюсь его задушить. А плавно мучительно опускается вниз в моё женское начало… Где бурными потоками вынуждает меня ёрзать на месте. Ох, какой же он дурной, а… Просто огненный мужик. От него всё чешется… И нестерпимо хочется почесать… Там тоже…
– Ну и чего теперь? – шепчу, глядя в окно. – Думаешь, папка с бумажками всё исправит?
Он поворачивается ко мне. Медленно. Так, что у меня внутри всё замирает.
– Нет. Не папка. Я. Я исправлю. Если ты позволишь.
В его голосе не просьба. А скорее приказ. Но мне и это в нём нравится. Чёрт, я так скучала, что мне нравится вообще всё. Не думала, что так повернётся…
Молчу. Не знаю, что сказать. Внутри целый ураган: гнев, обида, страх… и это невыносимое, жгучее желание прижаться к нему, забыть обо всём, просто почувствовать его руки, его губы, его дыхание.
Он ждёт. Смотрит. Не отводит взгляд.
И я сдаюсь.
– Ладно, – выдыхаю. – Но если ещё раз к тебе в машину сядет какая-то баба…
– Больше такого не будет, – перебивает. – Клянусь.
Машина трогается. Я закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Не от боли. От облегчения. От того, что он всё-таки вернулся за мной…
Мы едем молча. Город остаётся позади, сменяясь полями, лесами, редкими домиками. Я не спрашиваю, куда мы направляемся. Мне всё равно. Главное, что этот дикарь рядом. И в этот момент мир кажется чуть менее враждебным.
Через час дорога сужается, петляет между деревьями. Наконец, машина сворачивает на гравийную дорожку, ведущую к большому красивому дому, состоящему процентов на семьдесят из стёкол... Он стоит на опушке леса, окружённый высокими соснами. Вокруг ни души. Только тишина, нарушаемая пением птиц и шумом ветра.
Влад останавливает машину, выходит, открывает мне дверь. Я медленно выбираюсь, оглядываюсь. Дом выглядит уютным: модный фасад, большие окна, крыльцо с резными перилами… Впечатляет…
– И где мы? – спрашиваю, всё ещё не веря, что это реальность.
– Место, где мы можем поговорить… – отвечает он, беря меня за руку. – Я арендовал его на пару дней. Хотел, чтобы мы нормально пообщались после всего... Без свидетелей, без телефонов, без всего этого дерьма.
Я молчу. Смотрю на него. В его глазах та же усталость, что и у меня.
Мы друг друга задолбали, конечно. Этого не отнять.
– Ты в курсе, что у нас токсичные отношения? – спрашиваю с намёком.
– Да мне плевать, главное, чтобы эти отношения в принципе были…
Этот ответ немного вселяет во мне уверенность, что он понял… Что передо мной самец, который хочет добиваться своей самки… Ну, допустим, поверила…
Он ведёт меня к крыльцу. Дверь открывается с тихим скрипом. Внутри – тепло, пахнет деревом и чем-то домашним. Диван у окна, камин, столик с книгами. На стене карта звёздного неба.
– Нравится? – спрашивает он, наблюдая за моей реакцией.
– Как-то уж слишком идеально, – шепчу. – Как в сопливом кино.
– Значит, будем жить как в сопливом кино, – улыбается он. – Только без тупых финалов…
Он подходит ближе, обхватывает моё лицо одной рукой. Его пальцы сжимают мои щёки.
– Стерва моя… – начинает он, но я перебиваю.
– Если будешь со мной грубым… – угрожаю я, пока он рассматривает меня и шипит.
– Я скучал по тебе… – он опускается к моей шее и вызывает тем самым повсюду мурашки…
– Садовский… – прикрываю глаза, обхватив его здоровенные плечи. – Ты же знаешь, да?
– Что? – хрипит там же…
– Что я тебе всё равно не дам, – шепчу в ответ, вызвав у него усмешку…
Чувствую, как он поднимает меня над полом и несёт куда-то на руках… Не сопротивляюсь, просто жду… Чего именно, сама не знаю, но одуреть как хочется продолжения с ним…
Глава 34
Мария Логачёва
Через минуту я сижу на кухонном столе, а мир вокруг растворяется в тумане. Остаются только его сильные руки, его сладкие пухлые губы, способные и ранить, и пленить, его дыхание – рваное, горячее, сводящее меня с ума… Ненавижу его так сильно, что хочется вырвать ему волосы… Поэтому я постоянно напоминаю ему об этом, оттягивая и доводя его до точки кипения… Как же Садовский вкусно злится. Он пыхтит, выпускает пар, хрипит в мой рот, будто сумасшедший. Это настолько страстно, что не передать словами. Уверена, что там внизу он… Что он просто изнемогает. А ещё уверена, что в постели он просто дикий…
Он целует меня без остановки, жадно, отчаянно, будто пытается выпить меня всю без остатка. Губы уже, кажется, налились кровью и норовят лопнуть от его напора… Его пальцы скользят по моей шее, сжимают её, чуть придушив, спускаются к ключицам, замирают на краю платья. Я выгибаюсь навстречу, сама не своя от этого безумия. Хочется чего-то такого эдакого. За что потом несомненно будет стыдно. Очень…
– Ты трогала себя, думая обо мне? – шепчет он, отстраняясь на миг. В голосе – хриплый вызов, в глазах – настоящий бушующий огонь.
Я фыркаю, пытаюсь сохранить остатки гордости:
– С чего ты взял?
Но он лишь усмехается, проводит пальцем по моей нижней губе, надавливая. От этого жеста у меня сводит судорогой живот…
– Потому что вижу по тебе…
Молчу. Не могу отрицать. Потому что да – трогала. Каждую ночь, вспоминая его взгляд, его прикосновения, его голос. Как бы ни ненавидела… Только последнюю неделю сдерживалась… Ну и когда были месячные тоже…
– И я, – говорит он тихо. – Каждую ночь… Дрочил, думая о тебе…
И это ломает меня окончательно.
Его руки скользят под платье, поднимая ткань медленно, мучительно. Я задерживаю дыхание, чувствую, как пульсирует каждая клеточка тела. Ну почему он такой, а?! Такой наглый… Такой желанный. Невозможный.
– Можно? – спрашивает он, глядя в глаза. – Ты не откусишь мне за это голову?
– Садовский, ты боишься?
– Я проверяю границы… Не хочу, чтобы ты мне член откусила потом в отместку…
– М-м-м… Так вот ты про какую голову… Хорошая идея…
– Значит, готова взять в рот? – спрашивает бессмертный, расстегнув ширинку на своих брюках, пока я улыбаюсь.
– Разве что для того, чтобы откусить, как и сказала…
– Сучка… Какая же ты сучка, а… И как я тебя хочу… – он подаётся пахом вверх, задевая область между моих разведённых ног своим твёрдым каменным основанием… Держит за волосы. Стягивает их на затылке в кулак, облизывая одновременно мою шею.
Не могу говорить – горло сдавило от желания.
Он стягивает платье до талии, оставляет меня в белье. Смотрит… Будто оголодавший зверь, но с восхищением… Уже ведь видел мои сиси. Ладно – разрешаю… Опускает чашечки лифа вниз… Целует мою шею, плечи, спускается к груди. Губы обжигают кожу, пальцы сжимают бёдра, подталкивая к себе… Язык скользит по соскам, делая их твёрдыми и влажными… Я начинаю ощущать такое давление в животе, что еле сижу на месте… Ёрзаю, не могу успокоиться. А он только сильнее меня распаляет, будто надеется, что я потеряю голову и отдамся…
Не на ту напал.
– Ты такая красивая, – шепчет. – И такая, блядь, вкусная…
Я стону, впиваюсь пальцами в край стола. Всё тело дрожит, как натянутая струна.
Он опускается ниже. Руки скользят по моим ногам, поднимают их, укладывают себе на плечи. Я чувствую его дыхание на внутренней стороне бедра – и от этого уже кружится голова… Трусы за секунду съезжают куда-то в сторону…
Он что собрался лизать мне, пока я сижу на кухонном столе, серьёзно, да?!
А потом я чувствую его язык… И понимаю, что серьёзно…
Первый контакт – как разряд тока. Я вскрикиваю, выгибаюсь, хватаю его за волосы. Он держит меня крепко, не даёт отстраниться, продолжает – медленно, настойчиво, доводя до безумия.
– Влаааад… Влаааадик…
Его язык движется ритмично, губы сжимают чувствительные точки, пальцы впиваются в мои бёдра. Я теряю контроль… Стоны становятся громче, дыхание сбивается, в голове только одно: «Ещё, ещё, ещё…».
– Влаааад… – выдыхаю его имя, как молитву.
Он не отвечает – лишь усиливает напор. Его движения становятся резче, увереннее. Я чувствую, как внутри нарастает волна, как каждая мышца напрягается до предела, как мир сужается до этих прикосновений, до этого огня, до этого безумия…
Когда я шла на конференцию, я и подумать не могла, что голова Садовского окажется у меня между ног. Но трусики кружевные всё-таки надела, наверное, поэтому он такой разъярённый сейчас… Думает, что для Артура? Зря… Я бы никогда к себе так близко никого не подпустила…
И вдруг меня окатывает волной наслаждения…
Я кричу. Громко, не сдерживаясь. Как чайка, блин, пролетающая над морем… Пронзительно, отчаянно, освобождённо. Тело содрогается в конвульсиях, продолжает двигаться на отходняках, пальцы сжимают его волосы, спина выгибается дугой.
Он не останавливается – продолжает ласкать зачем-то, пока я не начинаю дёргаться, умоляя его прекратить…
– Хватит… хватит… я не могу больше… Всё…
Тогда он отстраняется. Медленно. Смотрит на меня – глаза тёмные, почти чёрные, губы блестящие от моих соков. Улыбается, как демон… А у меня кружится голова…
– Пососёшь мне? – говорит хрипло, расстёгивая ремень на своих брюках…
Я не отвечаю. Просто тяну его к себе, целую жадно, неистово, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать словами… Чувствую свой вкус, растекающийся на языке, вдыхаю наш общий запах, а потом столь же яростно отрываюсь от него.
– Обойдёшься, животное, – толкаю в плечо и спрыгиваю с кухонного стола, придерживая платье и направившись в ванную…
Глава 35
Влад Садовский
Я стою у барной стойки, пальцы нервно сжимают горлышко бутылки шампанского. В голове только она. Её вкус. Её дрожь. Её вскрик, когда она кончила у меня на языке…
Чёрт. Чёрт. Чёрт… Её сладкий вареник теперь будет мне мерещиться… Всегда… Главное, сама получила разрядку…
И бросила меня с елдой в штанах, блядь… Сучка!
Ушла в гостиную, будто ничего не было. А я здесь… С этим голодом, с этой болью в паху, с этими мыслями, от которых не сбежать. Представляю, как ощущаются её складки изнутри, как пульсируют стенки, как сжимаются, принимая меня полностью… И не могу думать ни о чём другом.
Сжимаю зубы. Снимаю рубашку, потому что она достала сковывать движения, отбрасываю в сторону. Ткань падает бесшумно, а внутри меня гроза… Ебашит молниями сверху, снизу – отовсюду…
Иду в гостиную следом за ней, будто на привязи. Она сидит на диване, закинув ногу на ногу, листает журнал. Вид скучающий. Будто не она только что кричала моё имя, будто не она дрожала в моих руках. И не она растекалась на моём языке безумным одуряющим вкусом. Хер поверю, что у неё раньше был такой опыт… Да и я бы её убил, нахрен…
Рычу, проплывая мимо, пока она хихикает.
– Успокойся, зверюга, дыши…
– Что мне сделать, чтобы ты отозвалась в мою сторону? – спрашиваю, стараясь держать голос ровным. Но в нём сталь, напряжение, почти угроза. Где-то в глубине души мне кажется я готов на разную дичь… Даже на насилие…
Она поднимает глаза, усмехается…
– О, не знаю. Попробуй не быть таким… очевидным. Владленчик…
Я смеюсь, но в этом смехе ноль веселья. Там лютая злость к той, которая выебала мне уже все нервные клетки.
– Ты издеваешься?
– А похоже? – она переворачивает страницу, будто я пустое место. – Ты сам создал этот ад. Теперь терпи…
Терпеть? Да я уже на грани.
Подхожу к бару, открываю шампанское. Хлопок пробки – резкий, как выстрел. Наливаю в бокалы, один протягиваю ей.
– Знаешь, – говорю, глядя ей в глаза. – Я бы предпочёл закусывать не клубникой, а твоим вареником…
Она закатывает глаза…
– Ты неисправим. Извращенец.
– А ты невыносимая сука.
Молчание. Тяжёлое, пульсирующее. Между нами воздух, пропитанный желанием, и ни один не решается сделать следующий шаг…
Она наконец откладывает журнал, встаёт. Медленно. Так, что у меня перехватывает дыхание. Подходит ближе, берёт бокал, делает глоток. Смотрит на меня, и в её взгляде – что-то новое. Не насмешка. Не вызов. Что-то горячее, почти сдавшееся. Или я просто хочу так видеть… Ведь её зелёные постоянно играют со мной.
– Ладно, – шепчет. – Допустим, ты меня заинтересовал…
Я ставлю свой бокал на столик, делаю шаг к ней. Она не отступает. Только дышит чаще.
– И что теперь? – спрашиваю, проводя пальцем по её ключице. Кожа горит под моими прикосновениями.
– Теперь… – она замолкает, сглатывает. – Теперь ты должен доказать, что это не просто слова…
Я улыбаюсь. Медленно, с осознанием своей власти над ней.
– Доказывать я люблю…
Резко подхватываю её на руки, заставив взвизгнуть и захохотать, и несу к дивану. Она не сопротивляется, продолжает смеяться... Сажаю её, сам опускаюсь перед ней на колени. Её пальцы впиваются в край дивана, глаза широко раскрыты.
– Влад… – шепчет, но я не даю ей договорить. – Снова хочешь мне полизать?
Мои руки скользят по её бёдрам, поднимаются выше, к краю платья, которое она уже успела нацепить на себя. Она задерживает дыхание, когда я касаюсь края её мокрых насквозь трусов…
– Хочу, чтобы ты пососала… – говорю, глядя ей в глаза.
Она молчит. Сглатывает передо мной… Я провожу большим пальцем по её нижней губе…
Медленно снимаю с неё платье, оставляю её в одном белье. В полумраке комнаты её кожа кажется перламутровой, дыхание прерывистым. Я целую её шею, плечи, спускаюсь к груди. Каждый поцелуй отпечатывается где-то на подкорке, как особенный для меня. Сам не знаю почему. Наверное, потому что эта девушка выжгла меня дотла. От макушки до пят…
Её пальцы находят мои волосы, сжимают их. Она выгибается навстречу, шепчет моё имя. Я чувствую, как она дрожит, как её тело отзывается на каждое прикосновение.
– Сосать я тебе точно не стану, малыш… – выдыхает она, но у меня уже перед глазами пелена, я не могу ни о чём другом думать. – Такие мерзости только с мужем… понял меня?
Я отстраняюсь, встаю. Смотрю на неё сверху вниз – растрёпанную, раскрасневшуюся, потерявшую контроль. В штанах адская теснота. Я хочу её. Хочу так, как никогда никого не хотел… И хули делать с этой елдой, если туда сползли все мои мысли… У меня пульс долбит в головке… Больше я его нигде не ощущаю…
– Бляяядь, – говорю тихо. – Не будь садисткой, а… Дай мне немного контроля…
Она прибивается к спинке дивана, смотрит на меня вопросительно.
– Немного контроля? А ты что взамен?
– Да всё что захочешь, блин… Клянусь тебе…
– Приведёшь меня на ужин к семье. В качестве своей девушки, понял?
– Понял… Дай руку, – хватаю за запястье и веду её ладонь к своему ремню. – Сделай мне приятно, малыш…
Она замирает, но потом медленно, будто пробуя на вкус, расстёгивает ремень, пуговицу, ширинку. Опускает мои штаны… Любопытно и сексуально закусывает губу, когда снимает трусы и видит мой стоящий колом член…
– М-м-м… Я скучала…
– Бляяяядь…
Её пальцы касаются моей кожи, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать.
– Продолжай, – шепчу, глядя ей в глаза.
Она обхватывает мой член рукой, начинает двигаться… Сначала неуверенно, потом всё смелее, всё быстрее. Её пальцы скользят по всей длине, сжимают головку, проводят по уздечке. Я закрываю глаза, но тут же открываю – не хочу терять её взгляд.
– Посмотри на меня, – прошу. – Смотри, как я теряю контроль из-за тебя…
Она не отводит глаз. Её дыхание становится чаще, щёки пылают, но движения такие уверенные, настойчивые, что хочется спросить какого хуя и на каких там жужжалках она тренировалась.
Чувствую, как её язык касается моей головки, и сжимаю волосы на её голове, но она тут же отстраняется…
Будто изучает меня, пробует на вкус, проверяет границы. Мерзости, блин, нашла… Сама же потянулась…
Я сжимаю кулак, пытаюсь удержаться, но это невозможно. Её рука горячая, жадная, безжалостная. Она ведёт меня к краю, не давая шанса на спасение.
– Маш… – хриплю. – Я хочу в рот тебе кончить…
– Нет, – она останавливается, смотрит мне в глаза. – Не смей!
– Бляяядь, ну, пожалуйста… – выдыхаю, теряя разум.
– В рот будет тогда…, – говорит она цинично. – Когда станешь моим мужем…
Я смеюсь коротко, отчаянно. Хотя меня всего пидорасит и прошивает молниями от и до… Лизнула, блядь, называется… Подразнила только…
– Ты ебанько… Реально…
– Садовский… Если не кончишь сейчас, то я просто останов…
Доугрожать я ей не даю. Рывком стягиваю лифчик вниз и кончаю на её красивые сиськи… Буквально прорывает гейзер…
– Блиииин… Моё бельё… Влад! – возмущенно ругается фурия, пытаясь стереть с себя мою сперму, но её так много. Я отлично постарался.
– Ща я тебя сфоткаю в таком виде и отправлю на радость твоему бородатому хуесосу в костюмчике, хочешь?
– Ах ты сволочь!
Я ржу и притягиваю её к себе всем телом, пока она отбивается. Мы соприкасаемся грудью, и я падаю на диван вместе с ней…
Глава 36
Мария Логачёва
Ладно, я признаюсь, что в моменте потеряла контроль и мне захотелось его облизать… Погрузить головку в рот и… Начать делать все те вещи, которые я видела в порно… Но потом, как представила, что он мне не муж вовсе, а я тут буду за щеку пихать, сразу же решила, что нафиг это всё. Пока не покажет, что серьёзно настроен. Пока я не стану в глазах его семьи «той самой», а не просто подругой Камиллы… Фиг ему, а не минеты… И секс в целом.
Дрочку, ладно… Это можно. Нужно же как-то напряжение скидывать…
И я потрогала его пенис. Бооооже…
Я и тогда его трогала, когда мерила сантиметровой лентой, но… Это другое совсем. Чувствовать, как твой парень кайфует от этого. Видеть, что ты держишь самую дорогую для него часть и… ощущать всю её длину и «харизму»… А этого не отнять. У Садовского даже член харизматичный…
Он безумно приятный на ощупь. Такой большой и твёрдый… Нежная кожа, венки видны… И эта головка, выстреливающая семя прямо на мою грудь. Он с этим совсем уже обалдел, если честно… Но… В моменте было горячо. Очень…
Сейчас я принимаю душ. Кое-как его заставила отвязаться от меня, потому что мы, наверное, минут двадцать после этого целовались и тёрлись друг об друга телами. Мокрые, в его сперме. Потом он хотел пойти со мной, но я категорично отказалась. Сначала помоюсь я, потом он. Обойдётся. И так слишком много хорошего…
И вот я выхожу из ванной в чистом махровом полотенце, видя, как это чудовище сидит на диване с моим телефоном в руках.
– Ты совсем охренел, Садовский?! Положи на место!
– Тебе это чмо пишет… Уже три сообщения. Почитаем вместе?
– Отстань, а! Не твоего ума дело! – рявкаю я, забирая телефон, а у него такой взгляд. Челюсть Садовского скрипит, желваки натянуты до предела… Кадык дёргается, а кулаки сжаты, словно он тут бить меня сейчас собрался. – Не смотри на меня так…
– Машка. Это не нормально… Или ты пишешь ему, или…
– Что писать?
– Чтобы он тебе больше не строчил. Что ты со своим парнем уехала, блин.
– М-м-м… А ты мой парень?
Он молчит и косится на меня, а я начинаю смеяться. Показушно и очень громко. Но весело тут только мне.
– Ладно-ладно… Я напишу сейчас. Успокойся… Какой ревнивый, ты посмотри на него…
– Такой же, как ты…
– Да впрямь! Мне пофиг было, чем ты эти три недели занимался… Вообще! Абсолютно!
– Да? Ну и хорошо… Тогда и рассказывать не обязательно, – выдаёт он, взяв пульт в руки и включая что-то на плазме, а у меня дёргается глаз от злости.
– В смысле?!
– В прямом… Тебе же пофиг…
Я чувствую, как жжение в груди усиливается.
– Влад, ты что был с кем-то?! С какой-то тёлкой?! – спрашиваю я агрессивно, встав перед ним в позу сахарницы, а потом чувствую, как он обхватывает меня за талию и резко дёргает к себе на диван, заставив плюхнуться на его колени. – Отпусти меня!
– Сама-то ревнуешь… – проводит носом по моей шее и сжимает влажные волосы в руке. А я брыкаюсь, пытаясь спрыгнуть с него. А потом и вовсе начинаю бить его кулаками. – Да стой ты… Угомонись, а… Я тебе эти доки все три недели собирал, Маш… Сидел у отца в офисе… Запросы отправлял… За деньги они отказывались предоставлять записи, пришлось искать другие варики. Ты прости меня, что долго… Я давно хотел. Ждал, когда остынешь… Маш…
Чувствую, как от его слов всё внутри трепещет. Словно за рёбрами что-то отзывается. Да не что-то… Сердечко.
Оно так и тянется сказать ему что-то хорошее, но мой дурной говняный характер мне не позволяет. Потому что рано ещё… Он не заслужил.
– У меня не было никого, Маш… – продолжает любимый подлец. – И вообще… С тобой даже дрочка охуенная… Это что-то на космическом…
– Думаешь, в космосе людям больше заняться нечем, как дрочить друг другу, да? – спрашиваю, и он ржёт. Касается моих губ своими.
– Что хочешь? Этот день будем вместе… Напиши маме… Я не буду к тебе приставать, клянусь. Просто проведем, как ты хочешь… И я… Скажу маме, что приедем на ужин в субботу. Договорились?
– А твоя мама…?
– Она в курсе. Я ей рассказал. Отец, кстати, тоже…
У меня начинает быстрее стучать сердце. Это что правда? Камилла уже переехала жить к Мирону и… Я даже не знала… Ведь старалась не заводить с ней эту тему.
– Ладно… Тогда давай посмотрим какую-нибудь документалку про убийства…
У Садовского сейчас такое выражение лица, что я еле сдерживаю смех.
– Ты серьёзно?
– Ага… Можно, к примеру, про одну женщину, которая всем своим любовникам отрезала кокушки, если они таскались налево… Садовым секатором, а потом оставляла его под подушкой! Я её фанатка!
Чувствую, что сейчас заржу, а Влад при этом весь побледнел так, будто яйца отрезали ему…
– Да шучу я, блин… Включай какую-нибудь рейтинговую мелодраму! Я такое обожаю, – слезаю с него и иду на кухню, чтобы взять фрукты и ещё что-нибудь перекусить. Не сразу замечаю, но оказывается, и еду заказал… Какие-то устрицы, блин… Всё самое вкусное… М-м-м…
– Идёшь? Дневник памяти?
– Давай! Сейчас наберу еды! – довольно улыбаюсь, раскладывая всё по тарелкам и понимаю, что впервые за несколько месяцев так счастлива, как никогда не была… Или же даже за всю свою жизнь… Я со своей первой и единственной любовью в загородном доме, и он ведёт себя, будто я тоже его единственная… Это ли не есть подарок судьбы, а? Объявляем перемирие…
